Готова проиграть

      После Олимпийских Игр прошло около трёх месяцев. Саша так и не ходила на тренировки, разве что изредка прокатывалась по льду "Хрустального", говоря на философские темы с Женей. С серебряной призёркой 2018 года Трусова начала общаться сравнительно недавно, но эта дружба помогала Саше жить дальше, не просто смириться со своим "проигрышем", а идти вперёд, не зная границ. Но усилий требовал не только наседающий на девушку спорт, но и ещё и учёба, которая также волновала Трусову. Она понимала, что не сможет изучить всё сама. Учителя говорят множество важных вещей на своих уроках, и они могут пригодиться на экзаменах. Поэтому Саша окончательно решила, что оставит спорт на некоторое время, чтоб почувствовать школьную жизнь хотя бы на мгновение. Трёх месяцев хватит, чтоб отпустить ситуацию с Играми и хотя бы закончить год спокойно. Но как это вообще, присутствовать на всех уроках? Трусова до конца не понимала.       Она обычно забегала на один-два урока и нулевой, который начинался в семь тридцать, также отдавала тетради и сразу улетала на каток. По крайней мере, так было перед Играми. Хоть в дневнике у Саши были хорошие оценки, но она сама чувствовала, что у неё есть пробелы в знаниях, и этот фактор повлиял на решение вернуться в школу. Но для Трусовой проблемой было не само посещение школы, а тот, кого она там повстречает. Они уже как три года учились с Аней Щербаковой в одном классе и до Олимпийских Игр прекрасно общались, вместе сидели на нулевых, а потом в припрыжку бежали к метро, чтоб не пропустить ближайший поезд, который минут за десять довозил подруг до "Ледяного Королевства" Москвы. Но после слов Щербаковой на Олимпиаде "Саш, спасибо за борьбу", Трусова была очень сильно оскорблена, но через некоторое время просто отпустила всё это. Сколько ещё в жизни будет таких несправедливостей? Да, много, конечно, и это нужно учиться переживать спокойно.

***

      Весеннее майское солнце слепило глаза, что заставляло Сашу зажмуриваться, даже сидя в машине. В Москве уже во всю царило, так сказать, лето и все деревья были окутаны зеленоватой дымкой листвы. На асфальте блестели чуть видные высыхающие лужи, по которым бесцеремонно то и дело пробегали прохожие. Саша просто пролистывала свои чаты в телеграмме и то и дело натыкалась на какие-то видео поклонников или даже арты. "Ого, что-то слишком много мне внимания привалило после Олимпиады," – невольно подумала Трусова, еле заметно улыбнувшись, увидев очередной восторженный комментарий под её кружочком с Женей.       Машина подъехала к большому четырёхэтажному зданию. Школа. Саша быстро вздохнула, понимая, что не появлялась в школе больше недели и знала, что сегодня её будут спрашивать по всем предметам. Трусова взяла свой рюкзак, готовясь выйти, но её вовремя окликнула мама. – Санечка, ты сегодня-то на лёд не собираешься? – с некой мольбой в голосе спросила женщина. – Мам, ну мы с тобой уже об этом говорили.. – начала было Трусова. – Этери уже звонила, ты в "Хрустальном" почти пять дней не появляешься, всё-таки подрастеряешь мастерство. – Ну ты понимаешь, мастерство нельзя потерять, мне нужно немного отойти. Я просто не очень хочу пока там находиться, – сказала Саша, опустив глаза на свои чёрные кеды. – Саш, ты "отходишь" уже три месяца, я предупреждаю тебя просто, чтоб ты одумалась наконец-то. И я всё никак не могу понять, из-за чего ты "не хочешь там находиться"?– процитировала мама. – Просто неважно, – быстро протараторила девушка, закидывая рюкзак на плечо и выскакивая с заднего сиденья автомобиля. – Если сегодня надумаешь, я тебя заберу после второго, как обычно, – только успела крикнуть мама перед тем, как Трусова захлопнула дверь. После разговора с дочерью мама тяжело вздохнула и нажала на педаль газа, провожая глазами огненно-рыжее пятно.       Саша взбежала по ступенькам, ведущим ко входу в школу, и вошла в здание. Немного испуганно оглядываясь, девушка прошла к раздевалке, где отыскала свой вечно пустующий крючок. Сняв кожаную куртку, она ненадолго присела на скамейку, стоявшую рядом с гардеробом. Потом ей это быстро наскучило, и она решила подняться на третий этаж, где у неё обычно проходили нулевые уроки с её классным руководителем, а ещё... с Аней. "Зачем мама привезла меня так рано, ещё только без двадцати семь, целый час почти до нулевого," – недовольно подумала Саша. Она подошла к кабинету, подёргала ручку, но её попытка не увенчалась успехом. Трусова спиной скользнула вниз по стене и села на пол, откуда можно было увидеть цветущие березы, переливающиеся на утреннем солнце. Вдруг в конце коридора Саша заметила выходящую с лестницы красную юбочку в клеточку, которую Трусова помнила ещё с прошлой весны. "Щербакова.." – пронеслось у девушки в голове. Сердце начало бешено биться, но Саша уже не могла никуда сбежать, спрятаться, чтоб не попадаться на глаза Ане. Да и вообще, со стороны это выглядело бы очень глупо: Саша сидит на полу в коридоре и заводит с Аней разговор, несмотря на то что они не разговаривали друг с другом уже около трёх месяцев, как раз после Олимпиады.       Аня подходит всё ближе и ближе к Саше, но та старается не обращать на неё внимания и тем более не волноваться при её виде. Щербакова подходит к кабинету, так же дёргая ручку, надеясь и молясь, что, может, дверь всё-таки откроется, она ускользнёт из этого коридора и ей не придётся оставаться здесь с Трусовой. Щербакова ещё раз взглянула с обидой на дверь и подошла к окну. Молча стоять у него ей наскучило, и она решила обратиться к Саше. – Саш, привет, ты не знаешь, где Заболоцкая? – еле выдавила из себя девушка. Трусова медленно повернула голову в её сторону, будто только что заметив Аню. "Мне что-то послышалось, или она заговорила со мной первая?" – немного обомлев, подумала Трусова. – Привет, – сказала Саша, медленно растягивая все гласные звуки этом слове, – нет проблем, сейчас маме напишу, она, может быть, что-то знает.       В ответ Щербакова только глупо улыбнулась, поправляя волосы. Саша проводила глазами красную юбочку и уткнулась в телефон, быстро написав маме. Ответ последовал почти сразу же, и как оказалось, их классная руководительница сегодня занята с ребятами на олимпиаде, поэтому нулевой урок у спортсменок отменён. Саша тут же сообщила об этом Ане, на что та нахмурилась. – Это, конечно, просто прекрасно, но мне оценки нужны позарез! – восклицала Щербакова, что-то уже быстро печатая в своём телефоне. – Ой, да ладно тебе, тетрадь просто сдай, тебе три оценки для аттестации наскребут,– спокойно сказала Саша. – А, ну мы с тобой не говорили где-то три месяца, может, расскажешь там, что у тебя да как? – попыталась поддержать разговор Трусова, и у неё это получилось. Благодаря тому, что Щербакова не умела обижаться абсолютно, она тут же начала рассказывать Саше про свою жизнь после Игр, про то, что происходит сейчас в их группе в "Хрустальном". – А как там Петросян? Прыгает четверные уже? – перебила Аню Саша. – Аделька? Конечно! Она такая молодец, я прям насмотреться на неё не могу, её четверной риттбергер просто что-то! Тебе нужно его увидеть.. – сказала девушка и осеклась, поняв, что они с Сашей не очень часто общаются на льду "Хрустального" и Сашу вовсе можно редко увидеть на общих тренировках.       Саша тут же поникла, отвернувшись. Около минуты между ними висела противная тишина, которая поедала девочек изнутри. Но Саша вспомнила об одном месте в школе, куда она очень давно не заглядывала. – Ань, а пойдём на крышу? – неожиданно для Щербаковой предложила Трусова. – Звучит очень страшно, слушай.. – начала было Аня, но Саша схватила её за руку и повела на четвёртый этаж и дальше, – А ты вообще откуда знаешь, что там безопасно? – Меня туда водил один мой старый друг, – ответила Саша, мечтательно закрывая глаза, вспоминая то время, – Он просто тогда ещё курил, за школой было вообще не вариант, и поэтому он всегда уходил на крышу. Так как у нашей школы она расположена горизонтально, то там по факту не опасно, только главное - близко к краю не подходить, четвёртый этаж всё-таки, – сказала Саша, взбегая по лестнице, ведущей на "чердак", как его ещё называли все в школе. – Я всегда думала, что тут заперто, – недоверчиво начала Щербакова, но удивлённо распахнула глаза, увидев действия Саши. – Ты думаешь, кому-то правда придёт в голову закрывать чердак и хранить ключ от него на вахте? Да, вся школа думает, что ключ от него у директора в кабинете на подушечке где-то лежит, но он тут, – сказала девушка, немного пошарив рукой на дверном косяке и достав небольшой ключик. Щербакова немного удивилась, но помогла Саше подпереть дверь, чтоб она поскорее открылась.       Трусова приоткрыла дверь, и ее лицо встретило солнце, тут же ослепив глаза. Саша недовольно прикрыла глаза рукой, пропуская Аню и плотно захлопывая дверь. На крыше гулял ветер, поэтому короткая юбочка Щербаковой, еле доходящая до колен, сильно задиралась, что доставляло Ане много хлопот и привлекало внимание Трусовой, чей взгляд медленно скользил по ногам Щербаковой, изгибам спины. Заметив это, Аня недовольно взглянула на Сашу и сменила тему для разговора. Оставшись поближе к лестнице, чтоб, если что, незамедлительно сбежать вниз и закрыть "чердак", девочки присели, молча разглядывая красоту весенней Москвы. – Саш, я читаю многие сообщения в телеграмме и понимаю, что ты на меня держишь обиду уже очень давно, – сказала Аня с очень обеспокоенным видом. – Бред, – тут же отрезала Саша, намекая на то, что не хочет говорить на эту тему. – Да какой же это бред! – воскликнула Щербакова, поднимаясь на ноги, – Ты очень расстроилась, мы с тобой не разговаривали три месяца; три месяца, Саш! Этого для меня явно достаточно, чтоб показать, что ты "оскорблена" моей победой на Играх.       Как же Трусова не хотела снова обсуждать это, да ещё и с "виновницей торжества" Аней Щербаковой. Но девушка поняла, что нужно рассказать Ане обо всём: о её чувствах к ней, её трёхмесячном бойкоте и отсутствии на групповых тренировках. – Сядь, – спокойно, но твёрдо сказала Трусова. Аня послушно села напротив девушки, недоумённо пытаясь что-то разглядеть в её глазах. Саша развернулась к Щербаковой, сев по-турецки. – Дай руки, – проговорила Трусова, взяв девушку за руки, которая не совсем понимала, что вообще сейчас происходит. Саша медленно вздохнула. – Ты точно хочешь знать всё? – спросила Трусова. – Да, конечно, я бремя несу около трёх месяцев, ты просто издевалась надо мной! – Во-первых, я не издевалась над тобой, для чего это мне? Правильно, незачем, просто нужно было как-то показать свою обиду, то, что я была очень зла на себя, потому что где-то не докрутила, не доработала. Тебе очень идёт Олимпийская медаль, Ань.. – недоговорила Саша. – Вот сейчас точно издеваешься! – сказала Щербакова. – Да нет, правда, я установила мировой рекорд, спасибо хоть и на этом. Если бы у меня было ещё и золото.. я бы была чуточку счастливее. "Совсем не чуточку," – подумала Аня. – Я ничего тебе не говорила, потому что не хотела расстраивать, но и ты сама прекрасно понимала, что уже расстроена. Многие журналисты написывали, что, мол, ты "не насладилась своей победой". Безусловно, правильно говорят, но.. дальше я просто не буду говорить. Ань, не пойми меня не правильно, нас с тобой списывали со счетов из-за Валиевой, ещё и это послужило моему отсутствию на тренировках. – Но ты же не только из-за Камилы не появляешься?.. – Безусловно, раз ты просила всё сказать, то я не ходила и из-за тебя. Сама посуди: мы с тобой в ссоре, об этом знает почти весь мир, так для чего мне тебя видеть?       Аня невольно отвернулась, но через секунду почувствовала руку Саши на своей щеке, которая развернула её за подбородок к себе. Глаза Щербаковой наполнились слезами, которые стекали влажными дорожками по щекам. – Саш, прости меня, пожалуйста, – прошептала Аня, у которой в миг пропал голос. – Тебе незачем извиняться, – сказала Саша и приблизилась к лицу Щербаковой. – Погоди, то есть это всё была.. игра? – спросила девушка, смотря Трусовой прямо в глаза.       Но тут уже было не до слов. Саша, не удержавшись, накрыла Анины губы своими, буквально поедая их. Положив обе ладони на щёки Щербаковой, девушка никак не могла остановиться, всё больше и больше целуя Аню. Красная юбочка Ани снова задралась, и, воспользовавшись моментом, Саша положила руку на только что открывшуюся ногу девушки. Почувствовав нежное прикосновение своей "подруги", Аня невольно вздрогнула, но продолжила отвечать на поцелуи Саши. Оторвавшись от Ани, Трусова чмокнула её в носик, сказав: – Возможно, и игра, но мне было совсем не обидно проиграть своей любви, – сказала Саша, встав на ноги, и быстро убежала с "чердака", оставив Аню наедине с самой собой.

***

Щербакова закрыла за собой дверь на ключ и поспешила на улицу к маме, которая ждала её, чтоб увезти на тренировку в "Хрустальный". Но после того дня Трусова снова пропала из школы, и никто не понимал, что на неё опять нашло. Знала только одна Аня.