Улыбка, которая помнит смерть

Обычное воскресное утро. Раннее — из тех, когда солнце только начинает лениво пробиваться сквозь шторы. Как говорится, «кто рано встаёт — тому бог подаёт». Нахоя, как настоящая ранняя пташка, проснулся вместе с рассветом — не потому что надо, а потому что так было спокойнее. Он осторожно спустился со второго яруса кровати, стараясь не разбудить брата. В комнате стояла привычная тишина — редкая и потому ценная. Сев за стол, он быстро разобрался с уроками, которые не успел сделать вчера. После — направился на кухню. Привычные движения. Яйца, миска, венчик. Хлеб — ровными ломтиками. Он уже включил плиту… **** 2037 год. "Токийская свастика" захватила весь Токио. Одна часть правительства пыталась сопротивляться. Другая — давно продалась за деньги. Обычные люди стали ничем. От старой Тосвы, той самой — из подростков, — не осталось почти никого. Кроме него. Кисаки. Он подчинил себе город. Купил власть. Сломал всех, кто пытался встать против. И сегодня этому должен прийти конец. Раз — и навсегда. — Что-то ты сегодня поздно, Асахи, — лениво произнёс Кисаки, даже не поднимая глаз. — Принёс, что нужно? — Да, Кисаки-сан, — спокойно ответил тот, подходя ближе и кладя на стол стопку документов. — Все отчёты от наших подчинён… — …наших? — резко перебил его Кисаки. ………… — Простите. Оговорился. Я хотел сказать — ваших. Кисаки наконец поднял взгляд. Холодный. Пустой. Слишком внимательный. — Ясно. Он взял верхний лист и начал читать. — Первый же отчёт — и сразу от тебя. Да ещё и с ошибками. В чём дело, Асах— Дальше всё произошло слишком быстро. Рука. Блеск металла. Нож. Выстрел. Глухой звук. Асахи рухнул на пол, не издав ни звука. Кровь медленно растекалась по полу. Кисаки даже не вздрогнул. — Я так и знал, что этим всё закончится… бестолочь. Он спокойно отложил бумаги и вернулся к работе, словно в комнате ничего не произошло. **** Соя проснулся от звона будильника. И почти сразу понял — что-то не так. Запах. Газ. Он резко вскочил и рванул на кухню. Нахоя лежал на полу уже какое-то время. — Чёрт! Соя мгновенно перекрыл газ, распахнул окна и вытащил брата на балкон. Холодный воздух ударил в лицо. Нахоя закашлялся, резко приходя в себя. Голова гудела. В висках пульсировала тупая боль. Перед глазами всё плыло. Его накрыло — сильная тошнота, кашель, рвота. Мысли путались. Что-то было не так. Сильно не так. Но он упрямо списал это на отравление. На газ. На что угодно — лишь бы не думать дальше. Сое он ничего не сказал. Ни про странные образы. Ни про тревогу, которая будто засела под кожей. Зачем лишний раз волновать брата? Но это чувство не исчезло. Оно преследовало его весь день.