Много утят не бывает!

Прошло пять лет с того памятного матча. Дэйв сидел на веранде своей усадьбы в Польше, глядя на бесконечные ряды виноградных лоз. Воздух был напоен ароматом созревающих ягод и далеким шумом моря. — И ты действительно собрал их всех? — раздался голос из тени. — Беглецов, мафиози, сломленных атлетов... Ло, ты всегда был склонен к драматизму, но это? Это уже перебор. Дэйв обернулся. Из тени вышел мужчина, который выглядел его точной копией, но с дерзкой, почти мальчишеской ухмылкой и очками-авиаторами, зацепленными за ворот футболки. Джон. Его отражение. Его брат по Искре, которого он искал сквозь миры и десятилетия. Джон обвел взглядом «стайку» детей Дэйва, которые сейчас возились внизу, у подножия террас. Кевин и Рико (теперь неразлучные, хоть и вечно спорящие) обсуждали новую стратегию; Нил и Эндрю сидели чуть поодаль, наслаждаясь тишиной. — Ты теперь прямо настоящая многодетная мамочка, Ло, — Джон усмехнулся, подходя к перилам. — Комиссар Альт-Сити и первый превратился в няньку для проблемных подростков. Кто бы мог подумать? Дэйв не обиделся. Он лишь тепло рассмеялся, прикрывая глаза от солнца. — Эграсса был бы не против, — тихо ответил он. — Знаешь, он всегда говорил, что моя Искра создана не для того, чтобы жечь, а для того, чтобы согревать. Кажется, я наконец-то нашел тех, кому это тепло было нужнее всего. Джон замолчал, глядя на брата с неожиданным уважением. Он знал, сколько боли стоило Дэйву это спокойствие. * Еще через три года в жизни Нила и Эндрю наступил момент, который они обсуждали долгими ночами на крыше уже своего дома. Они были женаты, Нил стал звездой национальной сборной, а Эндрю... Эндрю просто был его опорой, его тенью и его правдой. Они стояли в коридоре приюта — месте, которое пахло казенным мылом и затаенной тоской. Эндрю ненавидел такие места, его кулаки непроизвольно сжимались в карманах. — Смотри, — прошептал Нил. В углу игровой комнаты сидел малыш. Ему было около четырех лет. Светлые, почти платиновые кудри путались, а огромные, проницательно голубые глаза смотрели на мир с таким глубоким недоверием, что у Нила перехватило дыхание. Мальчика звали Алан. Алан Доу — фамилия, которую давали всем «безымянным» детям в системе. Когда социальный работник попыталась подвести их ближе, Алан вжался в угол, его маленькое тельце дрожало. Но когда Эндрю сделал шаг вперед — не пытаясь улыбаться, не пытаясь казаться «добрым папочкой», а просто оставаясь собой — произошло нечто невероятное. Малыш вдруг сорвался с места. Он не побежал к игрушкам и не спрятался за воспитателя. Он подбежал к Эндрю и с отчаянным, беззвучным плачем обхватил его ногу маленькими ручонками. Он уткнулся лицом в черную ткань джинсов, и его плечи затряслись в немой мольбе. Эндрю застыл. Он смотрел вниз на эти светлые кудри и чувствовал, как внутри него рушится последняя ледяная стена. В этой хватке он узнал себя. Того самого маленького Эндрю, который когда-то так же стоял в пустых коридорах, надеясь, что кто-то просто не оттолкнет. Эндрю медленно положил руку на голову мальчика, неловко взъерошив кудри. — Мы забираем его, — голос Эндрю не дрогнул, но Нил видел, как блеснули его глаза. * Лето в польской усадьбе снова было жарким. Дэйв возился с виноградом, когда услышал шум подъезжающей машины. Из машины первым выскочил маленький вихрь в оранжевой кепке. — Дедуля Дэйв! Дедуля! — закричал Алан, несясь по дорожке так быстро, что едва не спотыкался о собственные ноги. Дэйв выпрямился, вытирая руки о фартук, и подхватил налетевшего на него ребенка. Алан обхватил его за шею, смеясь и рассказывая о том, как «папа Эндрю» разрешил ему съесть два мороженого по дороге. Нил и Эндрю шли следом, нагруженные сумками. Они выглядели... счастливыми. По-настоящему, глубоко счастливыми. — Осторожнее, Алан, — улыбнулся Нил. — У дедули сегодня много дел. — Для моего самого красивого и милого внука у меня всегда есть время, — Дэйв усадил Алана на плечи, и тот с восторгом схватился за его синий шарф. — Ну что, пойдем проверять, созрела ли облепиха? — Да! — закричал Алан. Дэйв посмотрел на Нила и Эндрю. Он видел в них взрослых, сильных мужчин, которые переросли свою боль. Он видел Ичиро, который присылал Стюарта с подарками для Алана. Видел Рико и Кевина, которые стали для мальчика странными, но любящими «дядями». Он действительно был «многодетной мамочкой». Или дедушкой. Или просто Комиссаром, который выполнил свой самый главный приказ: защитить тех, кто не мог защитить себя сам. — Ты молодец, Ло, — шепнул подошедший Джон, хлопая брата по плечу. Дэйв Уильям Харрис или Дэйв Джон Абер улыбнулся, глядя на закат над своими виноградниками. Соль больше не была нужна для ружья. Теперь она была только в морском воздухе и, иногда, в каплях слез радости на щеках тех, кто наконец-то вернулся домой. КОНЕЦ