Настоящий

Дима сидел на лекции по теории права и дремал под монотонный гундеж преподавателя в начале аудитории. Хорошо, что студент сидел почти в самой заднице, так что почти никто не мог видеть то, как он досматривал третий сон подряд. Внезапно телефон завибрировал под рукой. Взяв его, Дмитрий с удивлением обнаружил СМС от Антона Звездочкина. Новый "друг" предложил Побрацкому отплатить за ту неловкую ночь, когда тому пришлось лицезреть столь нестабильного и слабого Антона. Богатый студент пригласил его в хороший ресторан, где подавали грузинскую кухню и хороший алкоголь. “М... Побыть тарелочником. Звучит как ахуительный варик," - усмехнулся про себя Дима. Всяко лучше доедать высохшие макароны, которые ждали его в холодильнике с самого утра. Да и к тому же бесплатно! Настолько у Антона видимо много денег в карманах, раз он так просто приглашает не самых близких людей в хороший рестик. (пусть у этого и были причины) СМС ОТ: ДМИТРИЙ ПОБРАЦКИЙ [жду к 7 вечера. возьми много денег💩] Для Дмитрия предстояла серьезная подготовка. Да, он мог напялить свой красный свитер, из которого не вылезал чуть ли не с начала учебного года, но... Почему-то именно сейчас студенту ударило в голову осознание того, что он будет сильно выделяться на фоне "аристократической" части людей. Не хотелось бы привлекать к себе много внимания. К Антону уж тем более. Аренда костюма была бы самой тупорылой вариацией решить проблему. Самая бесполезная трата денег. По этой причине находчивый студент нашел другой путь: просто выклянчил приличный костюм у знакомого под кличкой Каштан. Каштан участвовал в музыкальных постановках, а потому в его арсенале было как минимум 3 официальных костюма. Парень не очень горел желанием помогать Дмитрию, но тот смог мастерски наобещать такого, что даже скептично настроенный знакомый оттаял. – Вернешь его чистым. Ни пятнышка. Понял? – Без базара, Каштан. Век не забуду. Минус главная проблема. Что там дальше? Ах да, блядский гипс на ноге. Тут уже ничего не поделать. Дмитрию всё же недавно обновили гипс, наложив его менее грамостко. Это была единственная радость, ведь теперь он мог без проблем прятать его под брюками и даже мог надеть на стопу обувь. К сожалению, от костыля его никто не освобождал. Дима не стал откладывать подготовку к мероприятию на последние часы, как делал это обычно. Когда он пришел с пар (ради этого даже слинял с двух последних), то сразу же приступил к преображению из обрыганного бедного студента в обрыганного бедного студента в костюме. За помощью с прической пришлось даже обращаться к соседкам, которые жили рядом с ним. Одна из них вроде как заканчивала курсы парикмахера, но Дима все же настаивал на обычной укладке и собранным в хвостик волосам сзади.... Все-таки хорошо, что у Побрацкого всегда был подвешан язык. Он умудрялся завести знакомства даже в тех местах, где это не предполагалось. На тусовках парень пытался быть в центре, поэтому поддерживал любой движ (даже самый сомнительный). Возможно поэтому многие студенты, как минимум на уровне общаги, знали его. Наконец, к 7 часам Побрацкий был в полном обмундировании. "Как на войну блять, чес слово" Дима закатил глаза, смотря на собственное лицо в экране разбитого телефона. "Даже синяки под глазами мне замазали, как петушара теперь хожу с макияжем.." Дмитрий попытался стереть тоналку под глазами, но все было без толку. "Во Тоха оборжется с меня." Побрацкий начинал постепенно сдавать позиции и жалеть о том, какую авантюру решил провернуть. Поздно. СМС ОТ: АНТОХА💩 [Здравствуй, Дмитрий. Выходи на улицу. Я подъехал.] СМС ОТ: АНТОХА💩 [И не сломай себе вторую ногу по дороге.] Идти в таком виде аж до самого выхода из общаги было самым странным и стыдливым опытом для Дмитрия. Он снова почувствовал себя школьником в началке, которого насильно вырядили в костюм. Осталось только всучить в руку вшивый букетик. Дима по дороге собирал на себе взгляды студентов. Даже Марина Степановна не могла отказать себе в том, чтобы вытаращить свои глазенки на такое чудо. Кто-то даже пошутил за спиной Побрацкого что-то в духе: "Это его Звездочкин покусал, хаха." – Весь КВН вуза собрался. Дима недовольно стучал по кафелю общаги костылем, направляясь в сторону выходы. Косые взгляды остались позади. Шашлык осторожно спустился по крыльцу общаги, всматриваясь в машины вокруг. – Ну и где ты.. Я че должен тебе скакать на одной ножке и искать. Студент так и продолжал ворчать себе под нос гадости ровно до того момента, как наконец не увидел Антона. Дима выглядел сногсшибательно. Уж по собственным меркам точно. Он выбрал классический костюм с брюками, пиджаком и жилеткой темно-синего цвета. Опустим деликатный момент, что жилетка ощутимо огибала грудь Дмитрия ведь ее размер был куда меньше, чем его реальный обхват бюста. Белая рубашка была выглажена строго и по правилам. Спасибо маме, которая великодушно била Диму по затылку каждый раз, когда он не гладил рубашку в школу. Воротник был повязан серым галстуком, который отливал серебряным резным рисунком на ткани. На ногах были лаковые туфли. Последний раз эта обувь видела свет на школьном выпускном Димы. "Хорошо хоть лапа не отросла за это время." Волосы были уложены назад, а нижние пряди собраны в хвост. Обычно Дмитрий делал так только на работе в общепите. Ему казалось он выглядит лысым с такой прической.   – Рот закрой, а то муха залетит. Открой дверь лучше. Студент немного язвительно прыснул в сторону собеседника.   Последнее время было.. Тяжело. Все время тяжело. Все давило сверху, как одна большая глыба и не давала двигаться с места. Каждый день было затруднительно открывать глаза и проживать очередной день. Существовать в жизни, которую он даже не мог назвать своей. Приходилось притворяться, лгать окружающим и самому себе о том, что это он настоящий, что это именно то, как и ведет себя настоящий Антон Звездочкин, студент, будущий экономист, мамина радость и папина гордость, да прямо таки жених. Каждый день натягивать маску, которую даже дома тяжело снять, настолько она приелась к лицу. Особенно, когда не стало единственного человека, перед которым её не нужно было носить. Эти мгновения были для Антона всем. Этот человек был всем. Для Олежи Антону не нужно было быть холодным и сильным, расчетливым и умным, он мог просто побыть собой. Исследовать это неизвестное ему самому поле и узнать, каков он настоящий. Но даже тот не смог выдержать настоящего Антона целиком. Он каждый раз вспоминает их последний диалог в голове, прокручивает каждое свое слово и уверен, будь его воля, он бы сказал совсем другие слова, противоположные тем, если бы знал, что они будут последними. Последний хлопок дверью в комнату общежития Олежи стал для Антона чуть ли не ночным кошмаром. И каждый день он просыпался с мыслью об этом. Не мог поверить в то, что случилось. Искал улики и зацепки, не хотел верить в официальную версию. Ведь если это и правда так, то вдруг это его вина. Что если тот разговор стал последней каплей. Он отчаянно цеплялся за каждую ниточку, что вела бы к версии убийства или случайности. Но все бестолку. Никаких данных. Дело о расследовании пришлось свернуть и забыть, так как никаких новых улик Антон просто не находил, только приходил к уже старым избитым версиям, которые не отвечали ему ни на что. И он смирился. Смирился с тем, что не сможет объяснить, но не с тем, что натворил. Но вот удивительно как бывает, жизнь иногда подкидывает такое, что даже никогда и не предположишь, что это вообще может случиться. Дмитрий Побрацкий никогда не представал перед Антоном больше чем очередное подтверждение тому, что свою истинную натуру нужно держать при себе. Глубоко и на замке, желательно с выкинутым ключом куда подальше, иначе это причиняет людям боль. Не только моральную, но как оказалось и физическую тоже. Но Дима стал раскрываться для Антона все больше и больше и они становились все ближе, неожиданно для него самого. И снова это чувство. Желание открыться, показать себя, посмотри на меня, вот какой я настоящий. Но воспоминание об Олеже и травме Димы напоминало горьким опытом, что этого делать нельзя и Антон все сильнее закрывался в себе. Пока градус не ударил в голову конечно же. И вот ведь странно. Ничего страшного не произошло, даже наоборот. Антон вновь почувствовал то что не чувствовал уже очень давно: свободу. Свободу в собственном самовыражении, в своих чувствах и мыслях. Он может быть собой, он может открыться Диме и в этом не будет ничего страшного. Может его психолог права и Антону и правда нужно окружать себя такими людьми, снова почувствовать себя живым. И ведь снова это сладкое чувство, которое растекается внутри как назло. Такое, которое тихо нашептывает тебе всякое в самый неподходящий момент. Заставляет сконфузиться, невзначай покраснеть. Ах это чувство. Черт бы его побрал. Антон выбрал свой лучший костюм, бордовый, с красным блестящим отливом, который подчеркивал его плечи и талию, черный яркий галстук и белоснежную рубашку. Остроносые туфли блестели так, что могли кажется привлекать внимание водителей не хуже светоотражателей. Лучшее место, нет, не так, скорее его любимое место в городе. Да, именно любимое, потому что Диму хотелось привести в любимое место. Туда, где Антон очередной раз покажет, как бы говоря: вот он я, посмотри. Немного запыхавшись перед выходом, Антон нервно едет в сторону знакомого общежития, ожидая всего чего угодно, но явно не того, что увидел в итоге. Он был уверен, что Дмитрий выйдет в своей привычной одежде, очередной раз не стараясь над своим внешним видом и подачей, просто преподнося себя как обычно. Но нет… дьявол преследует Антона и он скрылся даже здесь. Он решил испытать Антона именно сегодня, когда тому итак хватает нервов и проблем в своей голове, связанных с сегодняшним разговором. Они разоделись оба так, будто они .. идут.. не просто ужинать. Будто они не просто друзья, решившие сходить в ресторан вечером пятничного дня. И осознание этого смущало обычно невозмутимого Антона еще сильнее. Он продолжал смотреть на Диму, немного приоткрыв рот, не находя, что сказать своему ‘спутнику’, который выглядел так, будто собрался на ковровую дорожку, не меньше. Только пахло от него странно… резко и спиртного много в запахе, но даже это и костыли Димы не могли испортить Антону картину. Он сглотнул и только после замечания Димы наконец-то закрыл рот. Осторожно отошел назад и открыл дверь пассажирского переднего сидения. – Да… Конечно. Дмитрий. Когда они оба уселись в машину, то молчали еще какое-то время, пока Антон выезжал на трассу. Дима смущённо делал вид, что смотрит на вечерний город, однако же на деле, не мог выбросить образ Антона из головы. Этот чёрт знает, как сильно ему идут красные оттенки. Как красиво они подчёркивают его волевые черты и силуэт. Звездочкин точно был писаным красавцем, в отличии от Побрацкого. Казалось бы, это снова должно вызывать у него чувство сильной зависти, но... Вместо этого Дмитрий лишь ощущал, как пылают его уши сейчас. Они действительно сблизились. Общее расследование объединило их. Постепенно все это переросло в заинтересованность и кажется.. дело точно близится к дружбе. Возможно даже к чему-то.. Неважно. После гробовой тишины, Антон все таки выдавил из себя: – Хорошо выглядишь. – Ты тоже ничего, - пробормотал Дмитрий в ответ на комплимент собеседника. – Для пижона, естественно. Побрацкий поспешил добавить это намеренно, ведь иначе их диалог уж слишком переходил всякого рода границы неловкости. Он хмыкнул, сжимая сильнее собственный костыль. – Надеюсь никого из твоих шнурков не будет там. Не горю желанием с ними пересекаться. Дмитрий снова свел брови и нахмурился, вспоминая наинеприятнейший инцидент с отцом Антона. Несомненно, мужчина рассказал сыну о том, какие некудышные бывают официанты. Вот только навряд ли Антон в курсе, что тем официантом был Побрацкий. Они добрались довольно быстро, учитывая, что Антон старался ехать максимально спокойно и аккуратно. Водитель вышел из машины и открыл дверь Диме когда тот выходил, не принимая никаких возражений, просто закатив глаза в ответ на возмущения партнера. Выходя из машины, Дмитрий отказался от любого рода помощи. – Я сам. Он самостоятельно вылез из транспорта. Из-за того что ближайшая парковка была полностью забита, Антону пришлось оставить машину в одном из закоулков. Пока Дима шел, стирая ногу, он мысленно представлял, как закажет дополнительную порцию баранины за счёт Антона. "Вот тебе минус звезда за сервис." Студент довольно усмехнулся про себя. Как же приятно не брать кошелёк сегодня и остаться сытым. Место было хорошим. Не самый премиальный люкс из тех, что знал Антон, в которые его водил отец, но определенно свой уровень у заведения был. Однако несмотря на это, оно отдавало уютом и домашним столом. В таком месте хорошо было бы собраться в кругу семьи или друзей и обсуждать что-то. Женщина на стойке регистрации любезно сопроводила двух молодых людей до их места. К своему удивлению, Дмитрий обнаружил, что столик был идеальным для него (как для временно ограниченного в ходьбе). Туалет находился рядом, но не слишком близко, так что мимо него никто не будет шнырять. Побрацкий сидел свободно и мог вытянуть свою сломанную ногу, как ему только вздумается. И даже было место, куда поставить костыль. Антон же сидел спиной к проходу, где как раз ходили официанты. Чертовка в бордовом костюме точно это всё продумала, не могут это быть просто совпадения. – Можешь выбирать, что захочешь. Как ты и попросил: денег с собой взято много. Антон усмехнулся, когда им подали меню и даже немного фыркнул со смеха с собственной подколки. – Поверь, я тебя так объем, что ты ближайшие 3-4 недели точно не сможешь никого приглашать на свидания. Дмитрий довольно усмехнулся, уткнув нос в большое меню с многообразием блюд. Студент особо не задумывался, на сколько неоднозначно прозвучала его фраза в этот момент. – Выбери нам алкаш....алкоголь. Я не особо разбираюсь в этом. Дима мог с радостью порекомендовать пиво или водку из Пятёрки, но никак не вино. И уж тем более, вино в ресторане. Он примерно предполагал национальное происхождение Звёздочкина, а потому доверил выбор ему. Тем более он тут явно не первый раз. – Да, конечно. Антон и сам уткнулся в обширное меню, первым делом обращая внимание на винную карту. Выбор был большим и сложным, однако сегодня он точно знал, чего хочет. Вино, которое он не пил один или в шумных компаниях, нет, это вино именно для таких вечеров. Уютных и интимных, когда собираются двое, когда разговор может зайти за пределы погоды или обычных дел, которые обсуждают просто знакомые или даже семья при встрече. Мягкое и сладкое, немного терпкое на языке, именно то, что нужно. Возможно Антон разошелся со всем этим, возможно это был слишком широкий жест и он продолжает посылать слишком прямые и уж слишком размашистые сигналы, однако он ничего не мог с собой поделать. Чувство комфорта и свободы кружит ему голову, расслабляет, заставляет снова вести себя ужасно глупо. Молодая девушка довольно быстро прибегает с бутылкой красного вина в руках и двумя бокалами на подносе. Она аккуратно разливает по сосудам алкоголь и, встав по стойке, смирно принимает скромный заказ Антона и рассчитанный на троих человек заказ Димы, после чего также шустро удаляется прочь. Дмитрий действительно не скупился на количество позиций, особенно уделяя внимание мясным блюдам. – Наш стол рассчитан на роту солдат? Или почему нам столько вилок, ножей и ложек приперли...? Побрацкий уставился на кучу блестящих приборов, которые им принесли вместе с вином. Он старался казаться менее тупым, а потому задавал эти вопросы полубормоча, чтобы слышал его только парень напротив. – Хинкали ваще вроде руками едят.. Че за бред.. Антон конфузится сначала, хмурит брови в непонимании, после чего прыскает, еле-еле сдерживая смех и прикрывает рот ладонью. Тихо хихикая, он мотает головой из стороны в сторону: – Нет, Дмитрий, здесь же подают не только хинкали, грузинская кухня, знаешь ли, ими не ограничивается. Ну и некоторые европейские блюда они в последнее время добавили в меню… Антон проводит ладонью по волосам, зачесывая их назад, и немного наклоняется вперед поближе, поочередно рассказывая, какой прибор для чего используется. Дмитрий не стал возмущаться дальше. Вместо этого, он стал внимательно смотреть за звёздочкой, внимая каждое его слово. Антон не совсем был уверен, что это действительно интересно собеседнику, однако сейчас их встреча была на стадии неловкого молчания, которое хотелось поскорее прервать хоть чем-нибудь. Поэтому он так и продолжал болтать, параллельно потягивая вино с значительно меньшей скоростью, нежели это делал Дима. Не успел Звездочкин опомниться, как тот начал наливать себе уже второй бокал. Ну а что, собственно, отставать от товарища? Антон решительно немного нахмурил брови и продолжил пить уже более глубокими глотками. Мучительное ожидание пищи закончилось тем, что за разговором Дима всосал больше половины вина из бутылки. Естественно его немного раскумарило. – Ну я и говорю: "Дебил, не лезь ты в воду." Там же эти.. ежи. Но не те, которые в лесу. А которые.. э... ну такие... черные. Дима стал говорить увереннее и громче. Кажется, он вообще перестал переживать о том, будет ли их кто-то подслушивать или нет. – А говорят типо в Сочи их нет. Еще как есть! Похер им ваще. Студент примкнул губами к винному бокалу, допивая алую жидкость. Приятное жгучее ощущение дурманило. Всё-таки грузинское вино хорошо выводило на приятную атмосферу. Или просто поддатый Дима = добрый Дима.. – Да ты что… Антона раскумарило не меньше. Они вместе сидели уже совсем расслабленные, никакой неловкости, как и не было ее вовсе. Мажор внимательно слушал собеседника, немного вертя в руках почти пустой бокал. – Антон. Я щас нажрусь. И мне уже не до хинкали будет. Дима положил руку на стол и, согнув ее в локте, подпер ладонью свой подбородок. Теплый свет огибал его расслабленное лицо. Он слегка призакрыл глаза, но все еще продолжал пялиться на собеседника. Антон в ответ усмехается, чуть опустив голову и слабо кивает: – Уж потерпи и подожди хотя бы половину из всего того, что ты заказал. Знаешь, я после такого пира еще не скоро тебя куда-нибудь позову есть.. Содержимое бокала стремительно отправляется в глотку Антона, растекаясь внутри приятным немного жгучим чувством. – Интересный ты мужик, конечно. Но замороченный. Дима мимолётно вспоминает Олежу. В этом у них много общего. Антон слишком много взвалил на себя. Даже Дмитрий это видит, хотя не так уж и давно узнал его поближе. – Как кубик.. как его.. рубик. Такой же дебильный, но хочется вертеть тебя. "А на хуе.. или в руках... Пусть уже сам додумывает." - иронично проносится у Димы в голове. Звездочкин чуть нахмурился, когда речь зашла о нем. Пусть он и планировал открываться, он если честно был не уверен, что готов к этому, тем более в таком темпе, в котором это делал Дима. – Ниче. Я и не такие загадки решал. Только-только Антон начал себя всем этим грузить как вдруг… чувствует, как его щиколотки что-то касается. Рабочая нога Дмитрия довольно неоднозначно приподняла бордовую штанину, поглаживая ногу выше лодыжки. Хоть студент и был под шафе, по лицу было явно видно, он знает что делает. Антон сжимает кулаки и еле сдерживается, чтоб не поперхнуться воздухом или остатками вина или бог знает чем. Звездочкину просто нужно было чем-то дышать в этот момент. А ему то думалось, что это он быстрый и слишком прямолинейный. Хотя может просто напутал, и Дима случайно вытянул ногу… Но чем дольше тянулись секунды поглаживаний, тем меньше оставалось вариантов, кроме самого однозначного. Антон поднимает взгляд и точно: чужие глаза говорили сам за себя. – О, кажется наше несут. Странный жест Побрацкого растворился в неизвестности, будто бы этого никогда не было. Будто бы Антон это все придумал. Шустрая девочка официант вернулась с кучей еды на подносах. Что это, черт возьми, было? Они оба приступили к трапезе. В отличии от других людей в ресторане, Дима каждой своей мимической морщиной показывал, как же ему вкусно. Первый кусочек во рту вообще сопровождался мурашками по всему телу. Не то чтобы Побрацкий был гурман. Скорее просто проголодался, как волк. – Я щас уссусь, как же это вкусно. Дима с довольным лицом пропихивал пищу в рот. – Дмитрий. Антон осуждающе нахмурился, сурово сверля того взглядом, намекая следить за своим языком в приличном месте, однако не то, чтобы это помогало. Да и тем более, когда он абсолютно согласен с Димой. Он усмехнулся уплетая собственные хинкали. Весь остальной вечер прошел за приятной беседой. Оба парня успели обсудить очень много: начиная с семьи и заканчивая тем, какая же новая версия айфона говно. Дмитрий никогда бы не подумал, что звездочка окажется таким... привлекательным человеком. Не смотря на его бешеный нрав (особенно когда тот пьян), Побрацкому действительно была приятна его компания. Студент не хочет, чтобы этот вечер для них заканчивался. Они говорили много. И за этой приятной беседой оба не заметили как пили уже третью бутылку вина…Чем больше выпивал Антон (в попытках поспеть за собеседником), тем шире становилась та самая самодовольная ухмылка на его лице. В любых других случаях Побрацкого искренне бы бесило это выражение морды. Так и хотелось въебнуть ему по носу... Но сейчас.. Студент выглядел довольно... забавно? Дима даже не мог до конца объяснить, какого черта между ними происходит сейчас. Они оба хорошо так надрались винища, отчего их лица раскраснелись и расплылись. Дима сдал позиции первым. Ему стало настолько жарко, что в процессе разговора, парень снял с себя пиджак, оставляя его висеть на собственных плечах. – Щас лопну... Или меня разорвет изнутри.... Побрацкий характерно икнул и прикрыл рот ладонью. Студент с гипсом не соврал, он действительно съел очень много. Как в него вообще столько поместилось? Ширинка брюк неистово давила на пузо, из-за чего тому приходилось вертеться в разных позах. – Давай вываливай ч..червонцы.. и пошли уже.. нн.. на улицу, красавчик цвета т.. томата. Антон кивнул: – Да.. конечно… с.. сейчас. Он выпрямился и старался продолжать вести себя как обычно, однако на пьяную голову это выглядело не круто, а нелепо. – Барышня! Ба..Барышня! принесите нам щщщет пожалуйста. Дмитрий рассмеялся с того, как нелепо Антон подзывал к столику официантку. Парень побоялся даже заглядывать в чек. Возможно он даже цифр таких не знает... Антон не подал какого-либо возражения, просто расплатился своей золотой картой. "Он действительно заплатил за меня," - задумчиво нахмурился студент с костылем. Он чувствовал себя девушкой, за которую заплатили в ресторане. Это было.. приятно? И очень неловко, если учитывать, что Дмитрий далеко не милая девушка. И даже не просто милый. – Дима! Знакомый голос вернул Дмитрия из его потока мыслей. – Да-да, иду я. Не бурчи. Побрацкий сделал немало усилий, чтобы встать с места без костыля. Это и в трезвом то состояние довольно непросто, а сейчас так тем более. Дмитрия штормило, будто он находился на дрейфующем корабле. По это причине ему пришлось вцепиться в костыль усерднее.   Уже давно стемнело. Они оба наконец-то вывалились на улицу, где обоим стало гораздо лучше. Холодный московский воздух бодрил и немного отрезвлял. Но все же не настолько, чтобы оба студента были в адеквате. – Дай я руку.. на тебя... Пока я асфальт не засосал. Бляя- Возможно Звездочкин ожидал, что Побрацкий просто закинет свою руку через плечо. Однако же Дмитрию было совершено неудобно сделать это, учитывая его рост и накинутый пиджак. Поэтому он просто схватил студента под локоть. Антон инстинктивно согнул руку в локте, когда Дима за нее взялся. Теперь их взаимодействие выглядит еще более неоднозначным, но кажется товарищам была все равно. Никого это не смущало. Антон глубоко вздохнул и, пошатываясь, только было направился в сторону машины, но вдруг остановился, как вкопанный. Он обернулся к Диме и ухмыльнулся. – Не хочу. И мне нельзя теперь, ты напоил меня. Указательный палец ткнул Дмитрию в грудь, после чего Антон зашагал по бордюру, аккуратно переступая так, чтобы не свалиться на дорогу. – Я?? Да.. Да я даж не старалс. Слабачок. Дмитрий демонстративно тсыкнул, сжимая руку звездочки еще сильнее. – Я слабачок? Да ты.. такой же пьяный как и й.. я. Антон немного тряхнул Диму в отместку за кличку: – Пошшшлииии в пааарк, илииии еще куда нибудь… – Здесь рядом.. парк вроде. Погнали туда. Ебнем по пиву, я явно на пары завтра не пойду уже, - Дима усмехнулся и начал вести. Они вместе медленно, но верно поковыляли в сторону парка, в поиске ларька и хорошей скамейки. Парни так и продолжали болтать о всяком, шутить и смеяться, иногда чуть ли не падая от собственного хохота.   Свет фонарей огибал их силуэты, а шумные разговоры разбавляли безмолвность пустых улок. В парке все ещё гуляли люди, но не то чтобы их было много. И как удачно, что ларек с алкоголем до сих пор не закрылся. Усевшись на свободную лавочку вдали от всех, они держали в руках по бутылке пива. Пиво и вино.. Кажется кого-то ждет жестчайшее похмелье по утру. Но как же Дмитрию было насрать на это, сейчас он чувствовал себя самым крутым, сексуальным и сытым мужчиной на Земле. – Ну че, вызываешь своего личного водилу или чем там богатые себя тешат, когда набуханы? – Издеваешся? Отец если узнает чем я.. занимаюсь тут ссс тобой,, он меня.. оййй, - Антон махнул рукой и поморщился, - никаких личных водил.. только если такси…Или.. пешком… но ты не дойдешь пешком.. Антон засмотрелся на собственную бутылку одним глазом вглядываясь в её горлышко, будто там можно было что-то найти, до того момента пока та не издала характерный звон от соприкосновения с другой бутылкой и Звездочкин аж вздрогнул от неожиданности и посмотрел на своего спутника. Побрацкий слегка ударил по бутылке Антона в стиле "ща будет тост" и усмехнулся: – Смари внимательно, щегол. – Ну-ну.. Антон подпер рукой щеку и внимательно стал смотреть за происходящим. А зрелище было эффектным надо сказать: Дмитрий взял бутылку пива и, хорошенько раскрутив её (предварительно пройдясь языком по всему горлышку), присосался к напитку своими губами. Подняв балтику над головой, внутри бутылки образовался эффектный водоворот, который стремительно закручивался до самого горла́. Побрацкий пил, как зверюга. Кадык двигался вверх вниз, а по краю губ стекла одинокая капля. Уровень пива внутри стекляшки стремительно падал за рекордные мгновения, пока Антон пялился на него. То как Дмитрий обращался с бутылкой, такому рту надо доверять свой член. Антон от таких мыслей и наблюдений вдруг резко выпрямился и закинул ногу на ногу, продолжая смотреть за тем, как пиво в бутылке быстро стремилось к нулю. Со смачным бульканьем Дмитрий отстранился от бутылки и продемонстрировал, что она полностью пуста. – Вот так.. ик.. пьют мужики. Под конец Антон притворно поморщился и, присосавшись к бутылке, отвернулся, как будто именно звук Димы и его манеры его так смутили. Что-то из разряда: «Иу! Какой кошмар, Дмитрий! Как так можно себя вести в приличном обществе?» Вот только их общество вообще нельзя было назвать приличным, ни в начале, ни уж тем более сейчас, когда между ними происходит бог знает что. Побрацкий закинул бутылку в ближайшую урну и еле-еле сдержал напористый львиный рык, который так и хотел вырваться из него после газированного алкоголя. И все же звериное нутро было сильнее, поэтому тот смачно рыгнул в присутствии собеседника. – Пардон, мюсьйо... Привет из глубины души. Наконец-то Дима мог вытянуть свои ноги. Парень расстегнул пуговицу брюк под рубашкой и буквально простонал от удовольствия, настолько сильно он ждал этого момента. – Наверное.. За последние полгода.. Я наконец-то чувствую себя человеком. Студент закинул руки за голову, откинув спину назад. – Хотелось бы, чтоб и ты себя человеком чувствовал, Антон Звездочкин. К собственному удивлению, последние слова были произнесены четко и внятно, будто это сказал кто-то другой. Но не Дима. От чужих слов и откровений Антон вздохнул и опустившись локтями на колени весь сгорбился и выдал что даже сам от себя не ожидал: – Мне кажется я уже давно не чувствовал себя человеком.. Антон сделал большой последний глоток из бутылки и бросил её в ту же мусорку что и Дима. Тот лишь загадочно хмыкнул, но ничего колкого говорить не стал. Кажется Антон готов раскрыться. Собеседник уж никак не планировал обрывать и без того напуганного оленёнка этим. – Я уже давно не был.. ээ.. настоящим. Это было так давно, что я уже смутно помню, каково это, хотя.. Антон поморщился почти болезненно. – Нет, я слишком хорошо это помню. И.. аа.. именно поэтому.. именно поэтому этого и нельзя снова допускать.. Хах.. Антон неожиданно даже для самого себя хмыкнул со смеха. – Жизнь не стоит на месте. Хотя.. Мне ли говорить об этом. Прошлое отпустить очень сложно, - отвечает также чисто Дима. В какой-то момент взгляд Побрацкого устремился в небо. К сожалению, небо было закрыто тучами и едва ли сквозь черноту пробивались звёзды. Печальное зрелище, но что-то в этом есть. – Вы, Дмитрий, меня разбаловали. Я ..не могу держать себя в руках рядом с тобой, я чувствую себя.. живым… и это плохо, но мне так хорошо, так сложно избавиться от этого чувства. Антон выпрямился и облокотился спиной на спинку скамейки. Волосы его давно растрепались и от прилизанной укладки не осталось и следа, теперь он был похож скорее на петуха после уличных боев, потрепанный и даже какой-то побитый. Побитый жизнью, обстоятельствами, самим собой. – Да-да, во всём я виноват, - сказал Дима, но дослушав студента, впал в ступор. Антон глубоко вздыхает и медленно встает с места. – Пойдём Дмитрий.. я вызову тебе такси домой. – Че... Это всё что мог выдать из себя Дмитрий сейчас. Сначала этот человек откровенно насмехается над тобой, затем протыкает тебя шампуром, конкретно так не выносит тебя, а теперь уже признается в чуть ли не любви. Не то братской, не то дружеской, не то.. «Какого хуя?» – Ну ка погоди, звезда эстрады. От такого поведения Дмитрий аж ненадолго протрезвел. – Ты такое.. вкидываешь и теперь сливаешься? Побрацкий схватился мужской хваткой за Антона, поднимаясь со скамьи, не забыв попутно свой потрепанный костыль. Собеседник вздрогнул от того, как резко схватили его руку. Он напрягся, но отстраняться в начале не стал. Мажор продолжал немного пошатываться от количества алкоголя в крови, однако стоял твердо на своем месте. – Ты мне уже столько говна сделал и сказал, будь добр договаривать. Диму искренне бесило то, как Антон умудрялся закинуть удочку о своем многообещающем пршлом, а затем просто переключался на какой-то бред, как ни в чем не бывало. Звездочкин старался поддерживать зрительный контакт, однако все было бесполезно. Димин взгляд заставлял вновь спрятаться, закрыться в себе. Антон так и планировал сделать, по его мнению он наговорил даже слишком много, но у Дмитрия были явно другие планы. И это начало злить богатенького мальчика. Злить то как его пытаются вынуть из его удобной и уютной ракушки, в которой он так упорно прятался все это время. Да, он и сам хотел из нее вылезти но это было тяжело, его на инстинктивном уровне раздражало и расстраивало, что его пытаются вытащить насильно. – Правильно я понял, что тебе не насрать на меня? Что ты желаешь большего, даже когда мы закончим расследование? Побрацкий уставился на Антона, но тот упорно крутил головой и отводил взгляд, избегая собеседника. "Нарываешься, мудак..." – Отвечай. Иначе я вгрызусь в твою сраную пижонистую ручонку зубами. Дмитрий пытался вертеться в том же направлении, что и Антон. Он вел себя чертовски странно, даже для самого себя. Парню хотелось понять, что происходит в его маленьком богатеньком мозге сейчас: Какую цель он преследует? Зачем это всё? Антон же на это все огрызался и повышал голос: – Ты правда думаешь что если бы мне было на тебя насрать я бы позвал тебя сегодня сюда? Пил бы с тобой без возможности вернуться домой на своей машине и торчал бы с тобой в парке с дешевым пивом на скамейке? Включай мозги хоть иногда Дмитрий, ты… – Втюрился? Последние слова явно были сказаны в шутку, ведь Дмитрий громко посмеялся, чтобы даже вертящийся Звёздочкин это услышал. Он надеялся, что возможно так выведет Антона на более эмоциональную реакцию. Однако это выбило из легких Звездочкина воздух. Он все еще не смотрел на Диму, но его лицо налилось багрово-алым цветом от того… что Дима был прав. Это наконец-то было сказано вслух, пусть и в шутку, но для Антона это шуткой не было. Он старался избегать этого чувства, думал про Олежу, про расследование, про то, как он виноват перед Дмитрием и что у того есть девушка. Как это все испортит между ними. Возможно Побрацкий не окажется гомофобом, но какому гетеросексуальному мужчине понравится, что новоиспеченный друг хочет его во всех известных смыслах? Так Антон думал, поэтому молчал. Старался даже себе в этом не признаваться, потому что все это слишком сложно и слишком плохо. Он очень хорошо представляет самый худший вариант развития событий. Но если карты уже вскрыты, то какая разница. Он слишком пьян и слишком устал чтобы сопротивляться. Антон зажмурился, продолжая отворачиваться: – КАКАЯ РАЗНИЦА ЕСЛИ.. – Хватит вертеться или я-... Ух, БЛЯТЬ! Одноногий студент, в попытках обратить внимание собеседника на себя, напоролся на камень, из-за чего его фигура стремительно покосилась в сторону собеседника. Благо хоть богатенький мальчик стоял на своих обоих, а потому удачно поймал его своими пьяными трясущимися руками. – Это всё из-за тебя. Из-за того что ты вертишься, как... Дима внезапно заткнулся. Его глаза стремительно расширились и уставились прямо на звездочку. Антон не сразу заметил его замешательства поэтому обеспокоено смотрел на Диму продолжая его держать: – Ты в порядке? – У тебя че.. член стоит? Побрацкий сказал это на порядок тише, явно желая чтобы это осталось между ними. Тут даже Дмитрий понимал, они развели такой цирк, что даже люди с другого конца парка все слышали. Антон замолкает и краснеет еще больше. Да, про это он как раз успел забыть. Не то чтобы ругань с Дмитрием возбуждала, просто кровь заполненная дорогим грузинским вином так хорошо циркулировала в организме, что не хотела уходить из члена с того самого момента, как Антон встал со скамьи. А узкие бордовые брюки ничуть этого не скрывали, можно даже сказать, что они и не старались. Теперь он говорил значительно тише. – Прошу прощения. Физиологическая реакция, ничего не могу с этим п-поделать… Антона аж самого скривило от этих слов. У него стоит сейчас член на человека напротив него, он только что держал его в своих руках. Дмитрий откровенно флиртовал с ним за столиком в ресторане, какая к черту физиологическая реакция? Уши Антона горели, а щеки были красными теперь уже не только от градуса выпитого за вечер, но и от ситуации происходящей сейчас, от нарастающего возбуждения и даже злости, которая в нем закипала на самого себя. Наконец-то Антон поднял голову и посмотрел на собеседника. – Да, Дмитрий. У меня стоит. Антон делает уверенный шаг вперед напирая на собеседника. Дмитрий же принял напряженную позу, но сохранял при этом серьезное, немного нахмуренное лицо. Откровенно говоря, сейчас он чувствовал, будто общается с сумасшедшим. Бог его знает, что этот чудик выкинет на этот раз. Ладно хоть острых предметов поблизости нет... Он внимательно вслушивался в слова собеседника, на этот раз не перебивая его поток мыслей. Всё-таки "втюрился" раскололо Антона, и он разбился, как сырое яйцо, которое уронили на пол. Оттуда начало вытекать содержимое и самая малость гнили. Но для Дмитрия это не было чем-то странным или неприятным. По его мнению, это было свойственно всем людям. – На тебя. И уже оххх как давно. Я думаю об этом каждый день все чаще и чаще. Еще один шаг, заставляющий Диму пошатнуться назад. Антон, как типичный мужчина, стал давить на Дмитрия, нарушая его личное пространство и смотря на того сверху вниз. Побрацкий настолько часто был в центре конфликтов, что такой приём был для него не в новинку. К тому же, у студента с гипсом просто не было выбора. Если б он полностью попытался отстраниться, вероятнее всего грохнулся бы прямо назад. На скамейку. – Как ты там сказал? Втюрился? Да. Богатенький мальчик которого ты знаешь и которого считал пижоном самый настоящий пидорас. Антон растягивает последнее слово, хотя оно звучит так неестественно с его уст, как будто школьник первый раз пытается материться. – Че.. Внезапное признание ударило по затылку Дмитрия. Он почувствовал сильную и тупую боль в голове. Значит Антон действительно странный и его странность была именно в этом. Это так много объяснило Дмитрию в один момент. Но ему не дали это всё переварить. – И что вы сделаете с этим Дмитрий? Начистишь мне морду? Пошлешь куда подальше? Давай! Мне плевать. Я уже заебался скрываться ото всех. Вот он настоящий я. Хотел? НУ ТАК ПОЛУЧИ. Антон развел руки в стороны, стоя к Побрацкому почти вплотную. Он пытается достучаться до истерички: – Антон. Но его не слышали. Антон вдруг резко схватил Диму за грудки и грубо прижался к чужим губам своими. Плевать. На все плевать. Получит он в лицо после этого или нет. Пошлют ли его? Скорее всего да. Поцелуй не был невинный или развратным, он был просто грубым. Прижатые губы к чужим, почти как удар ощущались на лице, они даже стукнулись зубами немного. Поцелуй отпечатался на лице Димы, оставляя после себя неприятные ощущения и боль в зубах. Возможно со стороны это походило уже больше на драку. Удивительно, что их не полезли разнимать. В каком-то смысле, Дмитрий понимал Антона и его интерес к парням. В подростковом возрасте Побрацкий часто задумывался о том, что его привлекают подтянутые парни (особенно учитывая тот факт, что он постоянно видел таких в плавках... в бассейне...). Причем привлекали они его в равной степени, как и девушки. А потом раздевалки, о... Это была отдельная постыдная тема для парня. Он унесет эту тайну с собой в могилу. Надеется, что унесет. – АНТОН, ЗАТКНИСЬ НАХУЙ. Дмитрий пытается перекричать Антона, но вместо этого срывает голос и начинает кашлять. – Бить не буду. И даже не обоссу. Но кое-что скажу тебе. Голос студента с гипсом был всё такой же пьяный и уставший, но теперь звучал гораздо тише и... добрее? Спокойнее? – Пацанам вообще-то тоже нравится, когда к ним... с лаской относятся. Вот так. С этими словами Дмитрий прильнул губами к губам звездочки уже по своей инициативе. Эти касания шли в сильный контраст с тем, каким грубым Дима был при общении. Сукин сын знал о своих нежных губах и умело пользовался ими. Он мягко касался Антона, слегка приоткрыв рот. Истерически растерянный собеседник широко раскрыл глаза и просто несколько секунд пялился в лицо напротив, стоя истуканом. Пока фигура напротив не начала использовать свои умелые губы на все сто процентов. Антон приоткрыл рот в ответ и начал отвечать на поцелуй, двигая губами и языком, стараясь поспевать за чужими движениями. Он наконец-то начал расслабляться, прикрыл глаза, разжал руки на чужом пиджаке. Дмитрий целовался даже слишком хорошо, на контрасте в воспоминаниях о неопытном Олеже это было заметно очень даже, отчего вызывало в голове смутный диссонанс. – Держи меня, додик, - недовольно пробурчал Дима, укладывая ладони Антона на свою талию. Тот лишь угукнул в ответ и послушано положил руки на талию Димы, крепко её держа и прижав партнера к себе ближе. Их поцелуй не был продолжительным. Вместо этого они периодически прерывались, не говоря друг другу ни слова. Штаны давили за член еще сильнее. Антон стал целоваться напористее, страстнее и жаднее. Какая-то мерзкая часть подсознания схватила то, что давно хотела и теперь намеревалась обозначить это как «мое», свое собственное. И кажется весь ебаный мир перестал существовать. И даже на гуляющих людей резко стало похуй. – Ну вот и всё. И не надо было истерить, Антошка. Дима с удовольствием поправил спадающие пряди волос партнера, когда они все таки отстранились друг от друга. Наконец-то он мог это сделать. Рост Побрацкого позволил тому прижаться щекой к плечу звездочки. Дорогая и приятная ткань пальто ощущалась как подушка, на которой можно было бы сладко захрапеть. Парень положил руку на спину Звездочкина и стал поглаживать его лопатки, приободряюще постукивая. Грудь Антона широко вздымается вверх и вниз. Он внимательно смотрел на Диму и продолжал крепко сжимать его в своих руках будто тот мог ускользнуть от него при первой возможности. Мажор чувствовал, как ему становится душно несмотря на то, что на улице было весьма прохладно, как начинает не хватать воздуха. Было безумно приятно и жарко от чужой близости и хотелось еще больше. Еще сильнее. И как было приятно, что партнер думал о том же самом. – Всё по кайфу у нас с тобой будет. Дима ощущал, как все ещё горели его губы и уши. Как сильно во рту смешивался вкус алкоголя и студенческой неловкости. Побрацкий с ужасом для себя осознал, что ему это нравится. С Олей предстоит долгий и занимательный разговор. Но Дмитрий не хотел думать об этом. В его голове навязчиво засела на голову отбитая мысль: взять Антона. – Мы идем обратно. к. твоей. машине. Антон мог услышать знакомый голос, который прошептал это ему у самого уха. – Только костыль подними. Сука, я не могу уже с ним. – Да.. Антон горячо выдохнул и, едва не упав, опустился на корточки, чтобы поднять костыль с земли и протянуть его Дмитрию. Они шли настолько быстро, насколько нога Димы вообще им позволяла и все это время они шли молча. Антон теперь же придерживал спутника за талию, иногда оглядываясь вокруг. Всё казалось слишком нереальным, будто это очередной бредовый сон в пьяной горячке. Диме часто снилось такое, но.. касания Антона, его горячие выдохи говорили обо обратном. Идти в тишине было по-своему приятно. Им собственно и не нужно было что-либо объяснять. Дима был из тех людей, которые предпочитали сделать что-то, нежели сказать об этом. Поэтому он лишь одарил партнера французским поцелуем и понадеялся, что его поймут. Хорошо, что поняли в итоге... Благо парк находился не так далеко от машины мажора, поэтому они дошли довольно быстро. Антон судорожно ищет ключи от автомобиля в карманах брюк и почти роняет их на асфальт, когда наконец-то заветное пиканье, сигнализирующее об открытии дверей, разносится на всю улицу. Антон чувствовал себя подростком девственником, которому дает горячая старшеклассница, настолько это был волнующий момент. Настолько он вел себя глупо и нетерпеливо сейчас, особенно по сравнению со спокойным Дмитрием. Он открывает заднюю дверь машины, принимает из рук Димы злосчастный костыль, наблюдая как тот забирается внутрь. Недолго думая, звездочка открывает закидывает костыль подальше и по возможности отодвигает сидения вперед. Благо места в его машине было предостаточно. Пока Антон разбирался с автомобилем, Дмитрий удобно устроился на месте и наконец смог расслабить свою сломанную ногу. От такого удовольствия студент чуть сложился пополам, издав краткий стон. "Наконец-то." В конце своих манипуляций хозяин машины хлопает дверцами, забирается на заднее сидение и хлопает последней с такой силой, что звук удивил их обоих. Дима аж скривил лицо, словно почувствовал боль: – Батя тебе по голове потом так настучит. Парни сидят какое-то время, всего пара секунд молчания и осознания, что они собираются сделать сейчас, где и как это произойдет а самое главное… с кем. Этих секунд достаточно для этого. Они понимают друг друга без слов, тянутся друг к другу одновременно. Антон торопливо стягивает с себя пальто и пиджак пока целуется, отбрасывает их куда-то на переднее сиденье. Кусает губы Дмитрия, обводит языком чужой язык и зубы, касается руками плеч, груди, талии. Все так поспешно и хаотично. Этот поцелуй сильно отличался от того, что произошел в парке. Дима не стеснялся кусать Антона в ответ. Жар от их тел уже давно нагрел салон машины, а открывать стекла было бы слишком рискованно. Хорошо хоть задние окна затонированы. Студент с гипсом довольно ловко забрался на партнера, усаживаясь на его пах. Пришлось немного сгорбиться, чтобы не ударяться макушкой об потолок. Дышать все труднее и труднее. Оба студента не могут сделать полноценные вдохи во время поцелуя, из-за чего вынуждены отстраняться. – Наконец-то посмотрю, на сколько хорош дипломатор в деле. Прежде чем Антон успел открыть рот в изумлении, Дмитрий прикрыл его нижнюю часть лица ладонью. – Теперь я точно знаю, какой ты. Было нетрудно догадаться, что Антон дипломатор, особенно тем, кто был в его доме и знаком с ним… Однако мажорище все равно был уверен, что это такая великая тайна, про которую ни в коем случае никто не сможет догадаться. Будто бы помада на пол лица и другая укладка сделает из тебя другого человека. Но почему-то от осознания того, что Дима знает становилось еще легче. Еще проще отпустить себя, наконец-то не загонять себя в рамки. Ощущать хаотичные прикосновения Антона на теле было неимоверно приятно даже в одежде. Его расплывшееся возбужденное лицо еще надолго отпечатается в голове у Шашлыка. Опустив ладони, Дима ухватился за рубашку Антона, расстегивая пуговицы на ней (вернее даже не расстегивая, а жадно срывая их). Побрацкий с вцепился зубами в тонкую кожу на шее партнера. Он внюхивался в парфюм звездочки и хотел чтобы этот запах был в теле студента, в самых порах. Он хотел чувствовать его постоянно, где бы он не оказался. Секс с дипломатором.. Звучит как мечта любой его жаркой фанатки. Вот только вместо фанатки тут оказался фанат. И не абы какой. Диму сводила с ума одна лишь мысль об этом. Оставляя багровые метки от зубов, Дима даже не задумывался о том, что никогда не был в такой позиции. Тем более с мужчиной. Всё что он делал - совершалось интуитивно. Длительное отсутствие любой интимной жизни у Антона сказывалось на всём процессе и даже такая простая прилюдия вскоре заставила его невольно постанывать в ответ на ласку. Он сжимал талию Дмитрия в своих руках так сильно, что кажется синяки останутся. Звездочкин намеренно прижимал того к своему паху и периодически подмахивал бедрами вверх. Не хватало только кончить в штаны от одного только петтинга, Антон умрет со стыда в таком случае, а зная подвешенный язык Дмитрия, ему не дадут об этом забыть ближайший месяц уж точно. – Порадуй Димочку, Антон. Постонай еще. Горячий влажный язык Побрацкого медленно поднимался по шее и до самого уха Звездочкина. Антон даже стонал, как порно звезда, что уж говорить о внешнем виде сейчас. К великому сожалению Диме пришлось ненадолго отвлечься на себя, оставляя партнёра наедине со своими мыслями. Дмитрий осторожно расстегнул пуговицы жилетки и ослабил галстук, но рубашка.. оо.. Он просто безжалостно сорвал её. Да так, что даже некоторые пуговицы разлетелись по всему салону. Одна пуговица даже отлетела Антону в лицо, отрекошетив от его щеки на пол. – Попросишь потом свою прислугу их собрать. Дима усмехнулся и буквально вывалил всё своё "достоинство" напоказ, чем явно привлек к себе еще больше внимания. И вот оно.. то о чем Антон думал все это время. Чем вечерами была занята его голова… и руки, последнее время. Кстати про руки.. Антон аккуратно почти благовейно опустил ладони на чужую грудь и сжал её. Сначала на пробу совсем чуть-чуть. Потом сильнее. Грудь Побрацкого была мягкой и круглой, как и весь он в целом. Не смотря на крепкое телосложение, он все еще оставался довольно мясистым на фоне других студентов. Пока Шашлык пытался стянуть с себя пиджак, он внезапно услышал как в его кармане что-то зашуршало. Пошарившись, Дима достал оттуда презерватив, который уже был со смазкой. – А Каштан смотрю зря времени не теряет. Надо будет его отблагодарить. Дима свистнул, удивившись тому, как удача снова подает ему знаки своего покровительства над ним. – Антон. Дима прижался своей грудью к груди Антона, смотря на того сверху вниз. – Сама судьба... тебе говорит выебать меня. Побрацкий помахал презервативом перед глазами Звездочкина, будто красным полотном перед быком. Он сначала глазами проследил за его движением туда сюда, после чего все же посмотрел на партнера. Антон слушал внимательно, чувствуя как от откровенности Дмитрия у него закипают щеки, а член твердеет еще сильнее. – Но жопа у меня... не разработана. Порвешь - будешь оплачивать лечение. Студент потирался ягодицами о стояк партнера, который явно скоро порвет дорогие брюки насквозь. Мажор слушал его внимательно и воспринимал все это серьезно, несмотря на пьяную голову. Никого рвать сегодня или когда-либо еще Антон не планировал и не хотел уж точно. Он тсыкнул про себя за то, что не оставил в машине хоть какой-то смазки, но с другой стороны он бы никогда не предположил подобного исхода. А Олежа был слишком стеснительным для такого… тем более на регулярной основе, чтобы тут что-то такое лежало «на всякий случай». Без смазки в их случае таким вообще было заниматься рискованно и опасно, это может навредить им обоим, поэтому Антон, даже немного потрезвев, хотел предложить отказаться от этой затеи. Все таки минет или взаимная дрочка тоже по своему хороши. Увидеть рот Дмитрия на своем члене тоже было каким-то из пунктиков Антона, который хотелось выполнить однако.. у его спутника были явно другие планы. Вид изнеможденного богатого мальчика, у которого последний секс был бог знает когда, искренне заводил и забавлял Диму сейчас. Пробуждало в нем азарт. "Да если б не нога, я бы щас такое тут устроил бы..." Звездочкин мог почувствовать облегчение, ведь фигура сверху стала слезать с него. Дмитрий шлепнулся спиной на свободное место, приняв лежачее положение. – Антон. Дима стал потирать собственный член в брюках от основания и до самой головки. – Выеби. Умоляю. Последние слова были сказаны на грани стона. Дима вообще не мог представить, что может так дразнить.. мужчину своим телом. От чужих стонов и вида, который из себя представлял мастурбирующий Дмитрий с разведенными в разные стороны ногами на заднем сидении его машины Антон понял, что еще немного, и он кончит. Прямо сейчас. Поэтому он резко схватился за собственный член сквозь брюки и, сильно сжав его, сгорбился пополам болезненно зашипев. Это несправедливо, небеса несправедливы к нему, когда посылают такое испытание, впрочем может это то самое доказательство, что никаких небес и нет, потому что в Дмитрие не было сейчас ничего святого от слова совсем. Сам же Дима наблюдал за тем, как корчится от боли и дискомфорта его партнёр. Откровенно говоря, это приносило неистовое удовольствие. Если бы у него была возможность, он бы запретил Антону вообще раздеваться, так бы и продолжив дразнить его своей мастурбацией. Звездочкин медленно выпрямился и развернувшись притянул Диму к себе так, что оказался у того между ног. Мажор вплотную прижимался стояком к заднице Дмитрия. Руками же он уперся по бокам от головы Побрацкого, теперь нависая над ним. Вид был бы устрашающим наверное, если бы не вся обстановка. Одной рукой Антон перехватил Димины руки и зафиксировал их над его головой, не так что нельзя выбраться при желании, но ясно давая понять, где им следует сейчас быть. Побрацкий не стал сопротивляться, лишь послушно следовал указаниям. – Хотя бы постарайтесь не делать мне больно, Антон Эдуардович. Дима усмехнулся, прикусывая губу от вида, который открылся перед ним. Полураздетый, красный в цвет своей машины Антон Звездочкин был слишком блять хорош. Если б не его загоны внутри скорлупы, точно не было бы отбоя от парней. Вторая рука Антона поглаживающим движением спустилась плавно от груди к животу, после чего от живота к паху и накрыла чужой стояк ладонью, немного сжимая. Сильно долго томить не стал. После чего расстегнул ремень на брюках. Звездочкин приподнимает чужие ноги и стягивает с них штаны с нижним бельем ровно настолько чтобы ему хватило обзора на чужую задницу и член. Рука, что держала запястья Димы, отпустила их и приблизилась к его лицу, после чего указательный и средний пальцы требовательно нажали на нижнюю губу. – Соси, Дмитрий. Вторая рука медленно поглаживала чужой член ленивыми движениями вверх вниз, иногда задерживаясь на головке, сжимая её пальцами, от чего тот пульсировал и немного намокал в области головки. В ответ на требование партнёра, Побрацкой услужливо открывает рот, начиная обильно смачивать чужой палец на своём языке. Антон касался зубов Дмитрия, от чего тот не упускал возможности опустить верхнюю челюсть и сделать вид, что вот-вот укусит палец. Но он так и не сделал этого. Зрелище Димы с пальцами Антона во рту было завораживающим и восхитительным. Оно заставляло сдерживать себя, прикусывать щеку с внутренней стороны. – Достаточно, молодец. Дима разочарованно, но мягко простонал имя партнёра, когда тот извлёк палец из его рта: – Антон. Указательный влажный палец прикоснулся к кольцу сжатых мышц слегка поглаживая круговыми движениями подушечкой, от чего Дима заметно напрягся всем телом, зато с привеликим удовольствием взвалил на плечо Антона свою ногу с гипсом. – Расслабься, иначе будет еще хуже. – Легко сказать. Дмитрий не успел что-либо добавить, как ощутил фалангу пальца внутри себя. Всё это навевало ему воспоминания об осмотре у того самого проктолога. Побрацкий старался сконцентрироваться на том, что пальцы всё-таки принадлежат Антону, а не какому-то дяде Петру. Антон аккуратно и медленно растягивал Диму. Благо опыт имелся пусть и давнишний, но тут как с велосипедом, один раз научишься уже не забудешь. Каждый раз, когда тот напрягался Антон останавливался, после чего продолжал медленно двигать рукой и в конце концов добавил второй палец. Стоны Димы были тягучими сладкими, их хотелось смаковать. Особенно, когда тот ругался матом. Антон получал настоящее удовольствие от происходящего, даже забыв про самого себя. – Блять- Парень издал ругань на грани стона. Палец звездочки уверенно продвигался внутрь, раздвигая стенки тугого кишечника. Дима пытался изо всех сил не извиваться в этот момент. Для этого ему все-таки пришлось опустить руки и ухватиться за плечи партнёра. – Ну ты... и.. мудаа-ах Студент резко выгнул спину в тот момент, когда его партнер бесстыдно нажал на простату. Член Дмитрия вздрагивал и пульсировал каждый раз, как Антон двигал пальцами. – Сука. Сука. Сука. Побрацкий вываливал на Антона весь арсенал матов, который только знал и мог вспомнить. Все это смешивалось с обилием стонов, которые нередко были на грани хриплого крика. – Когда ж.. ты уже... отъебешься... Дима схватил Антона за щеки, снова и снова впиваясь губами в чужие губы. Их поцелуй был жадный и мокрый, будто они пытались съесть друг друга. Антон опомнился от своего своеобразного транса только в этот момент, однако совсем не отставал и отвечал на поцелуй в полной мере также страстно, касаясь чужого языка, прикусывая губы, ведя с партнером будто поединок кто выиграет. Дима же в свою очередь не хотел показаться безинициативным, а потому сам стал насаживаться на пальцы, двигая бедрами. – Запихни в меня уже свой член, - промычал в губы Дмитрий от безысходности. От этих слов Антон почувствовал, как его член дернулся, а щеки загорели сильнее прежнего. Все таки Диме палец в рот не клади, слишком уж он разговорчивый. Не то чтобы Антону это не нравилось, даже наоборот. Грязь, которую выстанывал Дима, хотелось слушать и слушать, продолжать выбивать ее из него как можно больше, чтобы у него в конечном счете не хватило на это сил. – Как пожелаешь. Пальцы с неприличным хлюпаньем вырвались из Дмитрия, и остаток слюны Антон распределил по чужому члену, проведя ладонью вверх вниз. Растянутый анус оставлял после себя неприятное ощущение пустоты. Но Побрацкий прекрасно понимал, что это продлится недолго. – Ждешь, пока хуем штаны порвешь? Дима не спрашивая схватился за пах Антона, расстёгивая пуговицу и молнию на брюках. В лежачем положении было проблематично что-либо сделать, но все же Шашлык умудрился стянуть с партнера багровую ткань. Он почувствовал, как между его ягодиц оказался орган Антона. "Блять, да он огромный." У него и правда было.. больше среднего. Никогда это не было предметом для гордости или чем то в этом духе, но почему именно сейчас чужая реакция приносила ему удовольствие. Что-то внутри него прорвалось наружу и самодовольно усмехнулось, когда Дима удивленный наблюдал за его достоинством. Дима мучительно завыл, предвкушая, как не сможет сидеть на парах ближайшее время точно. – Лучше б у тебя корнишон был.. Грудь Дмитрия вздымалась от тяжелого дыхания. Воздуха предательски не хватало, а потому ему приходилось хватать остатки кислорода ртом. Парень в ужасе от размера партнера и вместе с тем, испытывал дикий интерес к тому, как бы поскорее присесть на него. О последнем студент естественно никогда не скажет. – Передумал? - с ухмылкой спросил Антон, но дальнейшие действия Димы развеяли эти сомнения. Взяв упавший презерватив с пола, он ухватился зубами за край блестящей упаковки, буквально срывая верх без помощи рук. – Натягивай его. Потом меня. Дима смотрел на партнера полузакрытыми глазами, вдыхая раскаленный воздух через рот. Тонкая резина медленно растягивалась по периметру пениса немного сжимая его. Явно не по размеру но не критично. Давно не испытываемое чувство. Он внимательно наблюдал за тем, как Звёздочкин уделяет время себе. Пожалуй, это была самая блять сексуальная вещь, что он видел за последнее время. Теперь Дмитрий вполне понимает девушек, которые лежат под красивыми парнями и стонут от малейшего их вздоха или движения. Побрацкий не упустил возможность ублажить себя, снова раздвинув ноги (на сколько это возможно). Он облизал собственные пальцы, демонстративно растягивая перед Антоном кольцо ануса. – Давай, богатенькая сучка, натягивай резинку. Дмитрий все еще держал сломанную ногу на плече парня, а потому не упустил возможность потыкать его кончиком обуви прямо в лицо. Антон провел по члену пару раз рукой с удовольствием наблюдая за развернувшейся перед ним картиной и от предвкушения аж довольно промычал, сжимая пальцы у основания. Дима был чертовкой, это было невыносимо. Антон даже и не думал что Побрацкий может быть таким… такой… – Шлюха. Антон прорычал это на каком то животном низменном уровне. – А тебе пиздецки нравится эта шлюшка. Дима еле заметно смутился от того, на сколько грубо и не в стиле Антона это было им сказано. Пожалуй, богатенькая сучка все ещё имеет удивлять, вкидывая всё новые и новые особенности своей личности. По крайней мере, Звездочкин не контролирует себя. Именно этого так сильно и возбужденно желал Дмитрий. Антон, схватив чужие руки, убрал их «с дороги» и аккуратно, но решительно пристроился к анусу. Он входил медленно, почти мучительно. Большой член партнера стал проталкиваться между стенками сантиметр за сантиметром. Хоть они и растянули анус, этого все равно было недостаточно, чтобы Дима не почувствовал никакого дискомфорта. Он сжался, его тело затряслось от того, как медленно это делает Антон. – Терпи, иначе точно тебе что-нибудь порвем. Пусть это отчасти и было правдой однако по самодовольной ухмылке ублюдка было видно, что по большей части это было просто издевательство. – Да мне насрать блять. Побрацкий резко задрал голову (обязательно ударившись об деревянную обделку двери) и стал громко всхлипывать в ответ на каждое движение Звездочкина. – Ах, сука. Ты просто издеваешься надо мной, мразота. Дима не упускал возможности тыкать ногой в лицо партнёра каждый раз, когда тот начинал слишком поясничать. Кажется Антон быстро об этом прознал, а потому спустил ноги Димы до уровня талии. Когда он всё-таки вошел до упора, им обоим понадобилось время. Они тяжело дышали и оба смотрели вниз, туда где их тела соприкасаются, образуя единое целое. Это было невероятно. Ощущения были невероятными, сама ситуация была невероятная и даже нереальная. Сердце ушло в голову, пульсируя как инородный организм. Орган Звездочкина буквально разрывал Диму изнутри, что студент с гипсом прекрасно чувствовал. Он сильно сжимал кольцо ануса снова и снова, чтобы Антону жизнь тоже малиной не казалась. Дима особо не видел все происходящее, но точно прекрасно чувствовал. Он опустил свою ладонь вниз и стал ощутимо надавливать на свой низ живота, примерно в том месте, где уже находился орган Антона. – Нравится моя пизда? Тут должна была быть очередная ухмылка или громкая усмешка, но у Димы просто не было сил на это сейчас. Тем более, ответа на свой вопрос он не получил. В Антоне снова заиграло мерзкое чувство собнечества. Он крепко ухватился за упругие бедра, вдавливаясь в кожу пальцами, после чего наклонился к самому уху партнера и жарко прошептал: – Держись. Зубы вцепились в шею Побрацкого, в самое видное сука место оставляя там явный и болючий след в то время как бедра Антона задвигались в каком то своем бешеном темпе стуча бедрами о бедра, кожа о кожу, так, что машина явно начала качаться и поскрипывать, а на весь салон разносились неприличные бесстыдные шлепки кожи о кожу. – ГАНДОН, Я НЕ НОШУ ВЫСОКИЙ ВОРОТ- Парень снизу выгнулся от боли, так и не успев договорить свои возмущения. Член Антона стал по-зверски бить его изнутри, насилуя простату как ему только вздумается. Диме только оставалось ухватиться за впадину ниже ручки двери, чтобы Антон его в эту же дверь не впечатал перманентно. Фигура снизу не успевала даже сделать вздох. От недостатка кислорода и расплывающегося оргазма на глазах выступили слезы. Дима стонал громко, грязно, немного выше того тембра, что был у него при обычных разговорах. Сильная боль граничила с неимоверным животным возбуждением, смешиваясь в такие ощущения, которые Дима бы в жизни не смог ощущать. Такого не было с Олей или с кем-либо ещё. Никто его так жёстко не трахал никогда. – Какая же ты тварь, - сквозь слезы простанывал Дима на ухо Антону. Напор хозяина машины был настолько сильным, что грудь Дмитрия скакала вверх и вниз похлеще, чем у любой сиськастой порно актрисы. Его ебали так грубо и грязно, но вместе с тем, в каждом толчке Дима чувствовал, как его хотят. Антон напоминал собаку сейчас, не иначе. Также бесстыдно и довольно ебёт свою игрушку. Диме тоже хочется поиграться, раз его жопе точно настанет пиздец. Дмитрий со всей силы уперся в плечи Антона, отбиваясь от его нападков и вынуждая того принять сидячее положение. – Сидеть, сучка. Побрацкий быстро залез на партнёра сверху, абсолютно игнорируя то, как сильно стрельнула сломанная нога. Всё-таки алкоголь - это слишком хорошее обезболивающее. Дима, помогая себе рукой, снова насаживает себя на шпажку до самого упора. На что Антон вновь громко стонет, запрокинув голову назад. – Давай, пижон, двигай своим конским членом. Побрацкий стал прыгать на члене партнера, как на батуте. Его упругая задница довольно удачно подходила для этого. Грудь Дмитрия упиралась прямо в лицо звездочки, значительно ограничивая тому угол обзора. Член Антона приятно хлюпал от смазки, входя внутрь просто идеально. Дима чувствовал, как трепещет его простата, но просто не мог остановиться. Особенно когда фигура снизу снова начала неистово и дико двигать пахом. Руки мажора снова нашли бедра Димы, помогая ему насаживаться на член, при этом не забывая и самому подмахивать в такт. – Быстрее. Блять. Да. Маты и стоны смешивались в одну какофонию звуков, в которой было просто невозможно понять, кому что принадлежит. Дима знает, что скоро кончит, а потому резко и грубо приобнимает Антона за плечи, впечатываясь в его губы так, чтобы тот надолго запомнил эту "шлюху". Побрацкий полностью садится на член Антона, двигая тазом и ощущая, как кончает тому прямо на живот и рубашку. Он жалобно стонет партнеру в губы, сжимая волосы на затылке, чувствуя последние толчки Антона после чего тот тоже кончает, с громким рычанием, изливаясь в презерватив. Черт знает сколько они так сидят. Дима навалился сверху теперь почти лежа на Антоне: голова его покоилась на чужом плече, пока руки безжизненно свисали по сторонам. Антон же полностью откинувшись на спинку сидения и задрав голову назад, слабо поглаживал Диму по спине. Они оба тяжело дышат, стараясь придти в себя. Первым отмирает Антон. Его ладони продолжают подниматься по спине Димы пока не обхватывают его в объятии. Он прижимает парня к себе как можно крепче, зарываясь носом в чужие волосы на макушке. В этот момент Дима слабо но обнимает его в ответ. Они ничего не говорят.