Большой праздник знаний.

Часть тринадцатая. Прости мне, северный олень! Третье продолжение. Умчи меня, олень, в свою страну оленью!... Из песни. Вместо эпиграфа… Я училась ненавидеть… Училась тоже. Потому что нельзя обучать ребенка, оставаясь на той, только одной нам и доступной форме семейного образования и, при этом, ничему не научаться самой. Трясла ли я перед носом у собственного ребенка коробко́м спичек. Сначала одним коробком спичек, потом сразу двумя. И это был урок математики. И я, на этом уроке, старалась объяснить одновременно, что коробок спичек означает цифру и число "один". А другой коробок спичек обозначает ещё "один". А вместе они, эти коробки́ обозначают, что "один" плюс "один" равняется "два". И это был урок арифметики для первого класса. И я объясняла это третьекласснику, заглаживая все ошибки школы, которая за, почти три года школьного обучения, так и не научила моего ребенка читать, писать и считать. Не научила от слова совсем… Потом я открывала спичечный коробо́к и вытряхивала из него всю кучку спичек на стол. И спрашивала у ребенка: - А можешь ли ты все эти спички посчитать? И, да! В тот момент мне было безразлично, что головки у спичек намазаны каким - то веществом, кажется, фосфором. И этот фосфор не всегда полезен для прикосновений ребенка. И, кажется, даже ядовит! Я ведь не говорила вам еще, что если бы ребенок учился в школе, то на него бы государство, на каждого школьника, перечисляли из федерального бюджета,через Министерство Образования, в школу, сумму школьных субвенций. И неплохую, кстати, сумму. Тысяч тридцать восемь рублей на каждого ученика, каждый учебный год. Распределённые по месяцам учебного школьного года эти деньги составляли бы приличную сумму доплат, тысячи по четыре с лишним рублей ежемесячно, если выплачивались бы мне каждый месяц календарного школьного года. Если бы государство играло со мною честно! Я знала об этой системе выплат. Заканчивала десятый и одиннадцатый класс на семейном образовании моя старшая дочь. Тогда у нас были большие проблемы с жильем и проживанием. И ежемесячно я приходила в сберкассу и снимала со счета перечисленные мне рублей двести - двести пятьдесят, из Министерства Образования. Весь календарный школьный год с сентября по май. В такую сумму ужималась общая сумма ежегодных школьных субвенций. И только ленивый или очень ленивый пришкольный хозяйственник не отщипывал по дороге от суммы обучения моего старшего ребенка по дороге из Федерального Бюджета ко мне, по небольшому денежному кусочку. А вот на семейное образование моего младшего ребенка мне было не положено вообще ничего! Ни сумм, ни средств, ни ассигнований! Одним росчерком пера, одним изменением закона о семейном образовании, государство обязало меня учить моего младшего ребенка абсолютно бесплатно. Нет, школьные субвенции по - прежнему государством выделялись. И в Министерство Образования эти суммы, предполагаю, приходили. А вот в школу школьные субвенции не перечислялись. Потому что не никакой школой я совсем не была, а только лишь озадаченным и озабоченным родителем! Поэтому мне не платили за образование моего младшего ребёнка совсем ничего. И разве могла бы я привлечь огромное, в сравнении со мной, Министерство Образования за незаконное обогащение моими и ребенкиными учебными деньгами?... Я только лишь могла учить своё де́тище, используя все возможные подсобныеформы обучения, из имеющихся у меня в хозяйстве вспомогательных средств! Поэтому я даже не отрезала спичкам их ядовитые головки. Вываливала спички на стол и спрашивала: - Ты сможешь эти спички пересчитать? Ребенок озадаченно и отрицательно мотал головой. Тогда я ссыпала спички назад в коробо́к и говорила: - Смотри, тогда мы ссыпаем неизвестное нам количество спичек назад в коробо́к. Мы закрываем спичечный коробок. И получаем спичечный коробо́к с неизвестным нам количеством спичек, то есть, "икс". И вот еще один спичечный коробо́к, - продолжала обучение я, - в котором тоже неизвестно сколько спичек. Я трясла вторым коробком у себя над ухом. Спички перекатывались и шуршали внутри. - И этот второй коробок тоже "икс". - Продолжала образование я. И вот, смотри! - Обращалась к ребёнку. - "Один икс" плюс "один икс" получается "два икса". Я убегала на кухню за ещё одним спичечным коробко́м, чтобы объяснить и добавить еще и "третий икс". И, нет! Потому что мне не платили за обучение ребенка ни одной копейки, вообще, денег для того, чтобы купить столько коро́бочек с палочками для первоначального счёта у меня просто не было! Но урок арифметики для первого класса шел. И мы считали коробо́чки спичек: Один, два, три. И совмещался урок арифметики с уроком математики для пятого класса, потому что мы, одновременно, учились считать "один икс", "два икс", "три икс", потому что неизвестное нам количество спичек продолжало шуршать и перешёптываться в каждом картонном и спичечном коробке́. И это совмещение арифметики с математикой, было моим единственным выходом научить ребенка хоть чему - нибудь за четыре месяца. Потому что в конце третьего класса, я очень добросовестно вычитывала школьный учебник. В учебнике уже подходили, на уроках математики, постепенно и неторопливо к пониманию всем классом школьников, к понятию неизвестного, скрытого числа, впоследствии обозванного определённой латинской буквой: "Икс", "игрек", "зет". У большой школы были сре́дства, время, возможности и финансы из Министерства Образования на каждого ученика, заботливо выделенные. А у меня, извините, ничего из этого списка не было! И возвращались все коро́бки спичек, как все доступные мне наглядные и вспомогательные принадлежности, на кухню, укладывались в шкафчик "иксы" и "игроки". Одни пойдут чиркаться, зажигаться, печку топить. Другие коробо́чки вернутся на завтрашний урок арифметики, совмещенный с высшей математикой. Но чудо - чудное! Понимание математики, медленно, но происходило! Ребенок таблицу умножения еще не любил и не воспринимал. Но иксами, как вещественными коро́бками спичек, научался считать и оперировал неизвестными величинами вполне нормально! Ещё науча́лся детёныш считать на пальцах. А я старалась перестать боятьсягрядущих школьных зачетов, как непосильных испытаний... И, вымотанная до последней дрожи во всем теле так, точно разгружала весь день мешки с цеме́нтом весом по сорок - пятьдесят килограммов каждый мешок, а не трясла невесо́мыми коробка́ми спичек, я удалялась в свой закуто́к. Там обнималась с телефоном, ложилась на диван, включалась в Великую Сеть Интернет и думала, думала, думала: - А как же нам, то есть, мне, срочно преобразовать моего ребенка (по аналогии с конспектированной в моем ВУЗе ранее статьей В. И. Ленина «Как нам реорганизовать РабКрин?»), так чтобы из ученика неуспевающего, вдруг стало детище неуспешное, ребёночком успешным?...