Ненависть по обмену

Утро ворвалось в комнату безжалостным серым светом Форкса, который казался Марго неоправданно громким. Первым делом она почувствовала пульсацию в висках — мерный, тяжелый молот, выбивающий ритм её вчерашнего фиаско. Но вторым чувством, куда более пугающим, было тепло. Память услужливо подкинула нарезку «лучших моментов» вечера: костер, рычание Пола, Aуди, Эдвард… и Джаспер. Его ледяная кожа под её пальцами. Её собственный голос, пьяно шепчущий: «Ты мне нравишься…». Марго резко селa на кровати, и мир на мгновение опасно накренился. О боже. Она действительно это сказала? — Черт, — прохрипела она, закрывая лицо ладонями. — Какой позор. Но самое худшее ждало впереди. Сквозь туман похмелья проступило воспоминание о том, как она буквально затащила столетнего вампира в свою спальню. Марго медленно повернула голову. Джаспер сидел в кресле у окна, идеально прямой, с книгой в руках, которую он, кажется, даже не листал. Его кожа в утреннем свете казалась полупрозрачной, в его взгляде не было и тени усталости. Только странное, пугающее внимательное спокойствие. Он не спал — он никогда не спал — и, судя по его абсолютно невозмутимому виду, слышал каждую её похмельную мысль. — Доброе утро, — его голос прозвучал слишком бархатно и чисто для этого кошмарного утра. — Твой пульс участился. Если это из-за вчерашнего упоминания «пушистых задниц», то спешу утешить: Пол вчера был слишком занят яростью, чтобы оценить твой юмор. Марго почувствовала, как к лицу приливает жар, который невозможно было списать на алкоголь. Она медленно сползла обратно под одеяло, натягивая его до самого носа. — Скажи, что я просто уснула в машине, а всё остальное мне приснилось, — глухо донеслось из-под пододеяльника. — Я бы с радостью, — в голосе Джаспера послышалась едва уловимая улыбка. — Но ты заставила Эдварда трижды пообещать, что он «не бросит тебя на растерзание этой «стае чихуахуа». Это была твоя прямая цитата. Марго издала страдальческий стон. — Убей меня. Пожалуйста, просто закончи мои мучения. Джаспер бесшумно оказался у края кровати. Он протянул ей стакан воды и две таблетки аспирина, которые откуда-то достал. — Сначала выпей это, — мягко сказал он, и Марго почувствовала, как волна неестественного, магического спокойствия накрывает её, притупляя стыд. — А потом мы решим, стоит ли мне защищать тебя от Джареда, который, кажется, намерен взять у тебя автограф за смелость. — Хейл, — её голос прозвучал сипло, когда Марго наконец-то вынырнула из-под одеяла, и забрала у него аспирин, но она мгновенно включила режим «абсолютный мороз». — И Какого черта ты всё еще здесь? — Ты просила меня остаться, — напомнил он, и в уголках его губ мелькнула едва заметная, почти невозможная улыбка. — И ты была весьма… убедительна в своих аргументах… Марго замерла. Она вспомнила, как висела у него на шее. — Это был… побочный эффект этанола, — отрезала она, не глядя на него и судорожно сжимая в руках стакан воды. —Забудь всё, что я наплела. Это не имеет никакого значения, просто пьяный бред. Джаспер медленно приблизился, сокращая расстояние между ними. Марго кожей почувствовала, как он пытается «прощупать» её фон, но она выстроила внутри глухую стену из раздражения и стыда, и его дар наткнулся на колючую проволоку. — «Пьяный бред»? — переспросил он. — Всё, Джаспер. Аудиенция окончена. — огрызнулась она, наконец встретившись с ним взглядом. Мне нужно в душ, забудь все что я наплела тебе вчера. Она встала, стараясь не пошатнуться, и направилась к ванной, демонстративно игнорируя его присутствие. Она захлопнула дверь с такой силой, что по косяку пробежала мелкая дрожь. Прислонилась лбом к холодному кафелю, тяжело дыша. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица, а перед глазами всё ещё стояло его лицо — слишком спокойное, слишком понимающее и чертовски красивое в этом утреннем свете. — Идиотка, — прошипела она своему отражению в зеркале. Тушь размазалась, превратив её в подобие панды-переростка, губы припухли, а вид в целом кричал о катастрофе. Она включила ледяную воду и плеснула себе в лицо, надеясь, что это смоет и похмелье, и жгучий стыд. Но память услужливо подкинула фрагменты вчерашней ночи один за другим. Спустя полчаса, когда Марго вышла, окутанная облаком пара и завернутая в махровый халат как в броню, комната встретила её пустой тишиной. Окно было приоткрыто, впуская сырой воздух Форкса. Она выдохнула, собираясь с мыслями.

***

В школе всё пошло наперекосяк. На уроке литературы Джаспер не сводил с неё глаз. Он не пытался заговорить, не навязывал свой покой — он просто наблюдал, как она нервно крутит ручку и демонстративно не смотрит в его сторону. Его присутствие ощущалось как статическое электричество: одно прикосновение — и всё взлетит на воздух. В затылке пульсировало странное, давящее чувство — смесь тягучего тепла, благоговения и чего-то острого, как лезвие. Это не было её собственным состоянием; это чувство врывалось извне, бесцеремонно нарушая её личное пространство. Учитель монотонно бубнил что-то о страданиях юного Вертера, но Марго слышала лишь одно: гулкое, вибрирующее напряжение, исходящее от соседа по парте. Она перевернула страницу учебника, хотя за последние десять минут не впитала ни строчки. Кожа на щеке горела так, будто на неё направили промышленный лазер. Марго медленно, с расстановкой, отложила ручку и, не поворачивая головы, прошептала: — Хейл, твое восхищение фонит так сильно, что у меня зубы сводит. Убавь громкость, я пытаюсь читать. Джаспер замер. Его маска идеального спокойствия на мгновение дала трещину. Он резко выпрямился, и в его взгляде мелькнуло подлинное потрясение. Обычно это он читал окружающих, как открытые книги, но сейчас… — Ты это чувствуешь? — его голос был едва слышным шепотом. — Не просто догадываешься по моему лицу, а именно… ощущаешь? Марго нахмурилась, осознавая сказанное. Колючая проволока её защиты на мгновение пропустила чужой импульс, и она распознала его физически. Это была не просто интуиция. Это был эмпатический резонанс. Джаспер медленно расслабился, и на его губах заиграла та самая редкая, лукавая улыбка, которую он приберегал только для неё. — Похоже, вчерашний алкоголь открыл в тебе новые таланты, Марго, — иронично заметил он, наклоняясь чуть ближе. — Или, возможно, дело в том, что ты наконец-то перестала сопротивляться очевидному. Но если тебе мешает мой «шум»… обещаю постараться быть потише. Марго почувствовала, как по коже пробежал холодок — на этот раз её собственный. — Не наглей, — бросила она, снова открывая книгу, но губы сами собой растянулись в ответной усмешке. — Иначе я начну транслировать тебе свое похмелье в ответ. Посмотрим, как тебе понравится такая «громкость». Марго почувствовала, как волна его эмоций на мгновение изменила частоту — к обожанию примешался едва уловимый оттенок торжества. Когда прозвенел звонок, он возник за её плечом раньше, чем она успела собрать сумку. — Тренировка сегодня в три, — негромко произнес он, и в его голосе проскользнула та самая властная нотка. — Без опозданий, Лерой. Нам нужно проверить, насколько крепок твой «ментальный хаос», когда ты трезвая. Марго вскинула голову, готовя едкий ответ, но Джаспер уже направился к выходу, оставив её в облаке своего ледяного парфюма и невысказанного напряжения. Весь оставшийся день Марго Лерой работала над своей «ментальной стеной с колючей проволокой». Она ни разу не взглянула в сторону парковки, где стоял серебристый Вольво, и демонстративно громко обсуждала с одноклассницами подготовку к выпускному, хотя сама мысль об этом вызывала у неё зубную боль. Джаспер же превратился в её тень. Куда бы она ни шла — в столовую, к шкафчикам или в библиотеку — она кожей чувствовала его присутствие. Он не подходил близко, но его взгляд, тяжелый и обжигающе внимательный, следовал за ней по пятам. Он постоянно посылал ей едва уловимые эмпатические импульсы — короткие вспышки, которые пробивались сквозь её раздражение, напоминая о тихом шепоте в темноте спальни. — Хейл, у тебя датчик присутствия заклинило? — бросила она, проходя мимо него в коридоре, даже не повернув головы. — Иди поохоться на кого-нибудь, чей пульс не вызывает у тебя желания играть в гляделки. Когда прозвенел звонок с последнего урока биологии, Марго не сорвалась с места, как обычно. Вместо этого она медленно подошла к столу мистера Баннера. — Мистер Баннер, я могу помочь вам помыть пробирки после лабораторной? — произнесла она, не оборачиваясь на застывшего в дверях Джаспера. — Мой «исследовательский пыл» требует некоторой рутинной дезинфекции. Учитель, удивленный внезапным альтруизмом своей самой колючей ученицы, радостно закивал. Марго натянула резиновые перчатки и встала у раковины, сосредоточенно погружая стекло в мыльную пену. Джаспер не ушел вслед за учителем и одноклассниками. Он вернулся в класс и сел на заднюю парту, сложив руки на груди. В пустом кабинете запах его парфюма мгновенно смешался с запахом формалина. Он наблюдал за ней своими странными, сегодня опасно-янтарными глазами. — Марго, — негромко произнес он, и в тишине класса его голос прозвучал как вибрация струны. — Ты можешь перемыть весь химический инвентарь школы, но это не сотрет то, что ты сказала мне восемь часов назад. — Я была пьяна, Хейл! — Марго с силой крутанула кран, заглушая его голос шумом воды. — Дешевое пиво в Ла-Пуш обладает деструктивным влиянием на когнитивные функции. Мои слова имели такую же ценность, как прогноз погоды в Форксе. Ноль целых, ноль десятых. — Ты лжешь, — Джаспер возник за её плечом так быстро, что она не успела даже вздрогнуть. Он не коснулся её, но его близость выжигала её «мороз» быстрее любого пламени. Марго резко развернулась, разбрызгивая мыльную воду. Её глаза метали молнии. —Ты серьезно? Это был тактический маневр, чтобы ты перестал сверлить меня своим «вниманием» и дал мне поспать! Так что вынь этот эпизод из своего архива и сожги. Мы продолжаем тренировки, мы готовимся к Виктории, но всё, что касается… — она неопределенно махнула мокрой перчаткой в сторону, — …этого «бреда», остается за бортом. Джаспер чуть склонил голову, и его глаза потемнели, становясь почти черными. Марго судорожно вцепилась в край раковины. — Уходи, Хейл. Ты мешаешь мне… Джаспер медленно, с какой-то пугающей покорностью направился к выходу, повернул дверную ручку. Его плечи были напряжены, а аура в кабинете стала колючей и горькой. Он уже сделал шаг за порог, когда Марго вдруг поняла: она не может отпустить его просто так. Ей нужно было доказательство. Последнее, окончательное подтверждение того, что её жизнь для него важнее, чем его природа. Она сняла перчатки и намеренно взяла со стола тонкое предметное стекло. Её движения были четкими, почти ритуальными. Джаспер замер в дверях. Он не обернулся, но Марго увидела, как он напрягся. Его ноздри дрогнули, он едва заметно подался назад, втягивая воздух. — Не делай этого, — прорычал он. Это был уже не голос вежливого студента, а предупреждающий рык зверя, почуявшего неладное. — Почему? Боишься, что твоя маска «фарфорового мальчика» треснет? — Марго вызывающе улыбнулась. Она резко сжала стекло в кулаке. Хруст. Края стекла впились в мягкую кожу, и по ладони потекло нечто горячее и яркое. Запах железа мгновенно заполнил стерильное пространство кабинета биологии. Тишина в классе стала абсолютной. Марго видела, как капли, густые и яркие, медленно срываются вниз с ее ладони, и разбиваются о кафель раковины.  Кап. Кап. Кап. Джаспер развернулся за долю секунды. Он выглядел как смерть, пришедшая за своей жатвой. Его зрачки расширились, полностью поглотив золото радужки. Лицо исказилось, став жестким, хищным, лишенным всего человеческого. Он оказался рядом с ней прежде, чем она успела моргнуть, прижав её к лабораторному столу. — Ты... маленькая... идиотка, — прохрипел он. Его дыхание было ледяным, а пальцы, сжавшие её запястье, казались раскаленными тисками. Марго затаила дыхание. Она видела, как его челюсть судорожно сжалась, как он борется с собой, буквально задыхаясь от аромата её крови. Его взгляд был прикован к ране. В этот момент она поняла: он не просто наркоман. Он — то, о чем пишут в легендах. И он сейчас на грани того, чтобы разорвать ей горло. Но вместо того, чтобы закричать, Марго подалась ближе. Её пульс бился прямо под его пальцами — быстрый, живой, дразнящий. — Ну же, Джаспер, — прошептала она, глядя в его черные глаза. — Покажи мне, кто ты. Твои чувства ко мне всё-таки сильнее, чем твой голод? Джаспер издал звук, похожий на стон раненого животного. Он зажмурился, его тело сотрясала крупная дрожь. В воздухе буквально искрило от его ментальной атаки — он непроизвольно транслировал свою жажду, и Марго на мгновение показалось, что она сама сходит с ума от желания почувствовать боль. Внезапно он резко оттолкнул её руку. Его пальцы оставили синяки на её коже. Джаспер отпрянул к противоположной стене, тяжело дыша, хотя его легким не нужен был воздух. — Уходи, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Уходи, пока я не забыл, что обещал защищать тебя. Джаспер смотрел на её рану, и Марго видела, как его инстинкты сражаются с его душой. Это была битва титанов в одном бледном теле. И в эту секунду она поняла: он никогда не причинит ей вреда. Даже если жажда будет выжигать его изнутри. — Ты не ледяная статуя, Джаспер. У тебя есть воля. И ты только что доказал, что я для тебя важнее, чем твой инстинкт. — Ты ничего не понимаешь! — крикнул он, и звук его голоса заставил стекла в шкафах завибрировать. — Ты играешь со спичками, сидя в бочке с порохом! — Зато мне наконец-то тепло в этом чертовом Форксе, — отрезала Марго, подхватывая сумку. Она вышла из класса, оставив Джаспера один на один с запахом её крови. Он знал, что проиграл. Джаспер замер, вцепившись пальцами в край массивного демонстрационного стола. Под его нечеловеческой хваткой старая древесина жалобно хрустнула, превращаясь в щепки, но он этого не заметил. Все его существование сейчас сузилось до одной точки — до пульсирующего, сладкого и невыносимого аромата, который Марго оставила после себя. Его ноздри трепетали. Каждая клетка его мертвого тела кричала, требуя броситься вслед, сократить расстояние в один прыжок и утолить эту многолетнюю жажду. Но в голове, как набат, стучали ее слова: «Ты доказал, что я для тебя важнее». — Глупая, отчаянная девчонка, — прорычал он в пустой класс, и этот звук больше походил на всхлип раненого зверя. Он медленно сполз по стене, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Великий Джаспер Хейл, ветеран сотен битв, эмпат, способный управлять армиями, сейчас чувствовал себя абсолютно разгромленным. Она не просто порезала кожу — она вспорола его хваленую выдержку, обнажив всё то, что он так тщательно прятал за вековой вежливостью. Марго победила. Она заставила его признать, что его контроль — это не просто военная дисциплина, а жертва, которую он приносит ей каждый божий день. «Она не боится меня», — эта мысль жгла сильнее, чем жажда. Она видела его монстра, видела черные глаза, и всё равно улыбнулась. Она превратила его проклятие в «эксперимент», а его самого — в объект своего безумного исследования. Джаспер закрыл глаза, пытаясь отодвинуть запах крови на задний план. Вместо этого он сконцентрировался на её эмоциональном следе, который всё еще висел в воздухе. Там не было страха, лишь железобетонное, нелогичное доверие.

***

Запах ударил Эдварду в ноздри на первом этаже, когда он стоял у шкафчика Беллы. Это не был обычный запах школьной ссадины или разбитого носа. Это был концентрированный, свежий аромат крови, пропитавший застоявшийся воздух коридора. И он принадлежал Марго. Эдвард замер, его лицо превратилось в маску из белого мрамора. Секунда — и он попытался считать мысли. Торжествующее раздражение Марго. И... оглушительный, вибрирующий гул в голове Джаспера, похожий на крик раненого зверя. Он оказался в кабинете биологии через три секунды. Джаспер всё еще сидел у стены. — Что произошло?! Джаспер медленно поднял голову. Его глаза были черными как смоль, а вокруг них пролегли глубокие тени. Он выглядел как человек, который только что вернулся с того света, но не принес оттуда ничего, кроме пепла. — Она порезала себя у меня на глазах, Эдвард. А я стоял и смотрел. Я чувствовал, как её кровь зовет меня, как каждая клетка моего тела умоляет сорваться. Но... — Джаспер запнулся, и его голос сорвался на хрип. — Но я почувствовал кое-что другое. Кое-что гораздо более громкое. — Ты совсем лишился рассудка?! — голос Эдварда прозвучал как удар хлыста, разрезая тяжелый воздух кабинета. — Весь этаж пахнет её кровью! Ты хоть понимаешь, что она устроила? — Я не тронул её, Эдвард, — Джаспер выпрямился, и волна его подавляющей, ледяной ярости заставила Эдварда осечься. — И я не трону. Потому что мои чувства к ней... они стали сильнее жажды. Я не знаю, как это возможно после столетий голода, но её жизнь для меня важнее, чем моё собственное существование. Эдвард замер. Его ярость начала медленно оседать, сменяясь чем-то похожим на усталость. Он тяжело вздохнул и, к удивлению Джаспера, не стал продолжать спор. Он подошел ближе и сел на пол прямо рядом с братом. — Я так и знал, — негромко произнес Эдвард, глядя в пустоту. — Я с самого начала знал, что от этой девчонки ничего хорошего ждать не стоит. Она слишком умная, слишком дерзкая и слишком... живая Джаспер. Она не будет просто плыть по течению. Она сама создает шторм. Он повернулся к брату, и его взгляд стал мягче. Теперь это были просто двое мужчин, запертых в вечности. — Ну, каково это, Джас? — тихо спросил Эдвард. — Любить ту, чьё сердце бьется так громко, что заглушает все твои инстинкты? Каково это — осознавать, что ты готов умереть от жажды, лишь бы она продолжала дышать? Джаспер опустил взгляд на свои руки, которые всё еще мелко дрожали. — Это пытка, — признался он. — Самая сладкая и мучительная пытка в мире. Я чувствую её хаос, её страх, её вызов... и это пьянит меня сильнее, чем любая кровь. Но самое страшное, Эдвард... самое страшное, что я впервые за сто пятьдесят лет не хочу быть один. Я хочу, чтобы она смотрела на меня и не видела монстра. Эдвард положил руку на плечо брата. — Добро пожаловать в наш личный ад, Джаспер где каждый день — это баланс над пропастью. Но если она действительно заставила тебя выбрать её жизнь вместо своей жажды... значит, она уже победила. Джаспер встал, чувствуя, как напряжение немного отпускает его. Перед тем как уйти, он бросил последний взгляд на раковину. Он знал, что Эдвард прав: Марго Лерой — это опасность. Но она была той единственной опасностью, ради которой стоило жить вечно.

***

Лес замер в звенящем, почти болезненном ожидании. Поляна, залитая серым светом угасающего дня, казалась ареной, на которой вот-вот должно было произойти нечто непоправимое. Даже птицы затихли, предчувствуя электрический разряд, который вибрировал между двумя фигурами в центре круга вековых елей. Они стояли в десяти метрах друг от друга — два полюса, две крайности. Марго сжимала лямку сумки так сильно, что пальцы онемели. Её правая рука была замотана бинтами—напоминание о том безумии, которое она устроила в кабинете биологии. Она пришла сюда, заранее готовя язвительную речь о том, что «исследование требует завершения», но на самом деле она была уверена, что поляна будет пуста. Она была уверена, что после того, как она едва не заставила его сорваться, Джаспер сбежит на другой конец континента, лишь бы не чувствовать запах её крови. Джаспер стоял неподвижно, прислонившись к стволу поваленного дерева. Его золотистые глаза были темными, почти черными, а лицо казалось высеченным из холодного лунного камня. Он пришел сюда, потому что его инстинкт защитника выл от ужаса при мысли, что она останется одна. Но внутри он был убежден, что Марго не придет. Что после того, как он едва не раздавил её руку, отталкивая от себя, её хваленый сарказм сменится обычным человеческим страхом. Они молча смотрели друг на друга, и тишина между ними была плотной, как озон перед ударом молнии. — Ты пришла, — негромко произнес Джаспер. Это не было вопросом, в его голосе слышалось странное, надломленное облегчение, которое он тут же попытался подавить. — А ты не сбежал в Техас, — парировала Марго, и её голос, вопреки ожиданиям, не дрогнул. — Я разочарована. Я думала, ты лучше умеешь оценивать риски и вовремя отступать от «опасных объектов». Джаспер сделал один медленный, плавный шаг в её сторону. Марго не отступила, хотя каждый инстинкт внутри кричал о том, что она играет с огнем. Она видела, как его ноздри едва заметно дрогнули — он всё еще чувствовал аромат крови под её бинтами. — Риск был оценен, — прошептал он, останавливаясь в паре метров. — Но данные оказались неполными. Я недооценил твое... упрямство. — Это называется научной целеустремленностью, — Марго вскинула подбородок, вызывающе глядя ему в глаза. — Инцидент в кабинете был... внеплановым тестом. Теперь мы знаем предел. Можем продолжать? Джаспер долго смотрел на неё, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто пугающе нежное, смешанное с яростью. — Нападай, — его голос прозвучал как удар клинка о щит. Без эмоциональный. Сухой. — О, мы перешли на стадию «суровый инструктор»? — Марго криво ухмыльнулась, хотя внутри всё сжалось от его ледяного отчуждения. — А где же «индивидуальный подход»? — Нападай, Марго. Живо. Джаспер сорвался с места. Для человеческого глаза он превратился в размытую серую тень. Марго едва успела вдохнуть, когда почувствовала мощный эмпатический удар. Он не успокаивал её. Напротив, он обрушил на неё волну первобытного, липкого ужаса, заставляя её колени подогнуться. — Твоя защита — это шутка! — его голос раздался у самого её уха, хотя мгновение назад он был в пяти метрах. — Ты думаешь, Виктория будет играть с тобой в сарказм? Она вырвет тебе сердце раньше, чем ты успеешь отпустить шутку про её прическу! Марго зарычала от ярости, преодолевая навязанный страх. Она зажмурилась, вытаскивая из глубины души весь свой стыд за утро, всю злость на его холодность и превращая это в ментальный взрыв. — Хватит... лезть... мне... в голову! — выкрикнула она, выбрасывая руки вперед. Воздух вокруг неё буквально вскипел. Её «ментальный хаос» вырвался наружу неаккуратным, колючим всполохом. Джаспер, собиравшийся нанести следующий удар, внезапно замер и отшатнулся, словно наткнулся на оголенный провод. Его лицо исказилось от боли: в его сознание ворвались сотни её противоречивых образов — от желания ударить его до отчаянной потребности, чтобы он просто обнял её. — Получилось... — выдохнула Марго, тяжело дыша. Её колючая проволока мерцала, как неисправная лампа, но она держалась. Джаспер медленно выпрямился. Его глаза, всё еще темные от жажды и напряжения, на мгновение смягчились, но он тут же вернул себе маску строгости. —Это вышло случайно, — произнес он, подходя ближе, но всё еще сохраняя дистанцию в два метра. — Ты сделала это на эмоциях. Если ты не научишься контролировать этот хаос в спокойном состоянии, ты — труп. — Я не труп, — Марго сделала шаг к нему, вызывающе демонстрируя забинтованную руку. —И если тебе не нравится, как я тренируюсь, можешь попробовать вычеркнуть меня из своего расписания. Но мы оба знаем: ты этого не сделаешь. Джаспер медленно обходил Марго по кругу, и с каждым его шагом давление в её голове нарастало. Он не просто наблюдал — он методично бил по её самым уязвимым точкам. Эмпатическая волна, которую он посылал, была пропитана ледяным высокомерием и разочарованием. — Это всё, на что ты способна, Лерой? — его голос прозвучал как хруст ломающегося льда. — Твои баррикады из сарказма рассыпаются при первом же столкновении с реальной угрозой. Ты слабая. Ты — всего лишь хрупкая мишень, которая надеется на чудо. Марго стиснула зубы так, что челюсти заныли. Гнев, подогреваемый утренним стыдом и его невыносимой настойчивостью, начал вскипать в груди густой, горячей смолой. — Ты... просто... замолчи! — выдохнула она. — Почему? Тебе больно слышать правду? — Джаспер сделал один плавный, хищный шаг в её сторону. Марго не отступила, хотя каждый инстинкт внутри кричал о том, что она играет с огнём. Его глаза были почти черными, а аура вокруг него вибрировала от подавленной жажды. — Если ты не можешь защитить свой разум от меня, то Виктория выжмет из тебя всё за секунду. Это стало последней каплей. Ярость на его самоуверенность, на его власть над её чувствами и на собственное бессилие взорвалась внутри Марго ослепительной вспышкой. — Хватит! — закричала она, вкладывая в этот крик всё своё нежелание быть жертвой. И в этот момент пространство вокруг неё исказилось. Её «ментальный хаос» больше не был беспорядочными искрами — он выплеснулся наружу плотным, пульсирующим кольцом белого шума. Это была стена из чистого, электричества её эмоций. Джаспер, собиравшийся сделать следующий шаг, внезапно замер. Его отбросило назад ментальным ударом такой силы, что он невольно вскинул руки, закрываясь. Он попытался прощупать её фон, но наткнулся на непроницаемую завесу из статики и ярости. Его дар, обычно такой точный, теперь беспомощно бился о невидимую преграду, не в силах найти ни одной лазейки. — Получилось... — выдохнула Марго, не опуская взгляда. Она видела его замешательство, видела, как он впервые за всё время тренировок действительно не может до неё дотянуться. Джаспер медленно выпрямился. Его лицо оставалось маской, но в глубине глаз промелькнуло нечто, похожее на триумф, смешанный с опаской. Стена не дрогнула — она вибрировала, гудела и выталкивала его дар обратно, как наэлектризованный щит. Марго стояла в эпицентре собственного шторма, и сейчас она была единственной, кто диктовал условия в этом лесу. Но Джаспер не остановился. Он сделал резкий, ломаный шаг вперед, и Марго почувствовала, как её купол опасно прогнулся. Он вторгся в её ментальный хаос, добровольно подставляясь под удар. Его лицо исказилось от боли: в его сознание ворвались сотни её противоречивых образов — от желания ударить его до отчаянной нежности. Это было похоже на попытку идти сквозь работающую турбину самолета. — Ты сказала, что я — единственный, кто видит тебя настоящую. И что тебе плевать, монстр я или нет, — его голос звучал глухо, перекрываемый гулом её собственной ярости. Он сделал еще шаг, и Марго увидела, как по его коже пробежала судорога от напряжения. — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе просто вычеркнуть это утро, прикрывшись «побочным эффектом этанола»? Он оказался в самом центре. Прямо перед ней. Марго ожидала, что её хаос раздавит его, но произошло обратное. Джаспер не стал сражаться с её бурей — он растворился в ней. Он открылся ей полностью, позволяя её колючему току течь сквозь него. Её «колючая проволока» начала плавиться под его пристальным взглядом. Его присутствие внутри её щита подействовало как заземление: хаос не исчез, но он перестал причинять ей боль, превратившись в глубокую, вибрирующую связь. — Твой шторм больше не пугает меня, Марго, — прошептал он. Марго почувствовала, как её ноги слабеют. Она вцепилась в его куртку, понимая, что «абсолютный мороз» проиграл этой странной, обжигающей связи. — И чего ты хочешь? — с вызовом бросила она, хотя голос предательски дрогнул. — Чтобы я покаялась? Признала, что втрескалась в парня, который технически мёртв, но выглядит как модель из рекламы? — Я хочу, чтобы ты перестала врать хотя бы себе, — тихо сказал он. — Потому что вчера вечером ты была чертовски искренней. И мне это... понравилось. Джаспер наклонился ниже, так что его ледяное дыхание коснулось её щеки. На солнце его кожа вспыхнула мириадами алмазных искр, ослепляя её, стирая границы реальности. — Я не хочу тебя пугать, Марго, — прошептал он, и в его голосе прорезался тот самый низкий, вибрирующий рокот, от которого внутри всё переворачивалось. — Я хочу, чтобы ты перестала сражаться с собой. Ты строишь стены против меня, но они — из картона. Настоящая сила в том, что ты чувствуешь прямо сейчас. Он внезапно перехватил её ладонь и прижал её к своей груди — туда, где должно было быть сердце, но царила лишь неподвижная, вековая тишина. — Чувствуешь? — его глаза стали почти черными от концентрации. — Здесь ничего нет. Но когда ты рядом, мой мир перестает быть застывшим кладбищем. Марго почувствовала, как её щиты не просто рухнули — они испарились. Вместо яда и сарказма внутри разлилось что-то густое, горячее и абсолютно неуправляемое. Она подалась вперед, сокращая те жалкие миллиметры, что их разделяли. — Смотри не пожалей об этом. Я ведь могу и не остановиться. Джаспер лишь крепче сжал её руку, и в тишине проснувшегося леса этот жест был красноречивее любой клятвы. — Ты не представляешь, чего мне стоило не коснуться тебя сегодня, — прошептал он, и его голос сорвался на хрип. — Твоя кровь... она пахнет как всё, чего я лишился сто лет назад. Ярость, жизнь, тепло. Ты — ходячее искушение, Марго. И ты провоцируешь меня так, будто у тебя в запасе девять жизней. — У меня одна жизнь, — отрезала она, — И я не собираюсь тратить её на страх. Ты ведь ненавидишь это, верно? Эту диету. Эту «вежливость». Тебе хочется сорваться. Его ледяное дыхание коснулось её шеи, а пальцы — твердые, как мрамор — едва ощутимо прошлись по её скуле. — Если я сорвусь, — прошептал он. — От этого города не останется ничего. Тебе нравится играть с огнем? Хорошо. Но помни: я не Эдвард. Я не буду играть в романтичного героя. Я — солдат, который привык убивать. И сейчас этот солдат хочет только одного... — Чего? — выдохнула Марго, не отводя взгляда. Он не выдержал. Его движение было слишком быстрым для человеческого глаза — вспышка, тень, и вот его ледяные ладони уже сжимают её лицо, фиксируя её на месте. Марго не успела даже вскрикнуть. Когда его губы коснулись её, это не было похоже на поцелуй из любовных романов Беллы. Это было столкновение двух стихий. Его губы были твердыми и холодными, как полированный лед, но в этом прикосновении было столько подавленной страсти и векового одиночества, что у Марго на мгновение потемнело в глазах. Это было больно. Это было опасно. Это было неправильно. Джаспер целовал её с какой-то отчаянной яростью, словно пытался выпить саму её суть, не проливая ни капли крови. Он чувствовал вкус её помады, запах дождя на её волосах и — самое невыносимое — её ответный порыв. Марго не отстранилась. Напротив, она запустила пальцы в его густые медовые волосы, притягивая его еще ближе, игнорируя то, что её собственная кожа горела от его холода. В этот момент Джаспер понял: это конец. Жажда крови была предсказуемой, её можно было подавить дисциплиной. Но эта жажда... эта потребность в её близости, в её колючем характере и живом тепле была в тысячу раз опаснее. Это был яд, от которого не было противоядия. Он резко отпрянул, разрывая контакт. Его дыхание было рваным. На его бледных губах остался розоватый след — её помада, единственное яркое пятно в его монохромном мире. — Ты... — он запнулся, глядя на неё с ужасом и обожанием одновременно. — Ты даже не представляешь, что ты натворила. Теперь я не смогу уйти. Даже если ты будешь умолять. Марго стояла, тяжело дыша, её губы слегка припухли и горели от холода. Она коснулась подушечками пальцев его щеки и вызывающе улыбнулась. — А я и не собираюсь тебя отпускать, Хейл.