Защитник

Дайн сидел на одинокой скале во тьме. Внизу находилась иллюзия большого камня, где спрятан проход в место, что он зовет домом. Легкий ветер трепал его седые волосы, достигающие шеи. Ночное небо усыпали звезды — большинство людей нашли бы эту картину прекрасной, но его черные, как бездна, глаза видели лишь извечный танец небесных тел, повторяющийся семь сотен раз. «Бедная Люля Веснушка, такая красивая, и придется сосвататься со старым хрычом, который даже нормально трахаться не может», — подумал он, вспоминая веселую девушку из соседней деревни. Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке. Неудивительно, что она попросила его стать её первым. Ей повезло, что Дайну тоже хотелось этого. В противном случае, она осталась бы несчастна. А так, по крайней мере, она знает, как выглядит страсть. «Ладно, подумали и хватит», — оборвал он сам себя. Дайн взвалил на плечо тушу оленя и пошел к своей «берлоге», готовить ужин. Конечно, мясо вилохвоста, если его правильно приготовить, намного вкуснее оленины… но здесь нет вилохвостов, да и последние три года Дайн особо никуда не уходил, просто предпочитал остаться, остепениться. Но… в душе всё равно горело желание приключений со смыслом. Боль уже последние 20 лет не беспокоила его, настолько он к ней привык, что любые раны казались щекоткой. За свои семь сотен лет он узнал многие тайны Неверленда, знал драконов и даже с некоторыми вел особую дружбу, хотя это скорее из-за тех экспериментов. Дайн непроизвольно поморщился, вспоминая длинные столы, кристаллы с пульсирующей энергией и безумные глаза чародеев, считавших себя богами. Они смешали в нем столько крови разных существ, что порой он сам не знал, что в нем течет. В его венах текла человеческая кровь — основа, разбавленная эликсирами эльфов, что давало ему долголетие и чувствительность к магии. Кровь вампиров — и не абы каких, а высших, единственный образец которой чародеи раздобыли обманом. Она наделила его регенерацией и предрасположенностью к ночи. Драконья кровь — всего несколько капель из сердца умирающего золотого дракона, позволявшая ему, если не говорить с ними на равных, то хотя бы находиться рядом без опасений быть испепеленным. «А потом была кровь призраков и духов», — вспомнил Дайн с содроганием. Как они добыли её, он не знал, но именно она сделала его глаза черными, непроницаемыми для любого. Что ещё? Кровь оборотней, краснолюдов, гулей, накеров… и десятков других существ, о которых он предпочитал не вспоминать. Когда-то ему рассказали, что в нём больше тридцати видов различных существ, чья кровь течет по венам. Они хотели создать совершенного ведьмака, а создали демона. Безумцы не понимали, что организм не выдержит такого насилия над природой. И он действительно не выдержал — эксперимент должен был умереть в муках. Но не умер. Адская боль стала его вечным спутником, но и невероятная сила тоже. Дайн хмыкнул, вспоминая лица чародеев, когда он вырвался из лаборатории, разорвав магические цепи. Что они увидели в его глазах — страх, боль или ненависть? Этого он не знал. Зато точно знал, что больше ни один из них не увидел рассвета. Он тряхнул головой, отгоняя мрачные воспоминания, и вошел в иллюзорный камень, растаявший перед ним. Внутри скалы скрывалась просторная пещера, обустроенная с неожиданным уютом. Дайн бросил тушу оленя на разделочный стол и подошел к очагу, где в котле грелась вода. — Курва матка, опять эти вшивые воспоминания, — пробормотал он по-краснолюдски, растирая виски. — Семьсот лет на этой сраной земле, а все как вчера. Он усмехнулся собственным мыслям. Жизнь, как всегда, ставила перед выбором: остаться здесь, в безопасности, или вновь выйти на тракты Велена и Редании, Повисса и Темерии. Что-то подсказывало ему — скоро придётся решать. Но сегодня был олений стейк и бутыль темерского рислинга, украденного из подвала какого-то барона. А о завтрашнем дне он подумает… завтра. Его берлога была довольно хорошей, даже несмотря на положение. Пять лет кропотливого обустройства не прошли даром — пещера превратилась в подобие дома, которого у него никогда не было. Вдоль стен располагались искусно вырезанные из дерева полки, на которых стояли десятки склянок с зельями, травами и ингредиентами, собранными в лесах и болотах. Тяжелый дубовый стол, выменянный у одного плотника за спасение его дочери от утопцев, стоял посередине. Недалеко от камина — широкая кровать, застеленная шкурами медведей и волков. Только вот книжек маловато, а читать он любил. Дайн провел рукой по корешкам нескольких томов, стоявших на единственной книжной полке. “Наследие рыцарей”, “Баллады северных королевств” и потрепанный экземпляр “Полуночи” Анджея из Цинтры — одной из немногих книг, которые он перечитывал с удовольствием. Он разжег камин, подкинул пару поленьев и начал готовить вкусное оленье рагу. «Ну как иначе, если нет ничего особенного», — подумал он, нарезая мясо кусочками и добавляя последние осенние овощи. Дайн был свидетелем многих событий, за знания о которых не только чародеи, но и множество иных познателей охотно заплатили бы звонкой монетой или чем-то более ценным. Он помнил первую высадку нильфгаардцев на южном берегу, восстание Фальки, чуму, которая выкосила половину Новиграда, и даже последний драконий совет. А народ… Народ его не любил. Вообще не любил. С вилами кидались, пару раз чуть не убили, благо регенерация спасла. А он тогда просто хотел овощей купить, деньги даже взял. — Хуева ведьмачья работа, — проворчал он, помешивая рагу. — Хотя эти рубаки хоть получают орены за тварей, а мне одни плевки в рожу. Он вспомнил свою последнюю попытку купить еду в деревне за перевалом. Детишки бросались камнями, женщины крестились и шептали молитвы, а мужики сжимали в руках серпы. И это при том, что он старался выглядеть как можно более обычным, даже накидку с капюшоном носил, скрывая свои глаза. Да еще и эта война с Черными. Нильфгаард со своим Эмгыром совсем уже берега попутали. Дайн НИКОГДА не любил нильфов. Да и вообще ни одно королевство, ну кроме Темерии. Фольтест хороший мужик был и не боялся битвы, они даже выпить с ним умудрились. Это, видимо, из-за того, что Фольтесту самому была знакома суть проклятия — его собственная дочь Адда пострадала от него. В отличие от других правителей, он не отшатнулся в ужасе, увидев черные глаза Дайна. — За короля Фольтеста, да хранят его боги, — произнес он, поднимая кубок с вином, и сделал глоток. — Жаль, помер от руки убийцы, а так нормальный правитель был. Рагу начало источать аппетитный запах. Дайн нарезал немного хлеба, который выпек вчера, и расставил тарелки. Было что-то успокаивающее в этих простых, обыденных действиях. Тем, кто видел в нем только чудовище, никогда бы не пришло в голову, что он может наслаждаться такими мелочами. — Никогда не жрал столько оленины, как в этом году, — усмехнулся он, разливая рагу по тарелкам. — Пся крев, вот бы сейчас парочку крабов из Скеллиге или печень катакана. Вот это было бы пиршество. Но время для жалоб кончилось — пора было наслаждаться скромным, но вкусным ужином. Однако посреди ночи его разбудил выплеск магической энергии, такой мощной, что адская боль возросла в десятки раз. Дайн скорчился на своей постели, прикусив губу до крови. Он думал, что там и кончится, но постепенно боль отступила, оставив после себя лишь эхо агонии, к которой он привык за столетия. — Всех драконьих маток раком! — выругался он, поднимаясь на ноги. — Что за хрень? То, что нечто необычное произошло, не вызывало сомнений. Обычные люди бы даже не почувствовали такого всплеска, маги бы повредили кровеносные сосуды, а ведьмаки даже без медальона ощутили бы силу магии. Дайн, со своей чувствительностью к энергетическим потокам, едва выдержал этот взрыв. Накинув кожаный кафтан и захватив кинжал из лунного серебра, он вынырнул из своего убежища и пошел туда, где чувствовал источник магии. Ночь стояла ясная, полная луна освещала тропу между деревьями. Чем дальше он продвигался, тем сильнее ощущал остаточную вибрацию мощнейшего заклинания. Вскоре он вышел на небольшую поляну и замер. В центре, в примятой траве, лежала девушка. По мере приближения, Дайн понял, что красота незнакомки не имела ничего общего с местными женщинами. Она больше походила на эльфийку своими тонкими чертами лица, но без характерных длинных ушей. Волосы — снежно-белые, будто поседевшие раньше времени, на щеке виднелся шрам. Потрепанная белая одежда, заляпанная грязью и кровью, едва прикрывала стройное тело. Женская фигура, способная заставить задуматься о разврате даже самого верного мужа, виднелась под разорванной тканью. Лифчик держался на единственной лямке, обнажая ореолу правой груди. Рядом лежал стальной меч с рукоятью тонкой работы — видно, что она о нем заботилась. Дайн замер, борясь с противоречивыми чувствами. Если бы не его уважение и понимание, он, возможно, воспользовался бы её положением… но она, во-первых, была серьезно ранена, во-вторых, не гоже девушку обижать. А в-третьих… — Мать твою перемать, — прошептал он, когда его чутье безошибочно определило состав её крови. — Старшая кровь. Это было плохо. Очень плохо. Во время своих странствий он даже повстречался с Дикой Охотой около пятидесяти лет назад. И такая сила, как у этой девушки, была им крайне необходима. Если они почувствовали всплеск — а они наверняка почувствовали — то уже в пути. Взвесив все за и против, Дайн аккуратно поднял незнакомку на руки. От неё исходило тепло, слишком сильное — лихорадка. Меч он тоже прихватил, не оставлять же. — Ничего, девочка, — проговорил он тихо, хотя знал, что она не слышит. — Благо на моей берлоге куча амулетов, которые блокируют любую магию. Оттого и дыма не видно, и меня так и не нашли. Он быстро, но осторожно понес её к своему убежищу. На счастье, ночь выдалась безлунной, да и его способность видеть в темноте давала преимущество. Оказавшись в пещере, Дайн уложил девушку на свою кровать и внимательно осмотрел. Бедняжка потеряла много крови, вымоталась до предела. Горит в лихорадке. И явно будет голодна, когда проснется — если проснется. Дайн занялся лечением, доставая с полок всевозможные мази и настойки. У него за плечами семь сотен лет опыта, он знал, что и как действует. Он приготовил отвар из валерианы и крапивы, чтобы сбить жар, смешал мазь с экстрактом ласточкиной травы для заживления ран. Противясь животным порывам овладеть этой красавицей, ибо насилие было ему претивно, он вышел за свежей водой к ручью. Вернувшись, увидел, что девушка всё еще без сознания. Дайн аккуратно раздел её догола, стараясь думать о ней как о пациенте, а не как о женщине. Обмыл прохладной водой, вновь обработал многочисленные раны и перебинтовал, укрыл шерстяным одеялом. — Вот ведь неприятность на мою седую голову, — пробормотал он, усаживаясь у очага. — Что мне делать со Старшей Кровью? Если за ней гонится Дикая Охота, то она явно в большой опасности. Но в таком состоянии она далеко не уйдет, да и себя он знатно подставляет. Его собственная кровь, хоть и не содержала той силы, что была у девушки, всё же представляла ценность для многих. Последнее, что ему нужно, это привлечь внимание Короля Дикой Охоты. Но она еще молода, да и бросить раненую — не в его правилах. — Ладно, — решил он. — Подлечу, выхожу и помогу спрятаться на пару дней. План уже начал формироваться в его голове. Он мог бы отвести её к Дезме, золотому дракону, с которым у него были особые отношения благодаря драконьей крови в его венах. — Надеюсь, Дезма меня не испепелит с моей-то просьбой, — усмехнулся Дайн. — Ещё и подарок придется подготовить. Но это потом, сейчас — девушка. Он подошел к кровати и проверил пульс незнакомки. Слабый, но стабильный. Хороший знак. Теперь оставалось только ждать, когда она очнется. — Будем знакомы, носительница Старшей Крови, — прошептал он, осторожно отводя прядь белых волос с её лица. — Вляпался я с тобой в дерьмо по самые уши, чую. Цири очнулась от легкой тяжести. Запаха трав и… чего-то мясного. Она не понимала, где находится и что ей делать. Первым делом, заметив, что она обнажена, она тяжело сглотнула и, приподняв полотенце, с облегчением выдохнула — все как обычно, никто не тронул. Она осторожно поднялась с кровати, удерживая одеяло на груди, и начала осматриваться. Какая-то берлога, но по запаху и виду, это не логово вурдалака или оборотня. Еще и готовка чувствуется, а не сырое мясо — значит, отшельник. «Лучше уж это будет добрый отшельник-старик, чем молодой, мало ли что у него на уме», — подумала она. Её раздумья прервал громкий чих снаружи. Цири, всё еще придерживая одеяло одной рукой, другой схватила свой меч, оказавшийся рядом с кроватью, и приготовилась атаковать. Спустя мгновение в пещеру спустился её спаситель. Он чесал нос, приговаривая: — Ебаные бабочки с их пыльцой, чтоб им повылазило… Увидев Цири с мечом наготове, мужчина остановился. Он не выглядел стариком — скорее, мужчиной средних лет с седыми волосами до шеи. Но его глаза… совершенно черные, без зрачка или белка, смотрели на нее с облегчением. — Фух, хорошо, я уж боялся помрешь, — сказал он, и протянул ей какую-то одежду. — Твои лохмотья я бросил на одну тварь, пусть разнесет твой запах подальше, чтобы гончие Дикой Охоты не нашли. Цири прищурилась. — Откуда ты знаешь, что за мной гонится Дикая Охота? — спросила она настороженно, не опуская меч. Он усмехнулся, показывая крепкие белые зубы. — Ну так ты Старшая Кровь, — сказал он так, словно это было очевидно. — А зная этого напыщенного длинноухого морозного долбоеба, он явно хотел тебя использовать. Повисла тишина. В животе Цири предательски заурчало, но, проведя многие годы в Каэр-Морхене, она научилась не подавать виду. Мужчина бросил ей одежду и отвернулся. — Еще заметил, что ты там сосок натерла, — сказал он будничным тоном, — лифчик, похоже, был плохо прикреплен, вот я его и помазал. Так что не обращай внимание на ощущение свежести на груди. Цири, пользуясь тем, что он не видит, покраснела и посмотрела на свою грудь. Действительно, чувство свежести, как бывает при мазях, присутствовало. — Извращенец! — выпалила она, бросив в него ближайшую книгу, и начала быстро переодеваться. Новая одежда была почти её размера, только немного жала в области груди. Она сделала небольшой разрез — теперь не жала. Лифчик приятно сжимал грудь, держался и не натирал. Когда она закончила, мужчина уже стоял у очага с тарелкой в руке. Он поставил блюдо перед ней — мясо с овощами, исходящее ароматным паром. Цири осторожно принюхалась. — Да вроде яда нет, — пробормотала она. Мужчина возвел глаза к небу, явно обидевшись. — То есть, по-твоему, я спас тебя только для того, чтобы убить? Цири быстро парировала: — Откуда мне знать? Может, тебе нравится убивать, а не смотреть на умирающих. Он закатил глаза и саркастически протянул: — Ага, конечно, обожаю смотреть на умирающих девушек и трахать трупы. Ешь давай, мелкая. Вопреки опасениям, оленина была вкусной и питательной. Голод взял своё, и Цири быстро опустошила тарелку. Когда она закончила, мужчина наложил ей ещё, но в этот раз спросил: — Так как тебя зовут-то, красавица? — Цирилла, — ответила она, решив не скрывать имя. — Цири. Мужчина усмехнулся, покачивая головой. — То есть, получается, Цири самая несчастная из всех девушек, — констатировал он. Цири нахмурилась, не понимая его слов. — Что ты имеешь в виду? Он развел руками: — За тобой гонится Дикая Охота, папаша твой тупорылый, Черный Император Эмгыр, тоже использовать тебя хочет в политических интригах… — он покачал головой. — Не позавидуешь. Цири отложила ложку. — А как тебя зовут? И откуда ты знаешь о… Мужчина вздохнул. — Дайн я, — сказал он устало. — Семь сотен лет живу, и бабку твою видел. Видя недоверчивый взгляд Цири, он добавил: — Родился я тогда, когда восемь сотен лет прошло с момента сопряжения сфер. Столько тогда чудищ было, ууу… жуть. Он говорил так обыденно о временах, ставших легендами, что Цири на мгновение растерялась. Но затем её природная осторожность взяла верх. — И почему же ты решил мне помочь? — спросила она, глядя ему прямо в непроницаемые черные глаза. — А вот это, маленькая ведьмачка, — Дайн подмигнул, — самый интересный вопрос. Дайн тяжело опустился на скамью напротив Цири и потер переносицу. — Знаешь, я очень сильно рискую, — признался он. — Хоть я и живучий, но не бессмертный. Жить охота, а тут мне, можно сказать, горло держат два клинка — Дикая Охота и Нильфгаард. Он смотрел на огонь в очаге, избегая взгляда девушки. — Я сильно рискую тем, что прячу тебя. Хоть Дайн и не имел в виду, что она чего-то ему должна, Цири растолковала по-своему. Её зеленые глаза прищурились, и она выпрямилась, как натянутая тетива. — Чего ты хочешь? — спросила она напряженно. Дайн приподнял бровь и с лукавым выражением произнес: — Ты знаешь, чего я хочу. Цири скривилась от отвращения и начала стягивать одежду. Дайн резко подскочил к ней и поправил её одежду, выражение его лица стало возмущенным. — Дура, я же пошутил! — воскликнул он, сердито глядя на неё черными глазами. — Ничего не надо! Я просто соскучился по приключениям, пять лет в этой берлоге сижу. Он отошел и вновь сел, покачав головой. — А сердце просит авантюр. Но не могу — люди нынче злые. Я для них даже хуже ведьмаков. Цири, все еще настороженная, но успокоившаяся, прямо в лоб спросила: — Ты ведьмак? Лицо Дайна помрачнело, словно тень прошла по нему. Он долго молчал, прежде чем ответить. — Я сам, сука, не знаю, кто я такой, — произнес он тихо. — Вроде и должен быть ведьмаком, но столько всего во мне намешано… Он посмотрел на свои руки, словно видел их впервые. — Можно ли меня считать человеком? Я выродок. Даже ведьмаки более сохранили человеческое, чем я. Чудовище. Цири, заметив искреннюю горечь в его словах, немного смягчилась. — Меня учили снимать проклятия, — сказала она. — Я могу помочь. Дайн закатил глаза и издал короткий смешок. — Какое проклятие? Разве что кровь проклята, — он усмехнулся криво. — Хоть капля на чье-то тело попадет, считай, помрет. Есть ли лекарство или магия — не знаю. Он пожал плечами. — Но убивать опасных монстров кровью даже удобно. Порезал руку, тронул тварь, а спустя мгновение она сдыхает. Что-то изменилось в его взгляде, он словно принял какое-то решение. — В общем, есть у меня мысли, как на время тебя обезопасить, — сказал он деловито, — но только при одном условии. Цири нахмурилась, снова напрягаясь. — Доверься мне, — сказал Дайн мягче. — Не бойся. Я не хочу причинить тебе вреда. Он выпрямился и, расхаживая по пещере, начал рассказывать: — У меня есть знакомый дракон… точнее, драконица, с которой у меня сложились дружеские отношения. Только помоги кое-что достать, — он достал из кошелька несколько богато украшенных нильфгаардских флоренов. — Я денег дам. Цири смотрела на него с недоверием. — Дракон? — переспросила она. — Ты серьезно? — Дезма — её имя, — кивнул Дайн. — Она очень любит вино и вяленую баранину. Характер у неё специфичный — вроде и злая, вроде и добрая, я так и не понял. Он усмехнулся каким-то своим мыслям. — Ну, главное, меня не убила — ни как дракон, ни как женщина. Видя недоуменный взгляд Цири, он пояснил: — Истинные драконы умеют принимать форму людей. Они очень редки, но могут скрываться среди нас. Он протянул ей кошель с монетами. — Будь другом, сходи купи, а то меня на вилы поднимут. Не хочу регенерацию по зря мотать. Цири взяла деньги, но все еще выглядела неуверенной. — И что, ты думаешь, этот… дракон просто так поможет мне? — спросила она. Дайн хитро улыбнулся. — Не просто так, конечно. У Дезмы есть слабость к красивым историям и интересным личностям. А ты, моя маленькая ведьмачка, определенно интересная личность. — Я не ведьмачка, — автоматически поправила Цири. — Да-да, разумеется, — отмахнулся Дайн. — Никогда не видел девушку с таким мечом и такими рефлексами, которая не была бы как-то связана с ведьмаками. Он подошел к сундуку и начал в нем рыться. — В ближайшей деревне есть торговец, Хрумка. Скажешь, от Даррена, — он произнес это имя с другим акцентом. — Он знает, что я иногда посылаю к нему людей. Не пугайся, если не увидишь его глаз — он слепой, но товар всегда отличный. Цири смотрела на него с сомнением. — А ты уверен, что мне стоит выходить? Если Дикая Охота… — В радиусе двадцати миль сейчас чисто, — уверенно произнес Дайн. — Я чувствую такие вещи. И твоя одежда с запахом отвлечет их на время. Он наконец нашел то, что искал — карту, которую разложил на столе. — Вот здесь мы, — он указал на место в лесу. — А вот тут деревня — Ольховка. Иди этой тропой, никуда не сворачивай. Цири склонилась над картой, запоминая маршрут. — Хорошо, — сказала она. — Но если это ловушка… — Если бы я хотел тебя обмануть, — Дайн скрестил руки на груди, — то сделал бы это, пока ты была без сознания, не находишь? Цири должна была признать, что в этом была логика. — Хорошо, — сказала она. — Я сделаю это. Но расскажи мне больше о драконах, пока я буду готовиться. Дайн опустился на стул и, пока Цири готовилась к выходу, начал рассказывать: — Драконы — удивительные существа. Большинство людей думает, что это просто огромные ящеры, дышащие огнем, но они намного сложнее, — он говорил с неприкрытым восхищением. — У них своя культура, свой язык. Они мудры, как тысячелетние дубы, и столь же непреклонны. Он провел рукой по шраму на предплечье. — В моих венах течет их кровь, хотя и совсем чуть-чуть. Тех чародеев, что создали меня, интересовала их регенерация и долголетие. Получили они не совсем то, что хотели, — он усмехнулся. — Но этой примеси достаточно, чтобы драконы считали меня… не совсем чужим. Они не нападают, даже разговаривать получается. Цири, затягивая ремень с кинжалом, усмехнулась: — Было бы еще смешнее, если бы ты за драконицами ухаживал как за девками. Дайн рассмеялся, откинув голову назад. — Если бы! Как мне известно, только золотые умеют превращаться в людей, — он покачал головой. — А я не настолько поехавший от одиночества, чтобы пытаться шары подкатить к огромной ящерице. Спустя несколько часов Цири вернулась с вином и вяленой бараниной, которые Дайн заботливо упаковал в кожаный мешок. После краткого отдыха они направились вдаль пешком, без лошадей, в сторону бескрайнего леса, расстилавшегося за холмами. — У меня есть мысль, как их запутать, — объяснял Дайн, шагая по едва заметной тропе. — Мы отправимся очень далеко, там ты вызовешь всплеск энергии, а после Дикая Охота пойдет по ложному следу. И ты сможешь пойти туда, куда нужно. Пройдя еще немного, они вышли на небольшую поляну. На большом плоском камне, заросшем мхом по краям, лежала женщина. Цири замерла, разглядывая незнакомку. На вид не больше тридцати, с длинными черными волосами, она была одета в потертую, но добротную одежду авантюристки — кожаные штаны, высокие сапоги и темно-зеленую рубашку с широким поясом. Красивая, с чертами лица, напоминающими скульптуры эльфийских мастеров. Дайн аккуратно подошел к спящей и легонько потыкал пальцем в её щеку. Женщина мгновенно открыла глаза, смотря на него карими, с золотистым отливом, глазами. — А, это ты, уродец, — произнесла она низким, чуть хрипловатым голосом. Дайн, не обращая внимания на её оскорбления, с широкой улыбкой преподнес угощения. — Дезма, радость моя, принес тебе гостинцев! Дезма сначала с явной радостью потянулась к подарку, но затем заметила Цири, стоявшую чуть поодаль. Её лицо мгновенно помрачнело, и она отстранилась. — Не нужны мне твои подачки, — процедила она, скрещивая руки на груди. — Небось, опять с просьбой явился? Дайн растерянно опустил руки с подарками: — Но я даже ничего не сказал… Цири наблюдала за этой сценой, и женское чутье подсказывало ей причину холодности Дезмы. Только другая женщина может понять другую, и Цири поняла, что драконица обиделась на то, что Дайн пришел к ней с просьбой, а не потому что хотел просто навестить. — Дезма, прошу тебя, — начал упрашивать Дайн, — Мне очень нужна твоя помощь! Но она и слушать его не хотела. — Пришел ко мне с просьбой, еще и с женщиной, — она бросила испепеляющий взгляд на Цири. — Что ты хочешь? Чтобы я показала вам укромное местечко? Дайн отшутился: — Укромное местечко нужно, но не для этого. Дезма вздохнула, смягчившись. — Хочешь, чтобы я помогла отвадить похитителей Старшей Крови? — она кивнула в сторону Цири. — Я хоть еще не стара, но живу достаточно долго, чтобы узнать эту силу. После нескольких минут препирательств, Дезма нехотя согласилась на их авантюру, но с условием, что сначала она поест принесенных угощений. Дайн начал горячо благодарить её, на что Дезма быстро ответила: — Не для тебя стараюсь, а просто не хочу, чтобы мне мешала отдыхать Дикая Охота. От них шума больше, чем пользы. Пока драконица занималась вином и бараниной, Цири отвела Дайна поодаль, чтобы поговорить с глазу на глаз. Дезма нахмурилась, сверля их взглядом. — Что вообще происходит? — спросила Цири тихо. — Она… дракон? И она ведет себя так, будто вы… Дайн развел руками: — Я сам нихера не понимаю, обычно Дезма после угощений, хоть и ругается, но помогает. А тут аж в отказ пошла, — он потер затылок. — Ну, хотя бы она согласилась помочь, уже хорошо. Цири строго посмотрела на него: — Ты ТОЧНО ей ничего не сделал? — Да точно! — воскликнул он. — Что я, совсем сумасшедший, что ли, драконов злить? Их разговор прервала приблизившаяся Дезма. Она схватила Дайна за голову, обхватив её так, что казалось, чуть не раздавит своими изящными на вид, но сильными руками. — Этот уродец, — произнесла она, глядя на Цири, но держа Дайна, — очень редко меня навещает, и каждый раз ему что-то нужно. А просто проведать, вкусности принести? Это для него слишком сложно, видимо. Дайн, несмотря на неудобное положение, усмехнулся: — Ну так по-другому я не умею, — он поднял беспомощный взгляд на Цири. — Как вросло со временем. Дезма фыркнула и отпустила его, легонько стукнув по затылку. — Ладно, уговорили. Хотя бы расскажи, что ты задумал, пока я ем эту превосходную баранину. Дайн потер шею и с облегченной улыбкой начал объяснять свой план. Дезма, внимательно выслушав план Дайна, медленно отложила недоеденный кусок баранины и вытерла руки о кожаные штаны. Она посмотрела на Дайна таким взглядом, каким обычно смотрят на душевнобольного. — А ты спрашивал у Цири, — произнесла она с расстановкой, — она хоть умеет пользоваться своими силами? Дайн остолбенел. Его черные глаза расширились, и он медленно провел рукой по лицу, после чего разразился такой витиеватой краснолюдской бранью, что даже невозмутимая Дезма приподняла брови. — …чтоб тебя гули задрали через киноварь и трижды прокрутили, я ж не подумал, — закончил он свою тираду и повернулся к Цири. — Ты умеешь контролировать свою силу? Цири, застигнутая врасплох этим вопросом, опустила взгляд на свои руки. — Один раз у меня получилось совершить самоконтрольное заклятие, — призналась она. — Но мне нужен… триггер. На её лице промелькнуло болезненное воспоминание. Дезма, заметив это, жестом подозвала Дайна отойти в сторону. Они отошли на несколько шагов, достаточно далеко, чтобы Цири их не слышала. Дезма скрестила руки на груди и кивнула, словно подталкивая Дайна к какому-то решению. Он, поняв её без слов, энергично помотал головой. — Я не буду её трахать, — твердо заявил он шепотом. Дезма закатила глаза и отвесила ему такой подзатыльник, что Дайн пошатнулся. — Какой трахать, идиот? — прошипела она. — Эмоциональные качели ей нужны! — Это как? — Дайн потер затылок, непонимающе глядя на драконицу. — Ну там… не знаю, — Дезма задумалась. — Показать видения. Ты же умеешь иллюзии делать? Ну? Дайн кивнул, начиная понимать. — Так сделай так, чтобы она увидела дорогого ей человека, а после убей его, — предложила Дезма с таким видом, будто объясняла очевидные вещи. — Ага, и себя тоже! — возмутился Дайн. — Она же меня на куски порежет! — Не бойся, всё будет хорошо, — Дезма похлопала его по плечу с видом, не допускающим возражений. — Ты регенерируешь, а мы получим то, что нужно. Они вернулись к ожидающей Цири. Дезма, без лишних слов, начала трансформироваться. Её кожа приобрела золотистый оттенок, черты лица исказились, превращаясь в вытянутую морду. Тело выгнулось, вытягиваясь, покрываясь чешуей, а из спины выросли огромные крылья. Через несколько мгновений перед ними стоял величественный золотой дракон, чье тело переливалось в лучах солнца. Цири, несмотря на свою подготовку и знания, не смогла сдержать возгласа изумления. — Впечатляет, правда? — усмехнулся Дайн. — Вот, познакомься с настоящей Дезмой. Драконица наклонила голову, предлагая им забраться ей на спину. Дайн помог Цири взобраться, и они устроились между двумя большими шипами на спине дракона. — Держись крепче, — успел сказать Дайн, прежде чем Дезма взмыла в небо с такой силой, что их вдавило в чешую. Они летели несколько часов, пересекая вершины гор, широкие реки и зеленые долины. Мир внизу казался игрушечным, а воздух на такой высоте был разреженным и холодным. Цири, несмотря на все пережитое, не могла не наслаждаться этим полетом — ощущением свободы и красотой открывающихся видов. Наконец, Дезма начала снижаться. Они приземлились на скалистом выступе у самого края континента. Впереди расстилалось бескрайнее море, а позади высились острые пики гор. Идеальное место — безлюдное и труднодоступное. Пока Цири разминала затекшие от долгого полета ноги и рассматривала окрестности, Дайн незаметно подобрал её ведьмачий медальон, который она сняла, чтобы поправить одежду. Он украдкой взглянул на Дезму, и та едва заметно кивнула. Дайн сжал медальон в кулаке и сосредоточился. Он был не таким искусным иллюзионистом, как настоящие чародеи, но за семьсот лет научился создавать весьма убедительные видения. Сейчас всё должно было выглядеть максимально реалистично. Воздух перед ними задрожал, и из пустоты появилась фигура седого мужчины с пронзительными желтыми глазами и шрамами на лице. Он был одет в потертую кожаную броню и держал в руке серебряный меч. — Весемир? — шепот Цири был полон недоверия и надежды. Иллюзия была безупречной — каждая морщина, каждый волос, даже характерная стойка старого ведьмака. “Весемир” улыбнулся Цири с отеческой нежностью: — Здравствуй, малышка. Я нашел тебя. Цири, забыв обо всем, бросилась к нему, но Дайн перехватил её за руку. — Подожди, — сказал он, и в его голосе появился холод, которого раньше не было. — Откуда мы знаем, что это настоящий Весемир? Цири с недоумением обернулась к нему, но уже через мгновение её глаза расширились от ужаса. Дайн, понимая всю рискованность своего поступка, выхватил нож и стремительно направился к “Весемиру”. — Что ты делаешь?! — закричала Цири, пытаясь его остановить. Дайн оттолкнул её с такой силой, что она отлетела на несколько шагов. В глазах девушки плескался ужас, когда она снова кинулась к ним, но было поздно. Нож Дайна вошел в грудь “Весемира”, и старый ведьмак рухнул на колени, с недоумением глядя на торчащую рукоять. — Зачем? — прохрипел он, и из уголка рта потекла струйка крови. Цири издала пронзительный крик, полный боли и гнева. Её глаза загорелись изумрудным огнем, а вокруг тела начало формироваться зеленоватое свечение. Пространство вокруг задрожало, как плотный воздух над костром, и сила её ярости ударила во все стороны волной чистой энергии. Тело Дайна скрутило от адской боли, в десятки раз превосходящей его обычные страдания. Каждая клетка, каждый нерв, каждая мышца горела, словно облитая кипящим маслом. Но он знал, что это необходимо. Цири, ослепленная гневом, выхватила свой меч и набросилась на Дайна с яростью раненого зверя. Она проткнула его насквозь, но он, превозмогая боль, только усмехнулся. Разрезав его плоть мощным ударом, она повалила его на землю и приставила меч к горлу. — За что ты убил дядюшку Весемира?! — её голос дрожал от ярости и боли. Дайн, чувствуя, как его тело уже начинает восстанавливаться, молча посмотрел в сторону “тела”. Цири проследила за его взглядом. Там, где минуту назад лежал смертельно раненый Весемир, теперь не было ничего. Ни тела, ни крови — словно все произошедшее было лишь кошмарным сном. — Что… — Цири недоуменно переводила взгляд с пустого места на Дайна и обратно. — Эмоции могут вызвать сильную нестабильность, — пояснил он, отталкивая от горла острие её меча. — Вот и пожалуйста. Теперь надо валить. Дикая Охота наверняка почувствовала такой всплеск. Он поднялся с земли, вытирая кровь с живота, где уже затягивалась глубокая рана. Цири всё еще смотрела на него с недоверием и яростью, но теперь к этим эмоциям примешивалось и замешательство. — Кто ты такой? — спросила она, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев. Дайн холодно посмотрел на неё своими непроницаемо черными глазами. — Я живу семьсот лет, — ответил он с усталостью в голосе. — Хочешь, зови Дайном, или выродком, мне всё равно. Он взглянул на небо, где уже собирались тучи, а на горизонте появился тревожный зеленоватый отблеск. — А теперь улетаем, — он кивнул в сторону Дезмы, которая нетерпеливо била хвостом по земле. — Если, конечно, ты не хочешь встретиться с Дикой Охотой прямо сейчас.