Will you come back?

«Гарри, мы с тобой самые близкие чужие люди, но я хочу сжечь все мосты между нами.  Я не жду от тебя извинений, слёз или каких-то попыток объяснить, почему так вышло. Это не добавит смысла в то, что мы сделали.  Ты — упрямый парень, с несовместимыми с жизнью душевными травмами, мечтами и идеями, а я — тот, кто пытался в тебя верить, несмотря на то, насколько это было сложно. Я всегда ненавидел в тебе то, что оставалось загадочным, твои туманные грани, которые я не мог понять. Но именно это и затягивало меня в твой мир, позволяло мечтать о том, что мы могли бы быть чем-то большим, чем просто два человека, случайно встретившихся в жизни. Ты прошёл через многое вместе со мной, но я всё равно чувствую, как уходит всё, что нас связывало. И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, сколько ещё мы могли бы пережить, как много неосуществленного осталось за пределами наших возможностей. Но, видимо, у каждого из нас есть свой путь, который переходит в новую реальность. Надеюсь, что ты теперь счастлив с ним. Это важно — найти свой путь. Завтра я встречу рассвет без тебя, и какой он будет, я знать не желаю. Не хочу накладывать на себя ярлык сожалений или надеяться на детали, которых уже нет и не будет. За причиненное счастье нужно прощать или нет? Я не знаю. Но ты достоин счастья, даже если это означает, что ты покинешь мою жизнь. Я буду помнить, как мы горели, но теперь пришло время угасать, оставляя только пепел.  Прощай, я тебя прощаю.»

***

Вечер пятницы, и я еле-еле отошел после мальчишника. Слишком большое количество алкоголя и сигарет оставили свой след. Я не планировал идти на свадьбу — это как нарочно снова утыкаться в гвоздь. Но, в конце концов, меня уговорили. Райли, этот настойчивый парень, не оставил мне шансов. Получается, если я решаю отпустить Гарри и начать новую жизнь, то как старый друг должен присутствовать. Это будет не так уж и болезненно, верно?  Райли настоял на ужине этим вечером, ссылаясь на то, что у него ко мне серьезные намерения. Я не отказался, ведь могу позволить себе один ужин с красивым, если не сказать очаровательным, парнем.  Зейн говорит, что я должен выглядеть неотразимо. Ровно по этой причине я надеваю свои самые узкие черные джинсы и простую белую футболку. Ну не то чтобы я выглядел на миллион долларов, просто мне так комфортнее. Укладываю волосы и наношу на шею немного парфюма. Спускаясь вниз, я вижу следующую картину: машину с откинутой крышей и Райли, облокотившегося на капот. Он одет в черные брюки и голубую рубашку, выглядя так, будто только что вышел с обложки глянцевого журнала. — Привет, красавчик! — со своей типичной энергией он улыбается, показывая ямочки на щеках. От этого я сам не могу не улыбнуться. — Привет, — улыбаюсь ему в ответ и делаю шаг, оказываясь ближе.  Райли крепко загребает меня в свои объятия, и я чувствую, как его тепло обнимает меня, словно я оказался завернут в пушистый плед. — Ты вкусно пахнешь, — шепчет он мне в волосы и прижимает за плечи еще ближе к себе.  — Спасибо, — киваю, и не сдерживая улыбки говорю:  — Классная тачка. — Да, моя мечта, — с горделивой усмешкой отвечает он, а затем берёт меня под руку и ведет к пассажирскому сидению, благородно открывая дверь. Почти всю дорогу мы едем в тишине, лишь музыка на фоне разбавляет атмосферу. Ветер треплет мои волосы, а я расслабляюсь, наблюдая за Райли. Он ведет машину одной рукой, а другой легонько постукивает по подлокотнику в такт песне.  — Гарри никогда о тебе не рассказывал, — прерывает он наше молчание. Я достаточно неопределённо перевожу взгляд в его сторону.  — Мы редко общаемся, — вру я, притворяясь, что это нормально. — Почему?  — У меня много работы, у Гарри тоже. А Стивен вообще забирает всё время, — отвечаю, успокаиваясь, ведь это правда — негласные сложности. — Со Стивом они всего год вместе, — говорит Райли, и мягкий смех поднимается в его голосе, — а до него Гарри вообще ни на кого не смотрел.  Тут меня потихоньку накрывает обида. Гарри выходит замуж за парня, с которым встречается всего год. Со мной он делил шесть лет, и при малейшем упоминании о браке его лицо кривилось, как будто ему в рот сунули лимон. — Мы почти три года не общались, поэтому я не особо знаю, что у него происходит в жизни, — тихо отвечаю и начинаю теребить край своей футболки.  — Подожди, — замедляя скорость, он поворачивается ко мне с замешательством на лице.  — Так ты тот самый Луи? Ну, черт, почему я сразу не понял этого! — С чего ты взял? — пытаюсь возразить, внутренне волнуясь, что он расскажет об этом Стивену.  — Три года назад он был разбит из-за расставания с каким-то парнем по имени Луи. Я думал, что он с недавнего времени начал сиять благодаря свадьбе со Стиви, а теперь, мне кажется, это из-за тебя, — подводит он итог, и тем самым уже не оставляет мне пути к отступлению. — Между нами ничего нет и не будет, мы общаемся исключительно из-за общих друзей, — произношу уверенно, сглатывая нервное напряжение.  В этот момент Райли резко сворачивает к большому зданию, паркуя автомобиль вдоль обочины, затем поворачивается ко мне всем телом и настойчиво спрашивает: — Ты любишь его? — Нет, — не задумываясь снова вру, — уже много времени прошло. Я не люблю его. — Хорошо, — он открывает дверь и выходит, — тогда продолжим наше свидание. Не буду врать: вечер прошел прекрасно. Мы ужинали, разговаривали без пафоса и пошлостей. Я жаловался на свою работу, жизнь и семейные обстоятельства, а он, в свою очередь, поделился, тем что у него осталась только мама, с которой они видятся раз в год. Это не слишком весело, но было приятно, что Райли мне открылся.  После ужина он сказал, что отвезет меня домой, как настоящий джентльмен. Мы провели еще минут десять, болтая у подъезда, смотря друг на друга. Когда пришло время прощаться, он обхватил мое лицо ладонями и нежно поцеловал в губы. Это был простой поцелуй, без языка и прочих намеков. Я улыбнулся и, собираясь уходить, вдруг поймал себя на мысли, что мне понравился вечер, который мы провели вместе.  — Я могу заехать за тобой завтра? — спросил Райли, и я сразу уловил искренность в его голосе. — Да, конечно, — согласился я, при этом вспомнил, как обещал Найлу заехать за ним. Придется сказать другу, чтобы добирался сам. Странная ситуация, на самом деле. Я иду на свадьбу своего бывшего парня со своим новым парнем. Как будто жизнь решила забросить меня в водоворот сюрреализма, где всё кажется одновременно важным и нереальным. 

***

Время уже около полуночи, и я терзаю себя мыслями о том, что же вообще происходит в моей жизни? В эти моменты я понимаю, что мне нужно написать письмо для Гарри. Я отправлю его завтра после свадьбы. Говорят, чтобы избавиться от боли, нужно сесть и написать всё, что однажды не смог сказать в лицо.  И вот я пишу, а в голове крутятся воспоминания, которые не дают мне покоя. В какой-то момент на меня обрушивается паника. Как же тяжело осознавать, что я больше не смогу его поцеловать, взять за руку и лечь рядом в одной кровати. Трагичность этой ситуации только усугубляется, когда я решаю пересмотреть все наши совместные фотографии, которые закидывают меня прямиком в поток  воспоминаний. Мы были адски счастливы. Мой разум шепчет, что сейчас я должен пойти и уговорить его не совершать ошибку, о которой он пожалеет в будущем. Но тут же понимаю: я не могу сделать этого. Я люблю его и желаю только счастья. Но остался вопрос — счастлив ли он в этих новых отношениях? Честно говоря, я устал от того, что все мои мысли постоянно обращены к Гарри. Как избавиться от этих воспоминаний? Они, как призраки, одно за другим посещают мою голову.  Помню наше первое совместное Рождество. Да, это было довольно давно, спустя три месяца после знакомства. Мы тогда ещё не жили вместе. Но встречались, проводили время, занимались любовью по несколько раз в день. По причине того, что оба были безработными и обитали в университете — съехаться не могли, несмотря на все наши чувства. То Рождество я впервые привёз его к себе домой, и знакомство с семьёй стало действительно важным моментом. Мои сестры попросту влюбились в него, а мама была в полном восторге. Она тогда произнесла фразу, которая до сих пор у меня в голове: «Ты должен его беречь, ведь вы как два кусочка пазла, идеально подходящие друг другу».  Я никогда никого не приводил знакомиться с моей семьёй, а с Гарри всё было совершенно по-другому. Он вошел в мою жизнь и в сердце так сильно, что теперь вытащить его оттуда невозможно. Все чувства, которые я испытывал с ним, были в разы сильнее, чем с кем-либо другим. С Гарри был самый лучший секс в жизни. Он сводил с ума. Вы занимались когда-нибудь любовью в доме, где находилась целая куча людей? И, да, конечно, мы это делали. Гарри был настолько хорош, что ему приходилось закрывать мой рот ладонью, чтобы нас никто не услышал. Это было одновременно волнующе и драматично. А на утро моя мама решила подшутить, сказав, что заниматься физкультурой перед сном — довольно странный выбор. Мы с Гарри только переглянулись и громко засмеялись, словно два подростка. Вот так и продолжаются эти воспоминания — принося и радость, и горечь. Каждое уже несуществующее мгновение тянет меня назад, к нему. Но сейчас, когда я иду на его свадьбу, я делаю шаг навстречу своему новому будущему, пусть и не без боли. Письмо будет своеобразным прощанием, маленьким ритуалом, который поможет отпустить. Я хочу, чтобы эта часть меня стала частью истории, которую я смогу оставить позади, не забывая, но и не позволяя этому контролировать мою жизнь. А затем, на Новый год он отвез меня к своей семье, и этот момент стал для меня одним из самых запоминающихся. Я познакомился с Джеммой - его сестрой, и с его невероятно доброй мамой - Энн. Я никогда прежде не встречал таких светлых, открытых людей. Энн с первого взгляда приняла меня как своего сына, как будто я был частью их семьи с самого начала. Это выглядело, как кадры из фильма, где все идеально. Каждый миг того праздника был наполнен теплом и радостью. Мы смеялись, делились рождественскими историями и готовили вместе праздничные блюда. Когда мы провели следующие несколько праздников, поочередно посещая либо моих родных, либо его, то решили, что настало время представить наши семьи друг другу.  Гарри взял свою маму, Джемму и привез их к нам. Это было как раз то, что я мог бы представить: наши две семьи, каждая со своей уникальной атмосферой, объединились в одном доме. Я никогда не чувствовал себя таким  счастливым. Все эти лицемерные навыки «как сделать хорошее впечатление» стали лишними. Я просто наслаждался временем, проведенным с любящими людьми, которые принимали меня без условий. Это было прекрасно. Наши мамы быстро нашли общий язык; делились рецептами и рассказывали смешные истории о своих детях друг другу. Я был поражен, как настолько разные, казалось бы, люди, могут становиться друзьями. Со стороны наблюдать за ними было искренне приятно. Они будто знали друг друга всю жизнь. Однако я вскоре узнал, что у них есть негласное правило: они не обсуждают меня и Гарри. Возможно, это было сделано чтобы избежать ненужных вопросов или недопониманий, но я всё равно находил в этом что-то странное. Это как будто накладывало легкую завесу на наше вместе проведенное время. Теперь им ужно было заботиться о том, чтобы не зацепить эту тему. Но, с другой стороны, мне это даже нравилось. Именно с ним я понял, что семья — важная часть жизни, и с Гарри я испытывал те самые чувства, которые только мечтал когда-то пережить. Как только я закончил университет и устроился на первую работу, моя жизнь начала обретать форму. Я нашел небольшую квартиру для нас — сначала арендовал ее, а потом, со временем, с помощью мамы и собственных накоплений, я смог ее купить. Гарри буквально светился от счастья, когда узнал, что нам больше не придется ютиться на маленькой кровати в общежитии. Он месяцами обустраивал всё на свой вкус, придавая каждому уголку частичку себя. Пришлось несколько раз перекрашивать стены и переклеивать обои, но это всё пустяки. У нас была такая спальня... Место, где мы провели массу счастливых мгновений, наполненных смехом и объятиями. Прошло время, но всё осталось прежним: те же бежевые шторы, белые стены, большая кровать с висящей над изголовьем картиной, которую Гарри купил на каком-то аукционе. Я так и не смог внести никаких изменений — не поднялась рука. Это словно было заповедное пространство, что-то святое.  Только тогда, когда я оказался с Зейном в клубе, я смог привести в нашу спальню кого-то другого. Кажется, для меня это было схоже с предательством. Людям может показаться странным, что я до сих пор трепетно храню воспоминания о нашем прошлом, будто он — это часть меня, которая навсегда ушла. Но эта любовь не исчезает вот так, по щелчку пальцев. Люди могут думать обо мне всё, что угодно, но я не способен просто взять и вычеркнуть из своей жизни человека, с которым я был вместе шесть лет.  С Гарри я пережил самые яркие эмоции и самые сильные чувства. Я ни за что не поверю, что он полюбил Стива. Стайлс был первым, кто сказал мне слова о любви. Комплименты, желание целовать каждую частичку моей кожи — это было его способом показывать свою любовь. Эти чувства невозможно спрятать; они остаются в горячем дыхании, касании кожи, в сотнях завтраков, приготовленных его руками — все это остаётся. Все эти эмоции нахлынули на меня разом. Сижу на полу посреди комнаты, скурив уже не знаю какую по счету сигарету. Слезы текут из глаз, руки трясутся, и я чувствую, как меня накрывает паника. Грудь сдавливает, воздух уходит, и я понимаю, что это моя первая паническая атака. Я рыдаю ещё сильнее, сворачиваюсь в позу эмбриона, словно пытаясь вернуть себе ощущение безопасности, пытаясь утопить боль в себе.  В тот момент в комнате царила тишина. Единственный звук — тяжёлое дыхание, смешанное с хлюпаньем носа и ритмом бьющегося сердца. Мне казалось, что вся обстановка давила на меня, словно стены сжимались, а комната сужалась, поглощая меня в свои пределы. Я превращался в комок эмоций, нежелания и сожаления. Осознание того, что любовь не умирает просто так, и что она навсегда останется со мной самой искренней частью моей жизни, стало для меня пыткой. Я хотел бы вернуться к тому времени, когда всё было хорошо, когда солнечные лучи проходили сквозь наши окна, когда мы были счастливы и беззаботны. Но реальность здесь, и я не могу вернуть время назад, не могу заставить Гарри снова быть рядом. Сложно, больно, и ужасно несправедливо. Но в такие моменты я понимаю, что, вероятно, единственное, что мне остается — это позволить себе чувствовать и надеяться, что однажды я смогу отпустить эту любовь с благодарностью, без ненависти и сожалений. Так я и уснул на полу, обнимая себя за колени, утопая в собственных мыслях и эмоциях. 

***

Утром меня разбудил громкий звук — телефона. Я подскочил, сразу почувствовав, как всё тело протестует после столь жестокой ночи. Смотрю на экран и вижу имя: «Найл». — Слушаю, — отвечаю хриплым, ещё сонным голосом, отодвигая телефон от уха, чтобы глянуть на время: восемь утра. — Доброе утро, Томмо! — весело говорит он с той незаменимой настойчивой энергией, которая всегда была в его голосе. — Хотел спросить, во сколько ты за мной заедешь? — Совсем забыл, Найл, прости, — начинаю извиняться, встаю с пола, разминая затекшие конечности. — Тебе придётся доехать на такси, потому что меня заберет Райли. — Окей, без проблем. Ты в порядке? — спрашивает он, и в его голосе я слышу какую-то тонкую ноту беспокойства, словно он интуитивно чувствует, что что-то не так. — Да, у меня всё хорошо, — подаю ему порцию лжи, стараясь скрыть все те трудные эмоции, которые нахлынули ночью. — Тогда до встречи, — говорит Найл и сбрасывает трубку.  Как же я ненавижу себя за то, что из-за вчерашнего забыл ему позвонить или хотя бы написать. Надеюсь, он не обиделся. Я оглядываюсь вокруг — всё тело болит от жесткого пола, рука занемела, и я чувствую себя стариком каким-то, хотя мне всего двадцать девять. Ладно, нужно привести себя в чувства. Иду на кухню, ставлю чайник, мысленно надеясь, что хотя бы чай вернет мне ясность. Пока он греется, я решаю покурить и ответить на все сообщения от Райли с того вечера. Завтракаю, принимаю душ — этот ритуал наводит хотя бы малейшую свежесть на мой мозг — и решаю немного полежать, ведь до свадебной церемонии впереди целая куча времени. Как же я хочу ударить себя по голове за все эти мысли о Гарри, за тот факт, что он не выходит у меня из головы. Господи, Луи, ты живёшь другую жизнь, у тебя есть претендент на будущие мужья, а Гарри сегодня выходит замуж. Какой же я дебил. Блядство, я любил Гарри, действительно любил, и отдавал этому чувству всего себя. И что в итоге? Гарри всё равно ушёл, а я так и не нашёл самого себя. Два долгих часа я провалялся в этих мучительных сомнениях, размышляя, идти или не идти на эту чертову свадьбу. В конечном итоге, встаю и начинаю собираться. Райли написал, что приедет через час за мной. Укладываю волосы, надеваю серый костюм — он кажется идеальным для такого важного мероприятия, как свадьба, даже несмотря на всю мою внутреннюю борьбу. Немного парфюма, еще больше попыток заставить себя выглядеть безупречно, и вот я уже сижу на диване в гостиной, ожидая приезда Райли. Каждое мгновение становится испытанием. Надо бы отвлечься, но мысли о Гарри всё равно снова и снова возвращаются. Смех, умение понимать меня без слов, простое и долгожданное тепло в его объятиях — чувства, которые до сих пор остались со мной, и, кажется, не ослабевают. Я стараюсь не думать об этом, но вся ситуация словно накладывает тень на заслуженное веселье.  Скоро всё это будет позади, и я надеюсь, что мне удастся собраться с силами. Может, танцы, музыка и знакомство с Райли помогут мне забыть о прошлом хотя бы на время. В конце концов, как бы мне ни было тяжело сейчас, я всё ещё на шаг ближе к тому, чтобы начать всё с нуля. Райли, как и обещал, приехал ровно через час. Я спустился вниз и увидел ту же машину, что и вчера. У автомобиля стоял он и его безупречный стиль сразу бросался в глаза. Темно-синие брюки, такой же цвет пиджака с фиолетовыми цветочками в кармане и розовая рубашка.  — Отлично выглядишь, — прерываю наши переглядывания. — Спасибо, все «подружки» невесты одеты одинаково, — он делает кавычки в воздухе и усмехается. В голове проскальзывает мысль о том, как Гарри, смотря очередное кино, говорил, что хотел бы, чтобы его шаферы были одеты в одинаковые костюмы. Вот его мечта и сбылась. Я молча подхожу к машине, открываю дверь, совсем позабыв о том, чтобы хоть как-то приобнять Райли или может даже поцеловать в щеку.  — Ты сегодня явно не в духе, — шутит он, поглядывая на меня. — Прости, задумался просто, — отвечаю, надеясь, что широкая улыбка скроет всё, что творится у меня внутри. Я пристегиваю ремень, и мы трогаемся. По дороге Райли рассказывает о том, как ему было тяжело принять тот факт, что нужно надеть розовую рубашку. Я почти не слушаю его, погружённый в свои невесёлые мысли, пока мы не выезжаем за пределы города. Затем я просто наслаждаюсь природой за окном, позволяю себе отключиться от реальности. Спустя час поездки мы останавливаемся у красивого отеля, утопающего в зелени. — Как красиво, — тихо шепчу я, прислушиваясь к звуками природы. — Там за ним роскошная поляна, где будет происходить торжественная часть, так что самое красивое только впереди, — отвечает Райли с дерзкой улыбкой. Он берёт меня за руку, и мы входим внутрь, проходя через всё здание и снова выходя на улицу. В глаза сразу бросается огромное количество украшений, чуть дальше стоит арка, увешанная живыми цветами. По бокам расставлены стулья, а к самой арке ведет дорожка из ткани бежевого цвета, словно шелк, посыпанная лепестками роз. Тут же я вижу Стивена в идеальном черном смокинге — он так счастлив, что его улыбка просто светится. Райли тянет меня за руку, и мы идём к нему. — Райли! Ты не один, познакомишь? — вежливо спрашивает Стивен. — Да, это Луи, старый друг Гарри и по совместительству мой парень, — представляет меня Райли, прижимая меня к себе. Что? Парень? Ну ладно, сделаю вид, что так и есть. — Поздравляю, — протягиваю ему руку и стараюсь улыбнуться, чтобы казаться искренним, хотя внутри всё крутится. — О, да, Луи, много наслышан о тебе, спасибо! — отвечает он, крепко пожимая мою руку. Стивена кто-то зовет, он оглядывается и, извиняясь, уходит к другим гостям. Райли снова берёт мою ладонь в свою и ведёт к стульям, усаживая меня на один из них. Затем говорит, что ему нужно найти Гарри, чтобы помочь нарядиться.  Я остаюсь сидеть и смотрю по сторонам, разглядывая цветочные композиции. Минутой позже на моё плечо ложится женская рука, и передо мной появляется знакомый силуэт — это мама Гарри. — Энн, здравствуйте! — встаю, чтобы обнять её. Она смотрит на меня с такой жалостью и я понимаю, что она всё знает. — Луи, я так рада тебя видеть, — она тепло обнимает меня в ответ.  — Как твои дела? — Я в порядке. Джемма здесь? — с интересом спрашиваю и сажусь обратно на свой стул. — О, нет, она не смогла приехать, — тихо отвечает Энн, садясь  рядом со мной. Тон её голоса и печальное выражение глаз не предвещают ничего хорошего. Сложно скрыть истинные чувства.  — Я не хочу отзываться о своем сыне плохо, но зачем он тебя пригласил? — она наклоняется ко мне и тихо шепчет этот вопрос.  Я растерян, потерян, не знаю, как правильно ответить. Этот вопрос заставил меня задуматься. Какого черта я делаю на свадьбе у человека, которого люблю? Я пожимаю плечами и слегка улыбаюсь — это моя защитная реакция, но внутри я чувствую, как трещит по швами что-то важное. Столько несказанных слов, чувств, оставленных нерешёнными.  Несколько минут спустя к арке выходит девушка, которая, вероятно, будет вести их церемонию. Я не сразу замечаю музыкантов по бокам, которые начинают играть на инструментах, создавая красивые мелодии, наполняя атмосферу нежностью и радостью. По обе стороны от арки стоят все друзья женихов, несущие поддержку на этом важном событии. Среди них я замечаю Найла, который улыбается так широко, что кажется, его лицо вот-вот треснет от счастья. И в один прекрасный момент на этом шелковом пути появляются Гарри и Стивен, держащиеся за руки и ослепительно улыбающиеся. Гарри в белом смокинге выглядит словно из мечты, а я в этот момент пытаюсь воссоздать на своем лице радость. Увы, не получается. Я поворачиваю голову к арке и вижу, что Райли смотрит на меня. Кажется, прочитал все, что происходит у меня в глазах — его улыбка исчезает. Всё вокруг начинает размываться, пока я не прихожу в себя от слов Стивена, который начинает читать свою клятву для Гарри. — Передо мной стоит мужчина, с которым я планирую провести остаток своей жизни, — он хихикает, глядя на Гарри, который старается не расплакаться. — Я не могу уже плакать, — тихо смеется Гарри в ответ, и все присутствующие присоединяются к смеху, разрывая напряжённую атмосферу. — А я только сказал первое предложение! — шутит Стивен, а затем продолжает, сквозь смех:  — С того момента, как мы встретились, наши жизни начали переплетаться, словно тоненькие нити на бесконечном гобелене. Твоя любовь — это безусловно величайший подарок, который я когда-либо мог получить. Ты терпеливый, добрый, бескорыстный. Ты являешься для меня всем. Его слова идут мне в сердце, каждое из них как стрелы, попадающие в уязвимые места. О чём я тут же вспоминаю? О том, как это было с Гарри, о том, как сильно я его любил? — За последний год мы пережили столько значительных событий, — продолжает Стивен, — съездили в Китай, открыли свой бизнес. Я знаю, что мы продолжим строить прекрасную жизнь вместе, полную любовных приключений... Мои мысли как будто гаснут на фоне его слов, и я не могу избавиться от тяжёлого чувства. Смотрю на Гарри: его лицо светится от счастья. И я понимаю, что, вероятно я ошибался. Может, он по-настоящему счастлив.  — Ты вдохновляешь меня становиться лучше каждый день, — продолжает Стивен, — я обещаю держать тебя за руку в каждый период жизни и поддерживать тебя на каждом шагу. Сегодняшний день — доказательство того, что всё идёт так, как должно быть, даже если кажется, что это не так... Я не могу больше выносить. Сидя на своём месте, я чувствую, как моё сердце разбивается на мелкие кусочки. В этот момент Стивен заканчивает свою клятву, поднимая взгляд на Гарри. Стайлс смотрит на гостей, словно ищет кого-то, и когда взгляд падает в мою сторону,  то его лёгкая, почти невидимая улыбка не оставляет мне ни малейших шансов. — Я люблю тебя сейчас, завтра и навсегда, — говорит Стивен, и наконец, слёзы начинают катиться по щекам Гарри. Я был дураком, что пришёл сюда. Наверное, он счастлив. Чёрт возьми, это больно, осознавать, что всё это происходит без меня. Я отодвигаю стул и встаю, стараясь как можно быстрее покинуть это место. Сердце стучит, как сумасшедшее, в голове начинается неразбериха. Я шагаю внутрь здания, сажусь в холле на диванчик и прячу лицо в ладони.  Просто сижу и анализирую ситуацию, думая, каким образом можно быстро уехать отсюда. Видимо, прошло достаточно времени, потому что  мои  думы прерывает Райли, который подходит и садится передо мной на корточки, положив свои ладони мне на колени. — Ты как? — тихо спрашивает он, и я вижу искреннее беспокойство в его глазах. — Ты не пойми меня неправильно, — поднимаю на него глаза, ощущая, как тяжесть давит на грудь, — просто слишком много эмоций. Я лучше поеду домой. — Эй, Луи, ты справишься, — говорит он и улыбка возвращается, — давай пойдем туда вместе и повеселимся? Я знаю, как тяжело наблюдать за тем, как твое прошлое утекает сквозь пальцы. — Это до ужаса смешно, если честно, — усмехаюсь, — ты сидишь здесь со мной и смотришь, как я страдаю от чувств к бывшему.  Но он не даёт мне договорить и сжимает мою коленку. — Луи, ты мне нравишься, я был в такой ситуации, я знаю, что всё пройдёт, — шепчет он и встаёт, подавая мне руку. И в этот момент я вижу Найла, который растерянно смотрит на меня. — Хэй, Лу, всё нормально? Ты хочешь домой? Тебе вызвать такси? — спрашивает Найл, и мне становится неловко от его беспокойства. — Нет, — принимаю руку Райли и встаю. — Всё отлично, я пойду туда и порадуюсь за Гарри как следует.  Райли улыбается, и я ощущаю, что  иногда нужно просто позволять себе быть уязвимым, даже когда это тяжело. Нужно идти вперёд, несмотря на все сложности — как бы они ни были болезненны, жизнь продолжается. Мы направились в уютно украшенный зал, где столы были накрыты белыми скатертями и украшены цветами. Каждому гостю соответствовала карточка с именем — эта маленькая деталь создавала атмосферу торжественности. Райли быстро нашел свою карточку, и моя жизнь казалась чуть более ясной, когда я заметил рядом пустой листочек. Я понимал, что, вероятнее всего, это мое место.  Вот и начался вечер отчаяния. Я взял бокал и быстро налил себе вина. Красное было насыщенным и сладковатым — оно помогало освободить меня от подавляющих эмоций, хотя и ненадолго. Я был не голоден, возможно от стресса. Просто не мог заставить себя есть, утонув в собственных мыслях и переживаниях.  Вокруг слышался смех, разговоры, искренние возгласы радости, и каждый звук становился громче, напоминая мне о том, что я нахожусь среди людей, которые празднуют любовь. Разговоры о Гарри и Стивене напоминали о том, что у меня не было шансов — не было шансов вернуть то, что утеряно.  Каждый бокал вина наполнял меня легкой эйфорией, хотя внутри всё по-прежнему было тяжело и пусто. Я переключал внимание с одного стола на другой, но каждый раз мой взгляд невольно возвращался к той паре, сидящей на почетном месте. Увидеть, как Гарри улыбается, смеется, обменивается нежными взглядами со Стивеном, напоминало мне о том, как это было между нами, как он был моим миром. Неподвижно сидя за столом, я ощущал, как все вокруг меняло свое направление. Люди смешивались в бесконечном танце дружбы и любви, пока я оставался в своем маленьком пузыре отчаяния. С каждой минутой я чувствовал, как вино расширяет эту границу, унося меня в спокойное забвение, но в то же время никто, кроме меня, не мог понять то острое чувство утраты, которое меня охватывало. Мои мысли ускользали от меня, и вскоре я начал наливать бокал за бокалом. С каждым глотком ненависть к самому себе за то, что я оказался здесь, на этой свадьбе, усиливалась. Но и другие эмоции, которые поднимались на поверхность: жгучая зависть, неуемная грусть, желание изменить прошлое и сделать как-то иначе — мешали понять, как мне стоит двигаться дальше.  Может, я все же смогу запомнить этот вечер, но как впечатление о своей тоске, о том, как невыносимо было наблюдать за счастьем других, зная, что в моей жизни не осталось места для этой радости. И в тот миг, когда я думал, что вино — это единственный выход, я ощутил легкое прикосновение к плечу. Обернувшись, я увидел Райли, который как-то иначе смотрел на меня — не с улыбкой, а с глубокой озабоченностью. — Луи, ты в порядке? — спокойно спросил он, вновь привлекая моё внимание к реальному миру. — Всё нормально, — я попытался уверить его, хотя внутри бушевала настоящая буря — всё то, что я так старался скрыть. — Потанцуем? — спросил он с улыбкой.  — Да, — без сомнений соглашаюсь с Райли. Мы встаем со своих мест и идем к остальным парам, танцующим медленный танец. Райли кладет обе руки мне на талию, прижимая ближе к себе, а я свои кладу ему на плечи.  — Спасибо, —  шепчу ему на ухо. Благодарность за то, что он настоял на том, чтобы я пережил этот момент здесь и сейчас в кругу людей, а не в одиночестве в своей квартире. Мы движемся в танце и я краем глаза замечаю, что Гарри со Стивом тоже танцуют. Голова Стайлса лежит на плече у его новоиспеченного мужа, а руки блуждают по спине. Наши взгляды пересекаются, я всем видом пытаюсь дать понять, что мне абсолютно все равно на то, что он вышел замуж. Поэтому, я поднимаю свою голову слегка кверху и смотрю в глаза Райли, а затем одной рукой давлю ему на заднюю часть шеи, притягивая к себе для поцелуя. Не знаю, зачем я это делаю. Может для себя, а может хочу заставить Гарри ревновать. Но Райли отвечает на поцелуй без колебаний. Здесь и сейчас мое сердце просто падает в замедленной съемке с двадцатого этажа. И я уверен, что когда приду домой, то именно в этот момент оно завершит свое падение, и тогда я больше не буду способен любить. Я не буду способен любить даже Гарри.

***

Уже поздняя ночь, праздник близок к завершению. Я пьян и устал. Я вышел на улицу и уселся в траву, закурив сигарету. В этот момент Гарри плюхнулся в своем белом костюме рядом. Впервые за вечер мы сидим так близко друг к другу. Я улавливаю аромат его духов вперемешку с алкоголем. Этого достаточно, чтобы сделать более крепкую затяжку. — Так ты теперь с ним? — тихо спрашивает Гарри. — С кем? — отвечаю вопросом на вопрос, поворачиваюсь в его сторону, выдыхая дым прямо в лицо.  — С Райли, — Гарри говорит это и машет рукой, пытаясь развеять смог. Я пожимаю плечами, делаю еще одну затяжку и отвечаю: — Может быть. — Он тебе не подходит, — он говорит это таким тоном, словно я разговариваю с мамой. — Не тебе решать кто мне подходит, а кто нет, — докуриваю сигарету и тушу ее об траву. В этот момент подходит Райли, немного на веселе, с бутылкой текилы в руках, и начинает говорить:  — Лу, ты останешься сегодня здесь? Прекрасные мужья сняли номера гостям в этом отеле, а я не хочу отпускать тебя домой одного на такси. Они с Гарри обмениваются взглядами, словно пытаются вести немую борьбу. Я слегка киваю головой в знак согласия.  — Да, я останусь, уже нет сил куда-то еще ехать, — отвечаю и посмеиваюсь. Поднимаюсь с земли и беру Райли за руку, направляя его в сторону входа в здание. Не могу понять выражение лица Гарри: злится он или просто пьяный. И вообще, почему он не со своим мужем? Это все пустяки. Мы с Райли забираем эту бутылку текилы с собой в номер и, как только переуступаем его порог, я просто падаю лицом на кровать. — Никаких приставаний, никакого секса, просто обычный сон.  — Хорошо, — тихо смеется Райли, — можно хотя бы раздеться?  — Раздеться можно, — отвечаю на его вопрос и закрываю глаза. Сил нет совсем. Я отрубаюсь моментально, чувствуя рядом с собой тепло чужого тела. 

***

Я проснулся спустя пару часов, и не мог точно определить, что послужило причиной моего пробуждения: жара в номере или настойчивый стресс, обосновавшийся в моих мыслях. Тем не менее, продолжать попытки уснуть было бессмысленно, поэтому я поднялся с кровати и направился на улицу в поисках тихого уголка. Сев на траву среди сочных кустов, я достал сигарету и закурил, наслаждаясь покоем, что на мгновение окутал меня. И вдруг рядом со мной на мягкую траву плюхнулся Гарри. Он выглядел уставшим и потрепаным: бабочка развязалась и безвольно болталась на воротнике его рубашки, пиджак был небрежно брошен на одно плечо, а волосы торчали в разные стороны. — Почему не спишь? — прошептал он, его голос звучал мягко, словно шепот ночного ветра. Я сделал крепкую затяжку, позволяя дыму ускользать к облакам, и тихо усмехнулся. — Аналогичный вопрос, у тебя ведь первая брачная ночь, — произнес я, и в моем голосе звучала легкая ирония.  — Знаешь, мой муж напился и уснул, а мне грустно, — сказал Гарри, выпятив нижнюю губу. — И чем могу помочь? — я усмехнулся, а затем потушил сигарету об траву, отбрасывая ее в сторону. — Не знаю, — Гарри пожимает плечами и, внезапно, словно в порыве чувств, наклоняется ко мне и целует. Я замер на мгновение, а затем ответил ему взаимностью. Он повалил меня спиной на мягкую траву, и мир вокруг нас исчез — осталась только наша близость. Поцелуй становился всё более интенсивным, между нами разгоралась искра, которая постепенно перерастала в настоящий пожар. В животе завязывался тугой узел, из-за которого с губ спрыгивали едва слышные стоны. Гарри, словно художник, создающий шедевр, медленно спускался поцелуями вдоль моего подбородка к нежной коже шеи, слегка покусывая ее.  Его бедра плотно прижимались ко мне, создавая такое необходимое трение. Я положил руку на его грудь и ощутил бешенный стук сердца. Это дало мне понимание того, что я до сих пор вызываю в нем такую же бурю эмоций, как и раньше.  Когда он нежно целует место за ушком, сжимая в ладонях мои ягодицы, я непроизвольно выгибаюсь, словно пытаюсь быть ещё ближе к нему. Гарри устраивает одну ладонь на моем бедре, а второй рукой резко дергает молнию на  моих брюках, стаскивая их вниз до колен. Легкими движениями пальцев он расстегивает нижние пуговицы рубашки, откидывая края в разные стороны, и утыкается носом в дорожку из волос, которая ведет прямиком ко мне в боксеры. Прежде чем сжать мой член сквозь трусы, Гарри усмехается, потому что чувствует  в своих кудрях мои пальцы, которые сильно начинают сжимать его волосы. Стайлс накрывает своим ртом мою выпуклость, слегка сжимая губы, от чего с моих уст слетает громкий стон.   Я сильнее хватаюсь за волосы Гарри, притягивая его ближе к моему члену. Боль от моих действий словно словно ударной волной удовольствия окутывает разум Гарри, и он слегка прикусывает мой орган, прежде чем резко стянуть боксеры, от чего мой член покачнулся и ударил Гарри по щеке. Он слегка дотрагивается головки розовыми губами, отчего мы в унисон застонали.    — Блять, Гарри, перестань дразниться, просто….возьм...блять, — я не успел даже договорить, когда ощутил влажный и горячий язык у основания своего члена. Гарри слегка надавливает им и проводит кончиком по всей длине ствола, а затем слизывает небольшую каплю естественной смазки с уздечки. — Твою мать, Гарри... — все, что я был способен из себя выдавить, помимо тихих стонов.  Это было словно белым флагом с моей стороны для Гарри, потому что после того, как я толкнулся своими бедрами ему в рот, он резко обхватил губами головку моего члена, погружая ее в горячий плен, и начал выводить языком круги, заставляя меня дрожать. Я бесстыдно начал толкаться ему в рот, чувствуя, как он с каждым моим движением прижимается носом к лобку.    Он придавил мои бедра руками к земле, сдерживая мои толчки, и начал двигать головой в среднем темпе, не переставая вырисовывать языком незамысловатые узоры на моем члене. Я был похож на извергающийся вулкан, меня бросало в дрожь от каждого надавливания языком на мою уздечку, я не мог контролировать свои бедра, которые вздымались вверх, желая более быстрых движений со стороны Гарри.  Я не стеснялся и не сдерживался, стоны вылетали из моего рта один за другим, когда Гарри втягивал щеки и прижимал свой горячий язык к моему члену. И вот, когда он отпустил мои бедра, я не выдержал и начал сильнее толкаться в его рот. По подбородку Стайлса стекали слюни, в уголках глаз собрались слезы, но я знал, что ему это нравится. Всегда нравилось.  То, как Гарри стонал с моим членом во рту, передавая вибрации по всему моему телу, заставило меня напрячься. Мои толчки стали менее ритмичными, а руки сильнее сжали его кудри. Я с громким стоном излился ему в рот, расслабленно откидываясь назад.  Смотрю на Гарри: он вытирает тыльной стороной ладони свои губы, встает, закидывает свой пиджак обратно на плечо, улыбается и говорит: — Спокойной ночи. И уходит. Просто блять уходит, как будто не было ничего, что могло бы оставить хоть каплю признательности за то, что он сделал. Сука, как же это раздражает. Как будто он просто использовал меня и выбросил, словно я – всего лишь игрушка, которой нужно было поиграть на минуту. Снова я попался в эту ловушку, снова поверил, что между нами может быть что-то большее. Это не просто игра – это предательство, о котором никто не предупреждал.  Я смотрю ему вслед, во мне поднимается волна ненависти, за то, что он так легко уходит, не оставляя ни намека на сожаление. Вместо нежности – холод, вместо обещаний – пустота. Я остаюсь наедине с этой злостью, гневом, который заставляет меня испытывать непрерывное напряжение. Натягиваю брюки обратно, поднимаюсь с земли и заправляю рубашку. Как я мог быть таким наивным? Он же замужний парень, какого хрена он лезет ко мне в штаны? Достаю телефон и заказываю такси. Вытаскиваю полупустую пачку сигарет, достаю одну и закуриваю, позволяя никотину немного успокоить нервное напряжение.  Вспоминаю о письме для Гарри. Открываю диалог и отправляю его, ощущая, как злость и горечь, наконец, покидают меня. Все, для меня это конец.