Will you come back?

Если бы мы знали, как влюбляться, тогда наверняка выбирали бы себе теплых людей. Тех, кто умеет согревать душу своим присутствием, тех, кто обладает достаточной заботой и вниманием, чтобы поддержать нас в трудные времена. Теплота — это не просто физическое ощущение, это способность другого человека делать нас более открытыми, более живыми, когда мы находимся рядом с ним. Мы бы искали тех, кто с пониманием относится к нашим недостаткам и готов делиться всеми тонкостями своего внутреннего мира. Если бы влюбленность была простым искусством, мы бы научились прощаться с болезненными привязанностями и развязывать узлы, которые сами же и завязываем в своих сердцах. Если бы мы умели разбираться в своих чувствах, наши любовные истории не обрастали бы шрамами. Мы могли бы заметить сигналы, когда страсть начинает угасать, и вовремя найти путь к новым возможностям. Если бы мы понимали, какие черты характера важны в длительных отношениях, смогли бы удержать фокус на том, что действительно имеет значение, избегая тех ловушек, которые часто расставляем себе сами — идеализация партнёра, нежелание видеть его недостатки и готовность жертвовать своими потребностями. Мы бы знали, что такие чувства, как собственная ценность и взаимное уважение, должны быть в центре наших отношений. Если бы мы знали, как расстаться, тогда, возможно, уход был бы менее болезненным. Мы могли бы находить силы не сжиматься в комок отчаяния, когда наша любовь заканчивается, и не прятать свои эмоции. Мы бы знали, что прощание — это не конец, а лишь глава, которая заканчивается, чтобы наша душа могла открыться для нового. Расставание могло бы стать актом освобождения, а не причиной для страданий, если бы мы понимали, что каждый раз мы становимся сильнее и мудрее, независимо от того, насколько трудно это событие.  И если бы мы не боялись оставить в прошлом те чувства, которые уже не служат нашей душе, возможно, не приходилось бы умирать однажды от боли и разочарования. Мы бы не искали утешение в пустоте, которую оставляет за собой любая потеря. Нам не нужно было бы драться за каждый брошенный вслед взгляд, каждое, даже самое неприметное, слово. Мы могли бы научиться отпускать, ценить воспоминания, но не позволять им определять наше будущее.  Каждое расставание приносит с собой новую возможность для роста. И если бы мы только могли воспринимать это как неизбежную часть нашего жизненного пути, мы могли бы научиться принимать все аспекты любви — радость, страсть, боль и прощение. В конечном счёте, жизнь — это целая палитра эмоций, и каждое расставание, каждый удар судьбы — это лишь возможность наложить новый штрих на картину нашей жизни. Мы должны помнить, что внутри нас существует уникальная сила, которая позволяет нам снова и снова открываться новому, даже после самых жестоких потерь. И эта сила, эта решимость в конечном итоге ведет к тому, что мы снова начинаем верить в любовь, в её магию и возможности, даже тогда, когда кажется, что все потеряно.

***

Мы установили свои правила. Все, казалось, будет в порядке, но вдруг просыпаюсь с мыслью: а надо ли это мне вообще? Я так хотел его, так мечтал быть рядом, что, проснувшись, испугался и подумал о том, что этого, возможно, не хочу и никогда не хотел. Терзаюсь сомнениями, взвешивая все «за» и «против». Все это, увы, впустую. Сердце снова сделало выбор самостоятельно, не посоветовавшись с разумом. Теперь я в ловушке. Уйти — значит проявить глупость, остаться — значит рискнуть сердцем. Ох, надеюсь, однажды я все же поумнею. Поумнею, чтобы выбрать себя. В то утро, как по обыкновению, когда я открыл глаза, первой мыслью было: как двигаться дальше? Признаюсь, я не подумал ни о Гарри, ни о том, спит ли он рядом. Нет, ни капли. Я думал только о том, как мне найти свой путь в этой жизни. Для Гарри всё это ощущалось, как если бы мы вернулись на несколько лет назад, в эпоху беззаботных дней. Он был слишком счастливым, заботливым, полностью игнорируя всю эту непонятную корявость, что крутилась внутри меня.  Я вдруг испугался возвращаться домой. Да, я взрослый мужчина, но иногда бывает страшно. Райли вдвое больше меня и если он так легко размахивает руками, то боюсь даже представить, на что еще он способен. Гарри предложил мне пожить у него, но я отказался. Слишком рано. Не хочу делить с ним постель, в которой он нежился с еще одним ненавистным «по мне» человеком - его почти бывшим мужем. Поэтому мне пришлось остановиться у Зейна, который добродушно принял меня. На работе я уверенно врал о том, что приболел. Не буду же я разгуливать с опухшим лицом, особенно когда на шее все еще остаются отпечатки пальцев, напоминая о том, что не стоит так легко доверять людям.  Да, я так отвык от совместного проживания, что каждый вечер, который я провожу в квартире Зейна, приносит мне лишь удовольствие. Здесь каждую секунду рядом Оливия, которая терпеливо слушает мои тревожные мысли и дает советы. Но есть один неприятный минус — каждую ночь я слушаю, как они с Зейном увлеченно трахаются. Да, как в университетской общаге, сразу всплывают все воспоминания в голове, откидывая меня в то время, когда я еще не был знаком со Стайлсом. Возвращаясь к Гарри, можно отрадно разочароваться. Мы не виделись после того утра, когда я просто сбежал, как трус, пока Гарри чистил зубы. Да, мне стыдно. Но я отвечаю на все его сообщения и звонки. Он каждый день желает мне доброго утра, в течение дня пишет мне что-то, что заставляет улыбаться, а перед сном звонит и желает спокойной ночи. Абсурдно смешно: я стараюсь избегать встреч с ним, хотя скучаю, как школьник по первому сентября. Внутри меня такой комок чувств, который давит изнутри, заставляя сомневаться во всем, что я делаю. Два дня назад я разрыдался, как девчонка, когда Гарри сказал мне по телефону, что любит, это произошло невзначай, как приставка к словам «спокойной ночи». Но истерика началась не из-за слов, а из-за хаоса внутри. Все эти чувства стали для меня каким-то балластом: разочарование, ненависть, боль, страх, и, о, прошу прощения, любовь. Неплохой словесный коктейль, не так ли? Гарри знает, что я сейчас живу у Зейна, но вряд ли спешит ко мне в гости. Их отношения совершенно не фонтан, а скорее пруд с лягушками. Хотя, возможно, Зейн уже остыл к Гарри. Он же поддерживает все мои решения относительно него, как мудрый друг. Сейчас половина пятого вечера. Я лежу в гостиной, пялюсь в телевизор, который показывает какую-то скукоженную мелодраму. Скука смертная. Зейн ушел по рабочим делам, а я все еще продолжаю вдавливать свое тело в его диван. В голову лезут мысли о том, что через пару дней выходить на работу. Ужас, так давно не работал, может, мне уже стоит уволиться? Я слегка задремал, но мой сон прервал звонок в дверь. Боже, он такой громкий. Наверняка это Лив. Поспешно вскочил и, открыв дверь, просто остолбенел: на пороге стоит Гарри, немного смущеннный, но с широкой улыбкой. Мои брови, вероятно, выполняют акробатические трюки, находясь в поисках затылка.  — Привет, — практически выдавливаю из себя, осознавая, что совсем не думал, что Гарри заявится сюда. — Впустишь? — спрашивает он с ухмылкой. Я лишь киваю, бессильно распахивая дверь. Гарри, переступая порог, разводит руки в стороны, как бы предлагая мне плотные объятия. Я крепко прижимаю его к себе, вдыхая аромат его парфюма. Он целует меня в макушку и шепчет: — Я так скучал по тебе. Внутри меня взрываются салют, фейерверк, конфетти и прочая ерунда. Я словно расплавился, как леденец в жару,  от таких простых слов. Улыбаюсь и пытаюсь крепче сжать его в своих руках, давая понять, что я тоже скучал. — Ты в порядке? — Гарри немного отстранился и глубоко вгляделся мне в глаза. Его беспокойство будто бы тонкой ниточкой коснулось моего сердца. — Да, все в порядке, — утвердительно киваю, добавляя: — хочешь чай? Он, конечно, соглашается. Я старательно делаю две чашки чая, и мы садимся на диван. Между нами метр дистанции, но какой же смысл в ней? Мне это не нравится; так и тянет к нему. Я смещаюсь немного ближе, касаясь коленкой его бедра, и по воздуху словно пробегает искра. Возможно, я все выдумал, накрутил — но что-то внутри меня жжет, как прежде, словно мы с Гарри никогда не расставались, словно между нами не было этой бездны недосказанности. Гарри ставит чашку с чаем на столик, поворачиваясь в мою сторону. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. Я делаю ровно то же самое. Да, я не сомневаюсь: мы с Гарри понимаем друг друга без слов. Не знаю, кто был инициатором, но наши губы соединились в поцелуе.  В голове у меня вновь разум проигрывает чувствам. Если той ночью у нас был скромный, но искренний поцелуй, отражавший нашу боль и правду, то сейчас это обжигающее пламя, разрастающееся все сильнее. Подобно тому, как манят кондитерские шедевры в сладком магазине: так приятно, так тяжело – но в то же время так необходимо. Я без всякого стеснения перекидываю ногу через бедра Гарри, оказываясь сверху, и прижимаюсь к нему всем телом, выбивая из его груди рваные вздохи. Я знаю, что Гарри не любит, когда я занимаю лидирующие позиции, но в этот момент мне совершенно неважно, кто здесь лидер. Через несколько секунд он крепко цепляется за мою поясницу, укладывая меня спиной на узком диване и располагаясь между моих ног. — Не в этот раз, — усмехается он, его губы почти касаются моих. Затем руки Гарри скользят по моему животу, задирая футболку чуть выше пупка. Чувствую его горячие ладони, нежно скользящие по моей коже, они будто обжигают, но это тепло слишком приятное, чтобы отказываться от него. Наши губы сливаются в поцелуе, который становится настойчивым, жадным и мокрым. Я слышу, как мы стонем друг другу в рот, прижимаясь так близко, как будто хотим стать одним целым. Мои руки бродят по телу Гарри, по памяти очерчивая пальцами каждую татуировку на его груди, спускаясь к поясу брюк и останавливаясь на лавровых листьях, легонько надавливая на тазовые косточки. Его пальцы на моей талии сжимаются крепче, и он толкается бедрами вперед, вырывая тяжелый вздох из моей груди. — Спокойней, малыш, — тихо шепчу, прогибая спину и прижимаясь задницей к его твердому возбуждению. Каждый раз, когда наши тела соприкасаются, между нами разгорается пожар, который невозможно игнорировать. — Я не могу быть спокойным рядом с тобой, — отвечает он тем же шепотом.  Гарри просовывает руку под мою поясницу и резко дергает на себя, фактически усаживая меня на свои колени, заставляя прогнуться еще сильнее. Кислорода оказывается катастрофически мало: выдыхаю протяжно, прерываясь едва слышными стонами. Не знаю, что именно это — долгое воздержание от секса или имманентное влечение к Гарри Стайлсу, которое всегда горело внутри меня. В животе у меня рой бабочек, которые затмевают мыслительный процесс. — Поцелуй, — выдыхаю в приоткрытые губы Гарри, хватаясь за его шею, как за спасательный круг. В этот момент мне нужно было его прикосновение, его подтверждение, что мы здесь, что мы вместе. Но Гарри лишь слегка улыбается в ответ, вжимаясь в меня своим членом с такой настойчивостью, что это вызывает новую волну удовольствия.  — Гарри, — срывается у меня еще один стон, уже более явный, и я осознаю, что выгляжу максимально нетерпеливым и, возможно, жалким. Но в этот миг мне абсолютно наплевать на все, кроме него и этого момента. Его глаза полны желания, и я знаю, что мы оба сейчас хотим одного и того же. — Блять, — услышал я голос Зейна, — я выброшу этот диван на помойку! Смех вырвался наружу. Гарри буквально рухнул на меня, но теперь нам не о чем было переживать: мы честны друг перед другом, и в этом безумном мире скрываться было бы глупо. Тем более, Зейн, не в первый раз стал свидетелем подобной сцены на этом же диване, где он, вероятно, говорил те же слова несколько лет назад, только с другой интонацией. — Отлипайте друг от друга, — продолжил  Зейн, проходя к кухне, — Гарри, я тебя не для этого позвал. Позвал? Весьма интересное заявление. Я принимаю вертикальное положение, одергивая футболку и искренне пытаясь поймать взгляд Гарри, чтобы понять, в чем именно дело. — Что? — спрашиваю, встаю с дивана и иду за Зейном.  — Что происходит? — Мы три года жили на два фронта, — начинает говорить Малик, беря бутылку воды из холодильника с усмешкой, которая явно не сулила ничего хорошего, — мне это надоело, поэтому мы все должны хорошенько отдохнуть и напиться, забив на все проблемы. Морщусь, пытаясь понять, что конкретно пришло в голову Зейну. И вот до меня доходит: он больше не держит зла на Гарри и готов отпустить все недосказанности между ними.  — Окей, — произношу я неуверенно, — Найл? — спрашиваю, имея в виду, придет ли к нам Хоран. — Они в пути, — коротко отвечает Зейн.  Я поворачиваю голову в сторону Гарри, пожимая плечами. Хорошо, мне это нравится.  — Мы сегодня по парам? — спрашиваю, игриво дергая бровями. Зейн просто кивает в ответ, задействовав свои пальцы для написания сообщения на телефоне. Надеюсь, их девушки не начнут те самые дурацкие шутки, напоминая о той последней неловкой ночи после бара, когда я так отчаянно желал Гарри. Через час вся компания собирается, и атмосфера становится куда более разряженной. Оливия безумно жаждала встречи с Гарри, ей было интересно, как выглядит «красавчик, на которого ты так сильно запал». С каждым ее взглядом в мою сторону я чувствую, как внутри меня разливается тепло от осознания того, что Гарри ей понравился, ведь она подмигивает и показывает большой палец вверх. — Наконец-то вы все решили, — сквозь смех не скрывает своего удовлетворения Найл, — я ждал этого три ебаных года.  — Ради тебя, между прочим, — отвечает Гарри с улыбкой. — Ага, только можно было решить это гораздо быстрее, но вы пиздец какие гордые оба, — отвечает Хоран, закидывая руку на мое плечо.  — А как вы познакомились? — решается спросить Амелия, та, кто обычно не умолкает, но сегодня ведет себя подозрительно тихо. — Нет! — восклицает Зейн, — Это на три часа, умоляю, не надо! Они сейчас начнут рассказывать, кто кому впервые отсосал и каково это было, — он демонстрирует отвращение, имитируя рвоту. — Кто бы говорил, — язвлю в ответ, закатывая глаза. — Гарри, а как отреагировал Стивен? Вы же только поженились… — снова спрашивает Амелия.    Боже, что у этой девушки в голове? В комнате резко все замолкают, кидая странные взгляды в сторону Амелии, а Гарри в свою очередь решает прервать молчание: — Все в порядке, он все понимает.  — А Райли? Луи, — она обращается уже  ко мне, — что сказал он, ведь они с Гарри дружили?  В этой комнате не все знает о том, что произошло между мной и Райли. Я не спешил делиться этой историей, ни с кем, кроме тех людей, которые поддержали меня в самый трудный момент. Не каждый хочет рассказывать о том, как его пытались изнасиловать. Этот шрам, безусловно, останется со мной надолго, но я надеюсь, что с помощью правильного окружения смогу забыть о нём. Зейн смотрит на меня и видит, как я туплю, пытаясь придумать хоть какой-то ответ, но в голове пустота, поэтому он решает ответить за меня: — Мы можем поговорить о чем-то другом? Думаю Луи и Гарри сами разберутся в своих проблемах.  Однако, неловко. Но ничего, с этим можно жить. Гарри притянул меня в свои объятия в качестве поддержки, это меня расслабляет.  Ближе к утру наша «взрослая» вечеринка превращается в сонное царство. Квартира Зейна — это как Сизифов труд, места там явно недостаточно. Поэтому мы с Гарри уступили диван Найлу и Амелии, а сами улеглись на пол. Сонные и немного пьяные, но Гарри всё равно не переставал касаться меня под пледом, прижимаясь к спине и располагая свои руки внизу моего живота. Его мизинец игриво поддразнивал край моих штанов, и от его прикосновений, или от алкоголя, уже не понимаю, кружится голова, дыхание становится тяжёлым. Но Гарри не останавливается, лишь дразнит ещё сильнее, целуя мою шею, точно зная, какое именно местечко нужно целовать, чтобы сердце забилось быстрее. — Гарри, — вырывается из меня практически как стон, когда его рука вдруг накрывает мой твердый член, спрятавшийся под одеждой. — Тшш, — шепчет он на ухо, плотно сжимая мое возбуждение поверх трусов. — Будь тише, детка.  В ответ на это я завожу руку за спину, отчаянно пытаясь протиснуться между нашими телами, чтобы дотронуться до него. С большим трудом мне удается расстегнуть его джинсы и вытащить член наружу, обхватив ладонью. Дыхание Гарри становится сбивчивым, и я чувствую, как его тело напрягается, он толкается мне в руку, словно ища большее соприкосновение. Гарри не теряет времени зря, ловко оголяя мои ягодицы, стягивая штаны к коленям. Словно предвкушение чего-то важного, он начинает двигаться бедрами вперед, упираясь членом между моих оголённых половинок, его дыхание горячее и напористое. Не могу сдержать гортанный стон, когда чувствую, как его естественная смазка оставляет влажные следы на моем теле. Это возбуждение и тепло словно проникают в каждую клеточку, сжигая меня изнутри. — Ты же не хочешь, чтобы нас кто-то услышал, — шепчет Гарри, наклоняясь и покрывая мою шею поцелуями, его губы горячие и нежные.  Он всё так же крепко прижимает руку к моему животу, медленно опуская вниз к члену, а затем обхватывает его, начиная ласкать головку. В этот момент он продолжает толкаться своим возбуждением между моих ягодиц. Это действо увеличивает пульсацию внутри. От визуализации всей этой картины и мыслей о том, что мы в комнате не одни, всего в двух метрах от спящих Найла и Амелии, мне становится ещё более горячо.  Мои стоны вырываются наружу, прося большего. Каждый толчок его бедер лишь добавляет остроты всем моим ощущениям, но, кажется, их становится слишком много. Мои стоны становятся громче, и Гарри, осознав это, зажимает мне рот другой рукой, чтобы приглушать звук. Его движения становятся интенсивнее: он начинает гораздо активнее двигать рукой на моем члене, при этом продолжает скользить своим возбуждением между моих ягодиц. Я чувствую, как сжимаю свои руки в кулаки, вонзая в ладони ногти, стараясь усмирить быстрое бьющееся сердце. Мое дыхание давно сбилось, и я довольно близок к оргазму, но Гарри, будто чувствует это, бесстыдно продолжая толкаться бедрами вперёд в унисон с ритмом его руки, и от этого безумного ощущения я просто теряю рассудок.  В этот момент мир вокруг нас сужается до размеров этой комнаты, и нет ничего, кроме нас, нашей близости и этой жгучей, подкупающей страсти. Всё остальное просто исчезло: мысли, сомнения, даже страхи, оставляя только чистый восторг от того, что мы переживаем вместе. — Если бы мы были здесь одни, то я бы тебя отшлепал, а затем трахнул так, что ты забыл бы собственное имя, — шепчет Гарри, и по телу разливается жар, словно молния, пробегающая по напряженному проводу. Мои бедра инстинктивно толкаются в его руку, которая сжимает мой член. Рваный вздох вырывается из груди, каждое движение словно расшатывает замок на дверях моего желания, и между теплотой его рук и жаром, затаившимся внутри меня, словно в вулкане, возникает всепоглощающее удовольствие. Но мы оба пугаемся, когда Найл резко начинает говорить: — Вы сломали мою психику. — Найл! — возмущаюсь, потому что он мог бы возразить еще пару минут назад, а не оставаться слушателем этой интимной сцены на полу. — И мою, кажется, тоже, — тихо добавляет Амелия. Я закрываю лицо руками; любое возбуждение как рукой сняло. Мы неловко похихикали и все-таки приняли решение поспать. 

***

Выходные проходят весело и энергично. Я собираю вещи и возвращаюсь в свою квартиру, и беспокойство постепенно уходит на второй план. Собираю осколки на кровати, навожу порядки, размышляя над своей жизнью. Для себя я усвоил одну важную истину: пока я счастлив с Гарри, мне нет смысла переживать о будущем и накручивать себя. Если все закончится — значит так суждено. Мы не властны над судьбой. Но в понедельник, в разгар рабочего дня, я снова готовлюсь к настойчивым вызовам жизни. Дела складываются так, что я едва успеваю с ними справляться. В свой законный обеденный перерыв иду в кофейню неподалеку от работы. Решил поднять себе настроение, но на выходе сталкиваюсь плечом к плечу с Райли. Все вдруг замирает, ток проходит по коже, и я быстро выбегаю на улицу. Конечно же, он бежит за мной, тянется к моему локтю, пытаясь повернуть к себе лицом.  — Не подходи ко мне, иначе я буду кричать, — угрожаю, одергивая свою руку в надежде на то, что он прямо сейчас развернется и уйдет.  Но он останавливается как вкопанный, окидывая меня холодным взглядом вдоль и поперек, и внезапно начинает говорить: — Ты злишься, и я это заслуживаю, потому что я глупец. — Серьезно? Иди нахуй, Райли, — уверенно прерываю его слова, не желаю слушать эту ерунду.  — Нет, я… я осознаю, что полон дерьма, — вновь начинает свою сказочную лирику Райли, — потому что… потому что… за всю свою жизнь я никогда ни о ком, ни о чем не беспокоился. И… все принимали это. И вот ты… Мы стоим посреди оживленной улицы, в его глазах читается ложь, а в моих — полное отвращение.  — Ты… увидел во мне другое, — продолжает он, пытаясь поймать мой взгляд, — я никогда не знал никого, кто бы верил, что я способен на большее. Парень, ты пытался меня трахнуть против моей воли, а сейчас говоришь такие вещи, словно мы в романтическом фильме. Эти слова вызывают у меня отвращение, и я отрицательно качаю головой, решительно поворачиваясь в сторону кофейни, ускоряя шаг.  — Ты нужен мне, — он догоняет меня легким бегом, всё еще держа дистанцию, продолжая нести всякую чушь, — а я нужен тебе! — Ты, — резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом, тыкая указательным пальцем, — не нужен мне. — Я влюблен в тебя с первой встречи, с первой минуты, — его голос вдруг становится отчаянным, как будто он лишился последних кусков своей гордости, — я старался как мог. Мне было трудно, ясно? Я давно не любил никого... — Хватит, я не хочу тебя слушать, — всё так же мотаю головой, пытаясь дать ему понять, что эти слова меня не касаются. — Ты должен меня выслушать, Луи. Больше я так не выдержу, пойми меня, — его взгляд умоляющий, — да, у меня проблемы с агрессией и самоконтролем, но я думал, что ты тоже в меня влюбишься, что тебе нужно время. Я разозлился, когда ты сказал мне о том, что предпочел Стайлса, но мне искренне жаль за то, что я сделал, — он пытается коснуться меня, но я резко делаю шаг назад. — Еще хоть один шаг в мою сторону, и, клянусь, я запрошу ебаный судебный запрет на приближение, — произношу с такой злостью, что кажется, будто я сейчас на него наброшусь. Он опускает руки, склоняя голову набок и плотно поджимая губы, как будто это делает его более уязвимым. Слышать его слова невыносимо, и мне ни капли не жаль. — Просто дай мне возможность объясниться, умоляю, — он треплет свои волосы, разводя руки в стороны, — я могу встать на колени, если нужно, — он опускается передо мной на землю, жалко смотря снизу вверх на меня.  — Ты думаешь, что это так легко забывается за неделю? Сука, я думал, что ты меня задушишь!  — кричу на него сильно, так громко, что окружающие начинают бросать на нас взгляды полные недоумения.  — Мне не о чем с тобой разговаривать. Оставляю его стоять там, посреди улицы, на коленях, как образец позора. Когда я возвращаюсь с обеда, его там уже нет, и, слава богу, что он решил не преследовать меня больше. В противном случае я не выдержал бы и, возможно, мое сознание бы покинуло меня. День должен был закончиться хорошо, но Гарри приносит неприятные новости. Он хочет развестись со Стивеном, и, как оказалось, они изначально согласились, что всё пройдет быстро, но кто бы мог подумать, что этот придурок укажет виноватого и скажет, что у них совместный бизнес. Теперь вся эта процедура затянется неизвестно на какой срок. Гарри расстроен из-за того, что может остаться без своего детища, и это трогает меня, ведь он вложил в это кафе свою душу.  Но, с другой стороны, мне глубоко наплевать, ведь я не собираюсь пока выходить за него замуж. Однако мне грустно, что он может потерять то, что стало частью его жизни. Я снова накручиваю себя, думая о том, насколько же им придется часто видеться со Стивеном для мирных переговоров — вдруг они все же решат, что развод — это плохая идея, и попытаются сохранить брак? Эти навязчивые страхи не дают мне покоя. Я рассказываю Гарри о том, что Райли умолял меня поговорить с ним, стоя на коленях. Его реакция была относительно спокойной — всего лишь один вопрос: «Он тебя не тронул?» и больше ничего. Это кажется странным, и я не понимаю, почему он так безразличен; неужели я что-то сделал не так?

***

После работы я отправляюсь к Гарри, ведь мы не виделись с тех пор, как отдыхали вместе у Зейна. Впервые я иду в его квартиру без причины, и это приятно: просто как к парню, моему парню. Гарри всё еще на работе, но он оставил мне запасной ключ, так что с легкостью открываю дверь и вхожу внутрь. В квартире аромат его парфюма обнимает меня, создавая ощущение, что он где-то рядом. Я еще не успел провести экскурсию по его дому, поэтому, сбросив с себя ненужные вещи, отправляюсь изучать комнаты. Черт, Гарри — молодец, что добился таких результатов и смог позволить себе такое просторное жильё. Первое, что я замечаю, это отсутствие совместных фотографий со Стивеном, которые ранее висели на стене в гостиной. Некоторые полки пусты — возможно, там раньше были его вещи. Кабинет Гарри закрыт, а в гостевых комнатах царит пустота, лишь заправленные кровати и пара горшков с цветами. Гарри написал, что вернется через два часа, поэтому я принимаю решение зайти в его спальню. Ложусь на левую сторону, потому что точно знаю, что правая принадлежит ему — он всегда спал именно на ней. Заглядывая на тумбочку, я замечаю два кольца и, взяв их в руки, понимаю, что одно помолвочное, а другое — обручальное. Гарри не носит их, но и почему-то не выбрасывает — это кажется для меня странным. Заинтригованный, я начинаю открывать ящики в тумбочке. Внутри нахожу совместные фото, на которых они улыбаются, включая и снимки с их свадьбы. Эти мгновения на картинках заставляют мою душу сжиматься: на всех фото они выглядят счастливыми, и я начинаю себя винить за то, что в тот вечер после работы зашел в его кафе. Подумать только, если бы я поехал домой, может, этого всего и не было бы. Гарри был бы счастлив в браке, а я продолжал бы жить свою одинокую жизнь, к которой привык. От этих мыслей меня начинает тошнить, и заснуть не получается. Вместо этого, мне хочется, чтобы на этих стенах висели наши совместные фотографии, чтобы на пальце Гарри было именно то кольцо, которое подарю я, чтобы пустые полки были заняты моими вещами. Не замечая, как пролетает время, я слышу звук открывающейся двери. Буквально спрыгиваю с кровати и быстрыми шагами направляюсь в коридор, чтобы встретить Гарри. Он видит меня и слегка улыбается, но эта улыбка словно полна сомнений. — Хэй, — тихо говорю, подходя и обнимая его. Гарри оборачивает руки вокруг меня и целует в макушку. — Я принес нам ужин, — говорит он, трясая бумажным пакетом. И в тот же миг вспоминаю тот день, когда узнал о его помолвке. Тогда мы с Зейном сидели в машине и видели, как он выходил из кафе с аналогичным пакетиком. Наверное, это была их совместная вечерняя привычка. Я чувствую, как неловкость наполняет атмосферу, и закусываю губу, отстраняясь от него. — Отлично, потому что я безумно голоден, — говорю, хотя от этих мыслей аппетит испарился. Мы молча ужинаем; вижу, что Гарри расстроен и о чем-то думает, но не решаюсь спрашивать. Позже мы устраиваемся на кровати, включая какой-то фильм на Netflix. Кажется, слов не нужно, правда? Но мне некомфортно, в воздухе висит напряжение. Спустя полчаса я не выдерживаю и нарушаю молчание: — Я что-то сделал? Ты за весь вечер ни слова мне не сказал. Гарри поворачивается ко мне, его взгляд проникает в мои глаза, будто пытаясь распутать клубок мыслей, и начинает говорить: — Что у вас с Райли было?  — Ничего, — честно отвечаю, потому что между нами серьезно ничего не было, — мы целовались от силы раза три наверное. — А секс? — Гарри сводит брови вместе, словно сомневается в достоверности моих слов. Смеюсь, укладываясь к Гарри на грудь, а затем признаюсь: — Какой секс, Гарри? Мы даже толком и отношения не смогли начать, потому что кое-кто постоянно вторгался в мое пространство, заставляя задумываться над тем, готов ли я к чему-то новому вообще.  Он ослабевает хватку на моей талии, рука соскальзывает на кровать, а сам Гарри немного напрягается.  — Утром он приходил ко мне на работу,  сказал, что ты всё выдумал про изнасилование, что всего этого не было. — Что? — удивление вырывается из моей груди. Меня охватывает непонимание. — Не могу выбросить эту мысль из головы. Я знаю, у тебя есть предпочтения в постели, и он сказал, что вы просто заигрались. И что ты всё это организовал, чтобы привлечь к себе внимание, — его голос эхом отзывается в моей голове, вызывая панику в груди.  — И ты поверил ему? — мой голос трясется от злости и боли. Я отстраняюсь от Гарри, начиная нервно ковырять заусенцы на руках, лишь бы не встретиться с его взглядом, потому что знаю, что сейчас в моих глазах только разочарование. — Лу, я…— он делает глубокий вдох и резко выдыхает, — я не знаю, просто ты как-то легко всё это перенес, не говорил об этом, не захотел обращаться за помощью, чтобы к нему применили хоть какие-то меры. — По-твоему, мне было легко? Ты думаешь, я просто хотел, чтобы ты меня пожалел и мы были вместе? — начинаю истерически смеяться.  — Гарри, это ты ходил за мной и умолял дать тебе шанс, не я! Гарри садится прямо, отодвигаясь от меня к краю кровати, как будто расстояние поможет ему осознать, что происходит: — Он сказал, что ты не любишь меня, что всё это просто ради забавы, чтобы отомстить, разрушить мой брак, что ты поиграешься и уйдешь от меня. — Ты вообще в себе? Ты сам всё разрушил своими действиями со Стивеном, — встаю, эмоции разрываются внутри, — замечательно, Гарри! Молодец! Веришь всем, кроме меня! — Ты меня любишь? — полушепотом спрашивает он. Моя жизнь рассыпается на части, и в этот момент я понимаю, что все мои надежды, все мои чувства снова под угрозой. Я перестал доверять людям, и теперь снова оказался сломленным. — Гарри, ты разрушил мою жизнь, вырвал моё сердце и разбил его на мелкие кусочки. А я всё равно вернулся, лежу в твоей кровати, нахожусь в твоей квартире, позволяю тебе меня касаться. А ты спрашиваешь, люблю ли я тебя? — смотрю на его расстроенное лицо и чувствую, что мою душу сейчас будто четвертовали и разорвали в клочья.  — Просто… просто я… я не знаю, — он начинает крутить кольца на пальцах, опустив взгляд.  — Да пошел ты, — произношу устало, осознавая, что силы заканчиваются. Это хуже, чем предательство, хуже, чем изнасилование, хуже, чем удар в лицо. Я выбегаю из комнаты, хватая все свои вещи, пытаясь обуть кроссовки, но всё валится из рук. Сердце словно замедляется, а воздуха катастрофически не хватает. Я срываюсь на пол, пространство вокруг плывёт, а в голове — лишь беспокойство и отвращение. Мозг отключается, миллиарды мыслей начинают крутиться в моей голове, меня пронзает мышечная боль, я словно парализован и не могу даже двинуться с места. Дрожащими руками пытаюсь собрать свои вещи, которые упали на пол. Гарри садится передо мной на колени, берёт моё лицо в руки и начинает что-то говорить, но я словно не слышу. Смахиваю его ладони и встаю на ноги, быстро выбегая из квартиры. Ещё один ужасный день в моей жизни, ничего нового. Куда меня приведут мои ноги? В бар, который был неподалеку. Напьюсь, в сокровенной надежде забыть обо всем. Но я знаю, что это начало того, что уже когда-то было в моей жизни. Как близок плохой конец? Думаю, я в миллиметре от того, чтобы шагнуть снова в бездну.  Всегда наступает момент, когда нужно не верить в любовь, стоять прямо и уверенно, но сразу начинает казаться, что весь мир превращается в зыбучие пески. Я пытаюсь удержать контроль над эмоциональным состоянием, но уязвимость подкрадывается ко мне неожиданно. Она находит слабые места и разрывает бронированный щит, за которым я так старательно защищаю свои чувства. Страх повторной боли становится столь же острым, как и желание вновь ощутить тепло любви, но именно он мешает двигаться дальше. И вот я уже на краю, смотрю вниз и понимаю, что момент может решать всё: либо ты удержишься, либо позволишь себе упасть. И я позволяю себе упасть, делая шаг в бездну, из которой уже однажды нашел выход.