Пой, моя флейта!

Лань Чжань подстёгивал себя, торопясь вернуться в Облачные Глубины, к сыну. Он давно уже обогнал летящую позади делегацию клана Лань, мысленно злясь на собственного брата, задержавшего его в Ланьлине в связи с произошедшими событиями. Восемь дней! Он не видел своего сына восемь дней! Как там его малыш, которому он обещал надолго не задерживаться? Здоров ли, сыт, нормально ли спит, не подвергается недовольству со стороны старейшин? Хотя А-Юань прекрасный ребёнок, не доставляющий проблем, даже ему бывает грустно, страшно или обидно. Ворота Облачных Глубин будто вынырнули из белой дымки, так что пришлось сойти с меча перед ними, слегка кивнув поклонившимся ему стражникам, и широким шагом направиться в цзинши. - Ванцзи, - окликнул его знакомый голос, и Лань Цижэнь подошёл ближе. - Дядя, - холодно кивнул Ванцзи, чуть сбавив шаг. - Как прошла поездка в Ланьлин? - спросил Цижэнь, пытаясь завязать беседу. - Было что-то интересное? - Спросите у сюнчжана. Я не хотел там быть. Всего доброго. - Ванцзи, я же тебе не враг! - тяжело вздохнул пожилой мужчина, глядя на неестественно прямую спину, которая, как он знал, покрыта шрамами от дисциплинарного кнута. - Дядя волен думать так, как ему угодно, - градус холода в голосе молодого мужчины только повысился. - А мне пора к сыну. Учитель Лань проводил спешащего племянника горьким взглядом и отвернулся, сжав ткань верхних одежд. Несмотря на затверженные намертво правила со Стены Послушания, сейчас они не помогали вернуть душевное равновесие. Он любил обоих своих племянников, пусть и не показывал этого им, потому что не желал им судьбы их отца. Опасался за старшего, но взбрыкнул младший, которого он считал своим преемником. Стоило в Облачных Глубинах появиться урагану по имени Вэй Усянь, как всё пошло наперекосяк. Шум, крики, смех, проказы - этот ребёнок слишком напоминал свою мать, в своё время не хуже взбаламутившую покой этого места. И идеи были такие же возмутительные! Ничего удивительного, что потом он пошёл по скользкой дорожке! - Отец! - Лань Юань оказался в цзинши, что заставило облегчённо выдохнуть. Он в порядке, хвала богам. - А-Юань, - мужчина обнял прижавшегося к нему ребёнка, чуть задержав дыхание, когда короткая вспышка боли дёрнула спину. - Как ты? - Мы начали изучать игру на гуцине, и учитель Лань сказал, что у меня неплохо получается, - коротко улыбнулся мальчик, подняв голову и посмотрев на отца. - А ещё - основы создания талисманов. Сянь-гэгэ их рисовал на всех доступных поверхностях, за что на него ругалась тётя Цин. - Да, твой Сянь-гэгэ красиво рисует. Надеюсь, на уроках ты не повторял его каракули? - Почему каракули? - Когда он торопится, его почерк вихляет, как змея. - Но ведь Сянь-гэгэ не змейка? - Нет, просто он много идей имеет в голове и торопится их записать. Ребёнок похихикал тихонько, но всё же сел за стол и принялся делать уроки, изредка уточняя у отца непонятные места. Ханьгуан-цзюнь терпеливо пояснял, как решить проблему, с сыном ему почему-то было легче разговаривать, чем с окружающими. Не Хуайсан постукивал себя сложенным веером по ладони, меряя шагами главный зал Нечистой Юдоли. Он уже послал одну из своих птиц с запиской и теперь дожидался ответа, немного нервничая. Впрочем, менее чем через сяоши та прилетела обратно и села на плечо, к левой лапке была привязана полоска бумаги. Хуайсан аккуратно освободил своего почтальона от его ноши и нетерпеливо развернул послание, после чего тихо хихикнул. В записке было сказано: "Мы под стенами твоего дома, у секретного хода. Надеюсь, ты выйдешь и сопроводишь нас внутрь?". Кривые иероглифы Вэй-сюна, когда тот торопится записать пришедшую ему в голову мысль, ни с одним другим почерком нельзя было перепутать. Хотя с каких пор он говорит о себе во множественном числе? Или Вэй-сюн кого-то привлёк для помощи его дагэ? Впрочем, стоит самому пойти и убедиться. У одного из тайных ходов, выводящих за стены крепости, уже топтались три фигуры в плащах с капюшонами. - Вэй-сюн? - тихо спросил выглянувший из скрытой в стене двери молодой мужчина, обращаясь к людям. - Давай быстрее, Не-сюн, - оглянулась по сторонам одна из фигур, сдвигая капюшон и показывая лицо. - Не стоит торчать на виду. - Заходите. Кто это с тобой, Вэй-сюн? - Увидишь, Не-сюн. Но я доверяю этим людям. С одним из хозяев дома передвигаться по крепости было легче, так как слуги уже привыкли к то и дело приходящим к младшему господину гостям. Причём не все из них приходили открыто, часть так же прятала лица под капюшонами плащей. До комнаты главы Ордена добрались быстро, а вот сиделку пришлось вежливо выпроводить. - Надеюсь, нам мешать не станут, - А-Цин сняла плащ и убрала волосы в хвост, разминая пальцы. - Добрый вечер, наследник Не. - Дева Вэнь? А?.. - Цзинь Гуаншань обманул всех, Цин-цзе держали в заточении, как и Вэнь Нина. Успокойся, Не-сюн, в отличие от меня они точно целители. - А-Нин, мои иглы и сумку с травами, - распорядилась молодая женщина, деловито осматриваясь. - А ты начерти медицинскую печать. - На кровати, вокруг кровати? - уточнил юноша, доставая из мешочка цянькунь кисть и чернила. - Пока что на листе, распознавать компоненты яда. Целительница воткнула пару игл в шею лежащего на кровати главе Не, потом взяла у него немного крови. С помощью медицинской печати было легче распознать компоненты яда, до сих пор не растворившегося, хотя и прошло столько времени. Бывший первый ученик Юньмэн Цзян между тем взялся за флейту, вытягивая из меридианов Чифэн-цзюня тёмную энергию. Это облегчало ход лечения, потому что успокаивало и врача, и находящегося без сознания пациента. Наследник Не тихонько сидел в уголке, стараясь никому не мешать. К счастью, прикреплённые к стенам печати тишины не выпускали звуки наружу, так что за пределами комнаты импровизированный концерт никто не услышит. Разложив на отдельные части состав яда, Вэнь Цин взялась за приготовление противоядия. По её указаниям младший брат перетирал в ступке раковины моллюсков, резал травы, давил из них сок, а после уваривал всю смесь в маленьком котелке. Раз в полчаса акупунктурные точки менялись, чтобы кровь не застаивалась, рука ни разу не дрогнула при втыкании игл. В общем, работа спорилась. - Уф, всё, - на улице успело стемнеть, когда А-Цин закончила лечение, устало вздохнув. - Яд нейтрализован, энергия обиды из меридианов убрана, теперь организм должен справиться сам. Переизбыток светлой ци направлен в несколько мест, чтобы подлечили самые пострадавшие точки. Не будите, пусть спит. - Уже? - встрепенулся ушедший в свои мысли Хуайсан, бросаясь к кровати старшего брата. - А когда можно?.. - Скорее всего, утром уже очнётся. Организму главы Не пришлось потратить много сил, борясь с ядом. - Не-сюн, наследник Цзинь поделился информацией, что в саблях ордена Цинхэ Не заточены духи обиженных зверей, - сказал Усянь, привлекая внимание приятеля. - С одной стороны, это даже хорошо, но с другой - а вы их очищать перед вселением не пробовали? Потому что обида человека и обида зверя - разные вещи. - Вы хотите сказать, что заточённый в сабле дух пытается что-то объяснить своему хозяину, но по-людски не разговаривает, сталкивается с энергией обиды самого человека, и они в конечном счёте вызывают искажение ци? - тихо, но уверенно спросил Цюнлинь. - Мо-ло-дец, Вэнь Нин. Именно так. Думаю, от этого и будем отталкиваться в решении проблемы твоего Ордена, Не-сюн. - Спасибо, Вэй-сюн.