What Sleeps Within

      Холодные капли сентябрьского дождя сиротливо отбивали монотонный ритм по стеклу в небольшой, невзрачной, видавшей виды комнате. Звук был навязчивым, почти убаюкивающим — словно время здесь тянулось медленнее, вязло в сыром воздухе, пропитанном запахом старого дерева, пыли и застоявшейся влаги. Тусклый свет солнца, едва пробивавшийся сквозь плотную пелену свинцовых облаков, освещал узкую металлическую кровать, местами тронутую ржавчиной. Пружины под матрасом давно потеряли упругость и тихо поскрипывали при каждом движении. Постельное белье некогда кипельно-белое теперь было выцветшим, с сероватыми разводами, будто впитавшее годы чужих снов. Рядом стоял небольшой деревянный стол, поверхность которого покрывали мелкие царапины и следы клякс от чернил. На нем лежали несколько тупых карандашей, обломок линейки и старая жестяная кружка с потемневшими краями. В углу комнаты возвышался платяной шкаф из обшарпанной фанеры, лишенный одной дверцы — его внутреннее убранство было на половину открыто, обнажая пару аккуратно сложенных вещей. Под окном тянуло холодом. Стекло было покрыто мелкими каплями конденсата, и от него веяло сыростью, от которой неприятная стайка мурашек пробегала по спине. В углу подоконника забытой ветошью лежала книга. Тонкая, потрепанная, с потертым переплетом, на которой почти не осталось названия ,лишь смазанные, стертые временем обрывки французских фраз . Страницы были неровными, местами грубо склеенными, с едва заметными следами надрывов. Иногда он проводил по ним пальцами, почти машинально. Книги были непосильной роскошью в его положении. Один из местных преподавателей увидел в юноше потенциал и вручил ему данный талмуд как подарок на один из рождественских праздников. Книга была бесценным даром. Любые знания для него казались бесценными и он старался их впитывать подобно губке. Он учил французский язык с нуля ,а данная книга помогла ему ускорить процесс обучения. Он читал ее медленно, вдумчиво, разбирая незнакомые слова, запоминая их звучание, смысл, структуру. Это было… так правильно? Понятно? Контролируемо?       По запотевшему стеклу его тонкий палец выводил причудливые завитки. Они складывались в едва различимые узоры, странно притягательные в своей хаотичности, но почти сразу же исчезали, оставляя за собой лишь дорожки мутной воды. Сидя на стуле, подперев щеку рукой и опираясь локтями о подоконник, взгляд задумчиво ловил недолговечные рисунки. Его черные, как смоль волосы мягкой волнистой копной спадали на тонкие плечи. Ярко-зеленые глаза ,слишком выразительные для ребенка , смотрели сквозь помутневшее от разводов окно куда-то вниз, за ворота приюта.              Его пальцы невольно коснулись книги. Шероховатый край склеенной страницы зацепился за кожу ,что пробудило недавние нерадостные воспоминания. Лицо прежде прекрасное и умиротворенное скривилось в отвращении. …презрение. Оно было тихим, почти незаметным , как тонкая трещина в стекле, которая со временем расползается, ломая всё полотно. Он давно понял одну простую вещь: общество шумное, слабое и до смешного предсказуемое. Им нужно тепло, одобрение, чужое присутствие рядом. Они боятся темноты, боятся одиночества… и, в конце концов. Их отталкивал он ,само общество подобно океану выбрасывающему мусор на берег выплюнуло его . Обитатели приюта всегда опасались его. Именно общество посчитало его девиантным . Они боятся. Он медленно вновь провёл пальцем по стеклу, стирая узоры. И правильно делают.       Негромкий звук прокатился эхом по всем трём этажам приюта, нарушая привычную тишину. Скрип тяжёлой входной двери, приглушенные причитания нянечек, торопливые шаги. Вновь сердобольные мира сего решили приютить кого-то из «бедных сироток». Снова. Какими бы независимыми ни пытались казаться воспитанники, в глубине души каждый из них лелеял призрачную надежду на дом, на семью, на кого-то, кто заберёт их отсюда любой ценой. Любой… кроме него.       Гарольд Джеймс Поттер - так гласила записка, оставленная вместе с ним на пороге поначалу казался окружающим милым и даже притягательным ребёнком. Немного странным ,но вполне обычным. Он никогда не проявлял открытой враждебности ,за ним не была замечено ни одного конфликта .       Гарри был скромным аккуратистом и свободное время тратил на учебу либо одиночные прогулки в небольшом, не плохо обустроенном ,внутреннем саду.       Пока другие воспитанники старались произвести впечатление на потенциальных приемных родителей он оставался равнодушен ,но несмотря на холодный взгляд и апатичность ,его пытались забрать много раз. Было много разных людей ,кому одинокий мальчик западал в душу ,но каждый раз в существовало одно «но». Его всегда возвращали. Сердобольные люди каждый раз его возвращали обратно с виноватой улыбкой придумывая всяческие отговорки. Дети ,особенно те ,которых оставили расти подобно сорной траве не отличались в большей степени покладистым и дружелюбным настроем . Приют подобно полю боя был пропитан конкуренцией . Места под солнцем хватит далеко не всем и именно поэтому мальчик подвергался неоднократному остракизму. Ведь на их глазах именно он "крал" их призрачную надежду обрести дом. Сначала - зависть. Потом - шепот, взгляды, преследование.              Они ждали его у черного входа. Трое мальчишек - немногим старше него самого, шумные, грубые, уже успевшие перенять худшие черты взрослых. Оливер Бриггс мальчик лет пятнадцати, высокий, сутулый, с редкими прыщами, разбросанными по всему изможденному бледному лицу, и вечно сжатыми губами, будто он постоянно чем-то недоволен. Мэттью Коул , с жирными, слипшимися волосами и кривыми, желтоватыми зубами, которые он любил демонстрировать в неприятной, растянутой усмешке одногодка Оливера .Кажется они появились в приюте в один и тот же день. Райан Флетчер - самый младший из троицы, ведомый двенадцатилетний ,щуплый мальчишка с впалыми щеками и вечно красным носом, словно он либо болел, либо просто никогда не умывался как следует. Их одежда была такой же неопрятной, как и они сами - мятые рубашки, потёртые брюки, пятна, которые те давно перестали замечать. От них пахло чем-то затхлым, будто они сами стали частью этого места.       Оливер толкнул его первым. Затем ещё раз. Гарри ударился спиной о пошарпанную кирпичную стену кладовой ,в которую его загнали, легкие сжались и из уголка губ потекла тонкая струйка крови. Троица была явно крупнее него , а Оливер среди них являлся по силе лидирующим . В позвоночник неприятно отдало .       - Ненормальный ,слоняешься весь день как придурок! — Райан видимо ожидая поддержки старших товарищей визгливо высказался первым.       -Смотрит, так словно мы челядь какая-то, — скривился Мэттью.       Удар.       Ещё один.       Ничего. Гарри молча смотрел. И это изрядно раздражало нападавших.       - Не удивительно, что его сюда сдали, — бросил вновь Мэттью и осклабился выставив на показ ряд кривых со сколами зубов.       - Даже шлюха мамаша решила ,что от тебя лучше избавиться , — усмехнулся Оливер. Гарри стиснул зубы и усмехнулся .Из под растрепанной челки на них был направлен тяжелый потемневший взгляд . Ему не хотелось вестись на провокацию ,физически он так или иначе не смог бы дать достойного отпора . Его молчание и абстрагирование от их насмешек вывело мальчишек из себя окончательно. Мэттью заметил книгу , с которой Гарри казалось бы никогда не расставался. Он тут же изловчившись вырвал книгу из его рук.        Хруст бумаги. - Перестань, - сказал Гарри. Он произнес это тихо ,спокойно ,но от его фразы будто лед прорезал душное затхлое пространство кладовки. Мэттью замер… на мгновение. А затем вновь гадко растянув лицо наподобие улыбки рывком вырвал одну из страниц. Он нарочито медленно, смотря на свою жертву вырывал страницу за страницей. Он ожидал чего угодно - криков ,слез. Реакции ,к которой он со своей троицей привык ,но вместо этого до его ушей донесся тихий смех. Они не понимают. Щелчок внутри него был почти неощутим , как будто что-то долгое время спящее наконец открыло глаза. Гарри поднял взгляд. То ,что было в нем заперто порвало последние цепи и высвободилось наружу . Воздух стал еще холоднее ,будто кто-то забыл закрыть окно ,он был тяжелым и плотным . Тёмный дым медленно расползался от мальчика вокруг, обволакивая пространство. Он двигался почти осознанно, подчиняясь одной-единственной воле.       Его.       - Ты… это видишь?.. — прошептал Оливер. Ответа не последовало. Райан закашлялся первым. Затем Мэттью. Дым проникал в лёгкие, не оставляя воздуха. Каморку наполнили хрипы и затяжной кашель.       - П-прекрати… - прохрипел Мэтью.       Гарри наклонил голову. Он находился где-то в прострации ,сила внутри него освободилась и делала все сама. В голове была какофония из фраз ,слов ,которые периодически сливались в бессвязное              Избавиться. Защитить. Уничтожить. Он почти захотел довести это до конца. Поддаться мимолетному наваждению. Оливер уже потерял сознание, остальные судорожно хватались за шеи .пытаясь снять невидимые путы.       -Что у вас здесь происходит?!       Крик разорвал пространство. Миссис Аррисон остановилась в паре метров от них и гневно вглядывалась в зачинщиков беспорядка и шума. Тьма резко отступила и Гарри очнувшись от транса и слегка покачнувшись отошел от стены и вышел на свет . Мальчишки получив доступ к кислороду судорожно стали жадно глотать воздух. Хрипов больше не было. Три пары испуганных глаз молча взирали на Гарри ,который уже успев расслабится вытянул губы в милой улыбке . Он спокойно наклонился, поднял книгу и провёл пальцами по разорванным, склеенным страницам.       -Все в порядке мэм,мы немного поспорили из-за книги и слегка повредили ее .       Миссис Аррис подняла взгляд и не скрывая страха в голосе попросила Мэттью сопроводить его друзей в мед-кабинет .       С того дня всё изменилось.       Его избегали.       Боялись.       И Гарри это устраивало.       Он вернулся в комнату и подойдя к окну провёл пальцем по стеклу, выводя новый узор. На этот раз он не исчез сразу. Юноша едва заметно улыбнулся.