Когда поют цикады

      Сегодня в стенах Сонгюнгвана царила непривычная тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы и приглушенными голосами студентов. Обычно дворы академии наполнялись философскими спорами, звоном цитры или шумом тренировок, но сегодня все внимание было приковано к открытой площадке для боевых искусств.       Весь Шум казалось, скопился именно здесь и напоминал жужжание пчелиного улья: перешептывания, смешки и возгласы удивления. Кто-то спорил о технике, кто-то делал ставки на исход спарринга.       Толпа студентов плотно обступила тренировочный круг, образовав живое кольцо. Младшие ученики стояли на цыпочках, стараясь разглядеть происходящее, а старшие, скрестив руки, наблюдали с холодным расчетом.       В центре площадки стоял Со Чанбин — личный телохранитель принца Сана и один из лучших мечников королевской стражи. Сегодня именно он вел урок, по боевым искусствам раскрывая, студентам свои маленькие тайны, хитрости и умения.       Его темный тренировочный ханбок был перехвачен простым кожаным поясом, а волосы, обычно собранные в тугой узел, сегодня свободно спадали на плечи — видимо, для удобства в бою.       - Самое главное. - Протянул Чанбин, спокойно, даже почти лениво. - Помнить, что меч это не только оружие. Меч это само продолжения вас.       Он взмахнул мечом и тот рассек песок, поднимая в воздух, кучу песчинок.       Его меч деревянный, но от этого не менее опасный скользил по воздуху, как водяной поток, огибающий камни и остановился прямо у его лица.       - Меч - это продолжение вашей воли, и если дрожит рука — дрожит и клинок.       Он обвел студентов взглядом, и кинул взгляд на Сана и Уёна топтавшихся ближе к краю площадки.       Первый принц нагнулся чуть ниже и болтал без умолку.       - Сейчас разделит нас на пары и заставит тренироваться. - Прошептал Сан, зевнул и покосился на своего телохранителя.       - Откуда вы знаете?       - Да, Чанбин еще тот любитель погонять молодняк с утречка.       Глаза Аён расширились. Если учитель решит разделить их на пары, ей определено придется туго. Большинство парней может и не выглядели мощно, но меч в руках держали определенно искусней чем она, девка, которую учили только готовить и вышивать. Она сглотнула, в голове метались мысли как удрать с урока, но Со Чанбин уже косился в ее сторону.       - Если хочешь, можем встать…       - Эй, Уён. - Ким Хонджун закинул руку на плече, худенького паренька и Аён вздрогнула. - Ну что сегодня в одной паре?       Сан застыл на месте, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В душе что-то вспыхнуло, но через мгновение он уже улыбался - той самой опасной улыбкой, от которой у       Аён почему-то похолодело в животе.       - Оу. - Его голос звучал сладко, как мед с ядом. - Мой дорогой друг Хонджун вдруг решил тренироваться с тобой, Уён? Кажется, тебе повезло. Еще вчера он говорил, что новички его раздражают.       Хонджун лишь пожал плечами, не отпуская Аён.       - Люди меняются. Как и их предпочтения. - Его пальцы слегка сжали плечо Аён, слишком крепко для дружеского жеста.       - Долго еще Вас ждать. - За спиной пробасил Чанбин. - Или нужно отдельное приглашение? Со Чанбин, как бывший наемник не делал различий перед студентами. Сам когда-то вырвавшийся из самых низов, он знал, как тяжело может доставаться уважение, поэтому зыркал и горланил на всех одинаково.       Аён почувствовала, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля.       - Я... я не против тренироваться с любым. — Она поспешно проговорила, стараясь говорить грубее, как подобает Уёну. - Но Хонджун хён, уже вызвался, так что... может, в следующий раз, ваше высочество?       Сан посмотрел на неё — долгим, пристальным взглядом.       Потом резко рассмеялся, но абсолютно не весело.       - Как скажешь, Чон Уён.       И, развернувшись, он направился к Юнхо, на ходу выдергивая деревянный тренировочный меч из стойки и ударяя им по песку.       Аён едва сдержала вздох облегчения.       Хонджун же, наконец, убрав руку, тихо прошептал:       - Ты слишком много мне задолжал «Чон Уён»!       Площадка замерла. Даже Со Чанбин, обычно невозмутимый, скрестил руки на груди и внимательно наблюдал. Когда Хонджун передал деревянный меч Уёну и кивнул ему.       Аён сжала меч, чувствуя, как ладони слегка потеют. "Не нервничай. Дыши. Все будет хорошо.", напомнила она себе.       Хонджун встал напротив, расслабленный, но в его позе читалась хищная готовность. Он вращал тренировочный меч в руке, изучая Аён.       Она покосилась по сторонам, студенты перешептывались глядя на них. Аён поклонилась, словно начиная спарринг.       Хонджун атаковал без предупреждения — резкий выпад и его меч просвистел в воздухе.       Аён едва успела парировать, отскочив назад. Удар пришелся по её клинку с такой силой, что пальцы онемели.       - Сейчас, буду бить сильно. - Прошипел Хонджун , так чтобы их не услышали остальные и снова размахнувшись ударил. Аён еле успела подставить свой воображаемый меч, чтобы удар не пришелся ей прямо по лицу.       Хонджун поймал взгляд Сана, стоявшего в стороне и склонившего голову набок. Юнхо стоял рядом и с усмешкой наблюдал за Кимом с таким видом, будто знал всю его показанную наглость, весь лично придуманный им концерт, приготовленный для студентов и учителей.       Он не собирался помогать Аён, ее наглость с переодеванием выводила его из себя, но и сдавать ее прямо сейчас ему было невыгодно. Поэтому-то он и вызвался в пару с этой девчонкой, чтобы быстрее от нее избавится, и она сама себя не сдала.       Внезапно Хонджун изменил тактику. Он сделал вид, что отходит, и Аён, поверив, ринулась в атаку.       Его меч молниеносно взметнулся вверх, целясь ей прямо в руку. Последний удар был слишком резким и слишком неожиданным.       Деревянный меч со свистом рассек воздух и врезался Аён в плечо — не смертельно, но достаточно сильно, чтобы на синем ханбоке проступила алая полоса.       - А-аргх! — она стиснула зубы, и сжала плечо.       Хонджун стремительно сблизился, сделав вид, что проверяет рану, но на самом деле прошептал:       — Уходи. Сейчас же.       Его глаза горели непривычной тревогой.       Со Чанбин вмешался мгновенно — его рука опустилась на плечо Хонджуна, оттаскивая его. Он подумал что мальчишки решили затеять уже и рукопашную драку.       — Довольно!— Его голос прозвучал, как удар гонга. — Чон Уён, к лекарю. Немедленно. Хонджун! Оставил меч и сел, не хотелось бы портить твое звание лучшего ученика, и писать твоему отцу, но кажется, придется.       Хонджун бросил меч в сторону и опустился на низкую лавочку, кривенько усмехаясь. Аён, прижала раненое плечо и поспешно отступила, не глядя ни на кого.       — Я... я пойду. — Аён на пробормотала, стараясь говорить грубо, но голос предательски дрожал.       Сан сделал шаг вперёд, будто хотел последовать за ней, но Чанбин перегородил дорогу. Юнхо усмехнулся и медленно вышел на площадку, задев уходящего с песка Уёна. Его тонкие губы искривились в едкой усмешке и он ловко перекинул меч из одной руки в другую.       — Наконец-то, брат. Я уже думал, ты предпочитаешь драться только с вечно поддающимся тебе сыночком Кимов.       - Говори громче, Юнхо. А то вдруг я случайно перепутаю тебя с тренировочным манекеном. - Сан сжал и разжал ладонь, сильнее перехватывая деревянный меч.       Чанбин хмуро посмотрел на обоих.       — Без низких ударов. Без травм. На сегодня нам их достаточно.       Он снова посмотрел на Уёна, и тот поклонившись зашагал в сторону пагод, именно за ними и находился небольшой зал лекаря.       Аён, прижала раненое плечо и почти бежала по узким дорожкам Сонгюнгвана, торопясь скрыться с глаз студентов. Кровь просачивалась сквозь пальцы, но боль была не так страшна, как риск разоблачения.       Она резко свернула за угол — и врезалась в кого-то твердого.       — Осторожнее. — Раздался спокойный, знакомый голос Бан Сонхва.       Он стоял перед ней, высокий и невозмутимый, в простом темном ханбоке. Его глаза сразу же опустились на кровь на её руке.       — Ты ранена? — Обеспокоено произнес он и протянул руку чтобы убедится что с ней все в порядке.       Аён резко отвернула руку, будто  обожглась.       — Это... пустяки. Простите, господин Бан, я спешу к лекарю. — Она проговорила глубоким голосом, но слишком поспешно, почти запинаясь.       И, не дав ему сказать ни слова, глубоко поклонилась и шагнула в сторону, стараясь обойти его.       Сонхва ещё на мгновение задержал взгляд на пустой садовой дорожке, где скрылась Аён, практически не позволяя себе этой слабости последовать за девушкой. Здесь она находится под видом брата и пойти за ней практически значило поставить под вопрос не только жизнь девушки но и всей ее семьи. Поэтому он глубоко выдохнул, обещая себя обязательно проведать ее в гостинице и принести лекарства.       Бан прошел мимо одного из пустых учебных классов, заглядывая внутрь и рассматривая  его. Он бы мог здесь учиться.       Генерал Хван когда-то предлагал оплатить его обучение тут, но гордость его матери оказалась выше. Она отказала бывшему другу мужа, и Сонхва довольствовался домашним обучением в глухой северной провинции.       Да на самом деле он никогда и не стремился стать чиновником, его место всегда было в тени — среди мечей, стратегий и невысказанных договорённостей. Он мечтал идти по стопам отца, и сейчас как никогда был близок к цели.       Он стоял в тени пагоды, скрестив руки на груди, когда увидел идущего к нему на встречу Чанбина.       Лицо телохранителя первого принца было напряжённым, а в глазах читалось раздражение — явный признак того, что урок боевых искусств превратился в нечто большее, чем простые тренировки.       — Кажется, сегодня не получится. — Чанбин вздохнул, кивая через плечо на площадку, где Сан и Юнхо уже сидели по разные стороны площадки помятые, но какие-то слишком довольные.       — Эти двое решили начать выяснять отношения, прямо здесь, как мальчишки с улицы . Придётся остаться, пока не остынут.       Сонхва слегка наклонил голову, его спокойный взгляд скользнул по фигурам принцев, затем вернулся к Чанбину.       — Ты правда думаешь, что твоё присутствие их остановит? — Спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Если они хотят драться, то найдут способ, даже если ты будешь стоять между ними с мечом.       Чанбин хмыкнул, но не стал спорить. Он знал, что Сонхва прав — ни Сан, ни Юнхо не отличались покладистым нравом, а сегодняшний инцидент лишь подлил масла в огонь.       — Может, и так. Но если один из них получит травму, отвечать мне. — Он провёл рукой по волосам, уже собранным в беспорядочный узел после спарринга. — Просто передай генералу, что я загляну позже.       Сонхва кивнул, но не уходил. Его взгляд скользнул к Сану, которого чуть ли не за грудки держал Хонджун.       Он сделал шаг назад, готовясь уйти, но перед этим бросил.       — Удачи тебе с ними.       Чанбин лишь фыркнул в ответ, развернулся и направился обратно к месту спарринга, где Сан уже кричал что-то Юнхо, а тот отвечал с язвительной усмешкой.       Сонхва же остался стоять ещё на мгновение, его взгляд задержался на алой полосе на песке — следе от крови Аён, а затем медленно повернулся и вышел за ворота.       Дорога к дому Хванов петляла через оживлённые улицы Ханяна, между рынками и чайными.       Массивные дубовые ворота поместья Хванов выросли перед Сонхва внезапно, кажется, он настолько погрузился в себя, что даже не заметил, как вернулся домой.       По приезду в Ханян он еще здесь не был, сначала друзья увели его в кибан праздновать возвращение, а на следующей день он ходил в военное ведомство, чтобы вписать свое имя в документы на сдачу экзамена. И только сейчас почти через два дня, он наконец-то мог сказать «Я вернулся».       Молоденькая служанка в поношенном, но опрятном ханбоке как раз распахнула калитку, выметая мусор с порога у двери и увидев его, расплылась в улыбке.       - Ах. - Она прикрыла рот ладошкой и расширила свои глаза словно полумесяцы. - Господин Сонхва, вы вернулись!       Она дернулась чуть вперед к молодому человеку и уронила из рук метлу. Та глухо стукнулась, ударившись о землю.       Девчонка низко поклонилась, совершенно не пряча улыбки и отошла чуть в сторону, пропуская мужчину во двор.       - Здравствуй, Чунян. - Сонхва тоже улыбнулся.       Он помнил, что девчушка появилась в доме недавно. Ее забрал с соляных приисков господин Хван, так как она была покладистой и доброй, а Хван Эрин как раз нуждалась в личной служанке.       - Все слуги только и говорят о вашем возвращении. - Тараторила девчонка закрывая за Баном дверь калитки. - Все ждут, что по возвращении старшего брата, госпожа станет более спокойной.       Сонхва резко остановился.       — Что?       Его голос прозвучал тихо, но так, что Чунян мгновенно замолчала, будто наткнувшись на невидимую стену. Сонхва повернулся к ней, и хотя лицо его оставалось невозмутимым, в глазах вспыхнула холодная искра.       — Повтори, — мягко приказал он.       Чунян побледнела.       — Я… я просто передала то, что слышала… — прошептала она, опуская голову.       Сонхва медленно выдохнул, сдерживая резкость.       — Госпожа Эрин — хозяйка этого дома. И если кто-то из слуг считает, что её нрав требует "исправления", пусть скажет это мне в лицо. — Его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень.       Чунян кивнула так быстро, что казалось, вот-вот сломает шею.       — Простите, господин Бан! Я не хотела…       Внезапно выражение лица Сонхва смягчилось, словно тень от облака, пропустившего солнечный свет. Он сделал шаг ближе к Чунян, и его строгий взгляд растаял в тёплой улыбке.       — Не бойся. — Сказал он тихо и, наклонившись, положил руку на её голову, слегка погладив растрёпанные волосы, как это делают со взволнованным ребёнком. — Я не сержусь на тебя. Просто... Эрин для меня важна. Понимаешь?       Чунян замерла, широко раскрыв глаза. Её щёки залились румянцем, а губы дрогнули в смущённой улыбке.       — Д-да, господин Бан! Конечно, понимаю! — Прошептала она, едва слышно.       Сонхва усмехнулся, убрав руку, и выпрямился.       — Хорошо. Тогда давай забудем об этом. И... спасибо, что встретила меня.       Его внезапная доброта сработала лучше любого упрёка — Чунян тут же воспряла духом и, энергично кивнув, засеменила вперёд, ещё громче расхваливая его возвращение.       Дверь главного дома распахнулась, и на пороге появилась Эрин. Она что-то оживлённо объясняла кухарке, жестикулируя изящными руками, а та лишь покорно кивала, явно привыкшая к энергичной манере хозяйки.       Сонхва замер.       Эрин была красива, это не было секретом. Хваны вообще славились своей красотой, но в Эрин было что-то особенно необычное.       Её ханбок цвета молодой весенней травы мягко подчёркивал тонкость талии, а длинная коса, уложенная с безупречной аккуратностью, покачивалась в такт каждому её движению. Солнечный свет играл в её волосах, отливая тёплым каштановым оттенком, а на щеках лежал лёгкий румянец — будто она только что вернулась с прогулки по саду.       Сонхва склонил голову, пристально рассматривая её. В его обычно холодных глазах вспыхнуло что-то тёплое, почти нежное. Так обычно смотрят родители на своих детей, когда испытывают особую гордость.       — Госпожа Эрин,— наконец произнёс он, и его голос прозвучал тише, чем обычно. Эрин обернулась, и её глаза — яркие, как спелая хурма — расширились от удивления.       — Урабони?— Её губы растянулись в широкой улыбке, и она тут же сделала шаг вперёд, забыв о кухарке. — Ты вернулся! И почему никто не предупредил меня?       Она бросила взгляд на Чунян, но та лишь потупилась, всё ещё краснея от недавнего разговора.       Сонхва же слегка улыбнулся.       — Я хотел сделать сюрприз.       — Сюрприз? — Эрин фыркнула и покачала головой. - Это значит, что сегодня ты ночуешь дома, а не в кибане?       Она подошла ближе, изучая его лицо с привычной ей прямотой.       - Что? - Он вдруг заметил, как пристально она на него смотрит, и на секунду запнулся. - На мне что-то есть?       - Ага. - Протянула она. - Проверяю, не осталось ли на тебе дурости Сана, а то в последнее время она слишком заразна.       Сонхва рассмеялся новой шутке и схватив девушку за плечи подтолкнул в дом.       - Говори тише, Эрин. Он все-таки принц.       - Ой, как будто это такая большая тайна. - Она всплеснула руками и скинула с плеч ей руку Сонхва.       Они вдвоем вошли в дом, и когда Сонхва прикрыл за собой ставни дверей, его взгляд невольно зацепился за старый деревянный косяк. На нем четко виднелись мелкие зарубки — отметки роста, сделанные рукой генерала Хвана много лет назад.       Сонхва остановился.       — Смотри. — Он провел пальцем по самой нижней отметке, где было вырезано имя "Сонхва" и дата. — Мне было семь лет.       Чуть ниже — еще одна отметка. "Эрин — 5 лет".       Он пробежался взглядом по всем зарубкам, поднимающимся вверх, будто ступенями времени. Последняя, почти на уровне его плеча, была помечена "Сонхва — 16", а чуть ниже — "Эрин — 14".       Эрин, уже сделавшая несколько шагов вперед, обернулась и увидела, на чем он задержал внимание. Ее лицо озарилось теплой улыбкой.       — Отец был таким педантичным в этих отметках. — Она подошла и коснулась самой свежей зарубки. — Помнишь, как он говорил, что это — наши метки времени? Чтобы мы не забывали, откуда начинали?       Сонхва кивнул, и в его обычно непроницаемом взгляде мелькнула нотка ностальгии.       — А потом он перестал их делать. — Тихо добавил он.       — Потому что ты уехал. — Эрин посмотрела на него.       Тишина повисла между ними на мгновение, а затем Эрин вдруг схватила его за руку и решительно потянула за собой в главный зал. Её пальцы крепко сжимали его запястье, словно она боялась, что он снова исчезнет, если отпустит хоть на мгновение.       - Быстрее! Папа уже давно ждет! - её голос звенел, как весенний ручей, переполненный радостью.       Главный зал действительно был готов к торжеству. Длинный лакированный стол ломился от яств: дымящиеся супы в фарфоровых пиалах, хрустящие жареные лепешки, сочные мандарины, разложенные пирамидками. В центре красовалось главное блюдо - целый жареный фазан с золотистой корочкой, украшенный веточками сосны.       Сонхва замер на пороге, ослеплённый этим великолепием. Он сглотнул. Желудок дал о себе знать протяжным воем, и услышав его Эрин рассмеялась подталкивая Бана ближе к столу. Во главе которого, на высоких шёлковых подушках, восседал сам хозяин дома — Хван Хенджин. Его мощные плечи, обтянутые тёмно-синим шелком ханбока, выделялись в ярком свете бумажных фонарей. Лицо, изборождённое морщинами, но всё ещё полное силы, было сосредоточено — он что-то тихо диктовал старому дворецкому, склонившемуся у его плеча.       Но в тот момент, когда шаги Эрин и Сонхва прозвучали на пороге, Хенджин словно преобразился.       Он резко поднял голову, и в его глазах — обычно холодных, как сталь клинка — вспыхнул живой огонь. Поза выпрямилась, будто с плеч свалились годы, а губы сами собой растянулись в улыбке, которую он даже не пытался скрыть.       — Сонхва.       Одно слово. Но в нём прозвучали и радость, и гордость, и что-то ещё, что не выразить словами.       Сонхва тут же опустился в глубокий поклон, но Хенджин уже поднялся с места и сделал шаг вперёд, отмахнувшись от церемоний.       — Мой дорогой Сонхва! - Хенджин заключил парня в крепкие объятия как родного сына и похлопал по спине.       — Как дела? Как добрался?       Сонхва, обычно сдержанный, расслабился в этом объятии и кивнул хозяину дома.       — Спасибо, все хорошо.       Генерал Хван немного отстранился, но продолжал удерживать парня за плечи, внимательно изучая лицо:       — Посмотри на себя. — Хенджин окинул его оценивающим взглядом, — Вырос, окреп... Но всё такой же молчаливый, да?       Сонхва слегка улыбнулся:       — Просто не хочу мешать вам продолжать меня хвалить, господин Хван.       Генерал фыркнул и рассмеялся, похлопав его по спине так, что тот едва не кашлянул.       — Вот это наш Сонхва! Да уж, Баны умели шутить всегда. Как вырос. - Хонджун покрутил его из стороны в сторону, и будто сам не мог нарадоваться.       Дворецкий почтительно поклонился и прокашлявшись произнес:       — Генерал, все готово к трапезе.       Хенджин кивнул и присел обратно, указывая детям на их места.       Сонхва присел на шелковые подушки вышитые золотом по правую руку от генерала. Он потянулся за пузатым кувшинчиком, налил немного вина в пиалу, и протянул ту Генералу.       - За встречу, дядя Хенджин! - Улыбнулся Сонхва.       Хенджин серьезно посмотрел на паренька и залпом выпил всю пиалу.       Вечер шел медленно. Так как он и должен был идти в кругу семьи.       Генерал Хван налил себе ещё одну чарку соджу и слегка наклонился к Сонхва, понизив голос:       - А как... дедушка? — в его глазах мелькнула тень беспокойства, несмотря на всё веселье вокруг.       Сонхва отставил свою чашку, лицо его стало чуть серьёзнее:       — Возраст берёт своё. Колени болят, особенно в дождь... Но ум всё так же остёр.       Хенджин вспомнил, старого губернатора, который встречал его на пороге своего скромного дома в тот день, когда он был вынужден привести им с женой, скорбную новость о смерти сына и женщину с грудным ребенком на руках. Казалось отец Бан Чана в тот день постарел сразу на несколько десятков лет. Седой, сгорбленный, но с тем же пронзительным взглядом, какой был и у его младшего сына. Тот самый, от которого даже у Хенджина порой холодела спина.       - Он велел передать, что ждёт вас на осеннюю охоту. Говорит, если вы опять откажетесь, он лично приедет и устроит вам выволочку.       Генерал Хван громко рассмеялся, хлопнув ладонью по столу:       — Ха! Ладно, на этот раз я его не разочарую.       Хенджин откинулся на подушки, окинув взглядом зал, где дети уже вовсю наслаждались угощениями. Эрин выковыривала горошины из риса и складывала их в отдельную тарелочку, а Сонхва больше налегал на рыбу.       Генерал вдруг хитро прищурился, глядя на Сонхва и Эрин.       — А помните, как вы в детстве... — он начал, и Эрин тут же насторожилась, будто почуяв недоброе.       — Папа! — Она попыталась перебить его, но Хенджин только рассмеялся и продолжил.       - Вам четверым нельзя было оставлять ничего ценного без присмотра! Однажды вы устроили соревнование — кто дальше кинет фамильный фарфоровый сервиз моего отца! Сонхва, обычно невозмутимый, слегка покраснел и потёр переносицу.       — Это была её идея, господин. — Пробормотал он, кивая на Эрин.       — Неправда! — Она возмущённо подняла руки. — Это Сан сказал, что тарелки плохо летают потому что сделаны из глины.       Генерал покатился со смеху, вспоминая:       — А потом, Сонхва, заявил, что это «секретный тренировочный снаряд для будущих генералов»!       — И ты поверил! — Эрин прыснула, забыв про смущение.       — Ненадолго! — Хенджин улыбнулся дочери, касаясь ее руки и глаза его смеялись. — А помнишь, как ты украла меч Мейгу?       Сонхва закрыл лицо ладонью:       — Генерал, она же ведь еще притащила его во дворец.       - Это был подарок! - Даже Сонхва не сдержал улыбки, а Эрин хохотала, уткнувшись лбом в стол. - От чистого сердца.       - Этот меч принадлежит твоему отцу, ты не могла его никому подарить. - Сонхва покачал головой, и Эрин переведя взгляд на отца, получила ответный насмешливый взгляд.       - А ведь Хонджун, бывало, тоже неплохо вписывался в ваши проделки... Помните, как вы вчетвером перекрасили мою лучшую лошадь в зелёный цвет?       — Это был эксперимент! — Возмутилась Эрин. — Хонджун прочитал, что так делают в далёких странах, чтобы скрывать коней в лесу!       — Только наш лес был красным от осенних клёнов. — Фыркнул Сонхва, и они снова взорвались смехом.       Хенджин, вытирая слёзы, налил им с Саном по новой пиале.       — Выросли... А всё те же сорванцы!       И в этот момент, среди смеха и воспоминаний, Сонхва поймал себя на мысли, что эти истории — как те самые зарубки на дверном косяке. Метки времени, которые никто не сможет стереть.       Эрин вдруг ахнула, хлопнув себя по лбу.       — Черт! Я совсем забыла! — Её глаза расширились, будто она только что вспомнила нечто крайне важное.       Не объясняя ничего, она резко подскочила с подушки, чуть не опрокинув чашку с чаем, и стремительно рванула к двери.       — Я сейчас! — Крикнула она уже на бегу, исчезая в коридоре.       Сонхва, наблюдая за её стремительным исчезновением, невольно рассмеялся. Это был тот редкий, лёгкий смех, который редко можно было услышать от него — тёплый и искренний.       — Бегает всё так же быстро, как в детстве. — Пробормотал он, качая головой.       Генерал Хван, сидевший рядом, хмыкнул и поднял бровь.       — Это у нее не отнять.       —  Это успокаивает. — С ухмылкой добавил Сонхва.       Он всё ещё смотрел на дверь, за которой скрылась Эрин, и в его глазах светилась тёплая усмешка.       Хенджин отставил чашку, его лицо стало серьезным, когда он перевел взгляд на Сонхва       — Мальчик мой.— Начал он, опустив голос так, чтобы слышал только Сонхва. — Ты точно уверен в своем выборе? Королевская гвардия — это не просто почетная должность. Это капкан из долга, крови и политики.       Он провел рукой по ханбоку, словно вспоминая что-то.       — Твой отец был храбрым воином. Но именно это и погубило его. Ты же знаешь — в дворцовых стенах враги опаснее, чем на поле боя.       Сонхва медленно вращал чашку в пальцах, глядя на отблески света в темной жидкости.       — Я знаю. — Наконец ответил он. — Но если не я, то кто? Кто прикроет спину нашему королю?       В его голосе не было вызова — только холодная уверенность. Хенджин тяжело вздохнул.       — Ты всегда видел слишком многое. Еще мальчишкой. — Он налил себе еще соджу, но не стал пить. — Экзамены в военное ведомство — чистая формальность для тебя, как для сына Бан Чана. Но готов ли ты к тому, что будет после? К выбору между присягой и... семьей?       - Что вы имеете в виду генерал. - Сан напрягается и аккуратно поставил чашку на стол, внимательно сверля Хван Хенджина взглядом.       - Мы как то с твоим дедом обсуждали эту тему. Да я уверен, и отец твой не был бы против. - Взгляд Хенджина стал серьезным. Не смотря на выпитое количество алкоголя, он все еще не выглядит пьяным. - Я хочу, чтобы ты женился на Эрин.       Сонхва резко поднял голову, его пальцы непроизвольно сжали край стола. В глазах мелькнуло что-то между шоком и гневом.       - Что вы сказали? - Его голос прозвучал неестественно тихо, но генерал не дрогнул.       Хван Хенджин отхлебнул соджу, не торопясь, затем твёрдо поставил чашку на стол.       - Ты прекрасно расслышал. Твой дед и я давно обсуждали возможный брак между вами. Это лучший способ сохранить...       - Вы обсуждали мою жизнь за моей спиной, генерал?- Сонхва встал, его тень накрыла стол. - Разве так ведут себя офицеры?!       - Сядь!- генерал ударил ладонью по столу так, что задрожали чашки. - Это просьба Сонхва. Единственная, моя просьба к тебе в этой жизни.       - Вы не просите. Вы приказываете. - Сонхва говорил сквозь зубы.- Вы же знаете, что Эрин спит и видит, как выйдет замуж за Сана и станет принцессой. Разве не так?       Хван Хенджин впервые за вечер потерял самообладание. Его кулак обрушился на стол с такой силой, что треснула дубовая столешница.       - Эрин никогда не должна войти во дворец! - Его рык заставил дрогнуть даже привыкших к гневу генерала слуг.       Тени дворцовых коридоров сгустились в его голове, когда в его сознании всплыл недавний разговор — тот, что он пытался забыть вот уже несколько дней.       - Как бы сильно вы не прятали свою дочь от дворца, это не спасет не ее не вас от неотвратимой судьбы. - Голос наложницы Нам звучал в его ушах, словно это было только что.       Она стояла перед ним, облачённая в шелка, её губы искривились в усмешке.       - Вам суждено потерять всех дорогих вашему сердцу женщин в этих стенах.       - Что ты сказала?! — Тогда на празднике он уже почти рванул меч из ножен, сталь звякнула, но вовремя остановился. Наложница лишь обошла его, как хищница, её шёпот проникал в самое нутро:       - Я видела ее, она была прекрасна в королевских одеждах… но так печальна. - Её пальцы скользнули по рукаву его мундира. - Мне жаль тебя Хван Хенджин. Потерять единственную дочь… и из-за кого? Из-за сына своего бывшего соперника?       Однажды уже он не поверил сумасшедшей шаманке из дворца, второй раз он подобную глупость не совершит. Эрин - его дочь была его жизнью, он сидел здесь, разговаривал, жил,  только благодаря ей. И терять ее он был не намерен.       Он схватил Сонхва за ворот ханбока, притянув так близко, что их лица почти соприкоснулись.       - Твой отец был моим братом. Он погиб, потому что безоговорочно доверял королевской семье. И ты хочешь, чтобы Эрин разделила его участь?       Сонхва не отводил взгляда, но его голос дрогнул:       - Вы говорите так, будто у меня есть право решать за нее.       - Именно так! - Хенджин оттолкнул его. - Потому что ты единственный, кому я могу доверить ее жизнь. Сан - хороший человек, но он принц. Он не сможет защитить ее от своей же семьи.       Дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвалась Эрин, запыхавшаяся, с разметавшимися по плечам прядями волос. В руках она сжимала что-то, тщательно завернутое в шелковую ткань.       — Вот! — она плюхнулась рядом с Сонхва, не обращая внимания на напряженную тишину, повисшую между мужчинами, и протянула ему сверток. — Держи. Это тебе.       Сонхва медленно развернул ткань. В его ладонях оказался пояс для ханбока — изысканная работа из сиреневого шелка, украшенная вышитыми иероглифами "Сила и Благородство", обрамленными цветущими ветвями вишни.       — Ты... сама вышивала? — Он провел пальцем по тонким стежкам, голос неожиданно потерял привычную твердость.       Эрин заерзала на месте, пряча довольную улыбку.       — Ну да. Немного кривовато, но... Чунян помогала.       Сонхва продолжал молча рассматривать пояс, будто пытаясь запечатлеть каждый стежок.       — Спасибо. — Наконец произнес он, и эти два простых слова прозвучали так, словно за ними стояло что-то большее.       Эрин наклонилась ближе, любопытство победило смущение.       — Так о чем вы шептались, пока я бегала?       Генерал и Сонхва переглянулись.       Хенджин отставил чашку с соджу и пристально глядя на дочь, спросил прямо:       — Солнышко, не хочешь ли ты выйти замуж за Сонхва?       Эрин замерла на мгновение, затем звонко рассмеялась, откинув голову назад. Её смех прозвенел, как колокольчик, но в нём слышалась лёгкая дрожь.       — Нет, папа, не хочу! — Она махнула рукой, будто отмахиваясь от нелепой шутки.       Сонхва медленно перевёл взгляд с генерала на Эрин. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах, обычно таких твёрдых и холодных, мелькнуло что-то неуловимое — словно трещина в гладкой поверхности льда.       — Вот видишь. — Эрин игриво подтолкнула Сонхва локтем, — Мы же друзья!Представляешь, как было бы странно?       Она засмеялась снова, но на этот раз смех звучал чуть натянуто.       Хенджин наблюдал за ними, его взгляд переходил с дочери на Сонхва и обратно.       Генерал Хван встал во весь рост, его тень накрыла Эрин, будто крепостная стена. В глазах горела та же сталь, что и в молодости на поле боя.       — Ты всё ещё собираешься замуж за Сана? Хочешь стать принцессой? — Его голос гремел, как зимний гром.       Эрин резко подняла голову. Щёки вспыхнули алым заревом, но в глазах читался вызов.       — Я... Это не...       — Я слишком люблю свою дочь, чтобы обречь её на жизнь во дворце. — Хенджин перебил её, ударив кулаком по столу так, что задрожали чашки. — Это решённый вопрос. Ты выйдешь за Сонхва, и это не обсуждается.       Хенджин бросил последний взгляд на Бана, сидящего за столом с поясом в руках, который так напоминал ему друга и резко указал на него пальцем.       — Я напишу твоему деду и мы определимся с датой.       Его голос не оставлял места для возражений.       Сонхва не ответил. Его пальцы сжали шелковую ткань так сильно, что ногти впились в ладонь.       Генерал развернулся и вышел, тяжелые шаги глухо отдавались в пустом коридоре.       Дверь захлопнулась.       Сонхва ничего не ответил. Он лишь разгладил складки на шелковом поясе, его пальцы осторожно коснулись вышитых вишен — таких же хрупких и недолговечных, как и его жизнь.