маленьким секретом

сердце N запрятано в ледяной цитадели; солнце теплом откровенно редко вступает в законные права, ветер же, потакая капризам туч, нарочно не касается размытого мольберта. они все плакали и плакали, плакали и плакали, не находя утешения ни в гитарном мотиве, ни в подложке акварели в подземных переходах. а стены слушают. наблюдают. всегда и везде, но, правда-правда, просто не могут рассказать все-все кому бы то ни было за неимением рта. и тучи так никогда и не узнают

всего.

и ничего.

—.. тогда она подумала, что я иностранец, и начала про город рассказывать. — с твоим "акцентом" много чего подумать можно! - вынырнул из-под парты Томас. в руках его была огромная половая тряпка, вся измазанная чернилами синей ручки, которую тот разгрыз на последнем уроке. лицо, руки и одежда тоже измазаны в этой жиже. попытки отодрать от линолеума это недоразумение лишь усугубили положение. легче новых - Томаса и линолеум, - купить, чем этих отмыть. но попробуй это объяснить техничке.. Кими измученно кивнул, вкладывая в жест ровно столько, чтобы хватило еще и на драматичный вздох. рука, подпирающая голову, сжалась в кулачок. — тебе почти удалось развить во мне новый комплекс, двуличный Томми. на новую кличку реакции никакой не последовало. что-то внутри неприятно жужжало.. Андреа нахмурился, старательно высматривая хоть какие-то причины вчерашней внезапной смены амплуа в онлайн. — э-э.. - Томас изобразил рукой трубку и тряханул ей. - может, ответишь уже на звонок? .. это жужжал будильник во внутреннем кармане кофты. 16:00.

***

актовый зал, плавно перетекающий в столовую, пустовал примерно 60% времени. что, в прочем, совсем не круто. это место нуждается во внимании! отблескивающие красные ткани занавеса обрамляют сцену высотой в - по самым нескромным прикидкам, - сантиметров 70, а за ними прячется еще по паре темно-синих кулис. "центр" на деревянных досках планшета выцарапан чем-то вроде мела, с некоторым промежутком так же отчерчены мизансцены. единственным источником света сейчас были огромные окна с довольно низкими подоконниками, что расположились прямо напротив входа и вели на задний двор. Кими делил шагами ступени, не решаясь притиснуться к бесформенной кучке подростков, вынужденной ютиться в одном уголочке из-за недавно вымытого пола - и это все еще нагоняло ужас в связи с последними событиями; Томас в синей пасте будет еще и сниться в кошмарах. недолгий контакт ограничился гляделками с самым низким из них; тем, кто был "посредником" вчера на первом уроке. и эти глаза не выражали восторга, честно говоря. настороженность, разве. обстановка стала менее душной, когда в двери ввалился потерянный во времени, лохматый - насколько это возможно при наличии облысения последней стадии, - мистер Кеннет. он сумбурно поздоровался с каждым, крепко пожав руку, сминая ее в свои ладони, попутно щебеча о "важности сплоченности коллектива" и благодарности за присутствие. остывший чай в комбинации с чьим-то домашним печеньем быстро отвоевал интерес у сбивчивых разговоров "для друзей". второй раз за день Кими усомнился в себе - точно ли он не разучился складывать буквы в слова? должно быть, это какой-то "местный" сленг или типа того.. словно и вправду совсем не с этого города, не с этой страны, свалившийся с непонятно откуда взявшейся горы. —.. Кими, - знакомая рука ухнулась на плечо, заставив вздрогнуть подобно осиновому листу. - будет помогать со сценарной работой и.. бла-бла-бла. дальше все слилось в гундеж. стоило только напрячься малость, хотя Кеннет и говорил на повышенных тонах, как ощущение реальности ускользнуло без намерения вернуться. четыре лица по другую сторону стола сделались пластилиновыми, неестественно плавными, с подтекающей мимикой. старшеклассники с двух краев стали идентичными, начиная от макушки, заканчивая тем, что мог себе представить Кими в тот момент. холод обдал спину, стекая под лавку покалываниями, устраиваясь поудобнее в ногах. руки - чужие, совсем нахальные, - со стуком опустили чашку на стол, едва не опрокинув. и красный цвет. такой неприятный, провоцирующий сделать хоть что-то.

поймать фокус.

поднять глаза

чуть выше старого худака.

и они почти как у Арвида. хотя нет, у Связиста тогда взгляд был напряжённый, а эти, вон, сосредоточенные, хмурые, но точно не напряжённые. как будто он точно знает, что что-то не так, и, вместо решения проблемы, разбирает ее по частям

как конструктор

или инженер.

— о.. - Антонелли издал неопределенный хрипящий звук. и, должно быть, его выражение сейчас такое нелепое, что над карими глазами стали подрагивать ресницы

и изогнулись губы, приоткрывшись.

в голове сформировалось воспоминание, привносящее разрядку:

странно улыбающийся мальчишка.

и отчего-то захотелось рассмеяться вместе с ним.

***

Томас, сосредоточенно ссутулившись на каретке кровати, уставился в экран ноутбука с зацикленным фрагментом из сериала, с минуты на минуту обещающего выпасть в открытое окно. гудел хуже неисправного мотора; гортань уже болела, а нёбо, кажется, опухло, пока он пытался в полной мере прочувствовать букву "р". по полу тянуло свежим влажным воздухом. Кими притерся к деревянному ребру, проклиная каждый жизненный выбор, что привел к этому моменту. логичнее было бы научить новоиспеченного друга языку жестов, но это не в стиле Томаса: он уже знал, как именно будет применять навык чтения по губал и эти цели сто процентов не понравились бы Андреа. потому официально это - спортивный интерес. обернувшись назад: твины-то оказались внешними копиями друг друга! странно, конечно, что раньше не заметил. и сейчас он, Кими, Антонелли, которого по счастливой случайности мисгендернула - за что бесконечно стыдно, хотя, казалось бы, стыдно должно быть именно Оливеру, - апнутая из версий Бермана, сидит у него же в комнате. так еще и без ведома, как оказалось впоследствии. — Томми. - Оливер застыл даже не заходя, едва приоткрыв дверь. сейчас, в темном коридоре, красная толстовка приобрела пыльный оттенок почти в тон щекам. - что вы делаете в моей комнате? — ты сказал, что задержишься, - невозмутимо возразил младший, отталкиваясь от каретки и усаживаясь прямо на подушку. - вот мы и - он метнул рукой до Кими, но тут же завис, пытаясь выдать что-то меняемое. -.. практикуемся? перед занятием в этом вашем кружке.. завтра? «не правда,» - Антонелли медленно повернул голову к приближающемуся и поджал губы. «так и понял,» - Оливер с круглыми глазами уже таращился на ноут в опасном положении. похоже, ответ вышел не особо убедительный. даже "смотрим порнуху" было бы более выигрышным вариантом.. — а почему не в твоей комнате? не в зале? не на кухне? почему всех так тянет к- — Оливер. Ол, - несвойственно спокойно для себя с настойчивостью перебил Том

и именно так все переросло в ебучую монополию.

***

— эй, это нечестно! вы правила знаете вообще?! - взвизгнул недовольный Томми и швырнул кубики в пол. на костях выпала насмехающаяся счастливая семерка. — расслабься, чел, это всего-лишь игра. к тому же, для него - рука по-хозяйски оглаживала плечи отчего-то окаменевшего Кими. - первая! я был просто обязан научить его побеждать! — ты мог просто подсказывать, а не.. что ты вообще сделал с игрой? - обреченно взвыл Том, - извращенец! это.. это кощунство! — Антонелли.корпорейтед - моя дочерняя компания. еще вопросы? да, пожалуй. озвучить их? не смешите. все началось с малого. игровое поле раскинулось посреди комнаты, братья уселись напротив друг друга. Оливер махал руками, еще не до конца понимая, как вообще коммуницировать с глухим, но вроде как все слышащим подростком, пытался объяснить правила и суть, Андреа же жадно впитывал каждый звук с его губ. ведь это не Мэгги, шансов против которой не было - удача ее кредо, - в любой настольной игре. это потенциальный приятель

и его старший брат.

акции пошли в оборот, темп разгонялся. негласное "двое против одного" все ярче и ярче разгоралось в возбужденных глазах Оливера. «отличная работа,» - старший Берман всучивает очередную карту. Кими кивает. он редко вообще ввязывался этим вечером в диалог. кивал, когда то требовалось, на вопросы отвечал односложно - иногда это делал за него Томми, за что получал оплеуху, ведь "не тебя спрашивают". — спасибо за игру, ребят, - все же решился Кими и тут же пожалел. да будет проклята эта чертова буква «р». даже две! к носу навязчиво прибился несуществующий запах лаванды; вспомнился кабинет логопеда. цензурных слов не хватит, чтобы описать весь спектр эмоций, что вызывало это место. так уж вышло, что даже врач не смог исправить этот небольшой дефект до конца и время от времени эта хрень, в самый неподходящий момент, вылезала. он не особо заметен, - поди разбери еще, что этот мальчишка несет порой, - но одно его наличие заставляет Андреа желать провалиться сквозь землю. — так ты еще и картавый? - немного погодя со всей возможной опаской Ол подался вперед и заглянул тому в лицо. — а можешь еще.. покартавить? смущенгый, ошалевший от сего Кими едва ли не научился посылать вербально, яростно размахивая головой из стороны в сторону и жмурясь до разводов бензина на воде. дело даже не в том, что он "не хотел" или у него "не получалось". В простонародье театралов это в меру оскорбительно называют "ленивым языком" ряда шипящих, трезвонящих и съеденных звуков. Томас, почуяв жареное, привалился справа. — р-р-р! — подключился, с каждым мгновением все больше вынуждая ненавидеть себя и дать клятву больше никогда не переступать порог этого дома. - р-р-р... — р-ра! — одними губами рявкнул Кими, спихивая с себя счастливого Ола и пиная Томми. 1:0 в пользу Берманов.