Тяжесть ревности

Вечер обещал быть спокойным. Олег сидел на старом, продавленном диване в квартире Димы, перебирая пальцами край своей мягкой шерстяной кофты. На журнальном столике дымились кружки с чаем, а воздух был сплетен из привычного запаха полыни, старой бумаги и воска. Дима, его лучший друг, с которым они были знакомы еще до того, как Олег понял, что слышит голоса умерших, сейчас выглядел сосредоточенным. Он водил пучком шалфея над раскрытым гримуаром, хмурясь. — Ты уверен, что этот призыв безопасен? — тихо спросил Олег, поежившись. Его стройная фигура казалась особенно хрупкой на фоне заставленных книгами полок. Кудрявые волосы падали на лоб, а в серых глазах читалась привычная мягкость. Он был медиумом, проводником, а не бойцом. Его тело было создано не для грубой силы — 180 сантиметров роста, тонкие запястья, плавные линии плеч, словно вырезанные из молочного янтаря. — Безопаснее, чем твой Влад, когда он не в духе, — усмехнулся Дима, поправляя очки. Олег виновато улыбнулся, бросив взгляд на телефон. Экран был черен. Влад знал, что он у Димы. Влад не любил Диму. Влад не любил никого, кто мог завладеть вниманием Олега хотя бы на минуту. Время летело незаметно. Сначала они закончили с ритуалом очистки старого артефакта, потом пили чай с пастилой, которую Дима специально купил для Олега, зная его слабость к сладкому. Олег расслабился, откинувшись на спинку дивана, слушая байки Димы о недавней поездке за запретными книгами в Минск. Он смеялся, запрокидывая голову, чувствуя себя в безопасности. Когда стрелка часов перевалила за полночь, телефон на столе завибрировал с такой злобной настойчивостью, что оба вздрогнули. Олег взял трубку. Голос Влада, низкий, тяжелый, как вязкая смола, прорвался сквозь динамик без приветствия: — Ты где? — У Димы, я же говорил... — начал Олег, но его перебили. — Сказал, что будешь до девяти. Сейчас двенадцать, Олег. У тебя проблемы со временем или со слухом? Олег внутренне сжался, но где-то глубоко в животе разлилось знакомое тепло. Тот самый тон. Тот, после которого всегда следовало самое интересное. Он закусил губу, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мы просто увлеклись, я не заметил, как пролетело время... Я скоро буду. — Скоро — это через пять минут. — Влад бросил трубку. Дима поднял бровь, но ничего не сказал. Олег начал торопливо собираться, однако телефон снова ожил. Теперь Влад писал. Сообщения сыпались одно за другим, короткие, как удары плетью: «Я сказал домой». «Ты меня игнорируешь?» «Выходи, или я вынесу дверь». Олег побледнел, но по спине пробежала предательская дрожь возбуждения. Его пальцы, которые еще минуту назад беззаботно крутили край кофты, слегка дрожали. — Олег, может, останешься? — тихо спросил Дима, напрягаясь. Он чувствовал чужую магию, тяжелую, гнетущую, которая начала просачиваться в пространство его защищенной квартиры, словно ядовитый газ. — Пусть остынет. — Нельзя.  Он тогда закипает еще хлеще — прошептал Олег, и в этот момент входная дверь содрогнулась от мощного удара. Это был не удар ногой. Это был удар чистой силой. Петли жалобно скрипнули, и дверь распахнулась. На пороге стоял Влад. Даже в дверном проеме он заполнял собой всё пространство. 198 сантиметров чистой, злой силы. Широкие плечи, мощная грудная клетка, руки, покрытые татуировками, которые сейчас, казалось, шевелились в такт его дыханию. Он был подкаченным, но не сухим — в нем чувствовалась медвежья мощь, утробная сила, способная сломать, не напрягаясь. Темные волосы растрепаны, глаза горят неестественным черным огнем. Он не посмотрел на Диму. Вообще. Будто друга здесь не существовало. Его взгляд, тяжелый, как надгробная плита, вцепился в Олега. — Влад... — начал Дима, вставая и вставая между ними, но чернокнижник поднял руку. Одно движение, и Дима отшатнулся, будто наткнулся на невидимую стену. — Не лечи, — рыкнул Влад. Голос звучал тихо, но в нем скрежетали обломки скал. Он шагнул внутрь, схватил Олега за запястье. Пальцы сжались до хруста костей. — Домой. Олег не сопротивлялся. Он позволил выдернуть себя из квартиры, бросив на Диму быстрый взгляд, в котором смешались извинение и предвкушение. Дима остался стоять посреди комнаты, сжимая в руке пучок шалфея, понимая, что сейчас он бессилен. Дорога домой была адом. Влад вел машину молча, сжимая руль так, что побелели костяшки. Олег сидел, вжавшись в дверь, растирая покрасневшее запястье, но в груди нарастал трепет. Атмосфера в салоне была такой плотной, что нечем дышать, и Олег буквально чувствовал, как энергия Влада пропитывает его кожу. Как только они переступили порог их общей квартиры, Влад с силой захлопнул дверь. Повернулся. Теперь между ними не было расстояния. — Я звонил тебе пять раз, — сказал Влад, нависая над Олегом, заставляя того инстинктивно пятиться, пока спина не уперлась в стену прихожей. — Я писал. А ты сидел там, пил чай с этим... книжным червем. — Он мой друг, Влад. Мы просто забыли о времени, я не нарочно... — Я сказал, что ревную! — рявкнул Влад, ударив ладонью по стене рядом с головой Олега. Штукатурка под его силой покрылась тонкой паутиной трещин. — Для тебя это пустой звук? Ты остался с ним на ночь. Намеренно? — Ненамеренно, клянусь, — выдохнул Олег, и его дыхание сбилось, когда Влад схватил его за затылок, переплетая пальцы в темных волосах, и дернул назад, заставляя смотреть в глаза. Олег вздрогнул, но в его расширенных зрачках уже горел тот самый огонь. — Влад... — Что «Влад»? — чернокнижник вжал его в стену всем телом, и Олег почувствовал, как твердый член упирается ему в живот сквозь джинсы. — Ты знаешь, что будет. — Знаю, — шепнул Олег, и в этом шепоте не было страха. Только покорность и желание. Влад замер на секунду, вглядываясь в его лицо. Серые глаза смотрели открыто, в них читалась вина за задержку, но не было ни капли сожаления о том, что последует за этим. Влад усмехнулся, и в усмешке появилось что-то темное, собственническое. — Раз так, — прорычал он, отступая на шаг. — На колени. Олег опустился на колени мгновенно, даже не думая ослушаться. Ковер прихожей был мягким, но Олег чувствовал каждую ворсинку сквозь тонкую ткань брюк. Его сердце колотилось где-то в горле, а между ног уже наливалось тяжестью. Он поднял глаза на Влада, смотря снизу вверх, и в этом взгляде было всё — и вина, и преданность, и жадное ожидание. Влад не торопился. Он расстегнул ремень, неспешно, с металлическим звоном, затем пуговицу джинсов, молнию. Олег смотрел на каждое движение, облизывая пересохшие губы. Когда джинсы и белье спустились, открывая огромный, уже полностью возбужденный член, у Олега перехватило дыхание. Влад всегда поражал его своими размерами. Даже сейчас, после двух с половиной лет, Олег каждый раз заново учился принимать его в себя. — Открой рот, — приказал Влад, сжимая основание члена свободной рукой. Олег послушно раскрыл губы, вытянув язык. Влад вошел резко, одним движением, толкаясь глубоко в горло. Олег захрипел, его глаза защипало от слез, но он не отстранился. Наоборот, он взялся руками за бедра Влада, притягивая его ближе, показывая, что готов. — Черт, — выдохнул Влад, запрокидывая голову. Его пальцы в волосах Олега сжались, превращаясь в жесткий захват. — Смотри на меня. Олег поднял глаза, полные слез, с ресницами, слипшимися от влаги, и Влад замер, любуясь этим зрелищем. Бледное лицо, припухшие от его члена губы, покрасневшие щеки, преданный взгляд снизу вверх. Идеальная картина подчинения. — Двигайся сам. Олег начал двигаться, задавая ритм. Он брал глубоко, расслабляя горло, с каждым движением погружаясь всё дальше, пока нос не уткнулся в короткие темные волосы в паху. Он обводил языком ствол, играл с головкой, насасывал так жадно, будто это был самый ценный приз. Из его глаз текли слезы, смешиваясь со слюной, стекающей по подбородку, но он не останавливался. Вкус Влада, его запах, тяжелая рука на затылке — всё это кружило голову, заставляя его собственный член болезненно пульсировать в тесных брюках. — Хватит, — скомандовал Влад, когда почувствовал, что близок. Он отстранился, оставляя Олега на коленях, тяжело дышащего, с опухшими губами и мокрым лицом. — В спальню. Раздевайся. Жди на кровати. Олег поднялся на ватных ногах, прошел в спальню, сбрасывая одежду по пути. Кофта упала на пол в коридоре, брюки и белье остались у двери спальни. Он лег на кровать лицом вниз, вытягиваясь на темном покрывале. Его стройное тело дрожало от предвкушения, а кожа горела там, где еще минуту назад были пальцы Влада. Влад зашел через минуту. Ремень он уже снял и держал в руке, перегибая его пополам. В глазах все еще горело темное пламя, но теперь в нем читалось и желание, почти такое же жадное, как у Олега. — Ляг как надо, — сказал он, и Олег вытянулся ровнее, подставляясь. Влад сел рядом на край кровати, тяжелой рукой оглаживая поясницу Олега. Его ладонь скользнула ниже, сжала ягодицу, разминая ее, оставляя красные следы от пальцев. — Ты думал, что если я тебя люблю, то позволю так относиться к моим словам? — голос Влада стал спокойным, отчего Олег вздрогнул сильнее. — Ты забыл, кто ты и чей? — Твой, — выдохнул Олег, и в этом слове было всё. — Докажи. Ремень свистнул в воздухе и опустился на ягодицы Олега. Олег дернулся, но не от боли — от острого, как удар тока, удовольствия, смешанного с болью. Он впился зубами в простыню, глухо застонав. Влад отшвырнул ремень. Его широкая, шершавая ладонь легла на бледную кожу ягодиц, оглаживая, давая ложную надежду на ласку. Затем последовал шлепок. Тяжелый, звонкий. Влад бил не спеша, вкладывая всю свою обиду, всю ярость собственника, всю черную, перекошенную любовь в каждое движение. Его ладонь была огромной, оставляя после каждого удара багровый отпечаток. — Считай, — приказал он. — Раз, — выдохнул Олег, сжимая края подушки. Его член был твердым и влажным на конце, прижимался к животу, оставляя липкий след на простыне. Влад бил методично, меняя сторону, опускаясь ниже, к бедрам. Кожа под его рукой нагревалась, розовела, а затем начала наливаться густой синевой. Олег сбивался со счета, захлебываясь стонами, но каждый раз повторял цифру. — Восемь. Девять. Десять. Когда счет достиг двадцати, Олег уже не сдерживал криков. Его мягкие, стройные бедра и ягодицы были покрыты сплошным синяком, багрово-фиолетовым на бледной коже. Он был весь мокрый от пота, светлые волосы прилипли ко лбу, губы искусаны в кровь. Но между ног стоял колом, и Влад это видел. — Тебе нравится, — не спрашивая, констатировал Влад. Он провел ладонью по горящей, покрытой узором из кровоподтеков коже, чувствуя, как Олег вздрагивает от каждого прикосновения. — Нравится, когда я тебя наказываю. Нравится чувствовать себя моей вещью. — Да, — прошептал Олег, не в силах лгать. — Да, нравится. Влад перевернул его на спину. Олег зашипел, когда синяки коснулись простыни, но не сопротивлялся. Его глаза были расширены, зрачки заполнили почти всю радужку, губы приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. Влад смотрел на него сверху вниз, огромный, нависающий, полностью закрывающий свет торшера. — Посмотри, что ты со мной сделал, — сказал Влад, беря руку Олега и прижимая ее к своему члену. Тот был твердым, пульсирующим, набухшим. — Ты знал, что я ревную. Знал, чем это кончится. И все равно остался. — Я не нарочно, — выдохнул Олег, но его пальцы обхватили член Влада, оглаживая, дразня. — Но я хотел этого. Хотел, чтобы ты меня забрал. Хотел, чтобы ты... — Чтобы я что? — Влад навис над ним, убирая его руку и раздвигая стройные ноги. Олег обхватил его талию бедрами, и даже сквозь боль от синяков он притягивал Влада ближе. — Чтобы ты взял меня, — закончил Олег. — Чтобы напомнил, чей я. Влад усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы. Только темная, всепоглощающая страсть. Он нанес на пальцы смазку, грубо подготовил Олега, растягивая его одним, двумя, тремя пальцами, пока Олег не застонал в голос, выгибаясь навстречу. — Влад, пожалуйста... — Чего ты хочешь? — Влад убрал пальцы, вставая между разведенных бедер. Головка его члена уперлась во влажное, расслабленное отверстие, но он не вошел, дразня, надавливая и отстраняясь. — Скажи. — Возьми меня, — выдохнул Олег, отбрасывая всякую гордость. — Трахни меня, накажи, наполни собой, я твой, только возьми, пожалуйста... Влад вошел одним мощным толчком, до конца. Олег вскрикнул, выгибаясь дугой, его ноги обхватили широкую спину Влада, пятки уперлись в ягодицы. Ощущение было ошеломляющим — боль от синяков, растяжение, чувство наполненности, абсолютной заполненности. Влад был огромным внутри него, и каждый миллиметр Олега чувствовал его. — Черт, — выдохнул Влад, замирая на секунду, давая Олегу привыкнуть. — Вечно такой тугой. Вечно мой. Он начал двигаться. Ритм был жестким, глубоким, собственническим. Каждый толчок задевал самое чувствительное место внутри Олега, заставляя того кричать, не сдерживаясь. Влад держал его за бедра, пальцы вминались в синяки, и от этого Олег взлетал еще выше, сплетая боль и удовольствие в один тугой узел. — Смотри на меня, — приказал Влад, и Олег послушно открыл затуманенные глаза. — Кто твой хозяин? — Ты, — выдохнул Олег, и Влад ускорился, переходя на резкие, размашистые движения, от которых кровать скрипела и сдвигалась к стене. — Кому принадлежит твое тело? — Тебе... — Кто может так с тобой? — Только ты, Влад, только ты! Влад наклонился, накрывая его тело своим, и поцеловал — грубо, жадно, кусая губы до крови. Его язык врывался в рот Олега, имитируя движения снизу, и Олег отвечал с той же жадностью, обвивая руками шею Влада, вцепляясь ногтями в широкие плечи. — Я кончаю, — простонал Олег, чувствуя, как внутри всё сжимается, как напряжение достигает пика. — Влад, можно мне... — Кончай, — разрешил Влад, вбиваясь в него с удвоенной силой. — Кончай, покажи, как хорошо тебе от моего члена. Олег кончил с криком, выгибаясь, его сперма толчками выплеснулась на живот и грудь, пачкая и его, и Влада. Внутренние мышцы судорожно сжались вокруг члена Влада, и тот, не выдержав, последовал за ним. Он вошел до упора, глубоко изливаясь внутрь, с глухим рыком, уткнувшись лицом в изгиб шеи Олега, оставляя там багровый засос поверх старых следов. Какое-то время они лежали неподвижно, тяжело дыша. Олег дрожал мелкой дрожью, синяки на его заднице пульсировали в такт сердцебиению, но внутри разливалась сладкая истома. Влад всё еще был в нем, тяжелый, наполняющий, и не спешил выходить. — Ты меня слышишь? — спросил Влад, наклоняясь к самому уху, когда дыхание выровнялось. — Ты мой. Каждый миллиметр. Каждый вздох. Когда ты с ним, ты крадешь у меня то, что принадлежит мне по праву. — Я понял, — прошептал Олег, проводя пальцами по спине Влада. — Я не нарочно задержался... но я не жалею, что ты пришел за мной. Влад медленно вышел из него, и Олег почувствовал, как по бедрам потекло. Влад посмотрел на дело рук своих: исхлестанное, использованное, покрытое спермой и слезами тело Олега, синяки на ягодицах, которые будут болеть еще неделю. Его глаза постепенно гас, уступая место чему-то более сложному. Он молча ушел в ванную и вернулся с мокрым полотенцем. Олег не шевелился, только тихо постанывал, когда простыня касалась синяков. Влад осторожно, на удивление нежно для человека его комплекции, начал вытирать его живот, грудь, бедра. Затем достал из аптечки мазь с арникой. — Терпи, — коротко бросил он, нанося толстый слой прохладной мази на горящие, покрытые синяками ягодицы. Олег зашипел, дернулся, но Влад придержал его за поясницу. — Ты мог просто поговорить, — тихо сказал Олег в подушку, но в голосе не было упрека. — Я не умею говорить, — ответил Влад после паузы. Он лег рядом, притянул к себе стройное тело, укладывая голову Олега на свою широкую грудь. — Но я умею забирать свое. Он накрыл их обоих одеялом, осторожно, стараясь не касаться больного места Олега. Рука Влада легла на талию, пальцы прошлись по выступающим ребрам. — Не смей больше задерживаться у него, — сказал он, и в голосе уже не было злобы, только усталая, тяжелая сталь собственности. — Или в следующий раз я приду за тобой раньше, чем ты успеешь допить свой чай. Олег усмехнулся в грудь Влада, чувствуя, как сильная рука собственнически сжимает его талию. — Может, в следующий раз приедешь сразу, чтобы я не успел даже чай заварить? — тихо предложил он. Влад замер на секунду, потом низко, гортанно рассмеялся, и этот звук прогремел где-то глубоко в его груди, передаваясь Олегу вибрацией. — Наглая моя игрушка, — прошептал он, целуя Олега в макушку. — Спи. Телефон Олега, оставленный в куртке, пиликнул сообщением от Димы: «Ты как? Жив?» Влад, услышав звук, протянул руку к куртке, достал телефон и, посмотрев на экран, набрал ответ одной рукой, не выпуская Олега из другой: «Жив. Занят. Не пиши». Олег не видел, что он написал. Он только теснее прижался к груди Влада, чувствуя, как сильное тело обволакивает его со всех сторон, и закрыл глаза, позволяя тьме накрыть себя с головой. Наутро синяки будут болеть, внутри будет саднить, но на завтрак Влад сварит ему самый сладкий кофе и будет целовать в лоб, заслоняя своей огромной спиной от всего мира. И Олег знал, что променял бы это на что угодно.