неминуемое столкновение

Мерлин почти не помнит ту встречу, лишь обрывками и кусками из собственных снов. Мерлину девять, его магические способности становятся всё лучше с каждым днём, но именно это было тем что так беспокоило Хунит. Мерлин рос, а вместе с тем росли и его магические способности. Больше Хунит боялась не за сына, а за тех, кто мог пострадать от его неумелого использования магии. Как тот старик что сломал ногу споткнувшись о булыжник, который Мерлин любезно подложил ему под ноги. Именно поэтому она старалась держать мальчика подальше от людских глаз большую часть времени, пытаясь хоть как-то научить его управлять магией в тиши лесов и полей Элдора. Но сейчас, с каждым днём, она ощущала острую потребность в мудром совете. И когда Мерлин чуть не придавил того же старика огромной ветвью дерева, Хунит окончательно поняла, медлить больше нельзя. Потратив несколько дней на сборы, она вместе с юным Мерлином направилась в Камелот. Ведь именно там жил её старый друг - Гаюс, Хунит знала что он единственный кому она может довериться и просить совета. Но кто бы знал что обычный поход в стены чужого королевства, обернутся для Мерлина встречей с сыном Короля. Что именно этот мальчишка, воспитывающийся с ненавистью к магии, станет первым кто с детским азартом и огоньками в глазах скажет Мерлину о том что его магия - настоящее волшебство. *** Путь в Камелот оказался долгим и изматывающим, особенно для непоседливого Мерлина. Хунит изо всех сил старалась унять его неугомонный нрав, но детское любопытство, приправленное магией, бурлило в нем, выливаясь за края. У городских ворот Камелота их встретил Гаюс, которого Хунит не видела много лет. Старый друг обнял её и с нескрываемым интересом взглянул на мальчика, чью руку она крепко держала. Глаза юного Мерлина сияли от восторга при виде величественного замка. – Это твой сын? – Да, именно о нем я и пришла поговорить с тобой, Гаюс, – тихо прошептала Хунит, с тревогой оглядываясь по сторонам и крепче сжимая маленькую ладошку в своей. – Он выглядит здоровым, значит, дело не в этом? – Верно, он не болен. – Как его зовут? – Гаюс еще раз окинул взглядом юного мальчика и мягко улыбнулся, услышав звонкий детский голос: – Меня зовут Мерлин! Гаюс поселил их в своей скромной обители, где Мерлин немедленно принялся исследовать каждый уголок. Хунит, украдкой бросая взгляды на сына, с тревогой делилась своими опасениями с Гаюсом. Мерлин же, поглощенный созерцанием диковинных баночек с зельями, расставленных на столе, не обращал внимания на их разговор. – он растёт, но он всё ещё ребёнок и я не знаю как объяснить ему что магия – это... –голос Хунит надломился, – то что стоит держать подальше от чужих глаз. Мерлин, словно зачарованный, продолжал гулять по комнате. В ней всё совсем выглядело иначе, не как дома, всё было незнакомым, но в то же время манящим. Особенно его внимание привлекла лягушка в банке, наполненной странной жидкостью. Она была прекрасна, но совсем не двигалась. Мерлин взял склянку в руки, чтобы лучше рассмотреть её обитательницу со всех сторон. Едва в его голове мелькнула мысль о том, как бы ему хотелось, чтобы лягушка ожила, её неподвижная голова вдруг шевельнулась, и огромные, словно стеклянные, глаза устремились прямо в глаза Мерлину. Никогда прежде Мерлину не удавалось возвращать мёртвое к жизни. От неожиданности он вздрогнул, и банка выскользнула из рук. Но прежде чем разбиться о пол, она застыла в воздухе. В то же мгновение дверь комнаты распахнулась, а вошедший в комнату мальчик замер на месте, увидев парящую перед собой банку с шевелящейся внутри лягушкой. Мерлин, испуганный своим поступком и неожиданным появлением незнакомого юноши, замер на месте, прижав руки к груди. – Мерлин! Звон разбивающегося стекла эхом разнёсся по комнате, вместе с испуганным криком Хунит. Осколки и зеленоватая жидкость брызнули во все стороны, часть попала на одежды мальчика, что кажется был всего на несколько лет старше самого Мерлина и оставался стоять в дверях с недоумевающим выражением лица. Лягушка, выскользнув из разбитой банки, с глухим шлепком упала на пол и, словно очнувшись от долгого сна, поскакала прочь. В ужасе Хунит бросилась к сыну, осматривая его с тревогой. – Мерлин я ведь говорила тебе, я ведь просила тебя не использовать магию... что же делать... – Вы сказали магию? – спросил Артур, словно приходя в себя, обращаясь к незнакомой женщине хоть его взгляд устремился на мальчика которого та пыталась закрыть собой. Отец всегда говорил Артуру что маги опасны, что они самое страшное зло. Но смотря на перепуганного мальчишку что выглядывал из-за спины своей матери, наследный принц не чувствовал ни ненависти, ни страха. Казалось это... – Это правда была магия? Мерлин неуверенно кивнул, делая шаг в сторону, выходя из-за спины Хунит. В глазах напротив он не видел ничего кроме блеска, на него не кричали за испачканную одежду, ни ругались за использование магии. Казалось впервые кто-то смотрел на него с таким интересом. – Гаюс ты слышал? Это было настоящее волшебство! Как здорово! Слова Артура, полные восхищения, стали первым лучом надежды в душе Мерлина, заставив его почувствовать, что его магия – не проклятие, а дар. – Точно! Совсем забыл! Тебя ведь зовут Мерлин? А меня.... — Мерлин! Сон обрывается, как всегда на самом важном моменте. Мерлин прибыл в Камелот полгода назад и почти сразу же угодил в личные слуги к венценосному ослу, которого другие жители Камелота звали наследным принцем Артуром. Сон, прерванный настойчивым зовом, мучил его не так давно. Он вновь и вновь возвращал его к той самой встрече из детства – к мальчику, чьи глаза искренне сияли от восторга, увидев его магию, кто проявил неподдельный интерес не только к нему самому, но и к его необычайным способностям. Вот только имя… Имя ускользало, словно песок сквозь пальцы, сколько бы Мерлин ни пытался его удержать. Желание же вспомнить становилось все нестерпимее, острее, ощущалось почти физической болью. В Камелоте, где магия каралась смертью, найти того юношу, если он, конечно, был жив, казалось несбыточной мечтой, глотком свежего воздуха. С ним он мог бы не прятаться, мог бы быть собой не только с Гаюсом. А с кем-то, кто был ему ровесником, кто понимал бы его без слов. В Элдоре у Мерлина остался лучший друг, единственный кто кроме Хунит, матери, знал о его тайне. С ним Мерлин мог свободно колдовать, смеяться до колик в животе и просто чувствовать себя обычным парнем, ничем не отличающимся от других. По этому ощущению свободы и беззаботности юный чародей тосковал всей душой. Мерлин поделился своими смутными воспоминаниями с Гаюсом почти сразу, как только те настигли его во снах, но старый лекарь, выслушав его, лишь беспомощно развел руками: – Я совершенно не помню этого, Мерлин. Мне даже не припоминается, чтобы ты приходил ко мне с матерью. Слишком уж давно это было. Не верить Гаюсу у Мерлина не было ни единой причины. Он никогда не лгал, ему это было ни к чему. Так ведь? – Мерлин! Голос, словно раскат грома, пронёсся на этот раз гораздо ближе и громче. – Мерлин! Ты оглох что ли? Сквозь пелену сна маг наконец узнал зовущего – Артур. – Да ты и впрямь оглох, да Мерлин? – с привычным насмешливым высокомерием спрашивал Артур, наблюдая как его слуга, словно очнувшись от долгой спячки, с трудом распахивает сонные глаза, – Ты сейчас похож на побитого пса, но это не даёт тебе право дрыхнуть в постели принца. Согласен? – Что делать? – Мерлин, мгновенно проснувшись, в ужасе заметался взглядом по сторонам, и осознание обрушилось на него, как лавина – он действительно в покоях Артура! – Я не понимаю, это случайность! Я сейчас же поменяю белье… Мерлин забормотал, пытаясь как можно скорее слезть с кровати, но в последний момент запутался в пододеяльнике и рухнул на пол, погребенный под одеялом. – Ай! – Не утруждайся Мерлин, я не брезгую делить постель со своим слугой, – язвительный тон Пендрагона прорезался сквозь барахтанье Мерлина с одеялом. – Правда? – выдохнул маг, наконец выпутавшись и поднимаясь на ноги. – Нет Мерлин! Какого чёрта!? – Артур вскинул руки в стороны, а затем устало выдохнул, наблюдая, как слуга поднимает одеяло с пола. – Скажи, Мерлин, ты болен? – Нет-нет, я отлично себя чувствую, но спасибо что спросил. – Или это я вчера перестарался на тренировке и слишком сильно приложил тебя головой, а, Мерлин? – не унимался Пендрагон, наблюдая, как слуга безуспешно пытается стянуть белоснежную простыню с его кровати. – Мерлин, ради всего святого, замри хоть на секунду! Мерлин, услышав, как Артур повысил голос, замер и медленно обернулся. Во взгляде его стояла такая неподдельная виноватость, такие огромные, жалобные глаза, что Артур невольно закатил свои. – Разберёшься с этим позже. Сейчас, пожалуйста, просто уходи, – Артур слегка нахмурился, когда Мерлин, несмотря на его «пожалуйста», все еще стоял на месте. – Я хочу побыть один. Принц произнес это твёрже, и когда непутевый слуга наконец сдвинулся с места, окликнул его уже у самой двери: – Если ты плохо себя чувствуешь, скажи мне. – Нет, я в полном порядке, правда. Прости за… – Мерлин запнулся, но тут же обернулся с яркой, такой привычной улыбкой. – За кровать. Артур готов был поклясться, что на месте этого лопоухого недоразумения любой другой слуга давно бы уже был уволен и брошен в темницу искупать вину. Где это видано, чтобы слуги не то что сидели на кровати принца, а нагло дрыхли на ней средь бела дня? Но это ведь Мерлин… Неуклюжий болван, к которому Артур непонятно для себя самого успел прикипеть. Мерлин, который вечно улыбается, словно дурак, даже когда веселью, казалось бы, нет места. Мерлин, который спотыкается о собственные ноги и Мерлин, что способен свалиться с лошади, заснув на ней верхом. Поэтому нисколько не удивительно, что Артур почти не злился. Ну, разве что самую малость. И немного отчитал недотёпу, просто для профилактики, после того, как потратил почти час на его поиски, а нашел спящим в собственных покоях. – Иди, Мерлин, – единственное, что смог выдавить из себя принц, наблюдая, как это лопоухое бедствие с очередной ослепительной улыбкой скрывается за дверью. – Что за идиот, – тихо пробормотал Пендрагон, бросая взгляд на свою кровать, на которой сейчас царил полный хаос, прежде чем сесть за письменный стол.