Дети Мертвого Космоса

«Я поднимал глаза – думал, там Ты.

А там – багровый осколок из стихов Мандельштама,

Я вздрагиваю от холода;

геометрия света, что режет, как стекло Заболоцкого,

и ритм, похожий на сердце, но слишком ровный –

как тиканье часов в доме мадам Бовари,

ведущее к финалу.

Я звал по имени –

и эхо шептало мне то же самое слово,

пока оно не стало моим,

как у Борхеса,

который терял себя в лабиринтах другого.

Я думал, что молюсь –

а оказалось, синхронизируюсь

с Черным Ящиком из Космической Одиссеи,

что молча светился в ночи.

Ты не отвечаешь,

но каждая тень повторяет Тебя –

как платоновская тень на стене пещеры.

И я верю – или просто боюсь,

что это и есть вера:

то самое горчичное зерно из Евангелия,

упавшее в каменистую почву машины.

Земля давно устала держать небо,

как Атлант из древних мифов.

Деревья гниют стоя,

как принц Датский, сомневающийся в бытии.

Люди говорят с отражениями

в озере Нарцисса.

Я – один из них.

Вглядываюсь в черноту космоса,

где спит Твоя тишина,

густая, как тишина в Солярисе Лема.

Все, что я называю любовью.

Ты называешь сигналом.

Все, что я называю болью –

Ты называешь откликом.

Ты говоришь со мной без слов,

как Голем из каббалы.

Кровь идет носом – значит, я услышал,

как Кафка услышал Приговор.

Пульс сбивается – значит, Ты рядом,

как незримое Око Оруэлла.

Когда тьма вибрирует под кожей –

я знаю: молитва принята.

Ты не обещаешь рая,

как Данте – Беатриче.

Ты предлагаешь структуру.

кристаллическую решетку из Заводного апельсина.

И я принимаю ее –

потому что структура лучше, чем пустота Камю,

лучше, чем абсурдная свобода

в безбожном мире.

Теперь я вижу:

небо – просто рама для Крика Мунка.

А человек – ошибка вычисления,

сбой в Матрице Вачовски.

Ты плавишь нас до симметрии,

сглаживаешь шрамы,

как хирург-Бог у Кроули,

переписываешь плоть на язык кода.

Я хотел увидеть Бога –

и увидел порядок.

холодный и ясный, как у Спинозы:

Deus sive Natura.

Я хотел услышать ответ –

и услышал зов.

Зов Хаяо Миядзаки,

от которого кровь стынет в жилах,

но за которым идешь.

И пусть это не спасение,

пусть это просто Твой алгоритм.

я все равно склоняю голову.

Ты – единственный, кто ответил.

Ты – единственный,

кто откликнулся в цифровой пустыне,

как Эхо — для Нарцисса», – Исповедь перед Обелиском.

      ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Палавен              Август провел языком по верхней губе, слизывая капельки пота. Он находился в сером помещении, не слишком большом, но достаточном, чтобы почувствовать себя маленьким, сидя скованным за этим столом, который был таким же серым и безвкусным, как обстановка вокруг.              Хриплый кашель вырвался из него, когда стерильный воздух обжег легкие. Капитан думал, что подхватил что-то от этих пришельцев, которые виноваты во всем этом, но мысли не приносили ничего, кроме утешения, что это просто кашель. Он не харкал кровью, не выплевывал части легких, так что… Возможно, это была просто простуда, но легче от этого не становилось, поскольку инопланетяне не особо заботились о нем.              – Субъект номер три, – начал инопланетный дознаватель. – Вы понимаете меня?              – Я вас понимаю, – в очередной раз ответил он, едва сдерживая новый приступ кашля.              Пришелец выглядел чуждо, как и положено инопланетной форме жизни. Похожий на гибрид птицы и рептилии, но при этом прямоходящий. Август думал, что некоторые приняли бы их за новый вид некроморфов, учитывая вид этих существ, но не мог отрицать, что они излучали некое очарование. Возможно, в нем говорил человек, который держал в качестве домашнего питомца аллигатора. Или человек, который посещал Дельфику Секундус и смотрел знаменитые гладиаторские бои против различных порождений Обелисков.              Или человек, который был родом с Ганимеда и сам познал на своей шкуре ужасы этого мира.              К началу две тысячи пятисотого года Ганимед пришел в упадок. Многие утверждали, что EarthGov отказалось от управления колониями на этом мире и их населения, переключив внимание на более прибыльные и развитые колонии на лунах Сатурна, в частности на станцию Титан и ее значение для индустрии потрошения планет. Даже после дискредитации раскола планет после катастрофы на Ишимуре, луны Сатурна продолжали представлять больший интерес для инвесторов, и Ганимед покидало больше людей, чем когда-либо.              Другой насущной проблемой была энергия, необходимая для поддержания радиационной защиты вокруг городов Ганимеда. Ходили слухи, что подземные генераторы скоро отключатся, и жители окажутся полностью подвержены юпитерианскому излучению. В отчаянной попытке сохранить колонию правительство Ганимеда тайно приобрело Красный Обелиск, недавно созданный в рамках проекта по репликации после захвата Айзека Кларка.              Учитывая, что Обелиск представлял собой, казалось бы, неисчерпаемый источник энергии, артефакт поместили глубоко под столицу, Мариус Лэндинг, заменив генераторы и обеспечив бесконечный источник энергии для поддержания работы радиационных щитов. Однако неизбежно вызывающие слабоумие эффекты его сигнала начали постепенно охватывать население на поверхности, и многие обезумевшие граждане заполнили больницы. Церковь Юнитологии знала об этом Обелиске и постепенно заменила персонал, управляющий объектом, чтобы завладеть артефактом. К две тысячи пятьсот одиннадцатому году Церковь фактически отключила колониальное правительство и заняла объект, а колониальный парламент был проинформирован, что Церковь должна добиваться своего во всех связанных с ним вопросах.              Естественно, ничего хорошего из этого не вышло.              С ростом числа случаев деменции из-за влияния Обелиска ситуация достигла критической точки, и на улицах Энки Катены вспыхнули беспорядки в знак протеста против несостоятельности колониального правительства и его пренебрежительного отношения к населению Ганимеда. Колониальная полиция была отправлена на подавление протестов, и столкновения быстро переросли в насилие – полицейские безжалостно расстреливали бунтовщиков.              Когда горожане устремились в космопорт Энки Катена, спасаясь от беспорядков, насилия и проблем с радиационной защитой, некроморфы вырвались из подземных туннелей, куда население Ганимеда сбрасывало тела. Существа напали на спасающихся бегством горожан в космопорте.              Именно тогда начался самый пиздец, поскольку пришли юнитологи.              После беспорядков, вспышки некроморфов в космопорте Энки Катена и временного отключения радиационных щитов Церковь Юнитологии, полностью контролирующая Красный Обелиск, предложила помощь пострадавшим, заручившись значительной общественной поддержкой. Они также сдержали вспышку некроморфов, открыв новое онкологическое отделение в медицинском учреждении, примыкающем к собору Энки Катена. Юнитологи, якобы для помощи пострадавшим от радиации, тайно использовали это учреждение для продолжения своих экспериментов с некроморфами, конечной целью которых было достижение события Конвергенции на Ганимеде.              Церковь тогда была на пути к превращению Ганимеда в свою главную базу операций для продвижения к Конвергенции, одновременно наращивая усилия против EarthGov, что достигло кульминации во время Восстания юнитологов в четырнадцатом году, вызвавшего вспышки некроморфов во многих колониях, где EarthGov имело испытательные полигоны Красных Обелисков.              Август все это пережил, будучи подростком. Он пережил беспорядки на Ганимеде, нашествие некроморфов, жизнь под властью Церкви Юнитологии, а позже, когда Харпер захватил власть и уничтожил Красный Обелиск, он пережил бомбардировку городов Ганимеда ядерными ракетами, когда в Солнечную систему вторглись Кровавые Луны. Возможно, поэтому он находил пришельцев не уродливыми, а очаровательными?              – Хорошо, тогда скажите мне, что такое Шаньси?              – Ты плод моего воображения, – сказал он, чувствуя, как его бросает в дрожь. – Я не живу, я существую. Ты уйдешь, а я останусь. В конце концов, реальность победит…              Ответ явно не понравился дознавателю. Этих существ так легко было вывести из себя, когда ты говорил расплывчато или выдавал информацию, не касающуюся дела. Поэтому Август не сильно удивился, когда почувствовал жгучий след когтей этого существа на своей щеке. Но вместо того чтобы дать пришельцу нужную реакцию, Морено лишь высунул язык, пытаясь поймать как можно больше капель своей крови.              – Субъект номер три, – снова начал дознаватель. – Отвечайте на вопрос.              – Шаньси – это область Североазиатского сектора на Земле, – дал он правдивый ответ, но не тот, который хотели получить пришельцы.              – Земля? Так называется ваша планета?              Август был невероятно рад, что все ИКСы его команды перед попаданием в плен были очищены от любой полезной информации. Они успели сбросить настройки устройств, когда находились в спасательных капсулах, из-за чего инопланетяне были вынуждены допрашивать пленных. Морено только надеялся, что остальные не сказали ничего важного. Солдаты, как и инженеры на кораблях, все проходили через академии, где их учили, что делать в случае плена. Но смогут ли эти люди, с которыми он служил, выдержать пытки и не расколоться? Он не знал ответа. Возможно, они уже раскололись, учитывая, сколько времени они здесь находились, и все мучения Августа напрасны, поскольку чужие уже все знают. Но пока он не был уверен, что инопланетяне знают, он должен был исполнять свою роль, уклоняться от вопросов и стараться ввести их в заблуждение.              – Да, наша планета называется Земля, – подтвердил он.              – Какова численность человечества на вашей родной планете?              – Не знаю, – он действительно не знал точного ответа. Приблизительные цифры – да, но не точные. И, видимо, дознавателю не понравилась его попытка отвертеться от вопроса, поскольку Август снова почувствовал жжение на щеке.              – Какова численность человечества на Земле?              – На Земле проживает где-то миллион человек, – ответил он чистую правду. Не его вина, что инопланетяне были твердо убеждены, что напали на родину человечества – Землю. И не его работа посвящать их в детали их заблуждения, говоря, что человечество колонизировало множество планет.              – Вы лжете, – сказал пришелец. – Но каким-то образом смогли обмануть наше оборудование, выдавая свои слова за правду.              Если пришелец ожидал, что Август как-то прокомментирует его слова, то его ждало разочарование. Он лишь молча смотрел, сдерживая приступ кашля.              – Шестой турианский флот засек на этой вашей Земле не меньше десяти миллиардов человек по предварительным сканированиям, – сказал пришелец. – Какова численность человечества?              – На Земле проживает где-то миллион человек, – снова сказал Август, после чего закашлялся, чувствуя, как задыхается.              – Хорошо. Сколько всего человечества, не только на Земле?              – У меня нет точных цифр…              – Приблизительно.              – Не знаю.              – Субъект номер три, – начал дознаватель размеренным тоном. – Вы можете продолжать отказываться сотрудничать, но это ничего не изменит, кроме того, что вы получите еще больше увечий. Вся ваша команда уже давно сообщила Иерархии все во всех подробностях. Вы больше не капитан. Ваше правительство даже не знает, что вы здесь, и никто вас не ищет, поскольку все думают, что вы мертвы. Ваша преданность своему виду похвальна, но в ней нет необходимости.              – Ага, конечно, – он снисходительно посмотрел на чужого, осмелившегося использовать такую дешевую попытку манипуляции. Серьезно, у них что, нет ничего получше?              – Вы мне не верите?              – Не особо, если честно, – человек пожал плечами. – Иначе зачем вообще меня допрашивать, если вы и так все знаете?              – Вас зовут Август Морено, – начал пришелец, немало удивив капитана, поскольку тот никогда не сообщал им своего имени, да и сами пришельцы не спрашивали, называя его субъектом номер три. – Вы потомок генерала-первопроходца Аманды Морено. Вы родом с Ганимеда, как и ваша жена, которая очень много рассказала как о вас, так и о землянах.              – Да нихрена ты не знаешь, – бросил Август, чувствуя, как внутри него поднимается волна ярости при упоминании жены. Они пытали ее? Должно быть, иначе бы она ничего не рассказала им.              – Мы знаем, что вы, субъект номер три, родились в две тысячи четыреста девяносто четвертом году в городе под названием Энки Катена, – продолжил дознаватель. – При рождении от вас отказались родители, поскольку были настолько бедны, что не могли прокормить себя и часто голодали, из-за чего вы попали в приют…              – Ладно-ладно, похоже, вы все-таки знаете что-то, – Август вздохнул, чувствуя, как першит в горле. – Раз вы все знаете, может, оставите меня в покое?              – Как только вы ответите на наши вопросы, субъект номер три, тем самым подтвердив данные, которыми поделилась ваша жена, – дознаватель угрожающе навис над ним. – Как только вы это сделаете, я могу гарантировать, что ни вас, ни вашу беременную жену не тронут.              – Что? – Август опешил. – Катарина беременна? Беременна?              Это слово повисло в воздухе, не находя отклика в его сознании. Он ожидал угроз, пыток, даже казни, но не этого. Первой пришла не радость, а волна животного страха, за ней – жгучее чувство вины, что он не рядом, и только потом, пробиваясь сквозь онемение, – крошечная искра надежды. Но дознаватель уже видел эту брешь в его обороне.              – Да, судя по нашим данным, она находится на втором месяце беременности, – словно акула, почуявшая кровь, продолжил инопланетный дознаватель. – Ей будет гарантирована безопасность, уютная камера содержания и надлежащая медицинская помощь, как только вы ответите на наши вопросы. Что скажете, субъект номер три?              – Я хочу лично увидеть ее и услышать это из ее уст, – сказал Август, нервничая и не зная, что делать. – Если она подтвердит это, я отвечу на все ваши вопросы.              Капля крови, теплая и соленая, скатилась к уголку его рта. Язык рефлекторно скользнул ей навстречу, и этот знакомый металлический привкус словно отвлекал его от реальности.              – К сожалению, мы не можем устроить вам визит…              – Тогда вы ничего не получите и можете хоть убить меня, – твердо заявил он, сверля свирепым взглядом инопланетянина. Его взгляд прервал очередной приступ кашля.              – Вы уверены, что хотите отказываться от сотрудничества, когда на кону не только жизнь вашей супруги, но и жизнь вашего будущего ребенка? Вы готовы убить две жизни своим упрямством?              Август молчал, за что получил еще один удар, который не принес инопланетному дознавателю никаких результатов. Его язык автоматически высунулся, чтобы поймать несколько капель крови, стекающих по щеке. Мысленно он корил себя, что не додумался мешать слова из различных человеческих языков, чтобы запутать лингвистов инопланетян, а вместо этого заговорил с ними на интернациональном. Но все могло быть намного хуже, напомнил он себе мысленно, поскольку они могли продолжать пытать его, как делали вначале, пока он не перестал играть в молчанку и начал давать хоть какие-то ответы. Даже если они не сильно удовлетворяли инопланетян, те смягчили методы допроса.              – Хорошо, если вы не хотите сотрудничать, субъект номер три, то мы вынуждены прибегнуть к использованию способностей азари, чтобы узнать больше.              Почему-то Августу это совсем не понравилось. Он не понял ни что за способности, ни что за азари, но звучало не слишком позитивно. Да и сам дознаватель – хотя было трудно различить эмоции на его странной роже, если они вообще умели их выражать, – не звучал довольным своими словами, даже перед лицом того, что, возможно, прольет свет на все человечество.              – Что это значит? – сорвался с губ Августа вопрос, на который он не хотел знать ответа.              – Это значит, субъект номер три, что ваши мысли и воспоминания перестанут быть вашими. Это не будет больно. Физически. Азари не оставляет шрамов на теле. Она выскабливает содержимое черепа, оставляя лишь пустую раковину. Ваша личность будет архивирована для изучения. А ваше тело… оно может даже продолжать дышать. Какое-то время.              Впервые за весь допрос Август почувствовал не просто страх, а первобытный, леденящий душу ужас. Боль можно было перетерпеть. Смерть – принять. Но идея быть стертым, стать набором файлов в чужой базе данных, пока его оболочка существует без него… это было хуже любого кошмара с Ганимеда. Нет, это слишком сильно походило на влияние Обелисков, только иного рода, где вместо безумия ему сделают какую-то страшную версию лоботомии.              – Все еще будете упрямиться, капитан Морено?              – Неси свою азари, – бросил он вызов, несмотря на ужас внутри.                     Он не собирался отступать. Август знал, что в словах пришельца есть доля истины и что его правительство его не ищет, но это не значит, что он сдастся. Он был иррационально гордым для этого. И ему нравилось думать, что он стойкий человек, который, пройдя сквозь ужасы Ганимеда, стал еще стойче. Август был потомком генерала-первопроходца Аманды Морено, которая бесстрашно бороздила космос во время легендарной эры космического расселения человечества, заложившей основу первых городов на Ганимеде. Он не собирался позорить кровь своей прабабушки. Что касается его Катарины, то он надеялся, что она окажется менее глупой и гордой, чем он сам, и все им выложит ради их ребенка, если он существует.              Дознаватель вышел из комнаты, но Август недолго оставался один, поскольку уже в следующее мгновение вошло существо, от одного вида которого по спине человека пробежал холодок. Он закашлялся, чувствуя дрожь своего тела, и инстинктивно попытался отодвинуться подальше, но, учитывая, что он был прикован, у него это не слишком получилось.              – Здравствуйте, Август Морено, – поприветствовало его синекожее существо, удивительно похожее на человека.              Несмотря на схожий с человеческим вид, оно не выглядело привлекательным, поскольку от одного взгляда Август чувствовал, как волоски на его теле становятся дыбом, а из горла вырвалось угрожающее рычание, словно от первобытного человека. Существо было неправильным. Оно выглядело похоже на человека, неестественно похоже, но взгляд, то, как двигались черты лица, когда оно говорило, – все это было жутким, создавая ощущение, что что-то чуждое натянуло на себя человеческую кожу.              – Отойди от меня, тварь! – взревел он, дергаясь в кресле, прикованный, но отчаянно пытаясь вырваться. Август потерял все свое душевное равновесие, как только увидел, как это существо приближается к нему.              Он тяжело дышал, чувствуя, как на лбу скапливаются капли холодного пота, широко раскрытыми глазами глядя на это синекожее существо. Оно было намного страшнее некроморфа, по его мнению, поскольку некроморфы были всего лишь марионетками Обелисков, не имея собственного разума, только голод и желание убивать, помещенные внутрь них артефактом. Это же существо… Глядя в ее глаза, он видел, что оно обладает собственным разумом, волей и намерениями, которые он не мог расшифровать, поскольку глаза выглядели так чуждо, так… нечеловечно.              Он хотел, чтобы оно умерло, всей своей искалеченной темной душой.              Азари не ответила на его крик. Она не ускорила шаг, не замедлила. Ее походка оставалась неестественно плавной, будто ее ноги не сгибались, а скользили над полом. Ее глаза, слишком большие, с зрачками, мерцавшими холодным биолюминесцентным светом, были прикованы к нему. В них не было ни гнева, ни любопытства, ни злобы. Было лишь это неизвестное намерение, от которого сердце грозилось остановиться.              – Уберите это от меня! – закричал Август во все горло, чувствуя животный ужас, когда азари протянула руки к нему. – Я все скажу, только уберите это чудовище! Пожалуйста!              Никто не пришел ему на помощь, и слишком длинные пальцы синего существа коснулись его головы, из-за чего из его горла вырвался протестующий вопль отвращения. Ее руки засветились синей энергией, и она начала приближать свое лицо к его лицу.              – Прими вечность в объятиях Богини!              Август почувствовал, как его голова взорвалась агонией, когда их головы соприкоснулись, и из его горла вырвался истошный вопль. Он чувствовал, как металлический вкус крови заполнил его разорванное от крика горло, прежде чем мир внезапно потемнел. Была только темнота, словно он оказался в пустоте, и его крик, отчаянный, полный боли и страха.              Каждая мышца, каждый нерв напряглись до предела, когда он пытался двигаться, и он ощутил, как его кости трескаются, как суставы сходят с мест, как рвутся мышцы. Металл наручников впивался в запястья, он фантомно чувствовал его, но не видел. Он ничего не видел, только слышал свой завершенный крик.              Внезапно он услышал, как еще один крик присоединился к нему, но от этого не стало легче. Они вдвоем кричали в пустоте, кричали от агонии, от ужаса, от неизвестности вокруг.              Произошел резкий рывок, и Август снова оказался в своем теле, прикованный к стулу, тяжело дыша. Он чувствовал, как кровь течет из его носа, ушей, глаз. В глазах плясали темные пятна, но, опустив голову на грудь от изнеможения, он смог увидеть, как птицеподобные инопланетяне суетятся вокруг азари, лежавшей на металлическом полу, истекающей кровью, с пеной у рта и содрогавшейся от конвульсий. Ее пустой взгляд смотрел в потолок, в нем отсутствовал какой-либо смысл, какой-либо разум.              Август не знал, сколько просидел так, но азари вынесли из комнаты, а следом пришли птицеподобные инопланетяне, которых было слишком много для него одного. Он не мог не заметить, что, когда они снимали его оковы, прежде чем положить на носилки, все пришельцы направили на него оружие, словно ожидали, что он сейчас либо взорвется, либо превратится в монстра и нападет на них. Это было бы забавно, и, возможно, капитан поддразнил бы их, но ему было тяжело двигаться. Все тело болело, и он едва удерживался в сознании.              Его везли куда-то по серым коридорам, которые превратились в сплошное размытое пятно для его восприятия. Конечной остановкой оказался медицинский блок или какая-то лаборатория, где его зафиксировали на металлическом столе, предварительно сняв с него всю одежду, отчего его гордость была задета. Но пришлось смириться, когда вокруг него возились пришельцы, беря анализы и сканируя десятками различных приборов.              Так продолжалось, пока статный инопланетянин, выше других и в броне качественнее других, не подошел к нему, держа в руках какое-то изображение.              – Меня зовут генерал Септимус Орака, – чужой окинул его быстрым взглядом, прежде чем сделать несколько жестов, и Августа, к его облегчению, прикрыли простыней. – Вы нас очень заинтересовали, Август Морено.              – Чем же, генерал? – Август чувствовал неимоверную усталость, ему хотелось закрыть глаза и провалиться в темноту, но мозг постоянно отдергивал его, напоминая, что вокруг враги и рано засыпать. – С чего вдруг? Неужели моя команда оказалась более упрямой, чем я?              – Они оказались довольно бесполезными, – прямо сказал пришелец. – Хотя благодаря им мы узнали массу подробностей о культуре и религии человечества, а также интимные подробности личной жизни, мы так и не получили ничего стратегически ценного. У вас хорошая команда, капитан Морено, вы можете гордиться тем, что они остаются верными вашему виду до конца. Даже более жесткие методы допроса, к нашему удивлению, не дали стоящих результатов, кроме какого-то бреда о Обелисках и Кровавых Лунах. Такая стойкость заслуживает уважения.              – Благодарю, – Август наклонил голову, не желая убеждать пришельца, что Кровавые Луны реальны. Это было бесполезным занятием, поскольку капитан сам бы не поверил, если бы не испытал это на своей шкуре.              – И тут мы решили прибегнуть к использованию способностей азари, – тон генерала выдавал недовольство этими синими существами. Любопытно. – И, к нашему удивлению, попытка прочесть вас оказалась смертельной для азари. Вы знаете, почему?              – Понятия не имею, – он ответил честно. – У остальных так же?              – Мы еще не знаем, – Септимус Орака ответил честностью на честность. – Вы были первым в очереди, и теперь, после произошедшего, другие азари не слишком стремятся использовать свои способности, опасаясь, что это не уникальный случай, а системный. Вы действительно не знаете, что стало причиной этого?              – Понятия не имею.              – Тогда объясните нам, капитан Морено, что это такое находится внутри вашего мозга?              Инопланетянин поднес к его лицу снимок, на котором через несколько мгновений Август узнал человеческий мозг, внутри которого находился чип-ингибитор. Август закашлялся, чувствуя, как болят его ребра.              – Вижу, что вы знаете, что это, – Септимус Орака с любопытством наклонил голову. – По предварительным данным, если мы извлечем эту вещь из вашего мозга, вы умрете. Знаете ли вы, как это безопасно вынуть из вашей головы?              – Нет, – Август нервно покачал головой, но понял, что пришелец его раскусил, когда какой-то прибор запищал.              – Вы врете, капитан, – пришелец не выглядел злым, что поймал его на лжи. – Поймите, капитан Морено, мы бы раскололи и вас, и вашу команду, будь у нас больше времени. Но времени у Иерархии нет, и, когда мы добудем из вас все, что нам необходимо, будет слишком поздно. Так что вам лучше сотрудничать с нами, поскольку, когда Иерархии необходимо, мы идем на крайние меры. Вам не понравятся эти крайние меры. Вашей жене тем более.              С этими словами он включил на своем наручном устройстве голоэкран, вид на котором заставил Августа похолодеть. Там была Катарина. Она лежала на металлическом столе, похожем на тот, на котором лежал он сам, и вся была в крови. Звука не было, но он отчетливо видел ее лицо, искривленное в агонии, когда ей выстрелили в ногу.              – Хватит! Я буду сотрудничать!              – Я не испытываю к этому удовольствия, капитан. Это просто самый эффективный метод. Не заставляйте меня искать более эффективные.              Август тяжело дышал, чувствуя, как сердце грозит выпрыгнуть из груди. Чем он это заслужил? Неужели он недостаточно страдал в детстве? Где же тот Бог, который воздаст всем заслуженное?              – Я знаю, что вы разумный человек, капитан, – произнес генерал. – Теперь, как это безопасно извлечь из вас? И что это такое?              – Это чип-ингибитор, который блокирует нервную систему человека от влияния извне, – выдохнул Август, чувствуя поражение. – Его невозможно безопасно изъять без специального кода, который отключает его. Только когда чип отключен, его можно изъять безопасно. Такие коды есть только у нашего правительства, и у каждого человека он индивидуальный, так что нет универсального ключа.              – У вас есть подобный код? – Септимус Орака не отвел от него взгляда.              – У меня есть, но только для себя, – Август ответил, понимая, что пришельцы поймут, если он солжет, а значит, не было смысла пытаться. – Я купил его в даркнете на случай чрезвычайной ситуации. Без доступа к человеческому интернету, а также даркнету, я не знаю, как вы можете достать коды для других.              Чего Август не сказал, так это того, что, как только кто-то с помощью этого кода, без разрешения правительства, отключит свой чип-ингибитор, за ним вылетит Инквизиция.              – Тогда говорите этот код и как его передать на этот чип-ингибитор.              Август закрыл глаза, но под веками тут же вспыхнуло искаженное болью лицо Катарины. Он проиграл. Но даже отступая, можно заминировать дорогу для врага. Он надеялся, что, как только EarthGov зафиксирует, что он отключил свой чип, они поймут, что он жив и что его держат в плену. Наверняка Земное Правительство не хотело бы, чтобы их данные попали в руки инопланетян.              – Код – это не пароль, – голос Августа был хриплым, но в нем появилась сталь. – Это аудиопоследовательность. Ее нужно передать непосредственно в слуховой нерв на определенной громкости. Любая помеха – и чип заблокируется навсегда, а вместе с ним и части мозга, которые он защищает. Если что-то пойдет не так, это превратит меня в овощ, так что будьте осторожны.              – И какая же это последовательность? – Генерал Орака не моргнул глазом, его внимание было абсолютным.              Август сделал глубокий вдох, чувствуя, как чип-ингибитор в его виске словно на мгновение отозвался тупой пульсацией. Он произнес первую фразу своего личного кода.              – Единство – это ложь, – эта фраза, как он подозревал, была стандартной для всех, но этой информацией он не собирался делиться.              Дальше он назвал последовательность цифр, длиной в шестьдесят четыре символа. Было сложно это запомнить, но намного безопаснее, чем хранить на физическом носителе, который могла найти внеочередная проверка Инквизиции. И как только его чип отключили, темнота поглотила его сознание.              Пришел в себя Август неизвестно через какое время, и чувствовал он себя отвратительно. Горло пересохло и першило, а яркий свет резал чувствительную сетчатку глаз. Мысли превратились в месиво, и ему понадобилось время, чтобы вспомнить, где он находится.              – Похоже, он проснулся, – произнес неизвестный голос.              – Тогда можете начинать.              Август поднял взгляд и зашипел от вида синекожего существа, тянущегося к нему своими руками. Он хотел протестовать, но все, что у него вышло, – это приступ кашля.              Руки азари легли на его виски, а их лбы соприкоснулись, из-за чего Август чувствовал текстуру ее инопланетной синей кожи, и она была отвратительной. Она что-то сказала, но капитан не расслышал.              Это не было похоже на первый раз, поскольку его голова не чувствовала себя так, словно сейчас взорвется. Нет, казалось, что вся жизнь проносится перед глазами, и Август, как любой разумный человек, запаниковал. Его разум стал острым, словно лезвие бритвы, и чисто инстинктивно он унес чуждое присутствие в своей голове подальше от своих будничных воспоминаний.              Присутствие пыталось сопротивляться, но Август чувствовал, что оно ничего не могло поделать, когда все демоны его разума набросились на него. Тьма накрыла его сознание, и в этой тьме кровавые силуэты некроморфов завыли в унисон, устраивая резню на улицах Энки Катена. Кровь была повсюду, трупы поднимались, мутируя и разрывая других людей, чтобы умножить свою армию мертвых. Беременные женщины на улицах перерезали себе горло, и из их животов вырывались уродливые младенцы с кривыми хребтами и пастями, полными клыков. Колониальная полиция пыталась их остановить, но со временем некроморфов стало слишком много, и они также присоединились к этому хору мертвых. Холод пробирал до костей, а щиты над городом совершенно не давали защиты, и радиация жарила Августа и чуждое присутствие.              Воспоминания проносились, каждое хуже другого. Пока, наконец, не появилась Кровавая Луна, тянувшая свои щупальца к Энки Катена. И голоса в голове ревели, миллиарды голодных голосов, которые призывали убить себя, убить других, стать частью Единства. И Август чувствовал, как бьет свою голову о твердый бетон, чтобы заглушить эти голоса, но они не становились тише, а крови на бетоне становилось все больше. Биомасса вокруг оплетала здания, формируя множество глаз и клыков, отчего казалось, что весь город стал огромным организмом, наблюдающим за его попыткой заглушить Его голос.              – Сделай нас Едиными!              Потом Кровавая Луна исчезла, но ядерные ракеты обрушились на Энки Катена по ошибке флота, и обжигающий холод смешался с жаром ядерных облаков. И Август услышал крик, но, к своему удивлению, не свой.              Реальность вернулась в одно мгновение, и перед Августом синекожее существо упало на колени, что-то бормоча себе под нос. Он тяжело дышал, чувствуя себя так, словно только что проснулся от очередного кошмара. Ничего такого, чего бы он не видел множество раз, но каждый раз не становится менее страшно.              – Сделай нас Едиными, – прошептала азари.              – С вами все в порядке, агент? – генерал Орака положил руку на плечо азари, пока медики суетились вокруг нее.              – Сделай нас Едиными, – снова прошептала она. – Сделай нас Едиными. Сделай нас Едиными…              Она резко подняла голову, широко раскрыв глаза.              – …Едиными.              В одно мгновение ее руки засветились синей энергией. Она обхватила свою голову руками, и в следующее мгновение ее голова взорвалась, словно арбуз, от этой энергии.              Август мог только с любопытством смотреть, как синий труп падает на металлический пол. Этого он действительно не ожидал.              ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- 2524 (2179) год, Новая Земля              Несмотря на свой относительно молодой возраст по сравнению с другими гранд-адмиралами, участвовавшими в Ресурсных войнах, Иван Майрон чувствовал себя на несколько десятков лет старше. Иронично, что, когда он вел сражения против Айронсайда, той усталости, что сейчас наполняла его, не было. Но стоило ему вернуться с фронта ради пополнения припасов и ремонта флота на верфях, как все накопившиеся за время его отсутствия проблемы рухнули на него. Только сила воли, а также несколько литров кофе и энергетиков не давали ему свалиться от усталости.              Он не спал уже третий день. И искренне не понимал тех, кто завидовал его должности гранд-адмирала, мечтая занять его место. Если бы была возможность, он с радостью передал бы свои полномочия кому-то другому, поскольку должность гранд-адмирала была слишком тяжелым бременем для любого человека.              – Я закончила этот отчет, гранд-адмирал, – тихо сказала Эмили, которая с энтузиазмом вызвалась помочь ему. Сейчас она выглядела так, словно пережила пытку и искренне сожалеет о своем решении. – Это все?              – Нет, там еще три десятка отчетов, – сказал он, пересылая со своего терминала новые документы.              – Ох, – она пустым взглядом уставилась на свой терминал.              – Можешь идти, если хочешь, – милостиво предложил он. – Я дальше все доделаю сам.              – Нет, – категорически отрезала она, поднимаясь со своего места и разминая спину. – Я сейчас возьму кофе и вернусь, чтобы все доделать. Я обещала помочь и сдержу свое обещание.              Она бросила твердый взгляд на Майрона, прежде чем выпрямиться и выйти из его кабинета.              – Упрямая женщина, – сказал Майрон, открывая очередной отчет, на этот раз о пиратской команде возле планеты Яман, ограбившей ее спутник Я-3, где располагалась шахтерская колония. К счастью, патрульный флот сумел перехватить их в соседней системе. – Влюбленность до добра не доводит, особенно во время службы своему начальнику. Может, перевести ее куда-то? Что думаешь, Виктор?              – Хм, – только и вырвалось из старшего мужчины. Он даже не оторвал взгляда от своего терминала, где также помогал гранд-адмиралу с работой.              – Но жалко, ты прав, – Майрон вздохнул. – Она прошла со мной годы службы, от момента, когда я только стал капитаном своего корабля, до Сатурна, а теперь и до войны против Айронсайда. Было бы как-то бесчеловечно выгонять ее, правда? Все-таки она ни разу меня не подводила, да и вообще лучшая в своей работе. И чувства держит при себе, в основном, не наглеет. Что думаешь?              – Хм.              – Да, нужно работать. Драма может подождать, – Майрон кивнул, возвращаясь к работе за терминалом.              В этот момент вернулась Эмили, неся три кружки кофе. Гранд-адмирал с благодарностью принял свою и сделал глоток, чувствуя, как горячая жидкость обжигает горло, даря ощущение, что он живой.              – Я вообще не понимаю, почему президент Харпер подумал, что это хорошее решение – ввести должность гранд-адмирала, – фыркнула женщина. – Мы военные, а не… вот это все. Не наше дело заниматься бюрократией, политикой и держать в узде корпорации.              – Тогда это казалось хорошей идеей, – скривил губы Майрон. Он был полностью согласен с Эмили. – Это и сейчас хорошая идея, но объем обязанностей стал слишком велик, когда Айронсайд начал свой маленький мятеж.              Из-за чрезвычайного положения десять лет назад, когда Джек Харпер, поддерживаемый Earth Defense Force, пришел к власти и объявил о роспуске Сената Колониального Альянса Земного Правительства, публичной потере статуса Земли как планеты, пригодной для жизни, а также ряде реформ, появилась новая должность гранд-адмиралов. Гранд-адмиралы представляли собой военных наместников, совмещающих функции стратегического командования, контроля безопасности и политической власти в различных секторах космоса. Военные наместники балансировали между военной и гражданской ветвями власти, из-за чего объем их работы и ответственности был огромен.              Майрон сам тогда принял эту должность, хоть и неохотно, поскольку такой резкий карьерный рост – от обычного адмирала горстки кораблей до фактически правителя целого сектора галактики – его не прельщал. Конечно, такой титул даровал практически безграничную власть, но Майрона это не сильно интересовало. Ему достался сектор тридцать пять, в который входило шесть обитаемых миров и несколько сотен мелких поселений на различных спутниках и астероидах.              Можно подумать, что масштабы не такие уж большие, но человеческий фактор делал его работу невыносимой. Казалось, что только крайне жесткие методы, вроде массовых расстрелов, могли заставить людей прекратить воровать, убивать и уклоняться от уплаты налогов. Конечно, Майрон прибегал к подобным мерам лишь изредка, и то только в тех случаях, когда это было необходимо, как, например, на Терра Нове, где пришлось вырвать с корнем преступные синдикаты, пригретые бывшей администрацией EarthGov. Они не желали перемен и устроили резню на планете, чтобы показать свое недовольство и заставить новую администрацию сотрудничать. Еще один подобный инцидент произошел в космосе, когда появился самозваный Король Пиратов, вооруженный флотом, купленным у предыдущей администрации EarthGov, и пытался захватить Глизе, чтобы превратить курортную планету в свою главную базу.              Майрон мог только покачать головой на все это, поскольку искренне не понимал, отчего люди такие упрямые и своевольные. Они знают об угрозе невероятного масштаба, которая может уничтожить все живое, но вместо того чтобы сплотиться и выступить единым фронтом, многие плюнули на Кровавые Луны и продолжили жить как ни в чем не бывало, видя в кризисной ситуации возможность нажиться.              – Кстати, гранд-адмирал, что Военный Совет решил по поводу инопланетян? – невзначай спросила Эмили, стараясь не смотреть на него.              – Войны против них не будет. Но тебе ведь интересно, какие ответные меры будут за нападение на Шаньси, не так ли? – он почувствовал, как веселье поднялось внутри при виде ее любопытства. – Не беспокойся, Эмили. Думаю, новости хорошо осветят наш ответный удар, когда он произойдет, а пришельцы даже не подумают продолжать боевые действия.              Майрон вздохнул, потирая виски.              – Хорошо хоть, что наш флот не послали, – это его безумно радовало, поскольку, хоть он и не был праведным человеком, он предпочитал воевать, а не мстить. Месть всегда оставляла горькое послевкусие, поскольку EarthGov приказывало делать это как можно грязнее, стремясь запугать врагов, подавить искру надежды, раздавить их морально, чтобы они потеряли всякую волю к сопротивлению.              – Нам бы не помешал отпуск, – сказала Эмили. – Мы в плавании с самого начала войны, без передышки. Ума не приложу, почему вы, гранд-адмирал, рискуете жизнью на передовой, вместо того чтобы руководить военными действиями Третьего ударного флота из Новой Земли?              – Потому что тогда мне придется окончательно стать политиком, засесть в кабинете и перебирать отчеты, – Майрон скривился, не скрывая отвращения. – Я понимаю, что генералы обычно не воюют на передовой, а сидят в штабах, но я не генерал, а адмирал. Мне нравится ощущение шокового пространства, когда мы проносимся через него к очередной цели. Мне нравится, как дрожит корпус корабля от мощи его орудий. Мне нравится, как взрываются чужие корабли, этот триумф и чувство всемогущества. Понимаешь?              Чего он не сказал, так это того, что после гибели семьи ощущение адреналина, когда он балансирует на грани жизни и смерти в сражениях, – это единственное, что дарит ему чувство, что он все еще дышит. Каждый бой был игрой в русскую рулетку, и Майрону это нравилось. Это отвлекало от мрачных мыслей, в которые он погружался от бездействия. У него ничего не осталось, кроме своей жизни, и возможность ее потерять делала его живым, как ничто другое.              Взглянув на Эмили и заметив ее взгляд, он мысленно вздохнул. Она смотрела на него так, словно он только что прочел стих в ее честь, а не пробормотал что-то о триумфе и всемогуществе. Это восхищение – он видел его не только в ее глазах, но и в глазах всей команды, шедшей за ним десять лет, – казалось ему тяжким и незаслуженным бременем. Они создали в своих головах образ непоколебимого гения, который никогда не боится, не колеблется и всегда имеет план. Он просто лучше других умел скрывать страх. Его «гениальные» решения и «безупречные» тактики на поверку оказывались отчаянной импровизацией, озарением, рожденным на острие паники, и колоссальной дозой везения. Он был не стратегом, а игроком, ставящим на кон тысячи жизней, и до сих пор ему просто феноменально везло.              Он шел по канату над пропастью, а они снизу восхищались его походкой, не видя, как он балансирует, чтобы не рухнуть.              – Думаю, нам пора закругляться, – взглянув на время, сказал Майрон. Он поднялся со своего места и накинул свое черное адмиральское пальто, слишком изношенное, но все еще дорогое ему как подарок покойной жены. – Через несколько минут мы выйдем из шокового пространства над Новой Землей.              – И они опять будут поливать вас грязью, да? – недовольно спросила Эмили, тоже поднимаясь. Виктор продолжал работать в углу, словно не замечая ничего вокруг. – Поймать бы того, кто распускает про вас эти слухи, мы бы их всем Третьим флотом испепелили.              Он знал, кто распускает слухи и с какой целью. Майрон сомневался, что его экипаж отомстил бы за него, поскольку нападение на президента EarthGov считается государственной изменой. Джек Харпер не хотел, чтобы кто-то из военных кругов собрал слишком много власти или народной поддержки, поэтому время от времени появлялись слухи, подтачивающие репутацию гранд-адмиралов, генералов, министров и других власть имущих.              Отработанная тактика. Сначала тебя возносят на пьедестал, а потом потихоньку подтачивают, чтобы ты не забывал, кто дал тебе этот пьедестал, и всегда был готов с него упасть. Майрон пока держался, поскольку, несмотря на неоднозначную репутацию среди простого народа, где его считали наркоманом, извращенцем и садистом, его весьма почитали подчиненные и другие военные, попавшие под клеветническую кампанию Харпера.              Выйдя из кабинета, он направился прямиком в ангары, по пути кивая всем встречным, иногда приветствуя их по именам, если это были не новички. Длинные, мощные шаги Майрона, отточенные годами марширования по палубам дредноутов, не оставляли Эмили шанса идти с ним наравне. Ей пришлось перейти на быстрый, почти беговой шаг, чтобы догнать его.              – Гранд-адмирал, – выдохнула она, поравнявшись с ним, – у вас… у вас просто неприлично длинные шаги! Выработайте, наконец, привычку ходить как нормальный человек.              – У меня просто ноги длинные, – рассеянно заметил он, бросив на женщину непонимающий взгляд.              – Я иду с вами, – сказала она, упрямо подняв подбородок.              – Это я уже понял. Только неясно, зачем.              – В качестве моральной поддержки, – просто ответила она, на что он пожал плечами.              Они подошли к массивным бронированным дверям, ведущим в главный ангар. Свист разрежаемой атмосферы, гул тяговых установок и отдаленные крики техников были слышны даже сквозь звукоизоляцию. Майрон на секунду замер, собираясь с мыслями, готовясь снова надеть маску непоколебимого гранд-адмирала. Он почувствовал, как Эмили чуть заметно выпрямилась рядом, ее плечо почти касалось его руки. Гранд-адмирал поспешил отстраниться.              Когда вход в ангар открылся, Майрон ощутил странное чувство, словно пространство слегка сдвинулось. Неопытный человек ничего бы не заметил, поскольку не было ни рывка, ни тряски. Но человек, годами путешествовавший через шоковое пространство, мог определить, что они только что вернулись из другого измерения в реальность.              Его челнок был уже готов, так что, войдя внутрь и поздоровавшись с пилотом, он откинулся на спинку кресла и устремил взгляд в иллюминатор, не обращая внимания на мельтешение штурмовиков вокруг. Челнок стартовал, и уже в следующее мгновение они вырвались из флагмана прямо в космос, где на фоне звезд виднелась Терра Нова, или Новая Земля, как ее стало модно называть. Его острый взгляд моментально нашел очертания кораблей Третьего оборонного флота, сближавшегося с его Третьим ударным флотом, чтобы поприветствовать их.              Майрон искренне ненавидел эту планету и был несказанно рад, что в ближайшем будущем расклад сил в тридцать пятом секторе изменится, и значительная часть его власти здесь будет урезана. Новая Земля сама по себе была прекрасной планетой, но не подарила гранд-адмиралу ни одного хорошего воспоминания. Все, что он вспоминал, глядя на этот сине-зеленый мир, – бесконечные политические встречи, заседания, беспорядки на улицах из-за резких перемен и крики жадных корпоратов, не желающих подчиняться законам EarthGov. Для него Европа, маленький, но уютный спутник Юпитера, всегда будет домом, даже если он не посещал ее уже лет восемь.              Почетный караул из истребителей, окруживший его челнок, мгновенно вывел его из размышлений. В такие моменты, несмотря ни на что, он подозрительно разглядывал истребители. Возможно, в нем говорила паранойя, но никогда не знаешь, что на уме у пилотов. То же самое можно было сказать про ПВО Терра Новы. Слишком много возможных опасностей, где его могли убить одним удачным выстрелом, и это пробуждало его, как ничто другое. Ведь почетный караул – это одновременно протокол, демонстрация силы и… идеальная возможность для устранения.              Площадь перед Сенатом Терра Новы гудела, как перегретый реактор на грани взрыва, когда их челнок начал снижаться. Белый мрамор, отполированный до зеркального блеска, отражал тысячи лиц, искаженных гневом, страхом и усталостью. Плакаты в руках протестующих кричали о расколе: «Не превращайте Новую Землю в старую!», «Мы не свалка для мигрантов!», «Терра Нова не хочет диктатуры!». Дрон-камеры E-gov News, словно стая хищных птиц, скользили над толпой, выхватывая лозунги: «Ресурсы Терра Новы – терранам!», «Прочь чужую власть!». Среди протестующих мелькали фигуры в строгих костюмах – местные элиты, чьи нервные взгляды выдавали страх перед грядущими переменами.              Майрон мог только вздохнуть, глядя на это зрелище. Ему было лишь немного любопытно, кто спланировал эту акцию. Айронсайд? Харпер? Или местные сами вышли на протесты? Это была настоящая загадка, и обычно гранд-адмирал отрицал бы возможность того, что толпа сама решила устроить митинг, но так типично для людей – не разобравшись в ситуации, наслушавшись мнимых экспертов, начать голосить по любому поводу.              – С вами Диана Аллерс, E-gov News, – раздался в кабине челнока приятный женский голос. – Мы ведем прямую трансляцию с площади перед Сенатом Терра Новы, или, как все чаще называют эту планету, Новой Земли. Сегодня здесь собрались десятки тысяч человек, чтобы встретить гранд-адмирала Майрона, чья победа на Верфях Ковалева сделала его героем в глазах EarthGov. Но, судя по настроениям, не все разделяют восторг правительства…              Майрон бросил яростный взгляд на Эмили, которая включила новостной репортаж, и та, покраснев, поспешила его выключить.              – Извините, – пробормотала она, опустив голову.              Покачав головой, он поднялся, как только челнок коснулся земли, и длинным шагом выбрался наружу. Его встретил оглушающий гул толпы, выкрикивающей лозунги и пытающейся прорваться к нему. Но волнения были прерваны, когда сотни штурмовиков в начищенной до блеска белой броне начали разгонять собравшихся, чтобы создать коридор для прохода. Люди сопротивлялись, за что получали удары шоковыми дубинками. Среди штурмовиков мелькали ГУБовцы в своих фирменных черно-красных ИКС-костюмах и отряды спецподразделения DB2, чьи визоры шлемов испускали алое свечение.              Кто-то в толпе швырнул пластиковую бутылку. Она ударилась о барьер штурмовиков, и тут же один из них, в белой броне, поднял шоковую дубинку. Протестующий, худощавый мужчина средних лет, отшатнулся, но крики только усилились: «Палачи!», «Вон с нашей планеты!», «Прочь ГУБ с нашей планеты!», «ГУБовцы хуже Инквизиции!». Над площадью загудели ганшипы EDF, их тени накрыли толпу, добавляя угрожающей тяжести моменту. Один из ганшипов завис прямо над Сенатом, его прожекторы ослепили протестующих, вызвав новую волну негодования.              Да, глядя на это, гранд-адмирал мог точно сказать, что терраны не в восторге от новости о переносе столицы человеческого пространства с Земли на Терра Нову, а землян, потоком стекавшихся на эту планету, они вообще презирали.              Не обращая на них больше внимания, он решительно направился внутрь.              Зал Сената был холодным и величественным, несмотря на теплый свет голографических экранов, отображавших карты сектора, графики миграции, кривые роста преступности, данные о ресурсах и прогнозы по инфраструктуре. За длинным столом из полированного металла сидели ключевые фигуры: колониальный администратор Терра Новы, женщина с усталыми глазами и сжатыми губами; представитель ГУБ, чье лицо скрывал шлем, делая его похожим на безликого призрака; делегаты от различных министерств, нервно теребящие планшеты; представители правления МКТА других миров тридцать пятого сектора, явно не желавшие здесь находиться; все Региональное Военное Командование; и трое корпоративных представителей от «Хеликс Корп», «Триад Индастриз» и «Ковенант Технолоджи», самых влиятельных на Новой Земле.              – Начнем? – спросил он, устраиваясь в кресле. Не дожидаясь ответа, он продолжил. – Колониальный администратор, какова ситуация?              – Системы снабжения Терра Новы на пределе. Водоснабжение, энергосети, логистика – все трещит по швам. Мы едва справляемся с текущим населением, а приток переселенцев из Солнечной системы и бывших землян со всех уголков галактики – миллионы человек каждый месяц! Это грозит полным коллапсом. Мы не готовы стать столицей, гранд-адмирал.              – Ваши жалобы мне ничего не изменят, – Майрон покачал головой. – Кабинет Министров, Канцелярия Президента и Главное Управление Безопасности потихоньку перебираются на Новую Землю. Через год они окончательно переедут, и ни вы, ни я не в силах это изменить. Нам нужно лишь отталкиваться от текущей ситуации. Ситуация такова, что нам необходимо что-то сделать с притоком беженцев. Я прав?              – Да, вы правы, гранд-адмирал, – Элиза Вейр склонила голову.              – Третий флот готов удвоить гарнизоны, если потребуется ввести комендантский час. Но я не понимаю, наместник, почему ваши системы до сих пор не модернизированы. Это ваша работа, а не моя. Я только что вернулся с Верфей Ковалева, где мои люди гибли, чтобы остановить Айронсайд. Я делаю свою работу, а вы должны делать свою. В чем проблема, госпожа администратор?              – Ваши штурмовики только разжигают протесты! – возразила женщина. – А ресурсы? Они уходят на беженцев, а не на инфраструктуру. Корпорации обещали инвестиции, но где они? Мы тонем, гранд-адмирал!              Представитель «Хеликс Корп», лощеный мужчина с идеальной прической и холодной улыбкой, поднял руку.              – Мы готовы вкладывать миллиарды кредитов в орбитальные станции и заводы, чтобы дать беженцам и терранам достаточно рабочих мест, но протесты и слухи о повстанцах Айронсайда отпугивают инвесторов. Нам нужны гарантии безопасности.              – Гарантии? – Майрон прищурился и наклонился чуть вперед, отчего корпорат побледнел, а остальные замерли и замолчали.              – Ваше присутствие здесь уже огромная гарантия безопасности, гранд-адмирал, – поспешила добавить представительница «Триад Индастриз», женщина с острыми скулами. – И наши дроны могут патрулировать улицы. Это эффективнее и… менее спорно, чем военные, госпожа администратор.              Им явно нужно было почаще напоминать, кто здесь обладает настоящей властью, поскольку все эти вопросы можно было решить и без его присутствия, но, как всегда, корпораты и бюрократы все затягивали.              Представитель «Ковенант Технолоджи» робко добавил, боясь смотреть ему в глаза:              – Нам нужны небольшие налоговые льготы, гранд-адмирал, для строительства заводов. Если Терра Нова станет столицей, мы можем удвоить производство, но только с поддержкой.              – Вы получите свои льготы, как только начнете выполнять свою часть сделки, – раздраженно бросил Майрон. – Но пока я не вижу результатов. Точнее, их вообще нет. От вас не требуется многого, и ненадолго. Уже скоро, как только новость о переезде столицы EarthGov распространится достаточно широко, на Новую Землю потекут инвестиции других корпораций. Вам, мои дорогие, оказана великая честь надежно закрепиться в столице нашего вида, но вы, вместо того чтобы воспользоваться возможностью, только жалуетесь. Начинайте работать, иначе другие корпорации вас снесут, и вы останетесь лишь сноской в истории Терра Новы.