жесты, ставшие смыслом каждого дня

Очередная нервозность. Дрожь, пробегающая по всему телу. Азарт. Именно эти чувства сейчас испытывает 007n7. В его голове созрела идея, способная разрушить все... Даже собственную жизнь. — Эй, Сев, че такой нервный? Дрожишь, как осиновый лист, держащийся из последних сил на ветке в сильный ветер. Опять планируешь что-то масштабное? — Ноли заходит в темную комнату, где находился Севен. Все заставлено какими-то банками, блэкаут шторы закрыты, не пропуская солнечный свет. Комната, видимо, не проветривалась уже пять дней, если не больше. Пустотный открыл форточку. — Ты хоть иногда открывай шторы и окна! Сидишь как в дупле. — Заткнись, Ноли, я думаю... Как бы преобразовать ее... Какие коды вписать.. — Чего? Опять хочешь усилить Кулгай? И вообще, что у тебя там в голове? Ничего из сказанного не понял. — А-а... В общем. Я хочу попробовать разгромить весь этот городишко. И мне нужна усиленная панель для этого. У тебя же нет какой либо панели, а я со своими командами едва могу пожары устраивать. Тот, в пиццерии, мне с трудом дался. Понимаешь... Я хочу посмотреть и проверить, как далеко я смогу зайти. Единственный открытый глаз Ноли округлился. Севен хочет разрушить Роблоксию?.. — А это... Хорошая идея! Севен, ты.. ты просто гений! Но у нас куча нюансов... Обсудим? Ноли, под действием эмоций, налетел с объятьями на Севена. Они вместе улеглись на кровать и стали обсуждать план... <...> Сегодня у Тафа первый выходной! Он днями сидит в штабе, и, кажется, на время его отсутствия в его квартире произошел хаос... Кстати, у штаба никогда не бывает выходных. Бывают только замены. Сегодня вместо Тафа работает Клокворк, что удивительно, ведь он часто подвергается взломам и также часто берет больничные, чтобы справиться с последствиями. И если верить его словам, то сейчас все более менее наладилось, и Таф может отдохнуть целые пять дней! Мечта! Стоит составить список дел. Уборка, закупка продуктов, стирка одежды, замена постельного белья, пыль протереть, вычистить крылья тщательнее, чем в прошлые разы... Ну, быстрее начнешь, быстрее закончишь. <...> Мэтт в своем кабинете уже закончил разбирать бумаги. В его голове давно держалась идея: что, если попробовать сделать какую-нибудь прическу, а не ходить с распущенными? Перебирая варианты, Мэтт остановился на заколотых сзади передних прядках. Посмотрев на себя в зеркало, он приметил, что ему идет. Чёлка легла хорошо, и в целом Дусек стал выглядеть более миловидно. Отдохнув, он приступил к очередным документам, надев очки. Что-то сегодня не так... <...> Сходив в магазин, Таф уже почти закончил протирать пыль. Даже постельное поменял. Самое муторное — крылья, ведь они не маленькие, но и не совсем большие, скорее среднего размера, но их все равно тяжело вычищать самому. Вот бы Дусеккар был здесь.. Сидеть дома оказалось скучнее, чем Таф думал. Он закончил все дела быстрее, чем планировалось, и делать было правда нечего. Недавно он раздобыл номер Мэтта, но тот так часто занят, что бывает в сети, если повезет, только в выходные. Писать ему сейчас — не вариант, отвлекать не хочется. В это время Пернатый мог как обычно разносить по кабинетам бумажки или кофе, но вынужден лежать на только что заправленной кровати. В мобильные игры тот не играет — технологии развиваются с бешеной скоростью, и в Роблоксии уже есть разработчики игр, которые собирают большой охват, но Таф этим не особо интересуется. Да и из-за работы нет времени. По телевизору не крутят что-то интересное, Крылатый его вообще почти не включает. Скукотища... Тем временем Клокворк дорабатывал свои часы. Главное его оружие — управление временем, и часы, что отвечают за управление, работают неисправно. Так всегда происходит после взломов. — Что-то не так... Почему не работает? После починки стрелок и их вращения все всегда работало... Кто-то взял под управление время? Клок напрягся, часы в его руках начали чуть подрагивать, а стрелки закрутились быстрее. Да не может этого быть!... Дусеккар тоже подметил изменения в пространстве, земная кора провибрировала. Что это? Утром было также. И сейчас, в полдень, повторилось. Таф не почувствовал ничего, почти ничего, кроме странного ощущения в крыльях, на которых он лежал. <...> — Севен, мать твою за ногу, это че щас было?! — Ноли орал, орал так, будто его режут. Прямо сейчас произошло то, чего не ожидал ни Ноли, ни Севен. Панель улучшилась до максимума. В уголках консоли появились черные квадратики с красной обводкой, высветилось больше команд, система работает намного лучше. — Ноли... Я стал богом. — Чего? Каким богом? Улучшенный Кулгай это круто, да, но не приравнивает тебя к богам... — А-ах, Пустышка, не душни. Я шучу. Но чувствую огромный прилив сил... Станет ли мой план реальностью? — Севен откинулся к стенке, явно истощенный. Кулгай сотряс, кажется, весь город, не почувствовать вибрацию было невозможно. — Если план будет идеальным, то... Думаю, да, все получится. Но, знаешь... Я волнуюсь. Конечно, я не против повеселиться, но если нас раскроют, что будет? Сядем в тюрячку? Оштрафуют на баснословную сумму, которую мы, как ипотеку, будем покрывать лет двадцать? Может, выселят... — Ноли в детстве всегда затирали: никаких рисков. Веселье — ограничено. Строгие рамки. И теперь, когда он вырос, и волен делать что хочет, старые травмы все еще терзают. "Так нельзя! Опасно!", "Что же будет... Нет... Не надо рисковать..". Севен же наоборот: рос без рамок, делал все, что хочет. И продолжает. Продолжает жить на полную катушку, для него жизнь коротка так, будто он живет последний год. Каждая секунда должна быть прожита без сожаления. Делать все, что вздумается, даже если это противозаконно. — Ой-й, да брось! Все ок будет! Даже если отсидим. Вместе же! Да и можем замаскироваться, подделать голоса, цвет кожи и волос, сделать новые личности, и пропасть без вести. Ноли, не ссы, все нормас будет! — Слова Севена то успокаивали, то бросали в еще бо‌льшую дрожь. Да, Ноли дрожал от старого триггера, а Севен прижал того к себе и, гладя по голове и спине, пытался по-своему успокоить. — Ты сумасшедший, Сев... Но я так люблю твою конченную натуру, честно, ты крутой. Как мне стать таким же свободным, как и ты? — ... — Молчание. Севен покраснел, приятно слышать в свою сторону комплименты, но... Тяжело жить так. — Мне конечно приятно это слышать... Но не надо быть мной, окей? Будь собой, пугливым, носящим радостную маску, ты уникален, ведь ты — это ты, и никто другой. Ноли вздрогнул, глаза расширились, и вскоре он заплакал. Впал в истерику. Это так давно копилось... <...> Клокворк пытался починить эти часы. Вообще не получается: стрелки будто не поддаются, не вращаются так, как нужно, голова кипит! Но тут в его дверь стучат. Стук как будто волной очерчивает весь кабинет. Такой... Мощный.. Даже страшно. — Входите..? — Чуть напуганно выдает Клок. Голос предательски дрогнул. Дверь открылась так, будто ее выбивали ногой. Но на деле — Думбрингер так открывает дверь. Клокворк до сих пор не может привыкнуть, ведь появляется на работе редко, а двери открывает спокойно. — Клок, твою ругань слышно аж на тринадцатом этаже, а сам ты на одиннадцатом. Нужна помощь? — А... Ой.. Прости. Не отказался бы. Эти проклятые часы совсем не чинятся! — Возмущается Клокворк, передавая в массивные руки часы. Думбрингер сразу понял, что к чему. Механизм сам по себе уже устарел, заменить бы, но Клок почему-то до этого не додумался, может, до сих пор отходит после взлома? — Клок, есть запасные шестерёнки? Надо заменить парочку, и, думаю, все будет работать. — А? Вроде были.. Секунду, сейчас поищу. — Часовщик открывает выдвижные ящики, перебирая запчасти, и, наконец, находит нужные. — Вот, держи. — Спасибо. — Дум начинает выкручивать старые шестеренки, заменяя их на новые, а Клокворк просто наблюдает за этой ювелирной работой. Руки Думбрингера правда большие, и то, как он аккуратно работает с маленькими детальками, правда.. Завораживало, мягко сказать. Бонус! Билдермен снова по уши в работе. Он самый настоящий трудоголик, если бы не усталость, он мог бы работать, не отрываясь. Почти. Есть кое-кто, кому вечно нужно внимание Начальника. Он то скулит под столом, то сверлит взглядом со спины, то наворачивает круги вокруг стола, комментирует вид за окном... Сегодня — не исключение. Теламон опять чуть ли не ревёт под столом, обнимая ноги Билдера. — Ну Билди... Милый.. Прошу, умоляю, отвлекись хоть чуть-чуть! Ты мне так нужен.. — Жалобно стонет Теламон, сильнее стискивая бедра Начальника. — Что. Тебе. Нужно. — Строитель на грани нервного срыва. Он готов прямо сейчас сигануть с окна, лишь бы не слышать эти жалобные всхлипы. На самом же деле, он просто перевозбужден. Одержим желанием овладеть Соколом, поиздеваться, вытянуть больше этого нытья изо рта Божества. — Ты, ты мне нужен, Билди. Отвлекись. Не мучай себя этими бумажками, подождут. — Я не мучаюсь. Я работаю. А ты меня отвлекаешь! — Срывается на крик Билдермен. — Ох, прости, милый.. Но ты мне так нужен. Я очень хочу почувствовать на себе твои руки.. Желательно без перчаток. Ты же знаешь, я добьюсь всего, что пожелаю.. Сними эти ужасные одеяния, я хочу полюбоваться тобой. Билдермену ужасно нравился этот жалобный, с частичкой власти, вид Теламона. Осознание, что он показывает такого себя, такого уязвимого, подчиняющегося, нуждающегося во внимании. Так бывает редко, но всегда метко, будто Сокол тщательно выбирает момент, когда надо побыть навязчивым. — ...Хорошо. Сделаю тебе сегодня поблажку, Тела. — Билдер снимает перчатки, оголяя серые руки с чуть отросшими ногтями. Теламон улыбается. Широко. Очень. Строитель мягко снимает его капюшон, и тень с его лица спадает, открывая вид на миловидное лико. Начальнику всегда нравились волосы Бога. Такие кудрявистые, непонятно, как он их добивается, но они такие мягкие и приятные на ощупь, что, кажется, Билдермен готов хоть вечно перебирать его шевелюру, лишь бы ощутить в ладонях приятные, щекочущие ощущения. А Теламону нравилось — ощущение в волосах чужих грубоватых рук, перебирающих его кудри, доставляло колющее, приятное возбуждение, желание здесь и сейчас; Подчиниться. Утонуть в экстазе. Желать большего, больше прикосновений, больше приятных ощущений. Обычное прикосновение к волосам вызывало такие сильные чувства, которые описать словами невозможно. Разве что одним, — "приятно". — Угомонился наконец, Сокол? Так мне нужно тебя успокаивать? — Билдермен хитро улыбнулся, чувствуя полный контроль над ситуацией. Чувство, будто они меняются ролями: Билдермен стал богом, а Теламон — фанатиком, посвящающим каждую секунду молитве. Молитве своему обожанию. — Я... Я хотел бы... Мм.. Больше... Чаще... Так приятно... — Сокол положил голову на колени Билдеру, закрыв глаза и улыбнувшись. — Твои руки такие... Приятные.. Ты весь такой... А-а.. Не могу описать... Я так тебя обожаю.. Мой Бог... Теламон в руках Строителя обмякает, руки на талии опадают на стул, а сам Теламон немного хрипло смеется и трётся щекой об ляжку Билдермена, который продолжает перебирать прядки волос Бога. Улыбка Теламона спадает с лица, он сильнее жмурится, из его рта вырывается хриплое "а-ах.. хорошо.." и он заканчивает. Серая мантия внутри частично покрывается белыми каплями... — Теламон? Все в порядке? — Хитрый, доминантный Билдермен сменяется на немного нервного, тревожащегося Строителя. Теламон, с немного подуставшим выражением лица, вжимается в бёдра Начальника и засыпает... — Эй! Проснись, кому говорю! И что с твоим лицом?... — Билдермен начинает теребить того за плечи и пытаться разбудить. Но тут его светлую головушку посещает мысль: Теламона всегда клонит в сон перед оргазмом и тот окончательно вырубается уже после.. — ...Да ну нахуй. Ты что, серьёзно? — С... Серьез- но... Так прия...тно... Билди... люблю тебя.. — Сквозь сон вырывается у Теламона. — Ох-х, замучаюсь с тобой. Люблю. Спи, пока не выпнул тебя. — Билдермен откинулся на спинку стула, положив на голову Теламона руку.