Герб летучей мыши

Зал заседаний был в ужасном состоянии. Титаны, как их назвала Донна, изрядно потрепали его. К счастью, разрушение не настолько сильно угрожало работе Сторожевой башни, но оно горько напоминало штаб-квартиру Общества Справедливости после резни. Идя в одиночестве, каблуки стучали по помятому металлическому полу, Диана почти чувствовала себя в городе-призраке. Опрокинутые стулья, трещины на двери, следы от ожогов на стенах, и ни одного человека вокруг. У них были дела поважнее, чем ремонт. Амазонка опустилась на колени посреди комнаты и заметила, что символ Лиги Справедливости был осквернен. Прямо посередине красовалось пятно крови, разделяющее его пополам. Она знала, что это кровь Уэйна. Из-за одного мужчины было столько ссор, что она думала, что он хотя бы будет порядочным. Титаны отступили, как только Уэйн исчез с радаров. Они настаивали на переговорах, на пересмотре решения Лиги убить Уэйна. Они говорили об идеалах, о символах, о значении своих действий, но все они были так молоды. Оливер когда-то тоже так говорил, и посмотрите, как далеко они все продвинулись с тех пор. Часть Дианы хотела остаться с Титанами, снова быть такой полной надежды и света, но она была самым близким к лидеру человеком в Лиге Справедливости, и именно ей предстояло принимать ответственные решения. Иногда жизнь была неидеальной. Лига ничего не могла поделать с Титанами, поскольку их протесты теперь носили очень мирный характер. К тому же, Титаны были их учениками, их семьей. Было немного неприятно, что они отказывались раскрыть местонахождение Уэйна и пристально следили за ним. Однако, учитывая сложившуюся ситуацию, Диана подозревала, что все просто хотели провести время со своими близкими, включая её саму. Так что да, Лига могла позволить себе пару укоризненных взглядов, если это означало безопасность их хозяев. Два факела всё ещё стояли на судейском столе. Диана подошла к своему, который всё ещё ярко горел. Теоретически, он должен был символизировать её волю, её убежденность. В конце концов, он вырос из её собственной крови, и это делало его частью её души. И всё же огонь танцевал, словно полный жизни, и это было так странно для Дианы, которая чувствовала себя такой опустошённой. Тем не менее, пламя отражалось, согревая ладонь Дианы. "Диана." «Да?» — ответила она, обернувшись и увидев, что Барри смотрит на нее с беспокойством. Она не слышала, как он вошел. «Дина пришла на анализ. А ты…?» Барри почесал затылок: «Ты уже несколько минут смотришь на факелы, ты в порядке? То есть, извини, глупый вопрос, конечно, нет, но…» «Всё в порядке, Барри», — улыбнулась она, прежде чем перевести взгляд на второй факел. — «Я просто иногда задумываюсь о том, что боги приготовили для нас». Барри проследил за ее взглядом. «Оно до сих пор не отправлено, — заметил он, — прошел уже целый день». «Уэйн не сдался», — объяснила она, проводя рукой по его пламени и ощущая жар. Она ожидала, что оно будет обжигать, но оно оказалось не горячее её собственного. «Он отступил против своей воли». Это различие было крайне важным. «Но ведь он наверняка уже потерял сознание или уснул», — нахмурился Барри, — «разве это не считается недееспособностью?» «Эта идея бессмысленна, если он не окажется в моей власти, — ответила Диана, обхватив руками пламя Уэйна, — и боги не сочтут это победой. Дуэль чести — это противостояние, в котором каждая сторона сражается за сердце с другой. Это очень личное дело, и вмешательство молодых людей нарушило это правило. В этом отношении боги считают исход недействительным». «И что это значит?» Диана вырвалась из пламени и направилась к комнате наблюдения, Барри следовал за ней. «Это значит, что моя борьба с Уэйном не окончена, и я обязан преследовать его до тех пор, пока не падет кто-нибудь из нас». … Дина Дрейк уже просматривала записи с камер видеонаблюдения, запечатлевшие драку в комнате для задержанных и в зале для собраний. Она постарела с тех пор, как Диана в последний раз сражалась рядом с ней. Ее черные волосы начали седеть на висках, а мышцы ослабли и обвисли. Когда-то ее называли Черной Канарейкой, и она с энтузиазмом и блеском играла роль жизнерадостной птички. Но на ее лице больше не было самодовольной улыбки — она растаяла от печали, углубляя морщины. Диана не могла её винить. Учитывая, что Тима подозревали в пособничестве Уэйну в убийстве, совершенном Обществом Справедливости Америки, она могла посочувствовать женщине, едва не потерявшей ребёнка. Насколько ей известно, нынешняя Чёрная Канарейка ещё далека от возвращения к нормальной жизни. Полученное в результате инцидента повреждение мозга необратимо. Шиера, Оливер и Рой были с Диной, ожидая ее отчета. Рой весь последний день неустанно защищал честь Тима, и Диану огорчало, что она не могла сделать то же самое. Крик Тима: « Брюс!» все еще звучал у нее в ушах. «Я сама просмотрела эти видео», — сказала Диана вместо приветствия. — «Владение посохом Тимоти не уступает мастерству лучших воинов Темискиры. Это древнее искусство, но я не помню, чтобы когда-либо видела, чтобы им так владели». Дина кивнула: «Я понимаю, что вы имеете в виду, — согласилась она, — и я понимаю, почему вы мне позвонили». «Мне гораздо меньше знакомы методы ведения войны в человеческом мире». «Вот!» — заметил Оливер, поставив на паузу один из видеороликов, где Тим тыкает Закари Затару в горло. — «Это же Лига Убийц, не так ли?» Создание Лиги Ассасинов, безусловно, имело смысл, особенно учитывая его связь с Левиафаном. «Похоже на то, но его правая рука слишком высоко расположена на посохе», — сказала Дина, наклоняясь к экрану, чтобы лучше рассмотреть его. — «Первое правило Лиги Ассасинов в отношении оружия — идеальный контроль над ним, и Тим намеренно ослабил свою руку. В противном случае это был бы смертельный удар. Кроме того, посмотрите на его работу ног, когда он увернулся от этой коварной стрелы там, в зале собраний». Дина указала на другое видео, и остальные внимательно наблюдали, как Тим увернулся от стрелы, подпрыгивая на ногах с минимальными движениями. «Похоже на бокс», — удивленно заметил Рой. — «Хорошо». «Да, это так, — подтвердила Дина, — и это касается не только бокса». Пожилая женщина собирала различные кадры с камер видеонаблюдения, перечисляя при этом различные боевые стили. «Дзюдо, крав-мага, фехтование, айкидо, это один из стилей леди Шивы, тайский бокс, даже дартс …» «Он постоянно что-то подбирает и сочетает, — поняла Диана, — совсем как Уэйн». Дина кивнула, проигрывая запись боя Дианы и Уэйна. «Это… я никогда раньше не видела, чтобы кто-то так дрался. Как будто у них нет стиля боя, нет предпочтений, нет физических привычек. Уэйн даже, кажется, немного изменил некоторые приемы, чтобы они соответствовали его целям. Это… это удивительно». Все присутствующие герои понимали, что имела в виду Дина. Когда человек учился сражаться, он часто привязывался к тому стилю, которому его обучали. Оливер и Рой придерживались стрельбы из лука и принципов, которые она подразумевала: терпение, точность, дистанция. Сама Диана больше предпочитала лобовые атаки и прямые попадания. При необходимости она могла взять в бой лук или копье, но всегда по умолчанию предпочитала меч и кулаки. Боевые стили были не просто инструментами в кармане, это была школа мысли, эстетика, которую нужно ценить, образ жизни. Диана не могла представить, как легко Тиму и Уэйну удавалось переключаться между разными видами искусства. Наверное, это требовало невероятной самодисциплины, чтобы бороться с тем, что казалось им наиболее комфортным, наиболее приятным. Не говоря уже о том, что это означало почти до совершенства овладение несколькими десятками искусств и видов оружия. Тим был Красным Спиди меньше трех лет; он никак не мог всему этому научиться за такое короткое время. Может, он все это время им лгал? Лассо на её бедре внезапно стало тяжёлым. Диана гордилась тем, что является воином правды, и лассо было идеальным оружием для этого. Она не возражала использовать его против преступников и мошенников, чтобы заставить их взглянуть в зеркало, но использовать его против того, кого она любила… Лассо было явным проявлением недоверия. Оно заставляло других быть честными. И хотя Диана любила правду, она не была уверена, что хочет ее, если это означало бы порабощение тех, кто ей дорог. Ложь была выбором, как и любой другой — отнять ее было посягательством на свободу. «Левиафан такой же, — продолжила Дина, фокусируясь на небольшой стычке, которая произошла между ребенком и Тедом до того, как Старфайр вмешалась, — он гораздо больше привязан к своим тренировкам в Лиге Ассасинов, но можно заметить проблески сдержанности и более… креативные приемы». «А что же с этим Найтвингом?» — спросила Шиера, постукивая по экрану, где загадочный юноша расправился с Охотником на людей. «То же самое», — ответила Дина. — «Я вижу влияние всех великих боевых стилей, а также некоторых менее известных. Однако, в отличие от других, он, похоже, присвоил все используемые им приемы и превратил их в новый стиль, включающий в себя много прыжков и движений, более театральных, чем необходимо. Он сражается более плавно, но менее точно». «Где они могли этому научиться?» — раздраженно спросил Оливер. Практически ничто из того, чему Оливер научил Тима, не отразилось на его боевом стиле, если вообще что-либо отразилось. Мальчик даже не взял в руки лук, выходя из камер. «Я не знаю ни одного додзё, которое хотя бы приблизилось бы к этому уровню», — устало призналась Дина, — «моя дочь гораздо лучший эксперт, чем я, она могла бы…» — ее голос дрогнул, — «она могла бы оказать большую помощь». Шиера утешающе положила руку ей на плечо. «Мы накажем Уэйна за то, что он сделал с вашей дочерью», — пообещала она. «Вы с ней уже виделись?» — спросила Диана, провожая ее к стулу. «Она меня даже не узнает, — всхлипывала Дина, — она как потерянный ребенок. Но она моя малышка». Диана нежно обняла пожилую женщину. Дина Дрейк чувствовала себя такой хрупкой в ​​ее объятиях, дрожащей. Диана видела, как та сражалась с могущественными суперзлодеями, как дравала со сломанными конечностями и сотрясениями мозга, но от всего этого ничего не осталось. Осталась лишь мать, молящаяся каждую секунду о чуде. Она уже потеряла мужа, а теперь у нее появилась дочь. Нынешняя Чёрная Канарейка была одной из самых ярких и сильных женщин, которых Диане когда-либо доводилось знать. Она была одной из немногих женщин в мире мужчин, которых амазонки были готовы назвать своими, если бы она когда-либо попросила. И в отличие от многих в их профессии, она никогда не пренебрегала своей человечностью. Она была такой же героиней, как и дочерью, сестрой и подругой. И она больше никогда не полетит. Врачи сказали, что это навсегда. Уэйн за это заплатит .

***

Они не получили много информации о ситуации из камеры предварительного заключения в Сторожевой башне. Тим даже не мог достать свой рацию, не привлекая внимания тех, кто за ними следил. Кроме Донны, которая время от времени приносила им еду, никто к ним не приходил, даже для допроса. Сначала это удивило Тима. Но потом стало откровением, что в этой Лиге Справедливости нет Бэтмена. Нет никого, кто держал бы их в тонусе, кто выполнял бы утомительную работу зануды. Нет никого настолько высокомерно уверенного в себе, кто брал бы на себя всю тяжесть мелких, процедурных решений, даже не спрашивая. Донна вкратце рассказала им, что Титаны работают над тем, чтобы Лига отменила смертный приговор. Она вела себя крайне неловко, и Тиму понадобилась всего полсекунды, чтобы понять почему. Донна, Троя, Чудо-девушка, Чудо-женщина, Зелёная стрела, Красный Спиди. Конечно. Они же как сёстры в этом мире, не так ли? Она сдерживала вопросы, что само по себе было любопытно. Донна была уверенной в себе женщиной, и для неё было нехарактерно быть такой неуверенной. Было лишь одно объяснение тому, почему она так сильно сомневалась в себе: Дик. Дик кое-что сказал Титанам. Уже само по себе было поразительно, что он сплотил Титанов и заставил их спасти Брюса (серьёзно, только Дик мог такое сделать), но очевидно, что его харизма на этом не закончилась. Он видел это по тому, как Донна оглядывалась по сторонам, как она выискивала что-то подозрительное, как она ожидала большего, чем увидела. Она явно хотела спросить, но, казалось, знала, что ответы будут расплывчатыми полуправдами. «За этим кроется нечто большее , — говорило ее поведение, — я не буду судить тебя, не зная обстоятельств» . К сожалению, Титаны всё ещё оставались на «хорошей» стороне, а это означало, что они не собирались помогать Брюсу или кому-либо из его окружения дальше спасения их жизней. Брюс всё ещё был преступником, а Тима и Дэмиана всё ещё подозревали в соучастии в убийстве. Конечно, они стали более неохотно помогать, но, поскольку над ними не висела угроза смерти, они были вполне довольны тем, что двух Робинов держали в камере. «Возможно, Найтвинг прав», — подумал Тим, говоря слишком тихо, чтобы это записало какое-либо записывающее устройство. «Однажды я видел, как он начинял бутерброд хлопьями и макал его в молоко, — возразил Дамиан, содрогаясь при воспоминании, — он назвал это величайшим изобретением со времен порошка для улучшения сцепления». «Я не говорил, что он дееспособный взрослый», — пояснил Тим. — «И, к слову, фу. Размокший хлеб — это просто… фу. Зачем ему… Нет, я имел в виду честность . Сначала было логично продолжать эту игру в Тима Дрейка и Куина, потому что другие герои с большей вероятностью доверяли мне таким образом, и это давало мне легкий доступ к информации, но сейчас это уже неактуально. Может, нам просто стоит во всем признаться». «Отец этого не сделал», — совершенно справедливо заметил Дэмиан. Из всех, положение Брюса, скорее всего, улучшилось бы, если бы стало известно, что он на самом деле не Брюс Уэйн. «Да, но Брюс — параноик, — возразил Тим, — и я подозреваю, что отчасти он хочет, чтобы Лига убила его, невиновного человека, просто чтобы доказать им, что они ошибаются насчет всей этой истории с присяжными и палачами». Дэмиан выпрямился: «Неужели отец собирается покончить с собой?» Бывали моменты, когда Тиму приходилось учиться лучше формулировать свои мысли. «Я не это имел в виду», — поправился он, — «я имею в виду, что у Брюса есть склонность раздражать людей, чтобы доказать им их неправоту. Он провоцирует людей на ошибки, чтобы они признали, что тратить энергию на гнев и не слушать его — глупо. Он немного… инфантилен в этом плане. Ему важнее быть правым, чем быть здоровым, а Лига Справедливости для него очень важна. Если бы наша Чудо-женщина решила кого-нибудь казнить… Ну, вообще-то, вы, возможно, слышали, что произошло, когда она убила Макса Лорда». «Группа "Троица" взяла годичный перерыв», — кивнул Дамиан. «До этого у них произошла довольно серьёзная ссора. Для него важно, что Лига Справедливости уважает идеалы, — объяснил Тим, — он не перестанет оскорблять их интеллект, пока они не начнут понимать вещи так же, как он, пока они не будут соответствовать его стандартам. Он предъявляет к своим друзьям гораздо более высокие требования, чем к кому бы то ни было, и к себе самому — самые высокие. Честно говоря, я не могу сказать, является ли это его главной силой или худшим недостатком». «На данном этапе я считаю, что это не столько недостаток или достоинство, сколько часть его личности…» — Дэмиан вздохнул и, успокаивая Тима, добавил: «Кто-то скоро придёт». Тим напряг слух и действительно услышал шаги. Дверь раздвинулась, и вошли члены команды «Молодая Лига Справедливости» и Коннор Хоук. У Зака ​​на носу был пластырь от удара Тима. Он выглядел несчастным. Честно говоря, Тим не был уверен, что когда-либо видел счастливого Зака. Остальные были такими же угрюмыми, и это был первый раз, когда он видел их в таком состоянии, не разделяя хотя бы части их горя. Они остановились прямо перед камерой Тима, полностью игнорируя Дэмиана. Из вежливости Тим встал и подошел к ним. «Диана будет здесь со своим лассо, как только освободится», — сказала Кэсси, прежде чем сделать паузу. Она, вероятно, ожидала, что он побледнеет или что-то в этом роде, но Тим оставался невозмутимым. «Итак, какова цель вашего визита?..» — с притворным безразличием спросил Дамиан, осматривая свои ногти. У этого парня явно были проблемы с характером. Кэсси бросила на него такой гневный взгляд, что даже Тим съёжился. Дэмиан, будучи демоническим ребёнком, встретил этот взгляд прямо в лицо. Правда, он немного изменил позу, став более настороженным. Умно. Когда Кэсси злилась, лучше было не провоцировать её ещё больше, или, по крайней мере, ожидать сильного удара. «Послушай, Тим, у нас просто много вопросов», — дипломатично сказал Коннор. Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась нотка грусти. «Ну, — сердито начал Зак, резко контрастируя с лучником, — зачем ты это делаешь?» Кон бросил на него взгляд и схватил за руку, но Зак не собирался это терпеть. — Не останавливай меня, Кон, — усмехнулся он, — Тим даже не знал, что мы его здесь ждём! Он всё равно расправился с нами за секунды — должно быть, он заранее спланировал, как нас победить. Так как давно это было, Тим? Как давно ты наблюдаешь за нами и видишь потенциальные цели? С того самого дня, как мы познакомились? Ответ был утвердительный. Бэтмен велел Тиму разработать планы на случай непредвиденных обстоятельств, или, по крайней мере, меры защиты, против всех своих товарищей по команде в первый же день официального создания «Молодой Лиги Справедливости». Тим сник. «Послушайте, я могу объяснить», — согласился он. «Хорошо, — сплюнул Зак, — потому что тебе многое предстоит объяснить. Коннор?» Лучник, почти неохотно вступая в разговор, сказал: «Кэсси сказала мне, что ты на несколько минут исчез в штаб-квартире Общества Справедливости, и поскольку тебя держат под подозрением, я провел расследование. Конечно, все камеры видеонаблюдения там были неисправны, но я нашел одну, которая все еще работала». Ой-ой. Тиму совсем не нравилось, к чему всё идёт. Талия сказала, что не осталось ни одной камеры. Она сказала… «Она засняла, как ты устанавливал шпионскую камеру», — сообщил Коннор, доставая из кармана камеру, которую он разместил в штаб-квартире Общества Справедливости. «Как мне сказал Тед, с видеопотоком, который поступает напрямую к Калькулятору, главному информатору преступников. Скажи мне, есть ли этому разумное объяснение?» Конечно. Осталась всего одна камера, и она оказалась в нужном месте. Именно там, где Талия хотела, чтобы была оказана её «маленькая услуга». Талия подставила его. Нет, это было не совсем правдой. Талия была уверена, что он предатель. Тот, кто скормил Талии эту ложь, каким-то образом заставил её сделать это, вероятно, в обмен на информацию. « Изменение планов », — осторожно произнес Тим, используя код, на расшифровку которого Лиге Справедливости потребовалось бы немало времени, учитывая их нынешнее положение среди некоторых людей. « Изменение планов », — повторил он, чтобы у Дэмиана был еще один шанс разгадать код. В присутствии Кона было бессмысленно оборачиваться и говорить тихим голосом. «Я не понимаю этого языка», — нахмурился Коннор. Он огляделся, пытаясь понять, может, кто-нибудь из его друзей лучше разбирается в происходящем, но безуспешно. « Мы продолжаем разыгрывать эту комедию », — продолжил Тим, словно всё ещё разговаривая с Коннором. Дэмиан цокнул языком, давая понять, что слушает. — « Остальные свои действия я могу оправдать обстоятельствами, но на этот раз это моя вина. Настоящий предатель подставляет меня, чтобы потом найти ещё больше подброшенных улик, когда начнёт копать глубже. Если они узнают правду на этом этапе, то подумают, что мы все враждебно настроены. Они даже могут подумать, что вся эта бойня была нашим планом, а не планом альтер-Брюса » . «Это нисколько не помогает твоему делу, — поморщился Зак, прищурив глаза, — если я узнаю, что ты как-то причастен к убийству Затанны… к убийству Затанны — к чему угодно — я вырву тебе сердце и скормлю его твоему любимому Брюсу Уэйну». «Нет», — попытался оправдаться Тим, прекрасно понимая, что это не сулит ничего хорошего, — «ты действительно думаешь, что я мог бы сделать что-то подобное?» «Ну, мы же, блять, не знаем, правда?» — почти взревел Зак, схватив Тима за воротник и притянув его ближе к решетке. «Мы не знали, что ты умеешь так драться. Мы не знали, что ты работаешь на Уэйна. Мы не знали, что ты двуязычный. Что, блять, мы о тебе знаем, Тим? Твой размер обуви? Или ты носишь странные протезы, чтобы обмануть нас даже там?» «Зак», — предупредила Кэсси. «А как же Джейд?» — выпалил Тим, вспоминая все соболезнования, которые он получил в её адрес. — «Ну же, вы же не глупы. Вы же знаете, что происходило между мной и Джейд. Все знали. Это был секрет Полишинеля. Зачем мне было делать что-то, чтобы её убить? Я и так потерял достаточно, зачем добавлять к этому ещё и того, кого так сильно любил? Думаешь, ты единственный, кто скорбит, Зак? Думаешь, ты единственный, кому больно ?» «Ты даже не представляешь, что Затанна значила для меня, — прорычал в ответ Зак, — ты даже не представляешь, скольким людям она была нужна». «Вы когда-нибудь пытались вернуть людей из мертвых?» Тим, глядя Заку прямо в глаза с яростной убежденностью, спросил: «Ты когда-нибудь терял так много, что начинал искать информацию о технологиях клонирования и мистических источниках вечной молодости? Потому что я это делал. Я атеист, Зак, но я оказался в ситуации, когда предпочитал вмешиваться в силы, превосходящие сам мир, чем снова сталкиваться с горем. Когда я хотел вернуть хотя бы одного, пусть даже всего одного, любимого человека, и цена не имела значения. В горе и боли нет равных, но если ты осмелишься, намекнешь хотя бы на секунду , что я позволю кому-либо страдать так же, как я, я…» Тим глубоко вздохнул, тщательно сдерживая гнев: «Я никогда не был святым. Я пользуюсь тем, что меня игнорируют и недооценивают. Я лгу, обманываю и ввожу в заблуждение. Но если есть что-то одно, что всегда будет правдой обо мне, так это то, что я знаю ценность жизни и знаю последствия смерти. Я могу выдержать твои оскорбления и намеки, Зак, но…» Стереть все, через что я прошла за последние годы? Это уже перебор. Зак отпустил Тима и отступил на шаг назад, по-прежнему настороженный, но гораздо менее взрывной. «Ты что, обвиняешь меня в пособничестве кому-либо в убийстве …» — сердито пробормотал Тим. — Ты несёшь чушь, Дрейк, — перебил его Дэмиан. Сначала это показалось грубым, и Тиму пришлось сдерживаться, чтобы не ответить по привычке. Однако Дэмиан отказывался смотреть ему в глаза, словно с чувством вины. У Дамиана было сердце, и довольно большое, как недавно узнал Тим. Он был не очень прямолинейным, но тем не менее ему было не всё равно, и он проявлял это очень странными способами. Таким образом он говорил Тиму, что всё кончено. Что все вернулись и живы. Что он должен вернуться в настоящее и сосредоточиться на том, что ему есть что терять, а не на том, что он уже потерял. Он был прав, Тим слишком сильно переживал из-за этого. Он просто устал от того, что его игнорируют, от того, что его чувства сводятся к отрицанию или тщательно продуманным планам. «Тогда расскажи нам, почему, — тихо настаивала Кэсси, — расскажи нам, зачем ты всё это делаешь». «Я только что это сделал», — честно ответил Тим. — «Я больше не хочу терять любимых людей». «Те, кого ты любишь?» — повторил Барт. — « Брюса Уэйна ? Левиафана ? А как же мы ?» — Почему выбор стоит между тобой и ними? — резко ответил Тим. — Почему не может быть и то, и другое? Почему кто-то обязательно должен умереть? «Они забрали у меня кровь, — злобно ответил Зак, — и я получу их кровь взамен». «Это немного чересчур , — заметил Барт, — но он не совсем неправ. Уэйн убьет нас, если ему представится такая возможность». Нет, он этого не сделает, — хотел сказать Тим. — Брюс скорее умрет, чем убьет. «У тебя нет ответа на этот вопрос, правда?» — печально заключила Кэсси, когда Тим замолчал, сжав челюсти от досады. «Это… наша вина?» — спросил Кон, впервые заговорив с тех пор, как вошёл сюда. Его настоящий вопрос был очевиден: могли ли мы предотвратить это? «Нет, — быстро ответил Тим, — нет, это не так. Ну, Заку не помешало бы быть немного добрее…» «Что ты теперь на меня затаил?» «— Но дело не в тебе. Я сам принимаю решения. Я сам выбирал», — добавил Тим, многозначительно глядя на Кона, — «ты бы меня ни за что не заставил , даже если бы попытался». Кон почтительно кивнул. «Коннор, ты в порядке?» — внезапно спросил Барт. Все повернулись к Коннору, который выглядел немного растерянным. На самом деле, он давно уже не говорил. «А?» — спросил лучник, покачав головой. — «Э-э, да. Всё в порядке. Эй, не возражаете, если я с вами немного поговорю? За чашечкой кофе? В особняке «Молодой Лиги Справедливости»?» Не потребовались годы изучения криминологии и дедуктивной подготовки, чтобы понять, что он хотел сказать что-то, что не предназначалось для ушей Тима и Дамиана. Это было что-то, что сказал Тим? Или, может быть, просто мысль или предчувствие? Очевидно, остальные были так же любопытны, как и Тим, поскольку кивнули и начали выходить. «Если тебе есть что сказать, — неторопливо произнес Дамиан, — не стесняйся ради нас». «О-ха-ха», — саркастически рассмеялась Кэсси, схватив Зака ​​за руку и оттащив его от его привычки рычать на Тима, — «иди к черту, сопляк». Барт фыркнул в сторону Дэмиана, когда тот выходил следом за Коном и Коннором. Дверь захлопнулась. Кланг ! Вентиляционное отверстие обрушилось. Тим и Дамиан синхронно следили за происходящим взглядом. «Черт, я думал, они никогда не уйдут», — выдохнул Рой, выпрыгивая из вентиляционного отверстия, словно это было совершенно естественным действием в воскресенье днем. Он выбрал идеальный момент. Он дождался, пока камера просканирует местность в другую сторону, прежде чем спуститься вниз, а затем проскользнул прямо под её углом, где у неё была слепая зона. Тим почти не видел Роя в этом мире. Он заглядывал к нему однажды на ужин, но Рой, или Арсенал, как его называли в мире, был очень занят. Он никогда не покидал Шах и мат в этом мире и постоянно путешествовал по разным делам. Он достиг должности черного рыцаря и, по-видимому, рассматривался в качестве следующего черного короля, если что-нибудь случится с Флойдом Лоутоном (да, тем самым Флойдом Лоутоном). Как Дик заполучил его, оставалось загадкой. Тем не менее, одной ночи оказалось достаточно, чтобы понять, что Рой, Коннор и другой Тим были настоящими братьями, за исключением кровного родства. Рой отряхнулся и подвинул черный мешок с вещами к подножию камеры Тима. «Слушай, Тимберс, — сказал он, — этот Найтвинг сказал мне доверять тебе, и хотя я не полностью ему доверяю, я склонен прислушаться к этому совету». «Спасибо?» — догадался Тим. Даже когда его не было рядом, Дик спасал положение. Невероятно . «У Дианы скоро не останется ничего, кроме как прийти сюда и допросить вас обоих», — сказал Рой им инструктажным тоном, — «даже она не может отсрочить неизбежное. Насколько я понимаю, за всей этой ерундой скрывается что-то серьёзное». «Да», — подтвердил Дамиан. «Поэтому я вас вытащу, — серьезно сказал им Рой, — потому что я в вас верю. Не злоупотребляйте этим». «Нет», — искренне согласился Тим, — «Клянусь, у нас нет никаких дурных намерений по отношению к Лиге». «И я тебе верю, братан, — заверил его Рой, — все твои вещи в этой сумке, кроме лука и стрел, потому что Чудо-девушка сломала их пополам, вырвавшись из лассо. Не зли её». «Со мной все будет в порядке, но для этого уже слишком поздно», — пожал плечами Тим. «В это я тоже верю, — присвистнул Рой. — Я имею в виду, где ты научился так драться? Я был с Олли, когда они анализировали записи. Знаю, я нечасто бывал в такой обстановке, но, черт возьми, это было ужасно ». «Отчасти это заслуга Найтвинга», — признал Тим. «Не знаю, что в этом парне такого, — размышлял Рой, — но он просто вызывает желание ему доверять». Тим мягко улыбнулся. Это был один из способов выразить мысль. Кто же это, опять же, сказал ему, что, помимо Супермена, Найтвинг — единственный герой, которому доверяют все остальные? Он был более открытым, его было легче понять, чем других Бэтменов, и в то же время таким же подготовленным. Просто поговорив с ним, легко было понять, что он действительно хороший парень. Не то чтобы он не оторвал бы кому-нибудь руку, если бы тот когда-нибудь причинил вред одному из его подопечных — в конце концов, Дик был единственным Бэтменом, которому удалось убить Джокера. Возможно, именно это делало его таким заслуживающим доверия. В нем было что-то очень искреннее; любой мог сказать, что он выполняет свои обещания, что он берет на себя ответственность за свои действия, а также за действия других. Он был добрым, но прежде всего — исполнительным и преданным. Порой это немного перебор. «Как нам открыть клетки?» — спросил Дамиан, постукивая по прутьям, чтобы проиллюстрировать свой вопрос. «Это самая сложная часть, — поморщился Рой, — но у меня есть идея». Клетка открылась с жужжанием. «Ну, это быстро», — одобрительно кивнул Тим. Рой нахмурился, оглядываясь по сторонам, как кот, услышавший какой-то звук: «Это был не я. Мой план заключался в том, чтобы взорвать микроволновку в столовой и заткнуть туалеты». Внезапно комнату осветил яркий зеленый свет, и все трое линчевателей повернулись к единственному экрану в камере предварительного заключения. На экране не было ни изображения, ни слова, только один яркий оттенок зеленого. Очень, очень знакомый оттенок зеленого. «Оракул?» — прошептал Тим. «Кто?» — спросил Рой. — «Подожди, не говори мне. Правомерное отрицание и все такое. Ударь меня лучше». «С удовольствием», — радостно воскликнул Дамиан. «Нет, не „с удовольствием“!» — упрекнул Тим. — «Что за чертовщина, Рой?» «Слушайте, камера выключена», — резонно сказал Рой, указывая на камеру в углу, которая, честно говоря, выглядела как грустный щенок, — «выведите меня, чтобы выглядело так, будто вы сбежали, а не я вам помог, потому что, я полагаю, вы не хотите, чтобы я шел с вами. К тому же, я не хочу, чтобы Checkmate на меня набросился». «Теперь, когда мы все согласны», — сказал Дамиан, похрустывая пальцами. «Удар в нерв, Дамиан, — вздохнул Тим, — нет смысла причинять ему боль. И Рой, спасибо. Правда. Это очень много значит». Дэмиан вздохнул. «Наклонись, Харпер», — приказал он. Рой выглядел растерянным, но подчинился. Дэмиан потянулся рукой за шею рыжеволосого, и секунду спустя тот обмяк. Тим подхватил его, прежде чем тот упал на землю, и осторожно опустил Роя, чтобы у того не разболелась голова. «Хорошо, — заключил Тим, — с этим покончено. Теперь нам нужно…» «А может, ты позволишь мне наконец-то заняться планом побега, Дрейк?» — предложил Дэмиан, доставая телефон из черной сумки. — «Твое извращенное вмешательство и так уже доставило нам всем достаточно проблем». Тим нахмурился: «Что ты…» «Это Робин», — коротко и по существу поприветствовал Дэмиан тоном военачальника. — «Со мной Красный Робин. Заберите нас как можно скорее на крыше бостонского филиала Catco Media». И повесил трубку. «Кто это, черт возьми, был?» — спросил Тим. «Я все это время пытался тебе сказать, — ответил Дамиан, — мы сильно недооценили количество людей, появившихся на свет». … «—И пока я был обездвижен, Чешир нашла меня и попыталась взять в плен», — продолжил Дэмиан, стоя на краю крыши. Это была та же самая крыша, по которой сбежали Дик и остальные, поскольку Лига Справедливости еще не перенастроила телепорты. Благодаря их скрытности и, возможно, прикрытию Оракула, не позволявшему им включить сигнализацию, передвигаться незаметно было довольно легко. «Она знает, что ты жив ?» — спросил Тим, отчасти ужаснувшись этой новости. — Дай мне закончить, ладно? — прорычал Дамиан. — Как я уже говорил, она пыталась взять меня в плен. Однако, как оказалось, она искала не меня, а… — Дэмиан был прерван, когда что-то схватило их обоих за воротники, резко стащило с крыши и взмыло высоко в воздух. У Тима от первого рывка перехватило дыхание. Конечно, его бойцовские инстинкты тут же сработали, но Дэмиан с силой схватил его за запястье, притянув его к боку, и они оба беспомощно повисли в воздухе. Этот парень указал вверх. Тим поднял взгляд, на то, что их застало врасплох. « Человек-летучая мышь? » Существо закричало. На его спине кто-то склонился, чтобы рассмотреть своих новых подопечных. Майкл Лейн в стандартном снаряжении Лиги Ассасинов. «А Азраэль? Что за чертовщина? » «Они вырубили Чешира и дали мне противоядие. Вы бы слышали историю о том, как они оба очнулись в этом мире в Чешире…» — начал Дэмиан. «Красный Робин», — поприветствовал Азраэль, прервав Дэмиана и прошипев ему: «Робин, что ты не понимаешь в фразе „ никогда никому об этом не говори “?» Профессор Кирк Лэнгсторм согласно взвизгнул. Тим на несколько дней вывел Дэмиана из поля зрения. На несколько дней. Что за чертовщина? «Хорошо… Совсем не подозрительно. Подождите», — выдохнул Тим, кое-что поняв, — «подождите-подождите… Нам нужно немедленно ехать в больницу STAR ». «У нас нет времени на объезд, — возразил Азраэль, — не стоит оставлять Чешир одну надолго. Она сбежит». «Высадите нас в ближайшем городе, мы сможем поддерживать связь через Робина», — сказал Тим. — «Это важно. Немезис и Кэтгёрл направляются туда, и если вы из нашего мира, то с очень большой вероятностью они тоже. Поскольку Часовая башня пуста, Дина Лорел Лэнс — их лучший шанс разобраться во всем». «Немезида, печально известная беглая преступница?» — вспоминал Дамиан. — «Она мне о чем-нибудь говорит?» «Зависит от того, — пожал плечами Тим, — насколько хорошо ты знаешь Охотницу?»