ты

потерян и не найден - ЛСП

Неделя после последнего разговора Пети с Гошей опять прошла в странном затишье : Гоша не звонил, не писал, не приезжал. Но в пятницу вечером, когда Хазин сидел на кухне и листал инстаграм, его лицо вдруг изменилось - стало удивленным и настороженным. — Гоша написал, — сказал он, поднимая глаза. — И что? — Он… извиняется. Игорь замер. — За что? — За то, что давил на меня и обвинял тебя. За то, что был… — Петя запнулся. — Сам не свой, говорит, что отец, следствие, всё это… он потерял голову, а теперь понял, что был неправ. Игорь слушал, и внутри него все сжималось. Гоша извиняется и признает ошибку. Всё слишком гладко, слишком правильно. — И что дальше? — спросил он. — Он приглашает меня на выходные, — Петя отложил телефон. — В загородный дом отца. Хочет побыть вдвоем, как в старые времена, поговорить, расслабиться. Говорит, что соскучился. — И ты поедешь? Петя посмотрел на него, в его глазах плескалась неуверенность. — Не знаю. С одной стороны, он мой друг детства и если он правда осознал, что был неправ… я не хочу его отталкивать, а с другой... — Что? — Я не уверен, что ему можно верить, — Петя вздохнул. — Он всегда был упрямым, Гоша не меняет мнение просто так, если он думал, что ты убийца, он будет думать так, пока не получит доказательства обратного. — А если он просто хочет помириться? — Тогда я буду рад, — Петя помолчал. — Но я не хочу ехать один. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — Нет, — Петя покачал головой. — Он пригласил меня. Одного. Если я приеду с тобой, он подумает, что я не доверяю ему, или что ты меня контролируешь - это только ухудшит ситуацию. — Тогда поезжай, — сказал он. — Если хочешь. Я не буду тебя удерживать. Петя посмотрел на него долгим взглядом. — Ты правда не против? — Я против того, чтобы ты ехал один к человеку, который недавно обвинял меня в убийстве, — честно сказал Игорь. — Но я понимаю, что это твой друг, и если ты хочешь дать ему шанс - это твое право. Петя подошел, обнял его. Игорь обнял его в ответ. — Я ненадолго, — Петя поцеловал его в щеку. — Вернусь в воскресенье вечером и всё будет хорошо. — Надеюсь, — сказал Гром. Он надеялся. Но не на то, о чем думал Хазин. *** В субботу утром Петя уехал, Игорь помог собрать сумку, поцеловал на прощание и пожелал хороших выходных. Гром смотрел, как машина Гоши забирает Петю от подъезда, как они уезжают, и внутри него росла холодная, тяжелая решимость. Гоша не извинялся. Он не передумал. Гоша что-то задумал. Игорь знал это, чувствовал каждой клеткой. Гоша пригласил Петю в загородный дом не для того, чтобы помириться - он хотел изолировать Петю и поговорить без свидетелей, чтобы убедить его в том, во что Хазин не хотел верить. Может быть, даже показать какие-то доказательства, которые успел собрать. Игорь не мог этого допустить. Он выждал час, а потом сел в машину и поехал следом. Адрес загородного дома он знал - видел геолокацию Пети. Дом был в Подмосковье, в часе езды от города, в старом поселке, где летом жили дачники, а зимой было пусто и тихо. Игорь ехал не спеша, держа дистанцию. К дому подъехал, когда уже стемнело. Припарковался за полкилометра, в лесу, где машину не было видно с дороги. Переоделся в темное, взял рюкзак с тем, что могло понадобиться и пошел пешком. Дом был старым, но ухоженным - двухэтажный особняк из красного кирпича, с высокой оградой и автоматическими воротами. В окнах горел свет. Игорь обошел периметр, нашел место, где можно было перелезть через забор, не задев сигнализацию. Старый дом, старый забор и старые хозяева, которые не думали о безопасности. Или думали, но не о таком госте. Он перелез, приземлился бесшумно и прижался к стене. Обошел дом, нашел окно, которое было приоткрыто - на втором этаже, в конце коридора, видимо, проветривали. Игорь подтянулся, залез внутрь и оказался в пустой спальне - неубранной, пахнущей пылью и старой мебелью. Он прошел по коридору, прислушиваясь, голоса доносились снизу, из гостиной. — …не хочешь, чтобы я давил, — говорил Гоша, голос его был мягким, почти ласковым. — Я понял, был дураком. Прости. — Я уже простил, — голос Пети звучал устало, но спокойно. — Просто… ты реально слишком давил на меня, это было тяжело. — Знаю, прости. — Пауза. — Давай просто отдохнем эти выходные? Как раньше - фильмы, вино, разговоры ни о чем. — Хорошо, — Петя помолчал. — Только без допросов, ладно? — Обещаю. Игорь спустился на первый этаж и нашел место в коридоре, откуда можно было видеть гостиную через щель между дверью и косяком. Гоша и Петя сидели на диване, перед ними на столике стояло вино, закуски, горел камин. Уютно. По-домашнему. Гоша смотрел на Петю, и в его глазах Игорь видел то, что Петя, наверное, не замечал - не расслабленность, не раскаяние, а изучение, оценку. Он смотрел на Петю, как смотрят на человека, которого нужно убедить, переубедить и спасти. "Ты не изменился, — подумал Игорь. — Ты просто сменил тактику". Он отступил в темноту коридора, нашел пустую комнату и сел на пол, прислонившись спиной к стене. Нужно было ждать. Ждать, когда Петя уедет. Или когда Гоша останется один. *** Вечер тянулся медленно. Игорь сидел в темноте, слушал, как Петя и Гоша разговаривают : о старых временах, о школе, о соревнованиях, на которые они ездили вместе. Гоша смеялся и рассказывал истории, которые Петя, судя по голосу, не помнил или помнил иначе. Хазин смеялся в ответ, и в этом смехе было что-то теплое, доверительное. Игорь почувствовал укол ревности. Около одиннадцати вечера зазвонил телефон Пети, он ответил, и голос его изменился - стал собранным, деловым. — Да, Юрий Иванович. Что? Когда?.. Завтра? Но у меня выходные… Хорошо. Я понял. Завтра утром буду. — Что случилось? — спросил Гоша. — Внеплановое выступление, — Хазин вздохнул. — Тренер говорит, что замена, кто-то из участников заболел, меня пригласили. Завтра в обед уже нужно быть на катке. — Ты уезжаешь? — В голосе Гоши прозвучало разочарование. Или облегчение? Игорь не мог разобрать. — Придется, — Петя встал. — Прости, Гош, я правда хотел побыть с тобой. — Ничего, — Гоша тоже встал. — Я понимаю - спорт есть спорт. — Ты не обидишься? — Нет, приезжай, когда сможешь, этот дом всегда открыт для тебя. Петя обнял Гошу, быстро, по-дружески. — Спасибо, что позвал. И… прости, что я не верил тебе. — Всё хорошо. Правда. Хазин собрался быстро. Через полчаса его машина уже отъезжала от ворот, Игорь видел в окно, как красные фонари исчезают в темноте, и чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Остались только он и Гоша. *** Гром ждал. Ждал, пока Гоша выключит свет в гостиной, пока поднимется на второй этаж, пока закроется дверь его спальни. Потом он ждал еще час - чтобы Гоша успел расслабиться, чтобы сон стал глубоким. Около часа ночи Игорь вышел из своей комнаты, бесшумно прошел по коридору и спустился на первый этаж. Проверил входную дверь - заперта, окна - закрыты. Хорошо. Никто не войдет и никто не выйдет. Он поднялся на второй этаж и остановился перед дверью спальни Гоши. Прислушался. Тишина. Он осторожно нажал на ручку - дверь не была заперта. Гоша спал на спине, раскинув руки, дыхание было ровное и глубокое. Игорь смотрел на него, и внутри не было ничего : ни злости, ни страха, ни сомнений, только холодная решимость. Он сделал шаг вперед, пол под ногой скрипнул. Гоша открыл глаза. — Что… — начал он, но Игорь уже был над ним. Он навалился всем телом, закрыл рот Гоше рукой и прижал к кровати. Тот дернулся, попытался скинуть его, но Гром был тяжелее и сильнее. Он держал его, чувствуя, как бьется под ладонью чужой пульс, как напрягаются мышцы, как Гоша пытается вырваться. — Тихо, — прошептал Игорь. — Не шуми. Гоша замер. Глаза его расширились, в них мелькнуло узнавание. — Гром, — прохрипел он, когда Игорь чуть ослабил хватку. — Я знал, знал, что ты придешь. — Тогда ты знаешь, зачем, — сказал Игорь. — Ты убил Максима, — Гоша смотрел на него, и в его взгляде не было страха - была ярость. — Ты убил его, а теперь пришел, чтобы убить меня. — Ты слишком много знаешь, — Игорь сжал руку на его горле. — Ты копал, искал, ты сказал Пете, что я убийца. — Потому что это правда, — выдохнул Гоша. — И Петя узнает это, даже если ты убьешь меня. Он не дурак. — Он уже знает, — сказал Игорь. — Он спросил меня и я сказал ему, что это не я. Он поверил. — Потому что он слепой, — Гоша дернулся, пытаясь сбросить руку Игоря. — Потому что ты его задурил, но правда выйдет наружу. Рано или поздно. — Не выйдет, — Игорь сжал хватку. Гоша неожиданно сильно рванулся, Игорь не удержал равновесие, Гоша сбросил его, перекатился и вскочил. Гром вскочил следом. Они стояли друг напротив друга в лунном свете, Гоша тяжело дышал, его лицо было перекошено яростью, а Игорь был спокоен, абсолютно спокоен. — Ты псих, — сказал Гоша. — Ты больной психопат. Петя тебя не знает, он не знает, кто ты на самом деле. — Он знает, кто я, — Игорь сделал шаг вперед. — Я тот, кто любит его и защищает от всех, кто мешает его счастью. — Ты убиваешь людей! — Гоша шагнул навстречу. — Ты думаешь, это любовь? Это безумие! — Это любовь, — повторил Игорь. — Ты просто не понимаешь. Ты никогда не любил по-настоящему - ты привык владеть, командовать и контролировать, а я - отдаю себя. Полностью. Гоша бросился на него. Он бил наотмашь, не жалея сил, Игорь уходил, блокировал, ждал момента. Гоша был силен, он был в ярости, и она давала ему преимущество. Удар пришелся в скулу, Игорь отшатнулся и почувствовал вкус крови во рту, Гоша ударил снова - в корпус, перехватил дыхание. Игорь согнулся, Гоша навалился, повалив его на пол и прижал коленом грудь. — Скажи, что ты убил Максима, — прохрипел Гоша, сжимая горло Игоря. — Скажи, и я, может быть, не убью тебя. Гром смотрел на него снизу вверх. Лицо Гоши было красным, вены на лбу вздулись, глаза горели, он хотел признания, хотел правды, хотел победить. Игорь не дал ему этого. Он резко дернулся, вывернулся, ударил головой в лицо Гоши. Тот охнул, хватка ослабла. Гром перекатился, вскочил и ударил ногой в корпус. Гоша упал на спину, не удержав равновесие, Игорь навалился сверху, прижал его к полу и сжал горло. Он бился, пытался скинуть, но силы уходили. Игорь чувствовал, как слабеет его сопротивление, как дыхание становится хриплым, как взгляд теряет фокус. — Петя… — прошептал Гоша. — Петя узнает… — Не узнает, — сказал Игорь. — Никто не узнает. Он держал его за горло, пока Гоша не перестал двигаться. Потом держал еще минуту. На всякий случай. Когда он отпустил, тело под ним было безжизненным. Игорь сел на пол рядом, тяжело дыша, вся левая сторона лица горела, ребра ныли, губа была разбита. Он провел рукой по лицу, посмотрел на кровь. Ничего, заживет. Он встал и осмотрел комнату. Драка была жестокой - перевернутая мебель, разбитая лампа, кровь на полу. Своя и Гоши. Нужно было привести всё в порядок. Игорь работал быстро, методично. Убрал следы борьбы, протер поверхности, проверил, не осталось ли отпечатков. Перчатки были на нем с самого начала - он не снимал их. Потом он занялся телом - перетащил Гошу на кровать и уложил так, как будто он просто спит. Поправил одеяло, достал из рюкзака заранее приготовленную записку - отпечатанную на принтере, без подписи, на той же бумаге, что и в прошлый раз. Игорь положил записку на тумбочку и посмотрел на Гошу, в лунном свете он выглядел почти спокойным. Почти живым. «Ты был сильным противником, но ты выбрал не ту сторону». Он вышел из комнаты, закрыл за собой дверь. Спустился на первый этаж, прошел в ванную, умылся, обработал ссадины. Кровь смылась, синяки остались, но их можно было объяснить. Работа, неудачное задержание. Петя не будет задавать лишних вопросов. Перелез через забор и пошел к машине. В лесу было тихо, луна светила сквозь голые ветви, под ногами хрустела прошлогодняя листва. В машине Гром переоделся, убрал грязную одежду в пакет, посидел несколько минут, глядя на темный дом вдалеке. Свет в окне Гоши не горел - всё было кончено. Он завел двигатель и уехал. Дорога домой заняла час. Голова гудела, ребра ныли, но Игорь не обращал внимания, он был спокоен - Гоша мертв и больше не будет звонить Пете, не будет писать, не будет приезжать, не скажет Пете правду и не заставит его сомневаться. Не встанет между ними. Когда Гром вошел в квартиру, Петя уже спал. Он лежал на диване в гостиной, свернувшись калачиком и уткнувшись лицом в подушку. Включенный телевизор показывал какую-то старую комедию, звук был выключен. Игорь подошел и посмотрел на него : Петя был дома, в безопасности, его. Он накрыл Хазина пледом, выключил телевизор и пошел в ванную. Нужно было привести себя в порядок, Петя не должен видеть его таким. *** Утром Петя проснулся, когда Игорь уже готовил завтрак, вышел на кухню, увидел лицо Грома и замер. — Что с тобой случилось? — спросил он, подходя ближе. — Драка, — пожал плечами Игорь. — Задерживали одного. Сопротивлялся. — Сильно больно? — Нет. Просто синяки. Петя коснулся его лица, осторожно, кончиками пальцев — Ты работаешь как проклятый, тебе нужно больше отдыхать, Игорь. — Отдохну, — Гром поцеловал его в лоб. — Кофе будешь? — Буду. Они сидели на кухне, пили кофе и смотрели друг на друга, Петя рассказывал о доме Гоши, о том, как они сидели у камина, как тот извинялся и обещал больше не лезть в их жизнь. — Он изменился, стал мягче. Спокойнее. — Может, понял, что был не прав, — сказал Игорь. — Может быть. — Петя помолчал. — Жалко только, что я уехал так рано, мы не успели толком нормально поговорить, но ничего, в следующий раз. Игорь кивнул. Следующий раз не наступит. Никогда. В понедельник утром новость о смерти Георгия Черепанова разлетелась по новостным лентам - Сын прокурора, который не справился с арестом отца, записка, тело, тихий дом в Подмосковье. Самоубийство. Петя прочитал новость, когда пил кофе, телефон выпал из его рук. Игорь поднял его, прочитал и сделал сочувствующее лицо. — Боже, Гоша… — Мне так жаль, — Игорь обнял его. — Он же только… он извинился… он хотел… — Петя не мог говорить. — Как он мог? Он не был таким, он не был слабым. — Люди меняются, — сказал Игорь. — Иногда мы не знаем, что у них в душе. Хазин прижался к нему, и Гром чувствовал, как дрожит его тело, но это была не истерика - это было горе, настоящее, чистое горе по другу, который ушел слишком рано. — Я должен был остаться, — прошептал Петя. — Если бы я не уехал… если бы я поговорил с ним… — Ты не виноват, — твердо сказал Игорь. — Слышишь? Никакой твоей вины, он сам сделал выбор. — Он был один, — Петя поднял голову, глаза были мокрыми. — Он был совсем один. Отец в тюрьме, мать в другом городе, друзья… я был его другом. Я должен был быть рядом. — Ты был рядом, — Игорь вытер его слезы. — Ты приехал, когда он позвал, ты простил его, ты сделал всё, что мог. Петя молча смотрел на него, и в его глазах была боль. Он прижался к Игорю, Гром обнимал его, гладил по спине, шептал успокаивающие слова и внутри него всё было спокойно. Гоша мертв. Максим мертв. Вокруг Пети больше никого не осталось. Только Игорь. Им больше никто не п      омешает.