Фортель

      Путь из такси до квартиры Инсина прошёл в безмолвном молчании: никто не осмеливался заговорить первым. Сам Инсин нервно открывал дверь и одному Богу молился за лучший исход данной истории. Он сам виноват – риск всегда имел свои последствия. А за исход не всегда даже мы сами в праве отвечать.       Как только дверь была открыта и молодые люди вошли, их сразу встретил большой чёрный кот, который своими огромными ярко-изумрудными глазами начал разглядывать неизвестного гостя.       – Ты решил завести себе кота? – Юань искренне удивился, ведь Инсин когда-то сам говорил, что никогда бы не завёл себе животное, потому что боялся взять ответственность за жизнь маленького создания.       – Да, захотелось, чтобы меня кто-то встречал дома. – Инсин уже проходил в ванную, пока говорил.       Юань побоялся прокомментировать данный аргумент. С течением времени одиночество могло въедаться в кожу слишком обильно. Отрицать существование данного феномена казалось глупостью и жалкой ложью. Юань прекрасно понимал и разделял тяжесть чувств Инсина. Мужчина горько вздохнул, растерянно озираясь по стенам дома. Квартира у Инсина была довольна проста в обстановке, но сохранялся уют жизни хозяина. Цзин здесь был первый раз, ведь, будучи студентами, каждый из них проживал в общежитии. Студенческое время они точно прожил во всей красе: кто-то успел сломать кровать из-за большого количество людей на ней, перелезть через окно в комнату на первом этаже, когда уже был комендантский час; кто-то обрёл свою любовь, а кто-то остался с разбитым сердцем. Словом, каждый получил огромный опыт и массу воспоминаний.       У себя под ногами Юань заметил кота, который настороженно начал принюхиваться к новому запаху. Мягко улыбнувшись, мужчина аккуратно протянул свою руку к животному, дабы начать знакомство. Кот, на удивление, не стал уворачиваться, а лишь понюхал руку и начал тыкаться своим прохладным носом в неё.       Когда Инсин вышел из ванны, он наблюдал заманчивую картину: его дикий до прикосновений чужих людей кот тёрся о ноги Цзин Юаня, пока тот ласково его гладил, говоря животному комплименты о его неземной красоте.       – Неудивительно, что ты ему понравился. – Инсин мягко улыбнулся, продолжая, – ты ведь кошатник. С ума сходишь по этим комкам шерсти.       Последний раз Юань аккуратно почесал питомца за ухом, уже окончательно снимая верхнюю одежду. Встретившись своим взглядом с Инсином – во рту сразу стало сухо, а сердце ушло в пятки. Он боялся начать разговор, но, в этот раз, от него уже было невозможно убежать. Тяжело оказываться в безвыходной ситуации, когда единственное, что ты можешь сделать сейчас – это преодолевать необходимые препятствия, ведь бежать сквозь них не представлялось возможным.       – Инсин… – Юань уже было хотел начать непростой разговор, но названный резко его прервал.       – Иди помой руки.       Юань не смог сдержаться от усмешки – в стиле Инсина было говорить именно так: тоном, который не терпел возражений. Тепло стало от мысли, что что-то осталось неизменным даже спустя годы.       Инсин дал себе некоторое время, пока Юань был вне поля зрения. Безусловно, он тоже боялся, а мысли полностью заполнили голову, словно рой надоедливых насекомых, которые неустанно раздражающе жужжали. Мужчина опасался, что эмоции перекроют видимость ясному разуму. Обычно, он не был склонен совершать эмоционально непредсказуемые вещи – всё всегда было сделано только с помощью расчётов. Но именно с Юанем все записи оказывались написаны невидимыми чернилами и прочесть их с помощью человеческого зрения было невозможно.       – Инсин… – Юань вновь попытался начать разговор, выйдя из ванной комнаты и оказавшись в коридоре квартиры. Подойти ближе к Инсину он не осмелился, нервно сжимая кулаки.       – Юань. – Вновь прервал его Инсин и скрестил руки на груди, посмотрев в глаза напротив. – Что происходит? – Не так он хотел начать их разговор, но этот вопрос получился настолько эмоционально необходимый сейчас, что именно он и был первым.       Юань выгнул бровь от удивления. Он тоже не ожидал такого вопроса. Но ведь произошло много чего. Очевидно, случилась какая-то суровая погрешность в неведомой матрице, что они час назад поцеловались у бара. Кто они сейчас друг для друга? Возможно ли остаться после подобного «друзьями»?       – Что именно ты подразумеваешь под «происходит»? – Отвечать вопросом на вопрос – в стиле Юаня. Таким образом он всё же неосознанно снимал с себя ответственность за начало тяжёлого разговора.       Раздражение разливалось по всему телу Инсина от услышанного. Его безумно нервировала подобная защитная реакция у собеседника, особенно, когда того не требовала ситуация.       – Перестань прикидываться идиотом, Цзин Юань, и вести себя, как чёртов ребёнок!       Инсин сдался в плен своим эмоциям. Он устал, безумно устал. Устал от непонимания, недосказанности, неведения и какой-то оставшейся безысходности.       – Сначала ты простодушно бросаешь мне фразу о переезде в другой город, абсолютно до этого не рассказывая о своих планах, хотя, вроде как, мы считались «друзьями», – мужчина саркастично выделил последнее слово, – затем ты элементарно начинаешь меня игнорировать, избегать, ведь на расстоянии это сделать проще – ты легко можешь оправдаться своим невероятно заполненным расписанием, в которое я не вписываюсь. Но, знаешь, если бы ты хотел – ты бы всегда нашёл для меня время. Как и я абсолютно всегда был готов найти его для тебя. – Каждое слово, словно острый клинок, который точно попадал в цель и наносил свои незамысловатые росписи душе.       Сказать, что Цзин Юань был ошеломлён эмоциональностью молодого человека – ничего не сказать. Он, действительно, совсем не подумал о его чувствах. Эгоист. Отвратительный эгоист.       Но только как Юань хотел вновь что-то сказать, даже не подумав о чём конкретно, Инсин продолжил:       – Тебе было плевать на меня все эти три года. – Нет, это не так. Ты вычеркнул меня из своей жизни. – Пытался, но не получилось. Но внезапно заявляешься и целуешь спустя три года холодного молчания. Серьёзно?       Инсин старался перевести дух от эмоций, которые бурлили в каждой клетке его тела. Раздражение, злость, обида, боль – всё смешалось в коктейль, гораздо хуже того, что он пил в баре.       Как же тяжело было поднять взгляд и посмотреть в такие полюбившиеся голубые глаза. Страшно, что там можно было увидеть: обиду, боль, неприязнь? И всё это из-за Цзин Юаня. Молчание не просто разрушило их дружбу, оно разрушило доверие. Он ведь хотел как лучше: отдалиться незаметно (как он считал на тот момент), попытаться остаться друзьями, но без близкой связи, ведь именно она и причиняла боль. Желал выйти сухим из воды, при этом считая, что целью оправдал средства.       Юань достаточно молчал, достаточно успел разрушить построенных зданий доверия. Он ведь сам предложил быть предельно честными друг с другом ещё во время незамысловатой игры.       – Я влюблён в тебя со времён студенчества. – Фраза была сказана так тихо и с такой горечью, словно и не хотелось никогда её произносить вслух.       Инсин только молча наблюдал за Юанем, который поверженно стоял в проходе его квартиры. У мужчины могла проскользнуть мысль о романтических чувствах Цзиня к нему, но он списывал это всегда на собственные домыслы. С течением времени он посчитал, что такое поведение Юаня: его внимательность, заботливость, нежность по отношению к друзьям – это часть личности. Он думал, что Юань – очень хороший друг, который всегда был рядом в час радости и грусти. К тому же, в разговорах Цзин спокойно говорил о симпатии к девушкам. Даже и подумать нельзя было о том, что он мог рассматривать мужчин как своих потенциальных партнёров. Буквально сам Инсин, обнаружив у себя желание где-то лишний раз прикоснуться к своему другу, сразу же постарался эти мысли убрать куда-то далеко вглубь себя, потому что испугался. Его никогда раньше в романтическом ключе не тянуло к парням. А тут он неосознанно начал засматриваться на фигуру Юаня, когда тот мог переодеваться при нём, от чего кончики ушей могли нещадно гореть, ведь Цзин точно был привлекательным мужчиной. И, что самое ужасное, Инсин хотел этого привлекательного мужчину. Всеми силами он старался убрать у себя данное наваждение, начиная встречаться с девушками, деля с ними одну постель. И здесь он не испытывал дискомфорта, не было абсолютно никаких проблем, но всё равно это было не то, ведь в Юане Инсина привлекала далеко не только фигура. К сожалению, мужчина это понял и принял в себе далеко не сразу.       И сейчас слова Юаня о своей влюблённости в него обрушились, словно снег на голову в середине знойного лета.       – Мне искренне жаль, что я повёл себя как эгоист, когда перестал с тобой общаться. Я не подумал о твоих чувствах. Мне, правда, жаль. – Юань посмотрел на Инсина полными раскаяния глазами. – Я – трус, сбежавший в другой город от тебя. Думал, что только так смогу забыть свои чувства к тебе. Но... – он сделал паузу, грустно усмехнувшись, – не получилось, как видишь.       И вновь давящая тишина обволокла своим ненавистным облаком двоих. Каждый пытался переварить полученную информацию.       – Почему ты не сказал раньше, Юань? – Всё же первым нарушил молчание Инсин.       – Ты сейчас серьёзно, Инсин? – Юань не сдержал горькой усмешки. – Сказать тебе о том, что влюблён в тебя, когда ты встречался с девушкой? Разрушить нашу дружбу из-за того, что хочу тебя как мужчину? Стать тебе омерзительным?       Юань облокотился о стену, стараясь найти в ней хоть какую-то опору, а не упасть на холодный пол, поверженным своими чувствами.       Ощущение трясущихся рук раздражало. Казалось, что контроль над телом ускользает, словно песок сквозь пальцы. Прошли годы, а всё оказалось абсолютно бессмысленным. Ведь сейчас они стояли не как взрослые мужчины, а как парни, которые только-только поступили в университет.       – Какой же это идиотизм, – Инсин спрятал лицо в ладонях, потирая себя по щекам, – актёры погорелого театра. Юань лишь недоуменно посмотрел на собеседника, не находясь с ответом. Что это значило?       Инсин не был красив в словах, поэтому старался показывать своё истинное отношение действиями. Ему было всегда тяжело говорить о своих эмоциях и чувствах. Самая большая сложность заключалась в том, что он и сам не всегда до конца мог в них разобраться. И если он говорил, то это могло быть «слишком», как и в случае с Юанем, на которого обрушилось цунами накопленной обиды.       Инсин стремительно приблизился к Юаню, обхватив его лицо своими руками и целуя губы. Вновь Цзин был ошеломлен подобным, поэтому среагировать в моменте не удалось, и он даже как-то глупо пялился на такое красивое лицо Инсина, который целовал его.       Заметив замешательство юноши, Инсин оторвался от чужих губ, чтобы сказать:       – Ты точно говнюк, Цзин Юань. Самый настоящий говнюк, который неимоверно меня раздражает. – Он прервался, проведя пальцами по чужой скуле, – но самое ироничное, что я всегда хотел, чтобы ты был только моим.       Юань в неверии смотрел на своего возлюбленного. Ведь это была несбыточная мечта – чтобы Инсин произнёс подобные слова в его адрес. Когда они были студентами, Юань мог себе настроить воздушных замков и жить именно в них. Его пугала суровая реальность, которая чётко перечёркивало существование выдуманных фантазий. Он, честно, думал, что готов прожить всю жизнь в своих грёзах. Но это не оказалось возможным. Не тогда, когда раны стали кровоточить, а лишь один взор на объект воздыхания – приносил адскую боль сердцу. Он искренне думал, что это просто «возрастное» и всё пройдёт, когда он станет старше и обретёт настоящую любовь, предназначенную судьбой. А, оказывается, вот она – любовь. Стояла перед ним и ласково улыбалась.       Рука коснулась чужих смольного цвета волос, проведя настолько аккуратно по ним, словно дотронься – и от них могут остаться лишь мелкие осколки. Юань рассматривал Инсина так, как никогда ранее себе не позволял: во всех подробностях, замечая мельчайшие детали. Мелкая родинка под левым глазом, цвета морской волны глаза, в которых зрачок был столь расширен, что мужчина мог видеть собственное отражение. Инсин был слишком близко. Его можно было коснуться так, как всегда того желалось, поцеловать, как всегда это делал Цзин в своих фантазиях. Боже, он же мог его поцеловать.       Юань искренне хотел показать всю нежность, любовь, которая прорастала садом красочных цветов в течение многих лет, но именно то, с какой жадностью он сам поцеловал Инсина – говорило о совсем другом чувстве – страсти. Это был пожар, зажжённый внутри тел. Весь окружающий мир отступил на второй план, а центром стал лишь один Инсин. Словно теперь весь мир – фантазия сумасшедшего.       В танце страсти Юань прижал Инсина к стене. Двое молодых людей желали высказать всю боль ожидания, которая с каждым годом наполнялась удушающей тоской и безысходностью, через столкновение губ за разом. Но именно сейчас сама судьба дала им возможность высказать абсолютно всё. Ладони, что скользили по телу и крепче прижимали к себе, не просто хотели ощутить чужое тепло, они желали контроля, утверждения в принадлежности.       Тихий стон, сорвавшийся с уст Инсина, от жадных прикосновений рук Цзин Юаня на своих бёдрах, заставил прервать поцелуй. Но расстояние между их лицами осталось ничтожным. Прерывистое и горячее дыхание по-прежнему смешивалось в раскалённом пространстве между ртами. Они смотрели точно друг на друга, но видели не лицо перед собой, а размытое цветное пятно.       Это было обоюдное помешательство друг на друге, которое диктовало свои правила: прижать и не отпускать, даже если станет больно. От чувств точно распирало изнутри, словно невозможно нажать на мнимую кнопку «стоп». И Юань точно не хотел останавливаться, пока губы жадно исследовали светлую кожу на шее, от каждого следа которых оставались небольшие покраснения. Собственное имя на выдохе ощущалось сладко и интимно, подстрекая на более откровенные действия. А требовательные пальцы, сжимающие у корней светлые волосы, ощущались как высшая награда.       Инсин словно потерял связь с реальностью, когда чужие руки проложили свой путь через футболку к оголённому торсу. Ноги казались абсолютно ватными, а пол под ними неустойчивым. И он бы бессильно упал, если бы не был зажат между холодной стеной и горячим телом.       Мужчина не мог вспомнить, чтобы когда-то его могли хотеть настолько сильно. В своих фантазиях он мог представлять, что Юань был жадным, ненасытным до его тела. Инсина это возбуждало. Но он и подумать не смел, что в реальности мог испытывать настолько будоражащие чувства.       – Может, – мужчина говорил обрывками, пытаясь собрать свою мысль воедино, пока горячие губы проходились по его торсу, а рука жадно сжимало прижатое бедро, – пройдём на горизонтальную поверхность.       Тотчас же подхватив молодого человека под бёдра, Юань пронёс Инсина в спальню, на которую обратил внимание ещё при первом знакомстве с квартирой.       Цзин аккуратно положил Инсина на кровать, оказываясь между его разведёнными ногами, и вновь слился с партнером в поцелуе. Языки жадно исследовали друг друга, борясь за право доминирования. Каждый старался доказать о большей необходимости друг в друге.       Юань уже желал поскорее избавиться от лишней ткани, что мешала ощутить раскаленную кожу под губами. Он сильнее задрал чужую футболку, давая понять, что от неё сейчас же нужно избавиться.       Элемент одежды был отправлен вглубь комнаты, а губы продолжали своё исследование. Инсин не мог сдержать стонов от удовольствия, которое доставляли губы и язык, оставляя свои следы любви на теле.       Но молодой человек точно не хотел быть лишь наблюдателем и отдавать на растерзание себя одного. Ему самому требовалось ощутить Юаня: трогать, сжимать, целовать. И после очередного поцелуя в области живота, Инсин чуть сильнее сжал светлые волосы, отрывая от себя мужчину. Пальцы не слушались, когда старались расстегнуть пуговицы на чужой рубашке. В данный момент они особенно раздражали и хотелось лишь их оторвать, но Инсин точно знал, что Юань ему за это не скажет «спасибо». Безусловно, Цзиню невероятно шел официальный стиль в одежде. Инсин готов был уже в баре, после очередного выпитого алкогольного коктейля, встать перед ним на колени. Но без одежды Юань выглядел точно лучше. Инсин приподнялся, вынуждая Юаня встать прямо, и его колени упёрлись в твёрдый матрас. Теперь мужчина мог наблюдать за происходящим действом сверху.       Язык нашёл свой путь по ярко выраженному прессу, пока руки хаотично двигались по телу. Инсин точно потерял голову и действовал лишь только на поводу ярких эмоций и бурлящих внутри гормонов, когда прикусывал оголённые участки кожи. Словно никакой ранее приобретённый опыт в постели до этого не имел значения. А Юань лишь поощрительно поглаживал его по голове, испуская вздохи удовольствия.       Обратив внимание на чужое возбуждение через заметную выпуклость на брюках, Инсин растерялся. Ранее он занимался сексом только с девушками. Когда-то в нём взыграл интерес, и он решил посмотреть видео для взрослых, где участниками являются мужчины. Сначала ему было невыносимо неловко лицезреть происходящее на экране. Но представление в голове Юаня на месте кого-то из партнёров точно возымело свой эффект. Он ощущал себя школьником, который впервые знакомился с интимной историей и исследовал себя заново. После подобных «экспериментов» Инсину было невыносимо видеть своего друга, потому что выдуманная картинка в голове сама начинала лезть в мысли. Ему становилось буквально стыдно. Но он ничего не мог с собой сделать, когда подобные мысли так сильно его возбуждали.       Заметив замешательство во взгляде возлюбленного, Цзин мягко улыбнулся, вновь располагаясь сверху между бёдер Инсина, и мягкими поцелуями покрывал чужую шею. Он никак не мог перестать касаться и ласкать своего возлюбленного.       – У тебя до этого был секс с мужчиной? – Юань уже заведомо знал ответ, но удостовериться всё равно нужно было. Он точно не хотел давить и делать то, что могло бы доставить дискомфорт партнёру.       – Нет. – Инсин даже почувствовал смущение от осознания. Словно именно сейчас происходил его первый раз. Но так и было, ведь молодой человек точно уже приобретал новый опыт.       Юань лишь кивнул в подтверждение собственных мыслей и задал следующий вопрос:       – У тебя есть смазка?       Инсин в одночасье достал нужный предмет из-под своей подушки.       – Ты серьёзно? – Юань не смог сдержать смеха, обращая внимание на то, откуда был взят лубрикант. – Хранишь смазку под своей подушкой?       – Кто знает, как мог закончиться вечер в баре. – Инсин улыбнулся в ответ, хоть и испытал лёгкое смущение, ведь он… да, он надеялся на этот вечер именно с Юанем.       Но затем мужчина нахмурился, пытаясь найти значение лёгкого выражения по математике в своей голове и буквально вспыхнул от осознания.       – А ты собрался?..       Юань лишь улыбнулся лукаво, а в глазах появился недобрый огонёк. Он мягко поцеловал чужие губы, обманчиво ласковыми касаниями проделал путь к уху, оттягивая зубами мочку.       – Инсин, я не собираюсь тебя трахать, – горячее дыхание опалило и без того покрасневшую плоть, – пока что.       Узел возбуждения в животе сжался гораздо туже, когда Инсин услышал столь постыдные слова в свой адрес. Он инстинктивно сжал между бёдрами Юаня сильнее, сталкиваясь своим возбуждением с чужим. В какой-то момент Инсин и забыл, насколько он уже нуждался в разрядке и как быстро успел возбудиться от страстных поцелуев.       Стон с покрасневших губ не заставил себя ждать, и Юань в отместку начал имитировать толчки как во время полового акта, словно сейчас он действительно трахал Инсина. Эдакая очередная игра – кто первый смог бы признать поражение.       Инсин вцепился в чужую спину, оставляя на ней красные полосы от ногтей и чуть ли не закричал. Он был невыносимо близко, а этот засранец только ухудшал всю ситуацию. Инсин испытал бы самый большой стыд, какой можно представить, если бы в одно мгновение спустил в штаны в свои двадцать восемь лет.       – Перестань и разденься уже полностью! – Мужчина чуть ли не задыхался от нехватки воздуха, стараясь оттолкнуть от себя Юаня, но это было сложно сделать – тот был в любом случае сильнее его физически.       Усмехнувшись, Юань выполнил просьбу и освободился от мешающей одежды. Инсин последовал примеру и теперь лежал на кровати полностью обнаженный под обжигающим взглядом Цзиня.       – Ты так прекрасен, Инсин, – он ладонью вёл по бедру, избегая чужого возбуждения, – ты себе представить не можешь, как сильно я мечтал о тебе. – Как же Юань обожал произносить любимое имя. Его звон приятно ласкал уши, и мужчина не переставал пользоваться моментом доставить себе удовольствие.       Инсин лишь напряженно сглотнул накопившуюся слюну. Он не был готов сейчас что-либо слушать, иначе бы элементарно обезумел в моменте от переполняющего возбуждения.       – Юань, давай ты сейчас нам подрочишь, – он настойчиво вложил лубрикант в чужую руку, – а после мы обязательно поговорим.       Мужчина усмехнулся на такое предложение, взяв предмет в руку. Но пользоваться им не торопился.       – Правда или действие, Инсин? – Смотрел точно в глаза, а дыхание опаляло горячие губы напротив.       Инсин в неверии уставился на Юаня, пытаясь рассмотреть в карих глазах каплю здравомыслия в океане похоти.       – Ты сейчас сам встанешь раком, и я тебя трахну.       Раздражение от неудовлетворенности начало стремительно расползаться по телу, и Инсин уже хотел было получить разрядку самостоятельно. Но его руки резко перехватили и задрали над головой. Мужчина был точно шокирован подобным действием со стороны, но предательский румянец разливался по лицу слишком уж явно.       – Правда или действие, Инсин? – Настойчиво повторил Юань, прижимая чужие запястья к кровати.       По их идиотским правилам, которые они обговаривали в кругу друзей, нельзя было первым выбирать «действие». «Правда» могла повторяться у одного человека только два раза или её можно было выбрать один раз. «Действие» не повторялось и выбрать его можно было исключительно один раз. Инсин впервые за всё время проклинал правила игры.       – Правда. – Мужчина чуть ли не прошипел требуемое слово, признавая здесь своё поражение. Точно. Юань хотел отыграться на нём за проделанную авантюру. Подонок.       – Как часто ты представлял меня, пока дрочил себе?       Инсин даже задержал дыхание от негодования, услышав вопрос. Не хотел он его трахать, конечно. Морально он делал это искусно и с невероятным мастерством.       – Не зазнавайся о частоте, подонок. – У Инсина точно не было в планах дать возможность наглецу довести себя до стонущего месива. Не в этот раз. – Пару раз было.       Но Юаня ответ не устроил, поэтому он освободил одну свою руку и взял чужой возбужденный член, сжимая его у основания.       – Инсин, врать нельзя. – Он усмехнулся, с каким-то садистским удовольствием наблюдая за надломленными бровями и алыми щеками от проделанной шалости.       – Пару десятков раз. – Громкий стон вырвался, а тело выгнулось навстречу ласке. Где-то точно потерялась гордость Инсина под ногами Цзин Юаня.       Уже этот ответ показался Юаню искренним, поэтому он ослабил хватку, но полностью руку убирать не стал.       – Твоя очередь.       Инсин пытался хоть как-то связно мыслить, но держался он точно лишь на одной агрессии по отношению к наглой, довольной морде.       – Почему ты такой урод, Цзин Юань? – Ему было уже всё равно на условности игры в виде обязательной фразы «Правда или действие».       Юань не мог скрыть своего веселья от проделанной забавы. Его невероятно возбуждало, как Инсин злился на него из-за собственной неудовлетворенности. Мужчина обнаружил у себя новое помешательство, однозначно.       – Потому что я схожу с ума, когда вижу тебя таким нуждающимся, – не в силах удержаться, Юань оставил лёгкий поцелуй на запястье, – нуждающимся мной.       Инсин вырвался из ослабевшей хватки и, схватившись руками за чужие волосы, прижал к себе мужчину, целуя его с такой страстью и нетерпением, что окружающий мир перестал для них существовать.       Губы уже болели от количества поцелуев за сегодняшний вечер, а неудовлетворенность так и оставалась на своём месте.       – Дай мне кончить, Юань. – Вот оно – «действие», сказанное горячим дыханием прямо в губы.       Вылив на руку вязкую субстанцию, Юань распределил лубрикант по двум изнывающим от возбуждения половым органам. Обхватить их вместе одной рукой не удалось, поэтому Инсин сразу же помог и обхватил своей. Хватило буквально пары движений и удовольствие настигло двоих практически одновременно.       Тишина комнаты разбавлялась тяжёлым дыханием и тихими звуками поцелуев. Юань нежно губами касался чужой груди, переходя ими на шею. Инсин лишь счастливо улыбался, ласково поглаживая возлюбленного по волосам, словно извиняясь, что где-то был груб. Именно сейчас можно было сказать, что, наконец-то, они достигли общей идиллии.       Они целовались, улыбаясь в губы друг друга. Тяжёлый груз, который каждый носил на своих плечах в течение многих лет, наконец-то спал. Теперь можно было искренне наслаждаться друг другом, изучать с новых сторон, восполнять совместными событиями утраченное время. В этом ли не счастье? Быть любимым и любить.