SYNERGY

Пустошь—земля, что когда-то кипела жизнью, теперь была царством тишины,нарушаемым лишь шелестом сухой травы да редкими порывами ветра.Трава, жухлая и серая, покрывала холмы и впадины, а мёртвые деревья, словно сломанные кости, торчали из неё, вытягивая свои чёрные ветви к низкому небу. Живое дерево здесь было такой же редкостью, как чистая вода. Через эту пустошь, разрезая её ровной линией, тянулась асфальтовая дорога. Когда-то по ней мчались машины, спеша по делам, но теперь она опустела навсегда.Потрескавшиесь, она образовывала сеть из трещин, ям и выбоин,через которые проросли заросли пожухлой растительности. По обочинам и прямо на дороге валялись остовы машин. Обгоревшие, проржавевшие насквозь, со сплющенными крышами и выбитыми стёклами, они хранили в своих кабинах последних пассажиров. Внутри, сквозь мутный пластик или пустые проёмы дверей, можно было разглядеть скелеты. Кто-то так и остался сидеть за рулём, вцепившись костлявыми пальцами в обгоревший руль. Кто-то лежал на заднем сиденье, свернувшись в позе вечного сна. И вот по этой дороге, лавируя между выбоинами и объезжая особо крупные остовы, ехала машина.Ею является легендарная Toyota Hilux 4G 1990-х годов.Она славилась своей подвеской, благодаря которой, она была способна проходить в таких местах,где любая машина застрянет. Машина была выкрашена в грязно-серый цвет, напоминая бродячего броненосца. Вся передняя часть была обшита листами металла, сваренными грубо, но надёжно. Стёкла кабины прикрывали выдвижные бронещитки с узкими смотровыми щелями — на случай, если кто-то решит передать пламенный привет свинцом. По бокам кузова крепились дополнительные выдвижные экраны, чтобы защитить стрелка, когда начнётся перестрелка.Называлось это чудо никак иначе, как «Призрак Пустошей» За рулём сидел Энгель. Его правая рука спокойно лежала на баранке, левая — свешивалась из открытого окна. Его глаза щурялись, вглядываясь в дрожащее от жары марево над асфальтом,насвистывая мелодию. У него короткие белые волосы,черные руки с четырьмя острыми пальцами, белый хвост. Когда-то у него были длинные волосы, собранные в низкий хвост и два пера на голове, но он их убрал, так как в случае боя, они могли его демаскировать. Одет в черный свитер с высоким воротником, поверх свитера распахнутая голубая куртка на молнии, на волосах противоосколочные очки, на шее черная бандана для защиты лица от пыли.Носит чёрные кеды и джинсы,удерживаемые кожаным ремнём.К ремню прикреплена кобура, в которой храниться Глок 17 с увеличенным магазином на 22 патрона 9×19 мм. На свободном переднем сидении лежало его оружие—итальянский полуавтоматический и помповый дробовик SPAS-12.Рядом с ним лежала сумка, набитая коробками с патронами 12 калибра и 9×19 мм. Также на сидении лежали фляга с водой, охотничий нож в ножнах, рация, фонарик, противогаз C4 с парой фильтров и другое Сзади, на кузове раскинулся Эбби. Он лежал на спине, закинув ноги на борт, и положил голову на скрещённые руки.Его задумчивый взгляд был устремлён на затянутое свинцовой завесой небо,в зубах торчала тлеющая сигарета. У него короткие чёрные волосы,на голове находился яблочный черенок с листком.Раньше волосы были до плеч, но решил их укоротить. Одет в серую футболку, поверх неё распахнутая черная кожаная куртка, на волосах противоосколочные очки, на шее была черная бандана для лица.Носит потрёпанные синие джинсы с ремнём,на ногах армейские ботинки. На ремне кобура, в которой храниться старенький пистолет М1911 с магазином под патрон 11,43×23 мм(.45 ACP) На его плече лежала легендарная штурмовая винтовка М16А1 с ремнем для удержания за плечом.Она имела длинное цевье треугольной формы с дырками. Дырки предназначены для циркуляции воздуха с последующим охлаждением ствола.В неё вставлен магазин на 20 патронов калибра 5,56×45 мм. В кузове машины был уложен целый арсенал и припасы, без которых в пустошах не выжить.У левого борта, пристёгнутые ремнями, стояли три герметичных ящика. Внутри, в специальных гнёздах, покоились баллоны с жидкой синергией. В каждом ящике — по десять двухлитровых баллонов. Шестьдесят литров чистого, нестабильного чуда. Рядом громоздились коробки с провизией, пластиковые канистры с водой, пятидесятилитровая бочка с бензином, небольшой, но мощный генератор, способный запитать небольшую мастерскую, одеяла, свернутая палатка на 8 человек,2 спальных мешка и теплопушка.В отдельных, окованных железом ящиках, лежали патроны россыпью и в лентах, снаряжённые магазины для М16А1,SPAS-12, Glock 17 и M1911, гранаты — осколочные и светошумовые, несколько «коктейлей Молотова», завёрнутых в ветошь,один ПТРК FGM-148 Javelin и пара гранатомётов М72 LAW, готовых к бою. Но главным украшением машины была поистине монструозная боевая установка, смонтированная прямо в конце заднего кузова. Основой служила модификация российского крупнокалиберного пулемета «Корд», под патрон 14,5 мм. Теперь он был способен превратить легкобронированную цель, по типу LAV-25,в решето. Рядом с ним примостился пулемёт М240 — для тех целей, которые поменьше и побыстрее. По бокам, на шкворневых установках, висели два гранатомёта М72 LAW — одноразовые, но в ближнем бою незаменимые, выстрелил-забыл. А венчала эту композицию небольшая мортира, похожая на короткую трубу, нацеленную в небо. Из неё можно было выстрелить дымовой шашкой, чтобы скрыться от погони, газовым снарядом, чтобы выкурить врага из укрытия, или кластерной бомбой, разрывающейся в воздухе и накрывающей осколками целую площадь. Машина негромко урчала дизелем, медленно катилась вперёд, и казалась маленьким движущимся островком жизни посреди бескрайнего моря смерти. — Эбби! — крикнул Энгель, не оборачиваясь. — Глянь по карте, сколько нам ещё до развилки? Эбби лениво приподнялся на локтях, сплюнул окурок за борт и потянулся к смятой карте, лежащей у ящика с синергией. — Километров семьдесят — ответил он хрипловато. — Если не нарвёмся ни на кого. — Не нарвёмся, — отозвался Энгель. — Тишина кругом. Эбби хмыкнул, снова откинулся на спину и прикрыл глаза. — Тишина, — повторил он задумчиво. — Это неплохо, люблю тишину. Ветер гулял по пустоши. Машина ехала дальше, увозя своих пассажиров и их смертоносный груз к горизонту, за которым их никто не ждал. Они едут по этой пустоши и Энгель замечает одну вещь.Посреди этого моря запустения — белый дом. Не большой особняк, а аккуратный, типичный пригородный домик с треугольной крышей и маленьким крыльцом. Когда-то он был символом "американской мечты". Краска давно облупилась, ставни висят криво, а дверь приоткрыта, словно приглашая войти в никуда. — Может пойдем, проверим? — сказал Энгель, повернувшись к Эбби — Найдем что-нибудь. — Ну давай —Эбби взял М16А1 в правую руку, потягивая ручку перезарядки —Только я первый зайду, вдруг нам там сюрприз устроят. — Верно, предосторожность превыше! — ответил Энгель, взяв в руки дробовик Toyota Hilux тормозит у калитки. Энгель заглушил двигатель. Тишина стала давит на уши.Они заходят внутрь с оружием наготове, проверяя углы. Пыль, перевёрнутая мебель, на стенах следы копоти. Кто-то здесь уже был до них, но давно. Энгель проверяет кухню, на ней он находит две банки. Обычные консервы, какие стояли в магазинах до войны. Томатный суп и консервированные персики. — Эбби смотри, — он кидает банки другу. — Сегодня у нас ужин с десертом. — Дружище, это ахуенно — ответил он ему Эбби поймал банки, усмехнулся и убрал в рюкзак. — Ладно, я иду дальше, — сказал Энгель и толкнул дверь в спальню. Через секунду оттуда донёсся приглушённый, сдавленный крик Энгеля: — А! Эбби рванул туда, вскинув винтовку. В спальне, посреди комнаты, на люстре болтался человек. Энгель стоял у двери, бледный как сама смерть, сжимая дрожащими руками SPAS-12 так, что побелели костяшки пальцев в перчатках. Эбби медленно опустил ствол. Подошёл ближе. В свете, пробивающемся сквозь грязное окно, он разглядел труп: джинсы, толстовка с капюшоном, под ней футболка. На ногах — синие кроссовки Jordan Air. Из-под капюшона свисали чёрные наушники-капельки, уходящие проводами во внутренний карман. — Ну ты меня напугал — с улыбкой начал говорить Эбби —Я думал,что там кто-то с ружьём сидит. — Извини, я не ожидал этого — виновато ответил Энгель. — Ладно, проехали — ответил он. — Подожди, ты хочешь его обыскать? — голос Энгеля звучал глухо. Энгель поморщился, но Эбби шагнул к телу. Обшарил карманы куртки, он вытащил сложенный листок. Развернул его,он увидел несколько слов, написанных аккуратно. Он зачитал их вслух: — «Я больше не выдерживаю этой жизни. Простите меня». Ни подписи. Ни даты. Просто крик души, который никто не услышал. Эбби подходит ближе. Его взгляд цепляется за детали. На шее трупа, поверх толстовки — наушники-капельки, чёрные, безберушные, подключённые к плееру во внутреннем кармане. Плеер чёрный, прямоугольный, ещё до войны такие носили с собой, чтобы заглушать музыкой шум метро и улиц. — Музыку слушал, — бормочет Эбби. — Перед тем как... — Покончить с собой... — тихо ответил Энгель — Именно На ногах у висельника — синие кроссовки Jordan Air. Дорогие когда-то. Теперь просто пыльная обувь на мёртвых ногах. — Я это у него возьму — говорит Эбби. — Что? — Энгель смотрит на него с отвращением. — Обувь. Ему уже всё равно. А нам пригодится. Энгель тяжело вздыхает, Эбби стаскивает кроссовки с окоченевших ног. Эбби примеряет один, жмёт на ногу. Размер маленький — Ладно, на продажу пойдут, — Эбби закидывает их в рюкзак. Потом достаёт плеер из кармана толстовки. Проводит пальцем по экрану. Тот не загорается — сел аккумулятор. — Наушники тоже возьму. Может, заряжу как-нибудь. Он снимает наушники с головы трупа. Аккуратно, стараясь не касаться кожи. Прячет в карман Гробовая тишина , Эбби и Энгель стоят пару секунд,. Смотрят на человека, который не захотел жить в этом мире. Эбби достаёт сигарету, закуривает прямо в комнате. Первым нарушил тишину Энгель. — Как думаешь, сколько он тут уже? На его вопрос, Эбби ответил,пожимая плечами. — Неделя-две, какая разница.Он уже своё отжил. — Ладно,пошли, — говорит Энгель. — Здесь больше ничего нет. Они выходят из дома. Солнце всё так же палит пустошь. Всё так же ветер гоняет пыль. Только в рюкзаке Эбби лежат чужие кроссовки и чужой плеер с чужой музыкой, которую никто никогда не услышит.Машина ждала их, готовая ехать дальше. Эбби забрался на задний кузов, достав из-за пазухи потёртый портсигар из железа. Он достал две сигареты, одну отдав Энгелю. Закурив, он начал разговаривать с Энгелем. — Ну и прогулочка — навеселе сказал Эбби — Ну как тебе, Энгель? Энгель крутил баранку, вглядываясь в горизонт пустоши. — Адреналина на всю жизнь вперед хватило — ответил Энгель. — Хахаха, то же самое. Повисла небольшая пауза, но её разрывает Энгель своим неожиданным вопросом. — Слушай, дружище, ты когда-нибудь трахался с кем-нибудь или нет? Эбби поперхнулся дымом, закашлялся, потом засмеялся: — Да нет вроде! А к чему такой вопрос!? — Просто так спросил! Я тоже не трахался! Пауза. Эбби затягивается, смотрит в небо, потом выдает: — Вот-вот, нахуй эту любовь. Нам не до неё сейчас! И они оба ржут. Громко, в голос. Их смех разносится над пустошью, и где-то в руинах, наверное, просыпаются мутанты, но им плевать. Потом Энгель снова поворачивается к дороге, давит окурок в пепельнице, и машина едет дальше. А Эбби еще какое-то время сидит с улыбкой, потом достает новую сигарету, закуривает и снова становится серьезным.