Искры

Гермиона поправила бретельку облегающего шелкового платья — непривычно короткого и дерзкого для нее, но идеально подходящего для шумной лондонской вечеринки. Она направлялась к бару. Вокруг гремела музыка, мигали неоновые огни, и она впервые за долгое время чувствовала себя просто девушкой, а не героиней войны. Внезапно ее взгляд зацепился за что-то, она нахмурилась двое парней стоящих неподалеку показались ей подозрительными, и она не могла понять почему. Гермиона замерла, её сердце забилось быстрее, заглушая басы танцевального трека. Она медленно отступила в тень массивной колонны, стараясь не привлекать внимания своим ярким платьем. Ей нужно было действовать немедленно. В кармане одного из мужчин она разглядела очертания волшебной палочки. И это явно не было просто совпадением. Они шли медленно, подозрительно озираясь по сторонам, будто высматривая кого-то. Поскольку в толпе маглов использовать магию было рискованно, она применила модифицированные протеевы чары на своей монете-связном, которую всегда носила в потайном кармашке маленькой сумочки.. Она быстро нацарапала палочкой по металлу: «Лондон, клуб "Неон". Замечены подозрительные с палочками. Возможная угроза Статуту. Срочно. Г.Г.» Теперь оставалось только ждать ответа Кингсли и надеяться, что те двое в толпе — просто небрежные волшебники, а не те, кто ищет реванша после падения Волдеморта. Гермиона крепче сжала палочку, скрытую в складках шелка, и не сводила глаз с подозрительных незнакомцев. Внезапно прямо из воздуха перед ней вывалился конверт. Гермиона машинально поймала его, ожидая инструкции, но стоило ее пальцам коснуться пергамента, как в животе знакомо екнуло. — О нет, — только и успела выдохнуть она. Мир вокруг превратился в безумный вихрь красок и звуков. Секунда дезориентации, резкий толчок, и вместо липкого пола ночного клуба она врезалась во что-то живое и теплое. — Ауч! — раздался сдавленный мужской голос. Гермиона обнаружила себя сидящей верхом на чьих-то коленях. Она зажмурилась, встряхнула головой и открыла глаза. Прямо перед ней, в паре сантиметров, сияли задорные карие глаза Фреда Уизли. Они находились в тускло освещенной гостиной на Гриммо, 12. Фред, развалившийся в глубоком кресле, даже не подумал ее оттолкнуть. Напротив, его ладони по-хозяйски легли ей на талию, придерживая, чтобы она не соскользнула. Он медленно окинул ее взглядом — от растрепанных кудрей до открытых плеч и экстремальной длины платья. — Ого, Грейнджер, — протянул он, и на его губах заиграла та самая невыносимая ухмылка. — Предупреждать надо. Я, конечно, всегда рад твоему визиту, но такая «мягкая посадка» — это даже для меня приятный сюрприз. Гермиона вспыхнула, пытаясь осознать масштаб катастрофы, но Фред не дал ей вставить и слова. — И должен заметить, — он выразительно приподнял бровь, оценивая ее наряд, — магловская мода делает тебя чертовски интересной. Если ты планировала удивить меня, то официально заявляю: миссия выполнена. Слишком уж... откровенное появление, тебе не кажется? Тяжелая дубовая дверь гостиной с грохотом распахнулась, и внутрь влетела Джинни, на ходу размахивая зажатым в руке клочком пергамента. — Фред! Слушай сюда, пришло послание от Кингсли, — выпалила она, не поднимая глаз от записки. — Он пишет, что Гермионе пришлось срочно покинуть какое-то магловское мероприятие из-за угрозы безопасности, и он отправил ей экстренный портал прямо сюда. Так что минут через десять она… Джинни осеклась на полуслове, наконец-то посмотрев вперед. Сцена, представшая ее взору, явно не вписывалась в инструкции министра. Гермиона, все еще тяжело дышащая от перемещения, замерла в самом компрометирующем положении, какое только можно было представить: верхом на коленях Фреда, в вызывающе коротком платье, которое едва прикрывало бедра. Руки Фреда всё еще уверенно покоились на ее талии, а на его лице застыло выражение абсолютного, нескрываемого восторга. — О, — Джинни медленно опустила руку с запиской, переводя взгляд с округлившихся глаз подруги на подозрительно довольную физиономию брата. — Кажется, порталы Кингсли работают быстрее, чем его совы. — Джинни! Это не то, что ты думаешь! — вскрикнула Гермиона, наконец обретя дар речи и предпринимая отчаянную, но неуклюжую попытку слезть с колен Фреда. — Не то? — Фред еще крепче сжал ладони, удерживая ее на месте, и подмигнул сестре. — Не мешай, Джин. Мы тут как раз обсуждали преимущества магловского стиля и... аэродинамику. Джинни скрестила руки на груди, окинув Гермиону оценивающим взглядом с головы до ног. — Знаешь, Грейнджер, — ехидно заметила она, — если бы я знала, что «экстренная эвакуация» выглядит так эффектно, я бы сама напросилась на ту вечеринку. Но, боюсь, если сейчас в комнату зайдет Рон, Фреду понадобится еще один портал — подальше отсюда, пока его не прибили. Гермиона, наконец, высвободилась из хватки Фреда и вскочила на ноги, судорожно одергивая подол шелкового платья. Лицо ее пылало так ярко, что могло бы осветить самую мрачную комнату на Гриммо. В этот момент дверь снова скрипнула, и в гостиную вошли Гарри и Рон. Гарри, заметив подругу, просиял: — Гермиона! Ты уже здесь? Рон, шедший следом, замер. Его взгляд пропутешествовал от раскрасневшейся Гермионы в её непривычно откровенном наряде к Фреду, который всё еще вальяжно раскинулся в кресле с самым самодовольным видом на свете. —На вечеринке были Пожиратели! — быстро заговорила Гермиона, обращаясь ко всем сразу и стараясь не смотреть на Фреда. — Не в масках, конечно, но Кингсли прислал экстренный портал. Джинни тихо вскрикнула, закрыв рот рукой. — Мы рады, что ты в порядке, Гермиона, — искренне сказал Гарри, подходя ближе. Он явно заметил её смущение, но решил не заострять внимание на деталях её «приземления». — Главное, что ты успела вовремя. Рон промолчал. Его уши начали медленно наливаться пунцовым цветом. Он перевел тяжелый взгляд на Фреда, который, ничуть не смутившись, медленно потирал ладони, словно всё еще ощущая тепло шелка на руках. Фред дерзко подмигнул брату, без слов заявляя свои права на этот вечер. Рон сжал кулаки, нахмурился так, что брови сошлись на переносице, но, взглянув на взвинченную Гермиону, проглотил колкость. — Да, — буркнул Рон, отворачиваясь. — Хорошо, что ты... в безопасности. — Ну, безопасность бывает разной, — подал голос Фред, поднимаясь из кресла с кошачьей грацией. Он прошел мимо Гермионы к двери, но, поравнявшись с ней, замедлил шаг. Его плечо почти коснулось её, а в воздухе между ними на мгновение повисло ощутимое напряжение. — Шикарное платье, Грейнджер, — негромко, но так, чтобы слышали все, произнес он. — Будет жаль, если оно пропадет в шкафу. Я бы повторил нашу встречу... в более спокойной обстановке. Он бросил на нее еще один многозначительный, обжигающий взгляд, в котором читалось явное восхищение, и, насвистывая какой-то мотивчик, вышел из комнаты, оставив Гермиону бороться с новым приступом румянца под подозрительным взглядом Рона и понимающей улыбкой Джинни. Гермиона вернулась в гостиную, уже сменив вызывающий шёлк на уютный, хотя и изрядно поношенный джемпер, и свободные джинсы. Волосы она стянула в привычный небрежный пучок, стараясь вернуть себе образ «серьёзной старосты», но пылающие щеки всё ещё выдавали её волнение. Гарри и Рон устроились на диване, а Джинни, скрестив ноги, уселась на ковёр. Фреда в комнате не было, но Гермиона кожей чувствовала, что он где-то неподалёку. — Так что там случилось? — спросил Гарри, когда она опустилась в кресло (на этот раз осторожно). — Кингсли редко использует такие радикальные методы. — Всё начиналось прекрасно, — вздохнула Гермиона, обхватив плечи руками. — Это была обычная вечеринка моих друзей. Мы были в закрытом клубе. Громкая музыка, куча маглов... Я и подумать не могла, что там может быть опасно. Она сделала паузу, вспоминая детали. — Я шла к бару, когда заметила двоих. Они выделялись, хотя и старались смешаться с толпой. На них были магловские костюмы, но сидели они на них... как-то неправильно. Знаете, так выглядят люди, которые привыкли носить мантии. А потом я кажется узнала одного из них. Возможно это был Эйвери. — Эйвери? — Рон резко выпрямился. — Он же должен быть под надзором! — Пожиратели смерти не особо заботятся о правилах, Рон, — сухо заметила Джинни. — Что было дальше? — Они не видели меня, — продолжала Гермиона. — Они что-то искали или кого-то ждали. И тут прямо передо мной появился конверт. Маглы его не заметили — сработали маглоотталкивающие чары. Гарри понимающе кивнул. Кингсли всегда был на шаг впереди. — Я едва успела коснуться края пергамента, как почувствовала рывок. Портал был настроен на мгновенное срабатывание, без обратного отсчёта. Секунда — и я... ну, вы видели, где я оказалась. — Прямо в объятиях Фреда, — не удержалась от смешка Джинни. Рон снова нахмурился, глядя в камин. — Странно всё это. И почему портал выкинул тебя именно в это кресло? — Порталы на Гриммо настроены на точку максимальной защиты, — авторитетно пояснила Гермиона, хотя её голос слегка дрогнул. — Видимо, это кресло... было самым безопасным местом в доме. В дверном проёме послышался тихий шорох. Фред, прислонившись к косяку, стоял там с двумя кружками горячего шоколада. — Разумеется, — пропел он, проходя в комнату и протягивая одну кружку Гермионе. — Мои колени — это вообще самое безопасное место в Британии. Можешь пользоваться ими как убежищем в любое время, Грейнджер. Совершенно бесплатно. Гермиона уткнулась носом в кружку, а Рон закатил глаза так сильно, что, казалось, они сейчас застрянут. Гарри дождался, пока Фред скроется на кухне, и, убедившись, что шаги затихли, наклонился вперед, понизив голос. Атмосфера в гостиной мгновенно изменилась: уютное тепло камина теперь казалось лишь прикрытием для чего-то более мрачного. — То, что случилось с Гермионой сегодня — не случайность, — начал Гарри, глядя на друзей. — Кингсли предупреждал меня перед отъездом. Он считает, что оставшиеся Пожиратели смерти начали охоту не только за информацией, но и за теми, кто мне дорог. Тот факт, что они выследили тебя в магловском Лондоне, Гермиона, говорит о том, что у них есть доступ к новым каналам слежки. Рон перестал хмуриться из-за Фреда и теперь выглядел встревоженным. — Но как? Магловский мир огромен! — У них есть союзники среди маглов, — отрезал Гарри. — Но дело не только в этом. Кингсли дал мне понять, что этот учебный год в Хогвартсе будет... другим. — В каком смысле? — Джинни внимательно смотрела на него, сжав пальцы. Гермиона, согретая горячим шоколадом, но всё ещё бледная, поставила кружку на столик. —По его сведениям, последователи Волан-де-Морта внедряют своих людей в Хогвартс. Не только через министерство, как это было с Амбридж. В этом году мы не сможем доверять даже стенам замка. Кингсли просил, чтобы мы держались вместе и были настороже. Орден будет занят внешними границами, а внутри школы всё ляжет на нас. В тишине дома на Гриммо слова Гарри прозвучали как новое объявление войны, которая снова переступила порог их школы. — Значит, — тихо подытожила Гермиона, — вечеринки закончились. — Они только начинаются, — раздался голос Фреда из коридора, он явно подслушивал. — Просто теперь на них вместо танцев будут дуэли. Но не волнуйся, Грейнджер, я всё ещё готов подставить тебе колени, если мир начнет рушиться. Гермиона слабо улыбнулась, но в её глазах уже зажглась та самая решимость. —Мама ждет всех на кухне— оповестил Фред. Молли Уизли, находившаяся в самом центре кулинарного вихря, резко обернулась на звук шагов. Завидев Гермиону, она тут же отложила палочку, и парящий в воздухе половник послушно замер над кастрюлей. — Гермиона, дорогая! — воскликнула Молли, и её лицо мгновенно расплылось в теплой, сияющей улыбке, стерев следы вечной суеты. Она подбежала к девушке и крепко, по-матерински обняла её, обдав ароматом свежей выпечки и ванили. — Как же я рада, что ты в порядке! Совсем бледненькая, одни глаза остались небось, опять полночи проводишь за книгами? — Молли отстранилась и ласково похлопала Гермиону по плечу, внимательно её осматривая. — Садись скорее, деточка. Я приготовила твои любимые оладьи с черникой. Тебе нужно как следует подкрепиться, а то ты скоро совсем исхудаешь! Она тут же взмахнула палочкой, и перед Гермионой, словно из ниоткуда, возникла тарелка с горой горячих оладий и чашка ароматного чая. Молли бушевала, взмахивая палочкой и выставляя на стол чудеса своей кулинарии. Почти все семейство собралось на ужин. Рон и Гарри о чем-то болтали устраиваясь за столом. Мистер Уизли сидел во главе стола, пытаясь прочитать газету, но в нее беспрестанно врезались, золотистые светлячки, летающие над столом с тихим жужжанием. —Гермиона, рад тебя видеть— улыбнулся и он, и тут же нахмурился, когда очередной светлячок чуть не поджог газету—Мальчики, может хватит —глава семейства обращался к близнецам. Несомненно, это были их проделки. —Мы ничего не делаем—в голос ответили братья, сидящие с краю. —Уберите это немедленно— скомандовала Молли. Близнецы разочаровано вздохнули, и достав маленький сачок для ловли бабочек принялись собирать своих питомцев. —Гермиона, дорогая проходи—расцвела в улыбке Молли, бросая уничтожающий взгляд на Рона, который воспользовавшись тем что мать отвлеклась, стащил со стола весьма увесистый кусок пирога. Гермиона прошла к свободному месту рядом с Гарри и присела, однако тут же схватилась за край стола, потому что стул резко стал уменьшаться. Гарри едва успел подхватить её за локоть, не дав соскользнуть на пол. Стул под Гермионой продолжал стремительно сжиматься, пока не превратился в крошечную копию самого себя, пригодную разве что для садового гнома. — ФРЕД! ДЖОРДЖ! — Громовой голос Молли, казалось, заставил задрожать даже стены Гриммо. — Мама, ты несправедлива, — картинно прижал руку к сердцу Фред— Мы просто проводим полевые испытания нашего нового изобретения — «Усадочных табуретов» для незваных гостей, — добавил Джордж, подмигивая Гермионе. — Но для тебя, Грейнджер, у нас эксклюзивная скидка на антидот. — Сейчас же верните всё как было! — Молли угрожающе взмахнула половником, из которого брызнул горячий соус. — Бедная девочка только вошла, а вы уже испытываете на ней свои фокусы! Рон, всё ещё пережёвывая тот самый кусок пирога, невнятно пробормотал:  — А я говофил, фто чаф— это опафно... Гермиона, наконец придя в себя, достала палочку и коротким, точным движением произнесла: «Энгоргио». Стул с неохотой вернул свой прежний размер, и она, и стараясь сохранить достоинство, снова села, бросив на близнецов взгляд, в котором читалось обещание скорой интеллектуальной расправы. Оставшийся вечер прошел в весьма дружеской обстановке. Гермиона с опаской поглядывала на братьев, но они больше не предпринимали попыток подшутить над ней, и к концу ужина девушка наконец-то смогла расслабиться. Она с улыбкой слушала болтовню Джинни, которая строила грандиозные планы на будущий учебный год, краем глаза замечая мрачный взгляд Рона в ее сторону. Им непременно нужно поговорить. Два месяца она представляла себе их встречу, все это время прокручивала в своей голове этот разговор, но так и не смогла подобрать подходящие слова, она даже не знала с чего начать. В глубине души надеясь, на инициативу парня. И вот она здесь, а он даже не подошел к ней. После того как Нора была разрушена все семейство Уизли временно проживало в доме Сириуса. Хотя комнат на Гриммо и было большое количество, пригодными для проживания оказались не все, Джинни занимала самую большую из них на втором этаже, по праву единственной девочки в семье. Гермиона не спеша доставала свои вещи из сумки, которую недавно доставили. В коридоре хлопнула дверь. —Кажется ванна освободилась, иди скорей пока её не занял Рон, он вечно по три часа там копается— поторопила подругу Джинни. Гермиона схватила свою пижаму, косметичку и поспешила занять ванную комнату, которая была всего одна исправная в этом доме, и потому попасть в нее было крайне сложно, там постоянно кто-то находился. С портретов на стенах доносилось недовольное сопение предков Блэков, а из-за двери спальни, которую занимали Фред и Джордж, доносились странные хлопки и запах жженой карамели. Но не успела Гермиона закрыть за собой дверь, как кто-то просунул руку в дверной проем. —Эй—воскликнула Гермиона. —Грейнджер, сейчас моя очередь— в комнату попытался протиснуться Фред. —А вот и нет, я была первой-—девушка загородила рукой проход и захлопнула дверь перед самым носом наглого парня. С той стороны двери послышался приглушенный смешок и отчетливое ворчание:  — Какая экспрессия! Джордж, ты слышал? Наша староста совсем отбилась от рук, того и гляди применит к нам что-нибудь похуже «Экспеллиармуса». — Она просто боится, что мы подмешаем ей в шампунь «Экстракт вечного ирокеза», — отозвался голос второго близнеца где-то в коридоре. — Не волнуйся, Гермиона, у нас всё равно закончились ингредиенты! Гермиона прислонилась спиной к тяжелой деревянной двери и перевела дух. Ванная комната на Гриммо, несмотря на недавнюю уборку, всё еще выглядела зловеще: старинные краны в виде змей, казалось, насмешливо поблескивали в тусклом свете, а в углу всё еще стоял подозрительный шкаф, который иногда издавал звуки, похожие на кашель. Она взглянула на себя в помутневшее зеркало. На лице всё еще оставался макияж для вечеринки. Снаружи снова постучали — на этот раз деликатнее. — Гермиона, это Гарри. Я просто хотел сказать... там Рон сидит на ступеньках. Кажется, он ждет, пока ты выйдешь. Не мучай его долго, ладно? Девушка вздохнула, чувствуя, как внутри всё перемешалось: раздражение на близнецов, неловкость перед Роном и усталость от бесконечного напряжения. Она включила воду — та потекла ржавой струйкой, прежде чем стать прозрачной. Нужно было смыть с себя этот день, а вместе с ним и страх перед тем разговором, который неизбежно ждал её за дверью. —Что за шум был в коридоре? —спросила Джинни, когда Гермиона вернулась. —Твой брат хотел проскочить без очереди— девушка улыбнулась, устраиваясь поудобней на кровати. —Который из них? Ответить ей Гермиона не успела, она почувствовала странное шевеление в своих волосах, попробовала встать, но тут же сотни крошечных белых лапок, похожих на куриные, но мягких на ощупь, намертво запутались в густых каштановых кудрях. Гермиона закричала, а Джинни подлетела к ней, не понимая в чем дело. —Что за черт! Фред и Джордж! — в ужасе выдохнула Джинни, когда увидела, как подушка в буквальном смысле «ожила». —Стой Гермиона, не двигайся, я попытаюсь отцепить их от тебя. Но Гермиона не могла замереть. Ощущение, что твою голову пытается поглотить мягкий, пушистый монстр, вызывало панику. Она отчаянно пыталась отцепить пальцами цепкие «лапки», но подушка только плотнее прижималась к её затылку, издавая при этом довольное, утробное урчание. Маленькие ручки проворно изворачивались от ловких пальцев Джинни, стараясь при этом сильнее вцепиться в волосы Гермионы. —Не получается. — «Иммобулюс» —раздалось за их спинами. Маленькие ручки замерли, девушки обернулись в комнату с волшебной палочкой в руке вошел Рон. —Ты как Гермиона? Гермиона, наконец-то освободившись из мягкого плена, откинулась на кровати, тяжело дыша и пытаясь пригладить разметавшиеся кудри. — Все в порядке, Рон, — пробормотала она, массируя кожу головы. — Спасибо. Ты вовремя. Рон смущенно пожал плечами, пряча палочку в карман и избегая её взгляда. —Ты вообще-то, мог заморозить ей мозг— накинулась на него сестра. — Иммобулюс действует только на движущиеся объекты, Джинни, — объяснил он сестре, его уши слегка покраснели. — А не на мозги. Я просто... я подумал, что это может помочь. — Ты подумал? Чудеса! — фыркнула Джинни, но в её глазах уже не было злости, только облегчение. —Это же прототип «Мягкого капкана»! Близнецы говорили, что его нельзя мочить, иначе он переходит в режим защиты! — Я... я только что из ванной! У меня были мокрые волосы! — пробормотала Гермиона. В этот момент в дверном проеме показались запыхавшиеся Фред и Джордж. — Мы тут услышали, что наши «Обнимашки» устроили переворот! — весело воскликнул Фред. — И кажется, Рон проявил неслыханную инициативу! — подхватил Джордж. Они увидели застывшую подушку, напоминающую чучело осьминога, и Гермиону с растрепанными волосами. —Спасибо— прорычала Грейнджер, косясь на подушку, которая лежала теперь на полу, и начинала понемногу шевелиться, отходя от заморозки. — Ладно, — сказала Джинни, вставая и направляясь к близнецам. — Завтра мы с вами поговорим о границах приличия и безопасности экспериментальной магии. А пока...—девушка вытолкнула братьев в коридор и закрыла за собой дверь, за которой тут же послышались, звуки борьбы и оскорбленные возгласы юношей. —Сомнительное достижение— фыркнула Гермиона.  — Мы можем поговорить? —Рон мгновенно посерьезнел, его взгляд встретился с её взглядом, и на этот раз он не отвернулся. Кажется, этот нелепый инцидент с подушкой помог им обоим переступить через неловкость и обиды. Он стоял около ее кровати, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Гермиона, я… — начал он, понизив голос, чтобы Джинни, копошащаяся у двери, их не услышала. —Я вел себя как последний придурок, я знаю. Я просто испугался, что ты там, в своей новой жизни, поняла… ну, что я тебе не пара. Он сделал шаг к ней, его лицо в неверном свете ламп выглядело непривычно серьезным и осунувшимся. — Давай закончим это прямо сейчас? Скажи мне, что мы… ну, что мы всё еще «мы». Гермиона замерла с гребнем в руках. Она посмотрела на него через зеркало. Сердце болезненно сжалось — она так долго ждала этих слов, этой открытости. Но сейчас, когда в голове еще шумела музыка лондонского клуба, а на затылке ныли корни волос от проделок близнецов, она чувствовала себя совершенно опустошенной. — Рон, пожалуйста, — тихо выдохнула она, оборачиваясь. — Не сейчас. — Почему? — в его голосе прорезались знакомые нотки обиды. — Опять неподходящий момент? Или тебе нужно составить график наших выяснений отношений? Гермиона подошла к нему и мягко положила ладонь на его предплечье. Рон вздрогнул, но не отстранился. — Позже, Рон. Пожалуйста. Я просто хочу смыть этот день. Я хочу говорить с тобой, но слишком многое произошло за это лето, и я не совсем уверена, что готова к этому разговору. Рон внимательно посмотрел в её карие глаза, ища в них подвох, но нашел только искреннюю просьбу и бесконечную усталость. — Ладно, — глухо ответил он, медленно отступая в коридор. — Я подожду Рон кивнул, и хотя в его глазах промелькнула тень разочарования, он не стал настаивать, он пошел к выходу, но перед дверью остановился. —Завтра мы хотим поиграть в квиддич, придешь посмотреть? — У меня нет выбора, твоя сестра все равно от меня не отстанет, так что пойду добровольно. —Отлично— воодушевился юноша—Тогда до завтра—тихо сказал он и, бросив еще один быстрый взгляд на её растрепанные кудри. —Спокойной ночи Рон. Парень вышел и Гермиона облегченно вздохнула. В комнате как по сигналу тут же появилась Джинни. Она подождала, пока шаги брата стихнут на лестнице, и плотно закрыла дверь. Девушка повернулась к Гермионе, сложив руки на груди:  — «Позже»? Гермиона, ты мучаешь и его, и себя. Ты же видела его лицо — он готов был в одиночку штурмовать Азкабан, лишь бы спасти тебя от этой дурацкой подушки. Гермиона вздохнула и наконец-то принялась приводить свои волосы в порядок. — Я и не сомневалась, что ты будешь подслушивать. Она подошла к зеркалу. Вид был всё еще боевой: в волосах застряло несколько белых перышек. Это была не та Гермиона Грейнджер, которая блистала на вечеринке пару часов назад, но, возможно, именно эта — настоящая, немного уставшая и взъерошенная — и была нужна Рону. —Конечно. А как еще мне узнать, что происходит в ваших отношениях, вы же как упрямые бараны, ходите молчите, и слова от вас не вытянешь. Приходится самой добывать информацию. —Я знаю, Джинни. Просто... я не хочу, чтобы наш разговор начался с суеты. Я хочу, чтобы мы оба были спокойны. И, честно говоря, я сама еще не до конца разобралась. Джинни наложила на комнату заглушающее заклинание, и устроившись на своей кровати по-турецки, лукаво посмотрела на Гермиону. -—Ты сегодня не ляжешь спать пока все мне расскажешь. Гермиона закатила глаза и застонала. — Помочь с волосами? — мягче спросила Джинни, доставая свою палочку. — Одно хорошее заклинание — и ты будешь выглядеть так, будто и не было никаких «лапок». Гермиона слабо улыбнулась. — Только не делай меня похожей на куклу, Джинни. Просто приведи это в порядок, — пробормотала Гермиона, послушно усаживаясь на пуфик перед зеркалом. Джинни ловко взмахнула палочкой, прошептав очищающее и разглаживающее заклинание. Спутанные кудри Гермионы поддались магическому теплу, перья от подушки испарились, и волосы мягкими волнами рассыпались по плечам. — Ну вот, теперь ты похожа на человека, а не на жертву садовых гномов, — удовлетворённо хмыкнула Джинни. Она убрала палочку, но её взгляд остался прикованным к подруге. — А теперь выкладывай. Те мужчины в клубе, из-за которых ты связалась с Кингсли... Это ведь был только предлог, чтобы сбежать пораньше, или там правда что-то серьезное? Гермиона замерла, рассматривая свое отражение. В памяти всплыли неоновые огни и те двое у бара с палочками, торчащими из карманов. — Это было серьезно, Джинни. Но... — она на мгновение замялась, подбирая слова. — На самом деле, когда я увидела их, моей первой мыслью было не «опасность», а «наконец-то повод уйти». Представляешь? Я стояла там, среди маглов, в этом дорогущем платье, и чувствовала себя абсолютно чужой. Я искала Рона в каждом лице. Джинни победно вскинула брови:  — И именно поэтому ты заставляешь его мариноваться? Гермиона, ты неисправима. Ты боишься, что если сейчас спустишься, то всё твое «я сама не разобралась» рассыплется в прах, как только он тебя обнимет. Гермиона тяжело вздохнула.  — Может быть. В тот момент, когда мы поцеловались, вокруг была война. Я правда думала, что это наш последний шанс, что завтра уже не будет ни нас, ни всего остального мира. Я не думала о том, что будет дальше. Она сжала руки в замок. — Но я абсолютно не была готова к отношениям. А Рон... он такой, какой есть. Через пять минут он уже всем трубил, что я его девушка, словно мы выиграли не только войну, но и главный приз. Глаза Гермионы наполнились болью воспоминаний. — Мы потеряли так много людей. Сначала мы поддерживали друг друга, но потом начались слушания в суде, лечение моих родителей в Мунго. Я была вымотана. Мы толком не общались, он обижался на мое молчание, а у меня просто не было сил даже на письмо ответить. Она покачала головой, глядя на свои руки. — И в какой-то момент... я предложила ему взять паузу. Сказала, что не буду готова к отношениям, пока не разберусь в себе, пока не смогу ответить ему взаимностью по-настоящему, а не на адреналине. Он согласился. И с того дня мы больше не общались. Джинни слушала, не перебивая, и её обычное озорство сменилось серьезным, почти взрослым сочувствием. Она видела, как дрожат пальцы Гермионы, когда та перебирала ткань одеяла на своей кровати. — Значит, «пауза» затянулась на два месяца тишины, — тихо констатировала Джинни. — Гермиона, ты же знаешь моего брата. Для него «пауза» — это как приговор, который он ждет в камере одиночке. Он не пишет не потому, что ему плевать, а потому что боится быть навязчивым или услышать, что ты окончательно решила всё прекратить. Гермиона достала из чемодана простую серую толстовку, которая висела на ней мешком, но дарила такое желанное чувство защиты. — Я знаю. Но понимаешь, Джинни... — Гермиона посмотрела на подругу, и в её глазах блеснули слезы. — В тот день в Тайной комнате это было как вспышка. Адреналин, страх, близость смерти. А потом наступила реальность. Реальность, где нужно восстанавливать память родителям, где нужно ходить на допросы, где нужно просто учиться жить заново. Я боялась, что если мы начнем «встречаться» официально прямо тогда, то мы просто задушим друг друга своими травмами. Она натянула толстовку и провела руками по лицу. — А теперь я здесь. И когда я увидела его сегодня на кухне — такого хмурого, с этим нелепым куском пирога... я поняла, что эта пауза возможно и не была ошибкой. Гермиона горько усмехнулась, вытирая дорожку слезы со щеки. — Мне нужно было это время, чтобы понять: я хочу быть с ним не как его девушка, не как дополнение к его жизни или трофей после битвы, — Гермиона запнулась, пытаясь точнее сформулировать мысль. Джинни внимательно наблюдала за ней, прикусив губу. — Ты думаешь, он поймет это так же? — тихо спросила она. — Рон не силен в анализе «необходимых пауз». Для него это выглядело так, будто ты просто вычеркнула его из своей новой, яркой жизни в Лондоне. — В том-то и дело, — Гермиона решительно встала и подошла к двери. — Я хотела защитить нас от боли, а в итоге просто заставила его сомневаться в себе. Я не готова к отношениям, но я готова к дружбе. Эти слова отозвались в ней одновременно облегчением и новой тревогой. — Настоящей, честной дружбе, которая у нас была до того, как всё стало слишком сложно. Я хочу снова смеяться с ним, спорить о ерунде и не чувствовать, что каждое наше слово должно вести к какому-то судьбоносному решению. Я хочу вернуть своего лучшего друга, Джинни. Джинни долго молчала, внимательно глядя на подругу. В тишине комнаты было слышно лишь далекое тиканье старинных часов дома Блэков. — Дружба — это прекрасно, Гермиона, — наконец тихо произнесла Джинни. — Но ты уверена, что Рон сможет просто «откатиться» назад? После того поцелуя, после всех его надежд? — Я знаю, — Гермиона прикусила губу. — Но строить любовь на руинах и усталости — это путь к катастрофе. Если он действительно тот, кто мне нужен, он поймет. Нам нужно заново научиться просто быть рядом, без этого груза ожиданий. Я не хочу его терять из-за того, что мы поторопились стать «парой», когда внутри у обоих еще зияют дыры от войны.