Высшая Лига. Начало Конца

Нил упал на пассажирское сиденье «Мазерати», чувствуя, как каждая мышца превращается в расплавленный свинец. Дверь захлопнулась, отсекая стерильный гул «Львиного Прайда». Секунду спустя на его колени приземлился бумажный стакан. Он был обжигающе горячим, и Нил инстинктивно подхватил его пальцами, которые всё еще мелко дрожали. Черный кофе, без сахара, именно такой, какой мог заставить его сердце биться в ритме экси еще пару часов. Эндрю не смотрел на него. Его руки лежали на руле в привычном, обманчиво расслабленном жесте, но взгляд был прикован к лобовому стеклу, словно он высматривал цель. Он не спрашивал, о чем Нил говорил с Марком и Нарциссой. Ему не нужно было спрашивать — он и так знал, что «Львы» пытаются прощупать почву. — Твои пять минут превратились в семь, Абрам, — голос Эндрю был опасно тихим. Это была та самая тишина, которая предшествовала буре в Балтиморе. — В следующий раз я вычту эти две минуты из твоего сна. Или из твоего самомнения. — Они задавали вопросы, — ответил Нил, делая глоток и чувствуя, как горечь обжигает горло. — Пытались понять, почему ты до сих пор не прирезал меня. Эндрю резко вывернул руль, выезжая с парковки. Машина взревела, вжимая Нила в кресло. — Глупые котята. Им стоило бы спрашивать, почему я до сих пор не прирезал их. Дорога до пентхауса прошла в молчании, которое сгущалось с каждым светофором. Эндрю вел машину так, словно это был истребитель, и Нил знал: это был его способ выплеснуть ту ярость, которую он сдерживал в раздевалке перед лицом Феликса. Вечер в пентхаусе обещал быть спокойным, пока в дверь не начали колотить с ритмичностью отбойного молотка. — Я знаю, что вы там! Открывайте, черт возьми! — голос Кевина Дэя пробивался даже сквозь звукоизоляцию. Эндрю, который до этого лениво листал какой-то журнал на диване, медленно поднял голову. В его глазах вспыхнул опасный огонек. Он потянулся к журнальному столику, где лежал один из его ножей, просто «на всякий случай». Нил, сидевший на полу у панорамного окна, перехватил его взгляд. Он не сказал ни слова. Он просто смотрел на Эндрю — прямо, без страха, с тем самым безмолвным выражением, которое значило: «Пусть зайдет. Это всего лишь Кевин. Он не стоит того, чтобы отмывать пол от его крови». Эндрю задержал руку на полпути, несколько секунд сверля Нила взглядом. Затем он выдохнул сквозь зубы и откинулся назад, демонстративно убирая руки за голову. Нил поднялся и открыл дверь. Кевин ворвался внутрь как ураган, размахивая планшетом и папкой с отчетами. — Вы с ума сошли?! Оба! — Кевин даже не поздоровался. — Феликс накатал жалобу Маршаллу. Марк в ярости. Весь «Львиный Прайд» гудит о том, что наш вратарь — психопат с холодным оружием! Эндрю, ты хоть понимаешь, что тебя могут дисквалифицировать еще до начала сезона?! — Кевин, сядь, — тихо произнес Нил, закрывая дверь. — Сесть?! — Кевин обернулся к нему, его глаза лихорадочно блестели. — Мы должны обсудить тактику завтрашнего дня так, чтобы вы двое не пересекались с Феликсом и Саввой в одной зоне! Кайл подготовил новые схемы, и если вы не выучите их до полуночи... Эндрю медленно перевел взгляд на окно. Сорок пятый этаж. Огромная высота. Он выразительно посмотрел на Кевина, а затем — на балконную дверь. Кевин замер на полуслове, почувствовав, как температура в комнате упала до нуля. Он посмотрел на Эндрю, затем на Нила. Нил снова едва заметно качнул головой, удерживая Эндрю от того, чтобы тот не привел свою негласную угрозу в исполнение. — Десять минут, Кевин, — сказал Нил, указывая на кухонный остров. — У тебя есть десять минут, чтобы выложить свои схемы. Потом ты уходишь. Иначе я не гарантирую, что Эндрю не решит проверить, умеют ли «Короли Экси» летать без самолета. Кевин сглотнул, бросил короткий взгляд на нож, лежащий на столике, и покорно зашагал к кухне. Он был ворчливым дедом, помешанным на спорте, но даже он знал, когда стоит заткнуться и начать работать, пока «Львиный Прайд» не лишился своего главного нападающего. Нил вернулся на свое место, чувствуя на себе тяжелый взгляд Эндрю. — 105 процентов, Абрам, — прошептал Эндрю так, чтобы слышал только Нил. — Ты задолжал мне за его присутствие. Нил улыбнулся — одними глазами. — Я знаю. Следующие десять минут превратились в сюрреалистичный спектакль, который мог произойти только в этой квартире. Кевин разложил планшет на кухонном острове, лихорадочно чертя стилусом траектории. Его голос срывался на фальцет, когда он объяснял, как Нил должен уходить в слепую зону, чтобы защитник не успел применить силовой прием. — Ты понимаешь, Нил? Если ты задержишься на фланге хотя бы на секунду, тебя перекусят! — Кевин ткнул пальцем в экран. — А ты, Эндрю! Тебе нужно отдавать пас на выход Кайлу, а не ждать, пока Нил сообразит развернуться! Эндрю в это время сидел на высоком барном стуле прямо напротив Кевина. Перед ним стояла огромная пиала с ванильным мороженым, густо залитым шоколадным сиропом. Он ел его с пугающей методичностью, медленно облизывая ложку и глядя прямо сквозь Кевина, будто тот был назойливой голограммой. Каждый раз, когда Кевин делал особенно драматичный акцент, Эндрю демонстративно громко скреб ложкой по дну пиалы. — Эндрю! Ты меня вообще слышишь?! — не выдержал Кевин, ударив ладонью по столу. Эндрю медленно поднял взгляд. На кончике его носа осталась капля сиропа, что делало его вид еще более издевательским. — Я слышу шум, Дэй. Похожий на звук старого холодильника, который вот-вот сдохнет. Это всё, что ты хотел сообщить? Кевин открыл рот, чтобы выдать тираду о профессионализме, но Нил мягко положил руку на его плечо. — Время вышло, Кевин. — Но мы еще не разобрали выход из обороны! — взвыл Кевин, пытаясь схватить планшет. — Мы разберем это завтра на разминке. Уходи, — Нил начал плавно подталкивать Кевина к выходу. — Ты уже всё сказал. Если останешься еще на минуту, Эндрю начнет кидаться в тебя ложками, а они у нас из тяжелого сплава. Кевин ворчал всю дорогу до двери, сыпал терминами и предсказаниями их неминуемого провала, но Нил был непреклонен. Когда за спиной Дэя наконец защелкнулся замок, в пентхаусе воцарилась тишина. Настоящая. Густая. Очищенная от чужих амбиций. Нил прислонился спиной к двери и закрыл глаза, выдыхая. — Он когда-нибудь заткнется? — спросил Эндрю из кухни. Звук ложки о стекло прекратился. — Только когда перестанет дышать, — отозвался Нил, возвращаясь в гостиную. Эндрю уже доел мороженое и теперь сидел, вертя в пальцах пустую ложку. Он смотрел на Нила — не скучающе, как в раздевалке, а с тем самым острым, препарирующим вниманием, которое оставляло Нила без кожи. — Ты позволил ему остаться на десять минут. Это было десять минут моей жизни, которые я потратил на созерцание его истерики. Нил подошел ближе и остановился в паре шагов. — Зато теперь он не будет караулить нас у входа завтра утром. Это была сделка, Эндрю. Эндрю встал со стула. Несмотря на разницу в росте, он снова умудрился сделать так, что Нил почувствовал себя зажатым в угол, хотя за спиной было открытое пространство. — Сделки заключаю я, Джостен. Ты просто путаешься под ногами. Он прошел мимо Нила к балкону, задевая его плечом — намеренно, жестко, напоминая о своем присутствии. Нил последовал за ним. Ночь в Чикаго была холодной, и ветер на 45-м этаже пробирал до костей, но им обоим это было нужно. Чтобы выветрить запах стадиона, голос Кевина и ярость Феликса. Эндрю достал сигарету, прикурил и протянул её Нилу, даже не глядя на него. — Завтра будет первая тренировочная игра перед матчем. Сказал Нил будто говорил о прогнозе погоды — Ты готов увидеть, как «Львы» поймут, что мы сделали с их системой? Эндрю выпустил дым в сторону неоновых огней города. — Мне плевать на их систему. Мне интересно только одно: как быстро ты заставишь их всех замолчать так же, как ты заставил замолчать Кевина. Нил затянулся, чувствуя, как холодный воздух и горький дым наполняют легкие. Это была их первая ночь перед большой войной. И в этой тишине пентхауса, над спящим городом, он впервые за долгое время чувствовал, что они победят. Не потому что они лучшие, а потому что им больше нечего терять, кроме этой тишины на двоих.