Высшая Лига. Начало Конца

Тренировка продолжалась, но атмосфера в зале неуловимо изменилась. Теперь, когда Нил закончил «лекцию» для защитников, пришло время его истинной стихии. Он перехватил клюшку, чувствуя, как адреналин вымывает остатки усталости от столкновения с Джеральдом. На другом конце корта, затаившись в воротах, его ждал Эндрю. Для Нила это всегда было испытанием на грани помешательства. Он обожал этот вызов, потому что только Эндрю мог заставить его выкладываться на 107 процентов, и ненавидел его, потому что пробить эту «стену» казалось невозможным. Нил сорвался с места. Ветер свистел в ушах, кроссовки вгрызались в покрытие корта. Он обходил Марка, финтил перед Саввой, но его взгляд был прикован только к одной точке — к золотисто-карим глазам под визором вратарского шлема. Эндрю не двигался, он просто ждал, и этот спокойный, почти ленивый вызов действовал на Нила сильнее, чем любая агрессия «Шакалов». Нил набрал запредельную скорость. Он готовил бросок, просчитывал угол, но в какой-то момент... просто не рассчитал. Когда пришло время тормозить, инерция его собственного тела сыграла с ним злую шутку. Нил попытался упереться подошвами в корт, но кроссовки лишь с визгом прочертили две длинные полосы. Он потерял равновесие, завалился на бок и по инерции пролетел по покрытию, замирая ровно во вратарской зоне — прямо у ног Эндрю. Наступила тишина. Савва и Джеральд замерли, Нарцисса приподняла бровь. Нил лежал на спине, тяжело дыша, глядя снизу вверх на черные щитки вратаря. Эндрю медленно, с издевательской неспешностью, закинул свою огромную клюшку на плечо. Он не шелохнулся, чтобы помочь, и в его позе не было ни капли сочувствия — только привычное, колючее превосходство. — У тебя никогда не было тормозов, — произнес Эндрю. Его голос, приглушенный шлемом, прозвучал неожиданно четко в замершем зале. Эндрю поднял свободную руку и двумя пальцами коснулся виска, отсалютовав Нилу. У Нила перехватило дыхание. Это был не просто жест. Это был портал в прошлое. Миллпорт. Потрёпанный зал и парень в дверях с холодным взглядом, который впервые заставил Нила почувствовать, что бежать больше некуда. Их первая встреча. Тот же жест, те же слова, та же невыносимая тяга к опасности. Нил смотрел на него, забыв, как дышать, пока реальность Чикаго и Южной Каролины не столкнулись в одной точке у ворот «Львиного Прайда». — Вы, двое, разошлись на исходные! — Громкий стук тренера Маршалла по стеклу трибун разбил момент вдребезги. — Хватит любоваться друг другом, у нас через сорок восемь часов игра! Джостен, вставай с пола, ты не на пляже! Эндрю, вернись в рамку! Эндрю еще секунду смотрел на Нила, а затем просто отвернулся, возвращаясь в стойку, будто ничего не произошло. Нил поднялся, отряхивая форму, чувствуя, как сердце колотит в ребра с удвоенной силой. — Да, тренер, — выдохнул Нил, разворачиваясь. Джеральд, пробегая мимо, хлопнул его по плечу. — Эй, Нил, ты чего там застрял? Вратарь тебя загипнотизировал? — Вроде того, — ответил Нил, не оборачиваясь. Пар от душевых тяжелым облаком завис под потолком, смешиваясь с резким запахом спортивной мази и пота. Шум воды, за которой скрывался Эндрю, создавал плотный звуковой барьер, но внутри раздевалки тишина была почти осязаемой — липкой и тяжелой, как мокрая форма. Нил чувствовал на себе взгляды. Это было неприятно, но терпимо. Он методично расшнуровывал кроссовки, стараясь не смотреть по сторонам, но Рокко не удержался спросить. Один из близнецов сделал шаг вперед, нарушая личное пространство Нила. — Джостен, — Рокко скрестил руки на груди, его взгляд метался от Нила к двери душевых и обратно. — Что это, черт возьми, сейчас было на корте? Ты впечатался в его щитки, а он... он просто стоял и салютовал тебе, как старому знакомому. Между вами искры летели такие, что лед мог расплавиться. Нил замер, держа в руках кроссовок. Он медленно поднял голову, и в его глазах не было ни капли смущения — только усталость и та самая «капитанская» отстраненность. — Он посчитал нужным напомнить нашу с ним первую встречу, — ответил Нил. Голос его был ровным, но в нем слышалось эхо того самого столкновения в Миллпорте. — Оу, как же романтично, — кокетливо пропела Селена, наматывая золотистый локон на палец. Она прислонилась к шкафчику, не скрывая любопытства. — Получить на бегу удар по ребрам это последнее что мне казалось тогда романтичным, — бросил коротко Нил. — Первая встреча, роковые взгляды, падение к ногам... Прямо сцена из фильма, который я бы посмотрела дважды, — продолжала Селена. — Скорее комично, — донеслось из угла. Феликс, всё еще не до конца остывший после своего поражения на той тренировке, с грохотом бросил щиток в шкафчик. — Наш «великий стратег» не умеет пользоваться тормозами и валяется в ногах у вратаря. Очень профессионально, Джостен. Если ты так же приземлишься перед защитником «Шакалов», они тебя просто перешагнут. А затем пнут ногой. Нил едва заметно дернул уголком губ. — Если я приземлюсь перед ними, Феликс, это будет последнее, что они увидят перед тем, как мяч окажется в их воротах. А Эндрю... — Нил замолчал на секунду, прислушиваясь к шуму воды, который внезапно прекратился. — Эндрю просто не любит перемен. В этот момент дверь душевой открылась. Эндрю вышел, уже в своей привычной чёрной одежде, и на ходу вытирая волосы полотенцем. Он даже не взглянул на команду, но в раздевалке мгновенно стало холоднее на несколько градусов. Все разговоры о «романтике» и «комичности» завяли сами собой. Эндрю прошел к своему шкафчику, который находился в опасной близости от Нила. Он бросил влажное полотенце на скамью и посмотрел на Рокко. — У тебя есть какие-то вопросы к моим методам приветствия, Рокко? — голос Эндрю был тихим, но в нем отчетливо слышался щелчок взведенного курка. Рокко быстро отступил на шаг, качая головой. — Нет, Миньярд. Никаких вопросов. Просто... обсуждали технику торможения. Эндрю перевел взгляд на Нила. В его глазах не было ни грамма нежности, только то самое негласное «да или нет», которое они понимали без слов. — Иди в душ, Джостен, — бросил Эндрю, отворачиваясь к своим вещам. — От тебя несет потом настолько, что хочется вату в нос запихать. Нил поднялся, подхватывая свои вещи. Он прошел мимо Селены и Феликса, чувствуя, как напряжение в раздевалке начинает спадать. Стая «Львов» начала понимать: прошлое этих двоих — это закрытая книга, и лучше не пытаться читать между строк, если не хочешь потерять зрение. Тишина в пентхаусе на сорок пятом этаже была почти осязаемой, нарушаемой лишь тихим гулом холодильника и далеким рокотом ночного Чикаго. Нил сидел на высоком барном стуле, обхватив ладонями горячую кружку. Напротив него, на кухонном острове, Эндрю методично распечатывал вторую упаковку шоколадного печенья. Свет над столешницей был приглушенным, отбрасывая резкие тени на лицо Эндрю, делая его скулы еще острее. — Почему сегодня? — негромко спросил Нил, нарушая тишину. — Тот жест. Салют. Ты не делал этого годами. Эндрю замер с печеньем в руках. Его взгляд был направлен куда-то сквозь Нила, в темноту панорамного окна. Он не ответил сразу. Он позволил тишине растянуться до предела, прежде чем перевел глаза на Нила. — Ты слишком много о себе возомнил, Джостен, — голос Эндрю был сухим, как песок. — Если ты думаешь, что это была сентиментальность, то тебе стоит проверить голову у командного врача. — Сентиментальность — это не про тебя, — Нил едва заметно улыбнулся, глядя в кружку. — Но ты напомнил мне Миллпорт. Первую встречу. Нил отчетливо помнил тот день. Запах дешевого ароматизатора, тусклый свет ламп и страх, который гнал его к выходу со стадиона. Он помнил, как бежал, не видя ничего перед собой, пока на его пути не выросла невысокая фигура в черном. Эндрю тогда не сдвинулся ни на дюйм. Один короткий, выверенный удар клюшкой под дых — и мир Нила схлопнулся до боли в легких и пыли на языке. Эндрю тогда так же закинул клюшку на плечо и отсалютовал ему сверху вниз. Это был жест абсолютного превосходства над пойманной добычей. — Ты бежал тогда так, будто за тобой гнались все демоны ада, — произнес Эндрю, и в его голосе промелькнула странная, холодная нотка. — А сегодня ты бежал так, будто ты сам — один из этих демонов. Но в итоге всё равно оказался у моих ног. — В этот раз я не бежал от тебя, — поправил его Нил, поднимая взгляд. — Я бежал к тебе. И я не получил удар под дых. Эндрю медленно потянулся через стол и коснулся пальцами подбородка Нила, заставляя его поднять голову еще выше. Кожа Эндрю была прохладной, пахнущей сахаром и чем-то металлическим. — Ты получил команду, Джостен. Ты получил «Львов», которые возможно тебя признают на через пару суток и ворчливый Кевин. Ты слишком расслабился. Мне нужно было напомнить тебе, что сколько бы ты ни анализировал чужие ошибки, твоя главная слабость — это отсутствие тормозов во всех возможных смыслах. Эндрю отпустил его так же внезапно, как и коснулся, возвращаясь к своему печенью. — В Миллпорте ты был никем. Бегущим призраком без имени. Сейчас ты — нападающий, которого боится любая сборная. Но для меня ты всё тот же идиот, который не умеет пользоваться тормозами. Нил сделал глоток остывающего кофе, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Этот салют не был жестом любви в обычном понимании. Далеко не этим. Это была метка. Эндрю напомнил ему, где всё началось, чтобы Нил не забывал, кому он принадлежит, в какой бы форме он ни выходил на поле. — Иди спать, Абрам, — бросил Эндрю, но он не отвел взгляда, пока Нил не поднялся со стула. — Завтра в самолете ты будешь анализировать «Шакалов», а не мои жесты. Нил кивнул, уходя в сторону спальни. Улыбнувшись уголком рта. В этой тишине пентхауса им больше не нужны были слова — только осознание того, что спустя три года, в другом городе и другой лиге, они всё еще стоят друг у друга на пути. И это было единственным, что имело значение.