Звёздочка

      – Как тебе? – раздался голос из-за спины, звонкий и чуть насмешливый, словно искры, что пробегают по проводам. Тенна, стоя в своей гримёрке, задумчиво вертел в руках галстуки, выбирая, какой надеть на сегодняшнее шоу. Услышав Спамтона, он обернулся с широкой улыбкой, но увиденное заставило его замереть. Словно ток ударил, слова застряли в горле, а антенны на голове дрогнули от удивления.       – Твои… волосы, – только и выдавил Тенна, не отрывая взгляда от Спамтона.       – Да, я покрасился! Подумал, что нужно соответствовать нашему шоу и добавить некую изюминку в свой образ. Как тебе? – Спамтон провёл рукой по теперь смоляным локонам, зачёсанным назад с безупречной аккуратностью. Его улыбка, всегда чуть хитроватая, теперь искрилась дерзостью. – Ну, так что скажешь?       Что-то внутри Тенны сжалось, будто провода в его груди закоротило. Белокурые волосы Спамтона, что прежде сияли, как экран старого телевизора, теперь стали чёрными, как ночь за окнами студии. Пробор выделялся чётко, добавляя образу второго ведущего строгой элегантности, а его костюм, отглаженный до блеска, превращал его в настоящую звезду. Хитринка в глазах Спамтона, его невинная улыбка теперь казались почти опасными, и это делало его чертовски притягательным. Антенны Тенны скрутились, а пальцы невольно сжали галстуки.       – Ты… просто великолепен, – выдохнул он, чувствуя, как голос дрожит от эмоций. Белое лицо Спамтона зарделось, а улыбка стала ещё шире, заполняя гримёрку теплом. Его смех, громкий и заразительный, отразился от зеркал, будто сигнал, пробивающий эфир.       – Я знал! У меня чуйка на миллион, и наше шоу — просто пушка! Ты готов? – Спамтон окинул Тенну взглядом с ног до головы, заметив галстуки в его руках. С лёгкой усмешкой он шагнул ближе, ловко подцепил ногой табуретку и подтянул её к себе. Встав на неё, чтобы дотянуться до шеи Тенны, он выхватил жёлтый галстук, переливающийся золотыми искрами. – Вот, самый лучший. Для лучшего.       Воздух в гримёрке стал густым, словно перед грозой. Тенна, замерев, опустил взгляд на Спамтона, и его антенны выдали тихий треск статики. В этот миг что-то щёлкнуло — он наклонился и притянул Спамтона к себе, их губы встретились в коротком, но ярком порыве. Они сминали друг друга. От экрана Тенны послышались приятные щелчки статики, что щекотали нос и губы второго ведущего, как в гримёрку забежал ассистент. Его голос прогремел, как сирена:       – Десять минут до выхода! Лобызаться потом будете!       Парни отпрянули друг от друга. Спамтон, хмыкнув, пригладил растрепавшиеся волосы, прочищая горло. Его глаза всё ещё искрились весельем.       – Ну, я пошёл вперёд. Догоняй, моя звезда! – бросил он, спрыгивая с табуретки. Сияя, как экран в прямом эфире, Спамтон умчался к сцене, оставляя за собой шлейф энергии.       Тенна замер, глядя ему вслед. Его антенны всё ещё подрагивали, а сердце билось в ритме их шоу. Нужно было собраться — и поскорее убрать следы их мимолётной нежности перед выходом на сцену в своих штанах.

***

      Эти события казались такими далёкими, будто их и не существовало вовсе. Счастье, что некогда переполняло тело, подобно электрическому току, тёплые поцелуи, что искрили в полумраке гримёрки, тихий треск экрана Тенны, выдающий его смущение, и оглушительный рёв зрителей, доносящийся из зала, где их шоу сияло ярче звёзд. Всё это теперь было лишь эхом, растворяющимся в холодной пустоте.       Спамтон лежал в пластиковом мусорном баке, который он приспособил под укрытие. Крышка бака, плотно закрытая, дрожала под ударами холодного дождя, что барабанил по ней, словно пытаясь пробиться внутрь. В углу бака, среди обломков досок и драных тряпок, он соорудил подобие гнезда, где покоилось большое синее яйцо. Его гладкая скорлупа слабо поблёскивала в тусклом свете, что пробивался сквозь щели. Спамтон сжимал в руках телефонную трубку с оборванным проводом, но, несмотря на это, ему чудился звон — далёкий, настойчивый, будто кто-то всё ещё пытался дозвониться. Его пальцы дрожали, а в груди — там, где когда-то горела искра славы — теперь зияла тишина, нарушаемая лишь стуком дождя и его собственным хриплым дыханием.       Крах шоу не был единственной причиной этого мрачного зрелища. Всё накапливалось постепенно, по крупицам, словно помехи на экране, и в итоге привело Спамтона к такому состоянию. Одержимый славой, он гнался за успехом, не щадя себя, стремясь поднять их шоу всё выше, до ослепительных высот. Но в погоне за этим он забыл о тех, кто был рядом — о коллегах, с которыми когда-то прошёл через огонь и воду, чтобы шоу Тенны и Спамтона сияло на весь мир. Звонки с предложениями — кого пригласить, что добавить — не прекращались, превращая программу в хаотичный сюр. Недовольство коллег Спамтон отмахивался, не слушая, а робкие слова Тенны пропускал мимо ушей. Так могло продолжаться, пока шоу не рухнуло бы само, но однажды, после очередного эфира, Спамтону стало плохо. Голова закружилась, и он рухнул без сознания прямо на пол гримёрки.       Очнулся он в одиночестве, среди тусклого света ламп и запаха застарелой краски. Тенна ушёл раньше после их короткой, но острой ссоры, случившейся за считанные минуты до обморока. Тошнота подкатывала к горлу, тело молило об отдыхе. Так началось каждодневное мучение: головокружения, вялость, боль, что сковывала виски. Шоу потеряло былую искру, превратившись в бледную тень себя, но звонки всё не умолкали, требуя новых идей, новых гостей. В очередной день, когда голова раскалывалась, Спамтон не выдержал. С яростным криком он швырнул телефон, и тот разлетелся на куски, осколки проводов и пластика осыпались на пол. В этот момент дверь гримёрки скрипнула, и вошёл Тенна. Его антенны замерли, а взгляд остановился на Спамтоне, который тяжело дышал, пытаясь унять ярость. Тенна молча смотрел, его лакированные туфли блестели в тусклом свете, отражая холод гримёрки. Наконец, он поднял глаза и тихо произнёс:       – Спамтон… Босс только что заходил. Он хочет закрыть шоу.       – Что? – Спамтон задрал голову, не сразу осознав услышанное. Его голос дрогнул. – Повтори.       – Шоу закрывается, – повторил Тенна, его тон был ровным, но тяжёлым, как старый экран, выключившийся навсегда. – Я думаю, что давно пора.       Слова ударили, словно статический разряд. Тело Спамтона задрожало, кулаки сжались, он чуть согнулся, опустив голову. Его трясущаяся фигура, маленькая и хрупкая, напугала Тенну. Тот шагнул ближе и присел на корточки, его антенны слабо качнулись.       – Звёздочка моя, – мягко начал он. – Я не знаю, что с тобой творится последние месяцы, но ты сам не свой. Я переживаю за тебя.       Он потянулся к Спамтону, но тот резко ударил по его рукам. Подняв голову, Спамтон посмотрел на Тенну — в его глазах горели слёзы ярости.       – Спам… – начал Тенна, но Спамтон не дал ему договорить.       Ярость вырвалась из хрупкого тела, словно чёрная буря. Спамтон, некогда нежный и полный жизни, обрушился на Тенну потоком горьких слов. Его волосы, встали дыбом, превращая его в пугающую тень прежнего себя. Тенна, в шоке отпрянув, упал на пол. Он смотрел на Спамтона, и в его груди что-то оборвалось — от его звёздочки, его света, не осталось ничего. Вскочив, Тенна оттолкнул Спамтона, тот рухнул навзничь. Холодный, полный разочарования взгляд Тенны пронзил его, словно сигнал, оборвавшийся в эфире. Не сказав ни слова, он вышел, оставив Спамтона в тишине гримёрки. Тот молчал, уставившись в пол, где осколки телефона лежали, как обломки их прошлого.

***

      Спамтон хотел раствориться, исчезнуть, умереть. Его существование душило, словно ржавые провода, стягивающие грудь. В голове что-то щёлкало — резкий, металлический звук, но он старался не замечать. Потеря работы оборвала всё: денег не хватало даже на аренду жилья, и неделя до выселения тикала, как таймер в пустоте. О будущем он не думал — мысли о нём тонули в вязкой тьме. События последних дней давили, словно камни, и Спамтон не ел уже несколько суток. Его тело, истощённое и хрупкое, отражалось в мутном зеркале заброшенной комнаты, перед которым он остановился, чтобы взглянуть на себя. Тёмные мешки под глазами, спутанные волосы, некогда сияющие, а теперь сальные хвосты прикрывали часть его лица. Он выглядел призраком, тенью того Спамтона, что зажигал сцены. Поворачиваясь перед зеркалом, он заметил странность. Его живот, слегка округлившийся, казался чужим. Дрожащей рукой он коснулся его, надавив, и ощутил что-то твёрдое, плотное, будто скрытое внутри. Шум, похожий на шипение включённого телевизора, заполнил комнату, заглушая всё вокруг. С каждой секундой осознания Спамтону казалось, что он покидает своё тело, наблюдая за собой со стороны — бледная фигура в тусклом свете, окружённая треском помех. Внезапно тишину разорвала трель телефона, резкая и настойчивая.              Ноги, почти не ощущаемые, несли его к аппарату. Спамтон замер перед ним, глядя на трубку, что лежала на столе, покрытом пылью и обрывками проводов. Секунды тянулись, пока он решался поднять её. Наконец, дрожащими пальцами он прижал трубку к уху — и услышал свои же тихие рыдания, эхом доносящиеся с другого конца линии. Его дыхание замерло, а в зеркале отражение смотрело прямо на него, словно знало больше, чем он сам.       После выселения Спамтон метался в поисках работы, но надежда таяла с каждым шагом. Он ходил от одного аддисона к другому, чувствуя, как ужас сжимает грудь. Никто не давал ему шанса — бывшую звезду шоу по вечерам осыпали насмешками, их смех эхом отдавался в пустых переулках. Гордость — или, скорее, жгучий стыд — не позволяла ему искать Тенну. Он не мог явиться к нему, утопая в слезах, прося прощения, манипулируя своей беременностью. Слишком много боли он уже причинил, и Спамтон знал: его больше не хотят видеть. Время поджимало. То, что росло внутри него, скоро должно было появиться, требуя заботы вне его тела. Когда первые спазмы сдавили живот, Спамтон, бросив взгляд на оживлённые улицы, поспешил прочь. В пустой подворотне, где ветер гонял обрывки газет, он отшвырнул чемодан с жалкими остатками вещей и прижался к холодной кирпичной стене.       Боль была невыносимой, раздирающей. Спамтон, стиснув зубы, стянул штаны и опустился на колени, вцепившись в шершавые кирпичи, что торчали из стены. Его крик разорвал тишину подворотни, отражаясь от сырых стен. Мучительные мгновения тянулись, будто часы, яйцо упрямилось, причиняя боль, но наконец, на пределе сил, он почувствовал облегчение. У его ног, на смятой ткани брюк, лежало яйцо — огромное, мутно-синее, блестящее от слизи, размером почти с его голову. Тяжело дыша, Спамтон склонился над ним, укутывая его в свой потрёпанный пиджак. Он натянул брюки обратно, рухнул на холодную землю и уставился на своё дитя.       В мутной синеве яйца проступал тёмный силуэт — намёк на жизнь внутри, на то, что оно оплодотворено. Надежда, что оно могло быть просто оболочкой, как те, что он оставлял в прошлом после секса с Тенной, рухнула. Это яйцо было другим, и Спамтон чувствовал это с самого начала, где-то в глубине души. Со временем его скорлупа становилась всё синее, прочнее, скрывая то, что росло внутри. Слёзы хлынули из глаз, заливая бледное лицо. Новая ответственность, тяжёлая, как статический шум, легла на его плечи. Спамтон, раздавленный судьбой, не верил, что сможет вынести ещё одно её испытание. Вдалеке гудел город, а в его руках покоилась хрупкая тайна, связывающая его с прошлым, которое он потерял.

***

      Спамтон остался в той подворотне, превратив мусорный бак в подобие дома. Его жизнь сузилась до сырого угла, где он прятал синее яйцо, оберегая его от чужих глаз. Безумие подступало с каждым днём, подпитываемое звонками в телефонной трубке, что сжимала его рука. Он бормотал сам с собой или обращался к дитю, покоящемуся в гнезде из тряпок и палок, словно оно могло ответить. Дни сливались в серую череду, но звонки не умолкали. В них, сквозь треск помех, рыдания сменились голосами, предлагающими сделки, идеи, жизнь. Искра, некогда сиявшая в нём на сцене, вспыхнула вновь. Спамтон открыл импровизированный магазинчик, торгуя необычным мусором – осколками прошлого, которые никто другой в этом городе не мог предложить. Прохожие, заинтригованные его речами, останавливались, а он, забывая обо всём, рыскал по переулкам, добывая новый «товар». Яйцо оставалось в баке, одинокое, пока он бегал за хламом.       Однажды, возвращаясь с добычей, Спамтон замер. На огромном табло, чьи неоновые буквы резали глаза, сияли слова: «Шоу времени ТВ». Новая звезда, новый успех — без него. Внутри что-то оборвалось. Пара предметов выпала из рук, но он ловко подхватил их, стиснув зубы. Мысли в голове путались, или, может, их не было вовсе, и эта тишина давила, как статический шум. Ком в горле сжался, правый глаз дёрнулся. Откашлявшись, Спамтон свернул в подворотню — и замер. Мусоровоз, с рёвом поднимающий его бак, угрожал поглотить всё. Монстр-рабочий тянулся к рычагу. Спамтон, издав яростный вопль, налетел на него, вцепившись в его одежду. Рабочий, вскрикнув, ударил его и отбежал к кабине. Спамтон, еле поднявшись с земли, бросился к панели управления краном и опустил бак. Запрыгнув внутрь, он лихорадочно разгрёб тряпки, откидывая металлическую пластину в сторону. Его пальцы сомкнулись на яйце, но сердце замерло: на скорлупе зияла трещина, тонкая, но пугающая. Повреждение грозило потерей того, что было внутри.       – Кто там тебе мешал? Этот аддисон? – раздался голос рабочего.       – Чёрт возьми, посмотри, что у него в руках! – добавил другой.       Спамтон обернулся, сжимая яйцо. Их взгляды, полные ужаса, скользили по его искажённому лицу и по трещине, что медленно ползла по синей скорлупе.       – Тебе в больницу надо! Твоё яйцо… – начал один из рабочих, но Спамтон, не слушая, уставился на трещину. Две крупные слёзы скатились по его щекам. Шорох за спиной заставил его вскочить. Инстинкт толкнул вперёд, и он побежал, не разбирая дороги, сжимая яйцо. Город мелькал перед глазами, разум путался, пока ноги не принесли его в пустой центральный парк. Запнувшись о торчащую плитку, Спамтон рухнул на каменную дорожку, в последний момент повернувшись боком, чтобы защитить яйцо. Но хруст прозвучал ясно. В ужасе он сел на колени, глядя на руки. Яйцо раскололось — куски скорлупы начали осыпаться.       Горе, жгучее и непостижимое, сдавило грудь. Его жизнь, его шоу, его любовь — всё кануло в небытие. Это яйцо было последним шансом, но и с ним он не справился. Рыдания сотрясали тело, но сквозь слёзы Спамтон услышал писк. Подняв верхний осколок, он увидел маленький пушистый комочек — белый, с крошечными антеннами, на концах которых дрожали звёздочки. Острый носик, так похожий на его или, может, на Тенны, слабо шевельнулся. Ребёнок пищал, тихо, слабо, словно угасая. Недоношенный, но живой. Надежда, тонкая, как треск эфира, вспыхнула в груди. Спамтон, сжимая дитя, рванул к ближайшей больнице. Там, едва увидев его с ребёнком, медики бросились помогать. Малыша поместили в инкубатор, а Спамтон остался рядом, прильнув к прозрачному стеклу, следя за каждым вздохом.       – У вас чудная дочка, – сказала медсестра, вырвав Спамтона из дрёмы. Она протянула плед и поднос с горячей едой. – Простите, отдыхайте. Вы выглядите очень уставшим.       Спамтон слабо кивнул, протирая заспанный глаз. Давно он не видел горячей еды. Подцепив свободной рукой вилку, он наколол кусочек и начал есть, не отрывая взгляда от инкубатора.       – С ней всё будет хорошо, но нужно следить за её здоровьем, – продолжила медсестра, её глаза потемнели от сочувствия. – Это будет стоить денег… Простите.       Спамтон взглянул на неё. Она, вероятно, приняла его за бродягу у которого нет денег, и это была правда. Но в кармане ещё оставались монеты от продаж мусора.       – У меня есть немного, – сказал он, вытаскивая горсть мятых купюр и мелочь. Медсестра, бегло оглядев их, сжалась.       – Этого хватит на два–три дня…       – Понял. Возьмите для начала, – Спамтон высыпал деньги на поднос и вернулся к еде. Медсестра ушла, оставив его наедине с дочкой, чей слабый писк всё ещё звучал в его сердце.       Медсестра позже сообщила, что денег не хватило даже на три дня, но она добавила немного своих, чтобы помочь. Спамтон замер, поражённый такой добротой. Его сердце сжалось от благодарности, но времени было мало — три дня, чтобы найти деньги для дочки. С первыми лучами рассвета он покинул палату, доверив малышку заботливой медсестре-монстру, и отправился в город. Попрошайничество не принесёт достаточно, это он знал точно. Плана не было, только искра надежды, за которую он цеплялся, бродя по улицам и вглядываясь в лица прохожих, в мусорные кучи, в тени переулков.       Удача улыбнулась ему — он наткнулся на двух знакомых покупателей из своего магазинчика. Их глаза загорелись насмешкой, когда они сказали, что искали его, но не нашли в переулке. Спамтон, стряхнув усталость, тут же включился: спросил, что им нужно, выслушал их сбивчивое описание и договорился о встрече завтра вечером в его подворотне. Времени было мало, но он обязан был уложиться. Всю ночь он рыскал по городу, обшаривая заброшенные углы, свалки и тёмные закоулки. К утру, измотанный, но с добычей в руках — вещью, похожей на ту, что просили, — он помчался в переулок. Покупатели уже ждали, их силуэты темнели в тусклом свете фонаря.       Спамтон, с сияющей улыбкой, протянул находку. Монстры взяли её, покрутили в руках, но вдруг с презрением швырнули на землю. Осколки хлама разлетелись по сырому асфальту. Спамтон замер, не понимая, что происходит. Один из них схватил его за воротник, приподняв над землёй.       – Ты что нам впарить пытался, а? Это не то, что нужно! – рявкнул монстр, встряхнув его.       Спамтон, задыхаясь, пытался оправдаться, его ноги болтались в воздухе.       – Это то, что вы описали, – выдавил он, голос дрожал от страха.       – Это почти то, крыса! Не смей нас обманывать! – второй монстр шагнул ближе, его глаза горели угрозой, а тень нависла над Спамтоном, словно цифровой сбой.       – Отпустите! Я найду, что вам нужно! – взмолился он, но слова утонули в их насмешках.       – Нам нужно было сегодня, – прорычал первый. – Ты потратил наше время, аддисон. Теперь ты нам должен.       Второй монстр схватил Спамтона за бока, сжав так, что тот пискнул от боли. Их смех, резкий, как треск помех, разорвал тишину.       – Смотри, как пищит! Прямо как та звезда с телешоу, что закрыли, – хохотнул один.       – Точно, я ржал с того парня! Забавно, что нам попался его двойник, – добавил другой.       Упоминание прошлого ударило, как статический разряд. Спамтон сжал губы, сдерживая слёзы. Страх и стыд смешались в груди, но он не смел показать слабость, надеясь, что они устанут. Но хватка усилилась, и боль пронзила тело, грозя сломать его хрупкие кости. Он закричал, вырываясь, пытаясь укусить, но силы таяли. Внезапно из темноты раздался голос, резкий и властный.       – Эй! – окликнул кто-то.       Тройка обернулась. В переулке стоял высокий монстр, его силуэт вырисовывался в тусклом свете, а вытянутые вверх руки делали его похожим на тень из кошмара. Покупатели, побледнев, бросили Спамтона на землю и рванули прочь, оказавшись трусами. Спамтон, задыхаясь, рухнул на асфальт, его тело дрожало, а в ушах всё ещё звенел их смех.       – Чёрт возьми, ты в порядке? – голос раздался ближе, и Спамтону пришлось сощуриться, чтобы разглядеть фигуру в тусклом свете переулка. – Твою дивизию, Спамтон?!       Уж кого он не ожидал встретить, так это Шатту, бывшего коллегу по шоу. Тот, не обращая внимания на грязь, что липла к ботинкам, помог Спамтону подняться и вывел его из тёмной подворотни, где ещё витали отголоски недавней угрозы.       – Ты не представляешь, как я тебе благодарен, – выдохнул Спамтон, его голос дрожал. – Они чуть не сломали мне рёбра, ещё немного, и…       – Что ты там делал? – перебил Шатта, его тон был резким. – Что ты вообще делаешь? Посмотри на себя!       Нижняя губа Спамтона задрожала, и он опустил взгляд, стыдливо уставившись на потрёпанные ботинки, покрытые пылью и грязью.       – У меня свой бизнес, – пробормотал он. – Это были клиенты… ну, почти. Ничего, у меня есть другие…       – Ты себя видел? – Шатта шагнул ближе, нависая над ним, словно тень. Его глаза горели тревогой и раздражением.       – Да, знаю, – Спамтон сглотнул. – я приведу себя в порядок… в больнице…       Он осёкся, прикрыв рот руками, но слово уже вылетело. Шатта нахмурился, его антенны качнулись.       – Больница? Ты лежишь в больнице? Сбежал оттуда? – его голос стал жёстче.       – Нет, нет! – Спамтон замахал руками, его глаза метались. – Просто дела! Бизнес!       Но его слова звучали неубедительно. Он выглядел, как загнанный в угол хомячок, дрожащий и потерянный. Шатта нахмурился ещё сильнее.       – Тебе нужно встретиться с Тенной, – сказал он, понизив голос. – Он хотел поговорить. Сейчас самое время.       Шатта схватил Спамтона за руку, но тот яростно вырвался, его глаза вспыхнули паникой.       – Какого чёрта?! – закричал он, голос срывался. – Я не могу! Не могу показаться ему! Не сейчас!       – Но он сам хотел поговорить! – настаивал Шатта, пытаясь удержать его.       – Не могу! Мне нужно в больницу! – Спамтон вывернулся и рванул прочь, его шаги гулко отдавались по асфальту. Шатта, выругавшись, бросился следом, на ходу выхватывая телефон и набирая номер Тенны.       – Что такое? – раздался усталый голос на том конце.       – Езжай БЛЯТЬ в центральную больницу! ЖИВО! – рявкнул Шатта.       – …И тебе привет, – буркнул Тенна, но Шатта сбросил вызов, не теряя времени.       Спамтон уже промелькнул через вход больницы, но охрана перехватила Шатту, преградив путь. Пробиваясь сквозь их возражения, он ворвался внутрь, осматривая коридоры. Дверь за дверью — пусто. Наконец, за пятой дверью он нашёл Спамтона. Тот сидел на полу, вцепившись в ножку инкубатора, словно боялся, что его утащат. Увидев Шатту, он вскочил, сжимая металл ещё крепче.       – Я никуда не пойду! – выкрикнул он, его голос дрожал от страха.       Шатта шагнул вперёд, протягивая руку, но замер. Его взгляд упал на инкубатор, где лежал маленький пушистый комочек с крошечными антеннами. Ребёнок слабо шевелился, его звёздочки на антеннах мерцали в свете ламп.       – Твою мать, Спамт, – выдохнул Шатта, его голос дрогнул. – Это кто?       Спамтон, окинув инкубатор тоскливым взглядом, прижал ладонь к холодному стеклу, словно пытаясь коснуться дочки. Его пальцы дрожали, но он держался.       – Это… моя дочь, – тихо выдохнул он, глаза заблестели, но слёзы не пролились. – Ей нужна помощь. Медицинская.       Шатта шагнул ближе, его взгляд, полный шока, метнулся от Спамтона к ребёнку.       – Она от Тенны? – спросил он, голос дрогнул. – От него, да?       Спамтон сглотнул, опустив глаза.       – Как-то само вышло, – пробормотал он. – Лучше ему не знать.       – Ты что, совсем с ума сошёл!? – Шатта повысил голос, его тело напряглось. – Не говорить ему!? Жить с ней на улице, в мусоре!?       – Мы не будем жить в мусоре! – Спамтон шагнул вперёд, загораживая инкубатор, словно защищая дитя. Хоть он и был ниже всех, во время гнева он казался куда выше. – Я что-нибудь придумаю! И тебя это не касается! Я не появлюсь перед Тенной. Наши пути разошлись. Мною было сказано достаточно в его сторону, чтобы он не хотел меня видеть.       Шатта отступил, его глаза бегали от Спамтона к ребёнку. Напряжение в его позе сменилось тревогой, почти страхом. Он сглотнул и снова посмотрел на бывшего коллегу.       – Ты не знаешь, как Тенна мучился последние месяцы, разыскивая тебя, – тихо сказал он. – Он в горе.       Спамтон схватился за грудь, сердце сжалось, ощущение будто то разорвется. Слова Шатты резали, как нож.       – Зачем ты мне это говоришь? – его голос сорвался. – Я-я не хочу это слышать! Ему не может быть плохо, у него своё шоу!       – Он спивается, – отрезал Шатта, его тон был тяжёлым. – Перед шоу, после шоу… Это не жизнь, Спамтон. Он искал тебя месяцами.       Слова звучали правдиво, и от этого становилось только хуже. Спамтон хотел верить, что это ложь, но Шатта не лгал. Его надежда рушилась, как карточный домик.       – Я позвонил ему, когда гнался за тобой, – добавил Шатта. – Он скоро будет. Его офис в двух кварталах.       – ТЫ ЧТО?! – Спамтон побледнел, паника хлынула, как цифровой шум. Он схватился за голову, сдерживая порыв вырвать волосы. Гнев вспыхнул, и он бросился на Шатту, кулаки замелькали в воздухе.       Медсестра вбежала на шум, её глаза расширились от ужаса. Бросив взгляд на инкубатор, она закричала, вызывая охрану. Два рослых монстра ворвались в палату, разняли дерущихся и увели их в кабинет охраны для разбирательства. Спамтона колотило, успокоительное, что ему дали, ещё не подействовало. Он хотел провалиться сквозь землю, лишь бы не встретиться с Тенной. Шатта молчал рядом, его лицо омрачала тревога. Он не ожидал, что Спамтон в таком состоянии, но верил, что поступает правильно. Он хотел помочь Тенне, помочь ребёнку, да и самому Спамтону, который также заслуживал лучшей жизни.       Охранник вернулся, сообщив, что высокого из парочки ждёт кто-то в холле. Спамтон замер, его желудок сжался, и он склонился к коленям, боясь, что его вырвет. Шатта тут же вскочил и направился в холл. Там стоял Тенна, слегка помятый, с запахом бренди, витавшим вокруг него. Его машина ждала снаружи, за рулём — личный водитель, что было к лучшему.       – Я даже не знаю, с чего начать, – замялся Шатта, грустно глядя на друга.       – Да говори уже, – Тенна нахмурился, его антенны слабо качнулись. – Честно, ты меня пугаешь этим взглядом. Что случилось?       Тенна оглядел друга быстрым взглядом. Если с Шаттой всё хорошо, тогда зачем он здесь И почему смотрит таким взглядом?       – Пойдём, я кое-кого покажу, – сказал Шатта, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций.       Сердце Тенны сжалось. Он не мог представить, кого Шатта хочет показать. Первая мысль мелькнула — Спамтон? — но он тут же отогнал её. Надежда давно угасла, выжженная месяцами поисков. Если это какой-то умирающий фанат его шоу, Шатта пожалеет. Но увиденное превзошло все ожидания. Они прошли по больничному коридору, где лампы мигали, отбрасывая холодные тени, и вошли в палату. У стены стоял инкубатор, мягкий свет которого освещал маленький пушистый комочек. Тенна склонился над стеклом, его антенны дрогнули. Крошечный носик ребёнка подрагивал, а на антенках мерцали звёздочки, словно отголоски их прошлого.       – Это… кто? – выдохнул Тенна, его экран потемнел, лицо застыло. – Шатта, кто это?       – Я не знаю, как сказать, чтобы не сильно шокировать, – Шатта шагнул ближе, его взгляд смягчился. – Это твоя дочь, если говорить прямо.       – О боже… – Тенна сжался, его рост уменьшился. Экран заслезился, отражая тусклый свет палаты. – Боже…       Шок сковал его. Переварить такое, да ещё на пьяную голову, было невыносимо. Глаза в панике бегали по ребенку, а после и по всей палате в поисках чего-то.       – Где Спамтон? – голос Тенны сорвался. – Где он? Он не мог её оставить! Он в порядке?       – Тенна, – Шатта вздохнул, – Он не готов тебя видеть. Когда я сказал, что ты приедешь, у него случилась истерика. Он боится показаться тебе после всего, что сказал.       – Где он, Шатта?! – Тенну затрясло, его взгляд стал твёрдым. – В больнице?       Шатта тяжело вздохнул. Опять на него орет коротышка. Да только уже эта коротышка сможет вернуть свой рост, да еще и уволить. Поэтому утаивать было явно плохим вариантом.       – Да, да, в кабинете охраны. Мы… немного подрались до твоего приезда, и…       – ЧТО?! – вскрикнул Тенна и рванул из палаты.       Шатта бросился следом. Тенна, маленький и яростный, добежал до двери кабинета охраны, но та была заперта. Он бешено стучал, его рост уменьшался с каждым ударом, антенны дрожали. Охранник наконец открыл дверь, окинув его взглядом.       – Мелочь, детское отделение справа, – буркнул он.       – Спамтон! – крикнул Тенна, его голос дрожал от слёз. – Спамтон, прошу!       Испуганный перед ним охранник обернулся назад, после чего отступил в сторону, показав Спамтона, стоявшего у двери. Его трясло, пальцы нервно сжимали друг друга, глаза избегали Тенны, цепляясь за его качающиеся антенны. Тенна, такой маленький, был почти с ним одного роста.       – Спамтон… – Тенна шагнул вперёд, но Спамтон вскинул руку, останавливая его. Он вышел из кабинета, за их спинами тихо наблюдали медсёстры, охранники и Шатта, стоявший у палаты с ребёнком. Спамтон сглотнул, его голос был едва слышен.       – Тенна, я так жалею о сказанном, – выдавил он. – Но слов недостаточно. Я натворил слишком много, чтобы ты меня ненавидел.       – Спамтон, – Тенна шагнул ближе, мягко взяв его за руки, чтобы тот не сломал себе пальцы от нервов. – Я скучал по тебе. Я не хочу тебя терять. Я сделаю что угодно для нас.       – Я этого не заслуживаю, – глаза Спамтона наполнились слезами, боль в груди разрывала его.       – Звёздочка моя, – Тенна коснулся его лба своим, их глаза встретились. В них отражалась вся боль, через которую они прошли, и ничего не скрывалось. – Ты заслуживаешь всю вселенную.       Неожиданно они обнялись. Медсёстры ахнули, один охранник украдкой смахнул слезу. Тенна, всё ещё держа Спамтона, начал расти, возвращая свой прежний рост. С ним на руках он направился в палату к дочке. Они остались втроём, закрыв за собой дверь, чтобы поговорить наедине. Им было о чём сказать друг другу. Шатта, стоявший в коридоре, тихо попросил медсестру не беспокоиться о малышке сегодня и передал деньги — столько, сколько нужно для её выздоровления, от имени Тенны. Покинув больницу, Шатта запрыгнул в машину Тенны, и его повезли домой. Изначально он держал путь в офис, чтобы вытащить пьяный зад Тенны и проветрить друга. Да только жизнь порешала его проблему вместо него.

***

      Зал взрывался смехом и аплодисментами. Тенна сиял на сцене, его антенны искрили, а выходки заставляли зрителей хохотать до слёз. На сцене рядом с Тенной команда Светлых стояла у трибун с кнопками, ожидая, когда ведущий закончит зажигать публику.       – Ну ладно, ладно! – Тенна поднял руки, призывая зал к тишине. – Похоже, мои гости заскучали, так что переходим к следующему вопросу! Карточку в студию! А пока любуйтесь чудесным!       Он небрежно облокотился на трибуну, за которой стоял Ральзей. Тот смущённо сжался, когда Тенна, с лукавой улыбкой, вытащил из кармана потрёпанный бумажник. Из него выскользнули фотографии, покачиваясь, как кадры старого фильма. Тенна начал показывать их залу, его голос звенел гордостью.       – Это мой ангелочек, Пипис, – он указал на снимок, где крошечный комочек с антенками-звёздочками улыбался в объектив. – Ей тут три года, а сейчас она уже гораздо старше. А вот это… – его палец переместился к следующей фотографии, где кто-то нежно держал Пипис. – Мой любимый супруг. Это было на пятом дне рождения Пипис.       Тенна улыбнулся так ярко, что кто-то в зале вскрикнул, прикрыв глаза от слепящего света. Зрители рассмеялись, а он продолжил, указывая на последний снимок — синее яйцо, укутанное в пушистое одеяло.       – А это наш второй малыш, – его голос смягчился. – Ещё не родился, но уже ждёт своего часа. Мой любимый сейчас в больнице, на сохранении. Наверняка смотрит нас! – Тенна энергично замахал в камеру, его экран засветился теплом. – Привет, звёздочка моя!       Зал разразился аплодисментами, а в студию внесли реквизит для следующей части шоу. Сьюзи, стоявшая за трибуной, закатила глаза, бормоча что-то о том, когда же это закончится. Ральзей, всё ещё краснея, поправил очки.       На другой стороне телеэкрана, в дорогой палате родильного отделения, Спамтон умирал от смущения. Его щёки горели, а пальцы нервно теребили край больничной простыни. Он сидел в мягком кресле, окружённый стерильным светом и тихим гудением медицинских приборов, ожидая, когда их второй ребёнок вылупится. Телевизор в углу транслировал шоу Тенны, и каждое его слово — «любимый», «звёздочка» — заставляло сердце Спамтона сжиматься от смеси стыда и нежности.