Искры ветра

      Ночь прошла штатно, Михаэль даже успел подремать под утро. Когда отделение заполнили голоса сотрудников, что уже спешили занять свои рабочие места, немец нехотя разлепил глаза. Спать было плохой идеей, голова теперь нещадно болела. Выпив две таблетки аспирина и заварив крепкий кофе, Михаэль поспешил на утреннюю пятиминутку. Ему просто хотелось ограничится фразой «Все в порядке, все свободны», но протоколы требовали долгого и нужного обсуждения стратегий лечения и прочих, неинтересных, вещей.       В ординаторской было шумно и многолюдно, сегодня сюда прибыли и узкопрофильные врачи из «Павлова». От Михаэля не могло скрыться, как радужно улыбалась Лариса печатая что-то в своём телефоне. Не скрывая раздражения он закатил глаза, немец искреннее считал, что такая увлечённость девушки Сеченовским программистом отвлекает ее от работы и делает более рассеянной. Возможно, Михаэль завидовал. Как минимум тому, что девушке было на что отвлечься и было чему уделить время помимо работы. Он работал в отделении, работал дома, и даже на неформальных встречах у Сеченовых дома умудрялся терять нить беседы крутя в голове рабочие вопросы и придумывая новые, иногда прорывные, методы лечения своих пациентов. И только изредка по ночам, лежа в холодной постели, в большом, но пустом доме, голову Михаэля посещала дурная мысль о всепоглощающем одиночестве, что жрало его с новой силой каждый день. Сначала незаметно, лишь изредко кололо, но когда даже Дмитрий Сергеевич, что раньше любил лишь науку и Предприятие, решил связать себя узами брака, немца окончательно убило. Но, пока ком мыслей ворошился на задворках сознания, куда был с усилием убран, и Михаэль относительно спокойно жил дальше.       — Коллеги, минутку тишины! — начал он привлекая внимание. Гомон стих, началась пятиминутка, но Михаэль не мог сдержаться и все поглядывал на Филатову, что украдкой кидала взгляды на телефон и не глядя набирала ответ. Очень тяжело было сдержать себя и не сделать ей замечание.       Закончив с приветственным словом и кратким отчетом о спокойной ночи, немец передал слово новоприбывшим докторам. И, слушая заунывную речь невролога о лечении энцефалопатии, внезапно словил себя на том, что вспоминал вчерашнюю, недолгую, встречу с пациенткой. Михаэлю показалось, что он был с ней резковат, но извиняться он, естественно, не собиралася, вновь избегая прямого контакта с пациенткой. Может быть, если когда-то их вместе сведут медицинские процедуры, но явно не сейчас. Под заунывное щебетание докторов Михаэль практически засыпал, но ему всё же удавалось с трудом держать глаза открытыми.        — Михаэль Генрихович, — громко позвал его кто-то из коллег. Стряхнув оцепенение немец перевел взгляд на коллег, что испытующе глядели на него ожидая ответа. С неким смущением Михаэль понял, что в своих размышлениях пропустил заданный ему вопрос.        — Не могли бы вы повторить, — пробормотал он и доктор с лёгким раздражением переспросил, как прошло ночное дежурство и все ли пациенты стабильны.        — Да, всё хорошо, — наконец взял себя в руки Михаэль, — Все пациенты стабильные, никаких ухудшений или внештатных ситуаций, — коллеги, удовлетворённые его ответом рассредоточились по рабочим местам, давая немцу возможность наконец-то покинуть отделение и отправиться домой, заслужено отдохнуть.

***

      Квартира встретила звенящей тишиной. Михаэль устало сбросил обувь и прошёл в большую, светлую гостинную. Ему очень хотелось спать, но педантичный немецкий нрав призывал сначала позавтракать и привести дела в порядок, а только потом ложиться отдыхать. Мужчина приоткрыл окно, пуская в квартиру свежий воздух, и облегчённо вздохнул. Это ощущение было не сравнить с тем, что он испытывал в последние сутки в больнице. Фильтрованный воздух с противным привкусом просачивался в легкие, а искусственный солнечный свет заставлял глаза излишне напрягаться. Всё в отделении было искусственным, даже доброжелательные улыбки врачей. Для Михаэля не было новостью то, что его сотрудники хотят поскорее закончить со своей работой и отправиться по домам, за редким исключением, к нему в руки всё же попадали врачи, что искренне хотели помочь и помогали, но, со временем тоже перегорали и приобщались к общей массе.       Засвистевший на плите чайник заставил мужчину отвлечься от минутки самокопания и переключить внимание на полуготовый завтрак. Обрусевший, но не до конца, немец не изменял родной привычке сытного завтрака, всё так же считая его главным приёмом пищи в течении дня. Яичница — глазунья, тонкая мясная нарезка, овощи и свежезаваренный кофе, без которого Михаэль не мог нормально функционировать в течении дня. Кофемолка, тихо жужжа, перемалывала зерна, и по квартире расплывался терпкий запах свежемолотых зерен. Позавтракав и заварив, наконец-то, кофе, Михаэль отправился в кабинет. Сонливость уже отступила, открылось второе дыхание и желание работать.       Обложившись документами, историями болезней и медицинскими справочниками, мужчина углубился в науку. Кабинетная работа всегда была синонимом спокойствия, книги имели для Михаэль необъяснимый шарм. Компьютер, что был установлен в кабинете, просто портил вид рабочего места. Отделанный по утончённому вкусу немца кабинет был произведением искусства: тяжелый, резной стол из дуба с лакированной столешницей был выполнен в ручную и под заказ лучшими мебельщиками Германии, стены украшали панели из красного дерева, поверх которых висели картины известнейший художников. На полу лежал ковёр с высоким ворсом, и повсеместно стояли книжные шкафы, доверху набитые научное литературой. В воздухе здесь всегда витал запах древесины и крепкого кофе, что настраивало немца на рабочий лад. Вот и сейчас, углубившись в работу он перестал слышать и слушать, что происходит вокруг. Из рабочих мыслей его выдернули частые и настойчивые звуки входящих писем. Михаэль лениво потянулся к клавиатуре и клацнул первую попавшуюся кнопку. Экран вспыхнул являя огромную стопку уведомлений. В почте перемешалось всё: начиная с отчётов о финансировании заканчивая личными сообщениями. Они и интересовали немца в первую очередь.       «От кого: ген. дир. Предприятия 3826 Сеченова Д.С.        Кому: зам. ген. дир. Штокхаузену М.       Доброе утро, Михаэль.       Знаю, что ты отдыхаешь после первого дежурства, поэтому пишу, а не звоню. Как всё прошло? Заезд расположился нормально? Есть ли интересные случаи? В общем, заглядывай вечером на ужин, обсудим»       Не смотря на усталость, Михаэль ответил согласием. Ему подсознательно не хотелось быть одному, он тянулся к компании и нуждался хоть в ком-то, хотя всеми частями сознательного отказывался это признавать. Условившись приехать к шести немец отключил монитор компьютера и вернулся к литературе, но мысли снова стали куда-то разбегаться и мужчине пришлось отложить книгу. Он встал из-за стола, и подошёл к окну, вглядываясь в шумные улицы города. Там кипела жизнь: люди спешили по своим делам, дети громкой стайкой резвились на площадке возле дома, а молодые родительницы переговаривались на лавочке, одновременно следя чтобы их чада не хулиганили. Внутри вновь зарождалось давно забытое чувство, что наблюдающий за идеальной картиной, Михаэль тут лишний. Ему все не удавалось влиться в общество, найти своём место. Для него не имело значения, как высоко он смог забраться по карьерной лестнице, это было лишь возможностью успокоить разбушевавшееся сердце. Попытаться показать окружающим: «Смотрите, каков я! Не хуже вас!», но удовлетворения это не приносило. Люди всё так же глядели на него как на пустое место, не считая пациентов, те, несомненно, боготворили врача, что спас их жизни. А Михаэль себя убеждал что ему и этого достаточно.       Немалых сил стоило вырвать себя из плена глупых мыслей, вытеснить их помогли мысли о генной инженерии и стволовых клетках, что можно было применить для лечения болезни Альцгеймера. Он чуть было не опоздал на ужин к Сеченову, с таким вдохновением углубился в работу. Лишь за полчаса до назначенного времени оторвал взгляд от хаотично исписанных листов и, охнув, принялся в торопях собираться. Мужчина уже по привычку заскочил в цветочный за букетом для хозяйки дома, Аня всегда была крайне тронута таким небольшим, но очень джентльменским жестом. Для начальника, из личного бара, была прихвачена бутылка шнапса.       В квартире Сеченовых как всегда царила гармония и уют. Немцу казалось, что даже лампочки у них дома светят более мягко, чем в его квартире. С кухни тянулся приятный запах чего-то мясного, а возле раковины с горой посуды, в цветастом фартуке, пританцовывал Дмитрий Сергеевич. Аня что-то увлечённо рассказывала супругу, пока он сосредоточено намыливал очередную тарелку, Михаэль, глядя на эту картину, не смог сдержать улыбки.       — guten Abend, — подал голос он, обозначая своё присутствие. Дима тут же оторвался от столь важного дела, и, переведя взгляд на коллегу, приветственно улыбнулся.        — Как всегда пунктуален, — воскликнула Аня вытирая руки о цветастое кухонное полотенце и забирая из рук мужчины букет, — Спасибо за цветы, — Михаэль учтиво кивнул.        — Не изменяю своим традициям, — когда Дима наконец расправился с осточертевшей кучей кухонной утвари, мужчины отправились в гостинную, где уже был накрыт стол. Аня не особо вникала в их разговор, лишь клацала по сенсорному экрану телефона, отвечая на сообщения подруге.        — Ну, рассказывай, — дал слово заму Дима, но Михаэль лишь пожал плечами.        — Да ничего интересного, онкологии, бабушки со слабоумием и девушка-сердечница. Предстоит установка импланта коленного сустава, два консервативных курса химии для раковых больных, с пожилыми пациентками пока не решили, какую стратегию стоит применять: не могу решить генная или стволовые клетки, — отчитался Михаэль.        — А сердечница что? — уточнил Дима, — Молодая и красивая?        — И замужняя, — недовольно буркнул немец, — Сначала дождусь результатов обследования, там не всё ясно пока.        — Если она нуждается в доноре, подай документы заранее, — посерьезнел Дима, — Сейчас огромный дефицит донорских органов, неизвестно сколько может продлится ожидание. А с таким заболеванием, вероятно, его у пациентки не так много, — Михаэль активно закивал: с проблемой он был знаком. Когда то Сеченов запрашивал средства на разработку полимерных органов, что могли бы поправить ситуацию, но проект был признан дорогостоящим и не окупаемым, исследование свернули.       — В любом случае, я надеюсь мы сможем справиться благодаря хирургическому лечению, — подытожил Михаэль и перевел тему. В отделении хватало интересных случаев, и ему хотелось уделить время каждому. Немец искренне считал Сеченова талантливым врачом и никогда не упускал возможности с ним посоветоваться. Иногда в разговор включалась Аня, она всё же искреннее надеялась, что работа найдется и для нее, но каждый раз лишь фыркала понимая, что снова остаётся неудел.        — Я, видимо, не тот профиль выбрала, — ворчала она.        — Анна, — возразил ей Дима, — ведь радоваться нужно, что снова какой то неизвестной науке заразы сюда не навезли. А то опять бы пришлось полгода на карантине всем Предприятием сидеть, — девушка лишь хохотнула а, потом посерьезнев, перевела взгляд на Михаэля.        — Ирма больше не объявлялась? — немец вздрогнул, он бы предпочёл больше никогда в жизни не слышать это имя. Немалых сил ему стоило вернуть прежний, непринуждённый вид, и бросить в ответ короткое «нет».        — Ты не подумай, — продолжила Аня, — Я не из праздного любопытства интересуюсь, просто мы все переживаем за тебя и твоё состояние.        — Всё в порядке, — с нотками стали в голосе, отчеканил Михаэль. Ему даже мельком не хотелось вспоминать бывшую жену, но Аня всколыхнула цунами неприятных воспоминаний.       С Ирмой они познакомились еще в Германии в начале тысяча девятьсот тридцать девятого года. Совсем молоденькая и неопытная операционная медсестра должна была стать обузой для опытной команды операционной, где заведывал Михаэль, но под чутким руководством Штокхаузена девушка быстро схватывала и училась, и, уже через несколько месяцев, Ирма могла с закрытыми глазами подготовить операционную к хирургическим манипуляциям и ни разу не подвела Михаэля во время работы. Мужчина посчитал, что Ирма станет отличной парой, во всех смыслах. Он уже видел в ней идеальную жену, ту, что встанет раньше всех, уберёт дом и приготовит завтрак на всю большую семью, а потом неспешно соберется на работу и вечером будет ждать супруга с сытным ужином на столе. В нравах Германии того времени, идеальнее вариант тяжело было придумать.        — Михаэль! — выдернула его из воспоминаний Аня, мужчина вздрогнул и перевёл взгляд на девушку, — Ты слышишь меня?        — Verzeihung, задумался, — принимая непринуждённый вид ответил он ей, — Повтори, пожалуйста.        — Я говорю, Сергей звонил, говорит, ранение получил. Посмотришь его завтра? Мы с Димой уезжаем утром, — недоверчиво покосившись на товарища проговорила Аня. Сегодня Михаэль ей казался особенно рассеянным и задумчивым.        — Конечно, — натянул дежурную улыбку немец, — Пусть сантранспорт доставит его сразу в отделение, я займусь сразу как приду на работу.       Вечер тёк неспешно, но Михаэль уже никак не мог собраться. Он раз за разом терял нить разговора, блуждая мыслями где-то далеко отсюда. Мысль то летела в ГДР, то возвращалась в диагностическое отделение, так ни на чём не сосредоточившись. Сеченов, заметив что его зам не в лучшей форме, принял мудрое решение ужин завершить и отправить Михаэля отдыхать.        — Выспись хорошенько, на тебе лица нет, — на прощение посоветовал он, а немец лишь кивнул в ответ.       Машину, ожидавшую его, Михаэль проигнорировал, отправившись домой пешком. Он искренне надеялся, что прогулка на свежем воздухе сможет помочь проветрить голову.И зачем только Аня напомнила ему об Ирме?

      Рыжеволосая девушка в голубой рубашке и выглаженном фартуке-платье заглянула в кабинет молодого Михаэля. Мужчина оторвал взгляд от медкарты пациента и добродушно улыбнулся вошедшей.

       — Входи, Ирма, — девушка чуть заметно кивнула и проскользнула в приоткрытую дверь, занимая место напротив.

       — Герр доктор, всё готово, пациент ожидает в операционной, — Михаэль встретился взглядом с пронзительными зелеными глазами и, на секунду, забыл где находится, но быстро себя одернул.

       — Хорошо, — посерьёзнел он, — Буду через десять минут, — девушка кивнула и поднялась со своего места. Лишь выходя из кабинета он одарила начальника легкой, почти незаметной улыбкой.

      — Чёртова ведьма, — зло прошипел Михаэль и пнул камень, что подвернулся под ногу. Он мечтал, чтобы этот день поскорее закончился.