Что делать, когда вибратор разрядился?

Огонек свечи чуть подрагивает, когда Дима падает лицо в подушки, закапываясь поглубже, так, чтобы никто не видел стыда, румянцем разливающегося по его лицу. По щекам, скулам, подбородку, мочкам и самым кончикам ушных раковин. Внутри его распаляет дикая смесь стыда и возбуждения, от которого стыдно вдвойне. Абсолютно полностью обнаженный, он лежит на коленях у Августа, стыдливо пряча лицо в подушку. Одна мысль об этом заставляет его покраснеть и возбудиться одновременно, а уж что сказать о картине, которую он представляет со стороны. Это зрелище усиливает бурлящие в нем эмоции вдвойне, нет, втройне, кратно, они начинают бить через край. Почувствовав прохладную руку на своей ягодице, он немного, но абсолютно точно заметно для Августа, вздрагивает и тут же покрывается мурашками, что только забавляет его партнера. От его короткого смешка хочется спрятать лицо в подушки еще глубже, так, чтобы не было стыдно. Засунуть голову в песок, как страус, и сидеть так, пока чувство стыда не пройдет. Но пока что Дима лежит на коленях Хольта, в ожидании теребя простыни пальцами. Одно лишь смиренное ожидание? Нет, за всей этой маской стыда пряталось настоящее вожделение, желание почувствовать больше, сильнее, ярче. Хоть и погребенное где-то глубоко под совершенно иными эмоциями. Но постепенно верные чувства выходят наружу. Дима почувствовал на своей коже несколько холодных тягучих капель, которые тут же начали понемногу растекаться. Приподняв голову, он прерывисто вдохнул, снова заставив дрожать языки пламени на свечах, стоявших, возможно, слишком близко к его лицу. Но они сейчас мало заботили его. Больше всего он думал о покрытых смазкой пальцах Августа, которые мягко массировали колечко тугих мышц его ануса. От этого ощущения живот скручивался в тугой узел, а мысли отчаянно путались в голове. Когда холодный от смазки палец мягко надавил на колечко мышц, Дима снова уронил голову в подушку. С его губ сорвался протяжный стон, приглушенный, но очень явный в тишине, которая царила вокруг них. Он сдерживал себя от того, чтобы поддаться своим похотливым желаниям и податься навстречу этому пальцу. Сдерживал ради того, чтобы все было так, как хочет Август. Который свободной рукой поглаживал по обнаженной ягодице парня, лежащего на его коленях. Когда палец, встретив лишь небольшое сопротивление на своем пути, проскальзывает внутрь, туда, где очень горячо, это выбивает из Димы новый стон, уже на вдохе, чуть более протяжный. Август замирает, давая ему привыкнуть к новым ощущениям. Однако, распаленный зрелищем перед собой, не удерживается, и мягко, но настойчиво проталкивает палец дальше, прислушиваясь к дыханию партнера. Которое становится очевидно более прерывистым, неровным, сбивающимся на легкие стоны. В какой-то момент этого и так сексуального зрелища становится слишком мало, и Август легко шлепает по ягодице, достаточно звонко для того, чтобы этот звук разлетелся по всей комнате и заполнил уши. Дима немного дергается от шлепка, чувствуя, как палец внутри проезжается по одному крайне чувствительному месту, и стонет чуть сильнее. Он начинает чувствовать головокружение, ноги предательски подрагивают, а узел внизу живота становится еще туже. Более того, ему кажется, что член начинает твердеть, и от этого становится еще более стыдно. Ведь если это правда, Август явно это чувствует и ухмыляется сейчас. Если бы можно было покраснеть еще сильнее, Дима бы точно это сделал. Август, видя, что его партнер уже привык к ощущениям внутри, начал двигать пальцем чуть быстрее, с больше амплитудой, практически вынимая его на выходе и заходя на полную на входе. Это заставляет Диму только сильнее цепляться пальцами в простыни и подрагивать от смеси стыда и желания. Его мышцы в ногах напрягаются сильнее, тело становится все сложнее контролировать. Он старается не двигать тазом, чтобы действия внутри были более предсказуемыми, но его то и дело немного подбрасывает от мелких разрядов электричества, проходящих от макушки до кончиков пальцев ног. Когда палец покидает пределы его тела, Дима обмякает и расслабляется, пытаясь восстановить свое сбившееся от возбуждения дыхание. Впрочем, холодная капля тягучей смазки, упавшей на разгоряченную кожу, заставляет его ягодицы и бедра сжаться. Что не становится преградой для пальцев Августа. Которых уже два и которые так бесцеремонно раздвигаются колечко мышц, входя в Диму. С его губ срывается полу-стон, полу-всхлип, а тело вновь напрягается, новые ощущение ураганом разносятся по нему, принося какие-то невероятные ощущения. Словно пытаясь успокоить, Август свободной рукой тянется в блондинистым волосам, впутывает в них свои пальцы, легко царапает кожу, но тут же натягивает, заставляя Диму поднять голову. Этот манёвр заводит не хуже, чем все остальное происходящее. Дима хрипло стонет, поднимая голову, пока Хольт, взяв определенный ритм, уже буквально вбивает свои пальцы в задницу. Они оба прекрасно слышат, как хлюпает смазка с каждым движением. Это абсолютно пошлый, развратный звук, который возбуждает их обоих. Третий палец, настойчиво входящий в Диму вместе с двумя уже свободно помещающимися, выбивает из него абсолютно весь кислород. Ему кажется, что он задыхается, как рыба открывает рот, хватая воздух, но абсолютно не в состоянии дышать. Все тело разбивает мелкая дрожь от беспорядочно сокращающихся мышц. Пальцы то отпускают мятые простыни, влажные от пота и смазки, то снова сжимают до боли в костяшках. Потянув за волосы чуть выше, заставляя партнера выгнуться в спине, Август отпускает его голову, которая камнем падает на кровать. Дима потерял абсолютно весь контроль над своим телом, терзаемый настойчивыми пальцами, которые начали немного сгибаться внутри, оглаживая горячие сокращающиеся стенки в поисках того самого сокровенного места. Когда пальцы наконец нащупывают простату, тугую и такую чувствительную, по телу Димы разливается теплая волна сладкого, медленного напряжения. Ему кажется, будто низ живота скручивает в упругий узел, но это безумно приятные, интенсивные, ни с чем не сравнимые ощущения, которые он никогда не испытывал. Стыд давно отошел на второй план, и парень начинает по-настоящему наслаждаться ласками, которые доставляют пальцы внутри, аккуратно поглаживая чувствительное место. От потряхивания тела его член то и дело трется о колени Августа, что дарит Диме двойную стимуляцию. Он уже максимально твердый, как камень, головка сочится смазкой, оставляющей пятна на дорогих брюках. Впрочем, на это никто их них не обращает внимания. Постоянное трение чувствительного органа о ткань начинает становиться даже немного болезненным, но это ощущение отлично снимается легкими поглаживаниями простаты, благодаря которым по телу разливаются теплые волны возбуждения и наслаждения, конвертирующиеся в протяжные стоны и учащенное дыхание, подрагивание мышц и стоящий колом член. Надолго Димы не хватает, двойная стимуляция быстро добивает его не искушенное подобными ласками тело, заставляя напрячь абсолютно все мышцы и с длинным стоном на выходе кончить куда-то Августу на колени. Он чуть приподнимает лицо, упираясь мокрым лбом с налипшими светлыми волосами в кровать, чтобы дать себе продышаться. Дима весь дрожит от такой избыточной стимуляции, и даже нежные успокаивающие прикосновения к спине заставляют его трепетать еще сильнее. Он еще немного елозит тазом на коленях Августа, когда тугой узел внизу живота плавно разворачивается, даря ему невероятное и такое желанное расслабление, от которого начинает ныть каждая клеточка тела, - слишком долгим и сильным было напряжение. Август ведет рукой вдоль позвоночника, переходя на плечо, предплечье, и, наконец, сплетаясь пальцами с Димой. Который тянет чужую руку на себя, прикладывает к щеке и оставляет нежный поцелуй на ладони, блаженно улыбаясь с прикрытыми глазами.