Наяву.

Сорока сидела, млея от удовольствия, от ощущения чужих пальцев в волосах, от спокойствия, в которое погрузилась квартира. Но она все никак не могла расслабиться, избежать мыслей не выходило. Антона не хватало. Она и не заметила, как успела привязаться к мальчику, как он стал неотъемлемой частью ее работы, жизни. Пусть он был старше, пусть сам считал ее младшей сестрой, однако помочь ему невероятно хотелось. Особенно сейчас, когда она знает, где он. Пальцы в волосах чуть сжались, начиная подергивать пряди, но она все не могла выплыть в реальность. После Москвы, перед тем как отпустить их в отпуск, Павел выплатил танцорам гонорар, с небольшой премией «за неудобства». Кажется премия Антона была больше всех. Подергивания превратились в требовательные тычки и пощипывания. Антон знал об этом, когда собирался? Когда он уже надумал сбежать, знал ли он, что после увольнения получил еще и оклад за февраль? Интересно, парень вообще позволял себе думать о клубе? О Арсении? О том дне? Сердце сжалось с новой силой. Она понимала, какого это. Кто-то потянул за пару прядок — безмолвный упрек за отсутствие в этом мире. Медленно выплывая из мыслей, Сорока приоткрыла глаза, после чего повернулась и чуть потерлась щекой о чужие колени. Та права, она совсем не смотрит.

***

Сколько времени прошло? Она не знала точно. Май радовал солнцем, пусть изредка погода все равно делала неожиданные финты, в виде недели непрерывных дождей. Ну ничего, лето скоро. Девушка шла мимо одной из местных школ, с полуулыбкой поглядывая в сторону здания, где в окнах виднелись лица детей. Вот кто действительно ждёт лета. Не она, которая продолжит работать в клубе два через два. Ладно, в своем любимом клубе. Настроение было приподнятое, но не из-за хорошей погоды, и даже не из-за целой недели отпуска, проведенной дома. Нет, это конечно тоже грело сердце, но сейчас радость была совсем другая. Та девица, которая стала ее спасительницей в конце зимы, которая смогла подсказать верный адрес друга, теперь нащебетала ей, что тот угрюмый сосед ее парня устроился на работу в их местной забегаловке. Ему наверняка лучше. Возможно пора попробовать поговорить. Свернув во дворы, Вера открыла уже такую знакомую подъездную дверь и взбежала по ступенькам вверх, стучась. Квартира Оксаны встретила привычным запахом каких-то специй, кажется корицы и то ли ягодного чая, то ли… — Вы чё посреди дня вино хлещете? — Вера появляется в проёме кухни, разводя руки и вскидывая брови. — Меня не дождались? Вот вы сволочи. Девушка на секунду исчезает из виду, стягивая в прихожей кофту и снова появляется, ещё более растрёпанная, чем в первый раз. Мельком осмотрев кухню, взглядом цепляется за чужой рюкзак и свитер на диване, поднимая глаза на парня за столом. — Ты опять тут ночевал? — парень медленно качает головой, делая ещё один глоток из бокала. — У родителей. Там слишком пусто. Оксана, до этого стоявшая в фартуке у печки, медленно снимает его, приоткрывая дверцу духовки. Ей в лицо ударяет горячий воздух и девушка морщится, все же доставая противень с, кажется действительно, печеньем. — Извращенцы. Кто вино с печеньем пьет? — девушка хихикает и указывает на Диму, который против двух смеющихся девиц может разве что глаза закатить. — И все же. Дим, может ты хочешь у меня пожить пару дней? Диван — лучше всех. — Нет, я вернусь домой. Да и невежливо будет вас стеснять. — он приподнимает голову, опрокидывает остатки вина в себя и поднимается из-за стола, начиная помогать девушкам готовить все к чаю. — Сколько у тебя сейчас таких же временных жителей? — Четверо всего, не считая нас. Но для тебя место всегда найдем. Я, если что, на полу посплю… — Ты то поспишь, — прерывает ее Дима, — А я как минимум с одной девушкой в одной постели. Думаю, она будет против. — Тоже верно. Но ты подумай, в любом случае компания у нас веселая. — Даа… А ты ее предводитель… Я же там… Тычок в бок прерывает его шутку и парень действительно предпочитает заткнуться, а не думать о том, что станет с ним в одной квартире с шестью девушками. Когда все втроём сидят с чаем, Сорока наконец решается сказать то, ради чего они и договорились встретиться. — Он вышел на работу месяц назад. Я думаю, что можно попробовать поговорить. Ему должно быть легче. В комнате повисает напряжённая тишина и Оксана осторожно улыбается, глядя на Веру, она все не может поверить, что девушка может говорить о таком с уверенностью. Сразу становится легче. Дима тоже прикрывает глаза и тихо ухмыляется. Кажется он надеется, что скоро ему не придется хранить их квартиру в одиночестве.

***

Грудь сковывает то ли страх, то ли предвкушение, когда она видит его через грязное окно забегаловки. Высокий, худой, на голове шапочка. Он в кофте, хотя поверх нее одет фартук, странное сочетание. Больше она пока ничего не может рассмотреть, уж слишком пыльные стекла. Сорока прикрывает глаза, медленно выдыхает и берется за ручку. Ей нужно ещё несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Дверь открывается и над головой раздается звон колокольчиков. Предатели, она хотела сначала осмотреться. — Мы закрыты. — парень кидает и сначала не поднимает голову, пока не осознает, что клиент видимо ещё не вышел. Этого времени ей хватает, чтобы быстро осмотреть это место и снова уставиться на друга. Теперь он стоит прямо, будто палку проглотил, смотрит прямо на нее и все не отводит глаза. Кажется совершенно спокойным, хотя костяшки руки, которой он сжимал веник, уже побелели. — Можно? — она неловко мнется на пороге. Не была готова увидеть его таким, а может ждала более теплого приема, но парень не шевелится, лишь продолжает смотреть. — Мы закрыты. — снова повторяет он и сжимает губы. Кажется с каждой секундой он все бледнее, его уже колотит от холода, хотя может быть он тресется от еле сдерживаемой злости? Теперь стало по-настоящему страшно. Как никогда за последние несколько лет. Оба дёрнулись, когда из-за стенки послышалось требовательное: «Маа-арк!». Это вывело их из оцепенения и девушка сделала маленький шаг вперёд. — Антон… Давай поговорим? — парень тоже сделал шаг назад, глядя на нее странными глазами. В них читалось отчаяние? Снова страх? Но взгляд был совсем другой, чем когда она видела его впервые, в феврале. Уже позже, обдумывая все, Вера поняла, что так выглядела его решимость. — Антон.? Из-за двери показалась грузная женщина, которая снова закричала, пусть теперь они находились в одной комнате. — Марк, еб твою мать! Сколько тебя ждать? У нас посетители? — она мельком окинула сороку взглядом, закатила глаза и пошла назад. — Скажи им, что мы закрыты и подойди ты ко мне уже наконец! Антон, обернувшись к Сороке, сказал быстро, почти не разжимая зубы. — Уйди. А если я ещё хоть раз увижу тебя или кого-то из вас тут… — он замер, развернулся на пятках и направился вслед за той женщиной, лишь бросив на прощание, — Дверь закрой с той стороны. Она ещё пару секунд смотрела на него, прежде чем повернуться на пятках и медленно покинуть заведение. Рано.

***

В ушах звенело, страх быстро оседал в груди, мешая дышать. «Что?» Девушка осела на ближайший стул, ослабшей рукой поднеся телефон обратно к уху. — Что? Шепот в трубке был еле слышным, так что ей приходилось собрать все силы просто на то, чтобы услышать. Но слышать этого не хотелось. — Да, мой мне рассказал. Он… Он в больнице теперь, а после скорее всего ко мне переедет. Опасно там стало. Ну и… Тот же искал, попытался инфу выбить. Милая ты прости, но он рассказал. Что твой этот, где живёт, да работает. Ну знаешь, когда тебя толпой пиздят сложно… Телефон выпал из рук, упал на плитку и кажется разбился. Девушка сорвалась с места, роняя стул, и выскочила из квартиры. Ее занесло и она впечаталась плечом в дверной косяк, после еще в один и ещё… Боли не было, это лишь замедляло ее движение, чем ужасно бесило. Оставшийся путь до машины Вера билась плечами обо все углы. Похуй. Прямо как тогда, когда она узнала, где находится Антон. Сейчас хуже, страшнее и нужно ещё быстрее попасть к нему. Дверь в квартиру кажется осталась открыта, она даже не обулась, выбежав на улицу босиком. Ну хоть снега нет. Машина завелась быстро и она вдавила педаль газа.