Семейные ценности

Вот третья глава фанфика «Семейные ценности»

***

Глава 3. Незримые раны Дом Уайлдов погрузился в тяжёлую тишину. Казалось, даже стены чувствовали напряжение, которое росло с каждым часом. Джуди не находила себе места, переходя из гостиной на кухню и обратно, а Ник сидел в кресле, глядя в одну точку, его рыжий хвост замер в неподвижности — верный признак того, что лис был погружён в самые мрачные мысли. Люси вернулась домой в состоянии глубокого уныния, чувствуя себя усталой и подавленной после прогулки с Мэттом. Она вошла в дом почти на цыпочках, надеясь проскользнуть незамеченной, но её план провалился. Эта прогулка не была приятной: Мэтт кричал на неё, оскорблял и говорил обидные вещи. Каждое его слово всё ещё звенело в её ушах, въедаясь в сознание как яд. Она уже почти добралась до лестницы, когда из гостиной вышел Алан. Тринадцатилетний лис держал в лапах книгу, но, увидев сестру, тут же забыл о ней. Его зелёные глаза расширились от тревоги — лицо Люси было бледным, глаза красными, а губы дрожали, несмотря на все попытки сохранить самообладание. — О, Люси, ты вернулась такая расстроенная… Что случилось? — спросил Алан, делая шаг к ней. Люси не ответила. Она только покачала головой, чувствуя, что если откроет рот, то разрыдается прямо здесь, перед младшим братом. Она не хотела, чтобы он видел её слабость. Молча плача, она быстро поднялась по лестнице и ушла в свою комнату, закрыв за собой дверь, а затем повернула ключ в замке. Щелчок закрывающейся двери прозвучал как приговор. Алан остался стоять внизу, глядя на лестницу. Его тонкие пальцы сжали книгу так сильно, что костяшки побелели. Он не мог оставить без внимания такое поведение своей старшей сестры. Люси всегда была сильной, всегда держала всё под контролем, всегда была той, к кому они с Каем и Вики приходили за советом. Увидеть её такой сломленной означало, что случилось нечто по-настоящему ужасное. Он глубоко вздохнул и направился в гостиную, где его родители пытались делать вид, что всё нормально. — Мам, пап, — сказал Алан, входя в комнату. В его голосе звучала лёгкая грусть, смешанная с решимостью. — Люси вернулась домой, но с ней что-то не так. Ник и Джуди переглянулись. Тревога, которая до этого тлела под спудом, вспыхнула с новой силой. — Что ты имеешь в виду, сын? — спросил Ник, поднимаясь из кресла. — Она… она плакала, — сказал Алан, стараясь говорить ровно, хотя внутри у него всё кипело. — Она прошла мимо меня, даже не посмотрев в мою сторону, и закрылась в своей комнате. Она никогда так себя не ведёт. Джуди медленно поднялась с дивана, поддерживая свой большой живот. Её сердце колотилось где-то у горла. Ник подошёл к ней, готовый поддержать в любой момент. Ник и Джуди сразу поняли, что произошло что-то неприятное, связанное с этим Мэттом, который, вероятно, обидел их дочь. Чутьё родителей — а особенно чутьё полицейских, проработавших в силовых структурах большую часть жизни — редко их подводило. — Иди к брату и сёстрам, — тихо сказала Джуди Алану. — Мы с папой сами поговорим с Люси. Алан кивнул и вышел, но на лестнице задержался на мгновение, прислушиваясь. Ему было всего тринадцать, но он уже понимал, что в их семье происходит что-то неладное. Ник и Джуди поднялись на второй этаж. Дверь в комнату Люси была закрыта. Ник постучал, мягко, но настойчиво. — Люси, это мы. Открой, пожалуйста. Тишина. Затем — шорох, всхлип, и наконец щелчок замка. Люси сидела на кровати, обхватив колени лапами. Её уши были опущены, шарф всё ещё обмотан вокруг шеи, хотя в комнате было тепло. Глаза опухли от слёз, а нос покраснел. Джуди, увидев дочь в таком состоянии, почувствовала, как её материнское сердце разрывается на части. Они вошли, и Ник осторожно закрыл за собой дверь. Джуди опустилась на край кровати, несмотря на неудобство своего положения, и протянула лапу к дочери. — Люси, в чём дело? Что случилось с этим Мэттом? Он тебя как-то обидел? — спросила Джуди, её голос дрожал от сдерживаемого гнева и боли. Люси подняла глаза на мать. В них было столько страдания, что Джуди на мгновение забыла, как дышать. — Он… он разозлился на меня, — начала Люси, и её голос сорвался. — Я сказала ему, что у нас разные взгляды на жизнь, что родители будут против. А он… он начал кричать. Она рассказала всё, как было. О том, как Мэтт заявил, что она боится его, что её родители внушили ей предубеждения. Как он кричал на всю улицу, что именно Ник и Джуди испортили жизнь его отцу. Как он ушёл, не оглядываясь, оставив её одну у фонтана. — И он сказал, что я пожалею, — прошептала Люси, и новые слёзы потекли по её щекам. В комнате повисла мёртвая тишина. — Вот, гад, — сказал про себя Ник, но достаточно громко, чтобы все услышали. Его кулаки сжались, когти впились в подушечки лап. В его жёлтых глазах вспыхнул такой гнев, какого Джуди не видела уже много лет — с тех самых пор, когда Винсент Кредо угрожал их семье. Джуди положила лапу на его руку, удерживая от необдуманных действий. — Люси, дочка, пойми, ты ни в чём не виновата, — твёрдо сказала Джуди, глядя в заплаканные глаза дочери. — Ты правильно сказала, что у вас разные взгляды и интересы на жизнь. Ведь его отца судили, и не один раз. Мы твои родители — полицейские, и, конечно, я и папа в глазах этого Мэтта будем виноваты, но это всё из-за мистера Кредо, который сам себе портит жизнь. — Мама, я всё понимаю, — голос Люси дрогнул, и в нём появились новые нотки — не только боли, но и чего-то более опасного. — Но я люблю его и хочу быть с ним. Мы будем такой же счастливой и верной семьёй, как ты и папа. Если бы не вы, то Мэтт не винил бы меня… Но как попросить прощения у него? Последние слова упали в тишину комнаты, как камни в спокойную воду. Ник замер. Джуди почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Люси винила их. Винила Ника и Джуди. В её голове, искажённой болью и обидой, выстраивалась ужасная логика: если бы мистер Кредо не был в тюрьме, Мэтт не был бы таким озлобленным. Если бы её родители не были полицейскими, которые арестовали его отца, Мэтт не смотрел бы на неё как на врага. Если бы не они… Она не хотела так думать. В глубине души она очень любила родителей и не хотела их огорчать. Она мечтала о том дне, когда они будут счастливы вместе — она, Мэтт, её родители, её братья и сёстры. Одна большая и дружная семья, где все любят друг друга, где нет места старым обидам и предрассудкам. Но как иначе, если Мэтт винит меня во всём? — спросила про себя Люси, и этот вопрос разъедал её изнутри. — Люсь, — Ник сделал шаг вперёд, его голос был твёрдым, но в нём слышалась мольба. — Пойми нас тоже. Мы не хотим, чтобы у тебя было плохое будущее и ты вышла замуж за того, кто тебе тупо испортит жизнь. Мы видели таких, как он. Мы знаем, что скрывается за красивыми словами, когда человек вырастает в такой семье. Он пытался не начать ругать дочь, хотя каждое её слово о том, что они виноваты, резало его острее ножа. Двадцать лет он защищал свою семью, двадцать лет он и Джуди строили этот дом, эту жизнь, это безопасное пространство для своих детей. И теперь их старшая дочь обвиняла их в том, что они делали свою работу. — Вы не понимаете, — Люси подняла голову, и в её глазах горел тот самый огонь, который Ник так часто видел в зеркале, глядя на самого себя в молодости. — Он хороший, добрый, заботливый и внимательный человек. Он просто любит своего отца и переживает за него. Ведь это вы его туда отправили, чтобы он понёс наказание! У него нет мамы, и папа уже несколько лет не может жить спокойно! Слова вырвались раньше, чем она успела их обдумать. Они повисли в воздухе, тяжёлые и ядовитые. Джуди побледнела. Её лапа, лежавшая на животе, задрожала. Малышка внутри неё, словно почувствовав напряжение матери, замерла и больше не шевелилась. — Люси, — голос Джуди был тихим, но в нём слышалась такая боль, что даже Ник вздрогнул. — Ты правда думаешь, что мы отправили его отца в тюрьму из злобы? Ты знаешь, что он пытался сделать со мной, когда я была беременна тобой? Он хотел… — Я знаю! — выкрикнула Люси, зажимая уши лапами. — Я всё это слышала тысячу раз! Но это было давно! Может быть, он изменился! Может быть, он хочет начать новую жизнь! А Мэтт… Мэтт не виноват в том, что его отец сделал! Ник и Джуди поняли, что поговорить с дочерью нормально и объяснить всё как есть не получится. Ей внушили — не родители, но обстоятельства, слова Мэтта, её собственное сердце — что она виновата во всём. И теперь из-за этого она винила их двоих. Ник открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Джуди остановила его, положив лапу на его руку. Она покачала головой — медленно, устало. — Хорошо, Люси, — тихо сказала Джуди, поднимаясь с кровати. Её тело казалось тяжёлым, каждое движение давалось с трудом, но она держалась. — Мы не будем тебя больше ни в чём убеждать. — Мам… — Ты устала, — перебила её Джуди, и в её голосе не было злости — только безмерная усталость и печаль. — Тебе нужно отдохнуть. Мы поговорим позже, когда ты успокоишься. Она направилась к двери, Ник последовал за ней. У порога он обернулся. Его жёлтые глаза встретились с глазами дочери — такими же упрямыми, такими же полными боли. — Я люблю тебя, Люси, — сказал он просто. — Помни это, что бы ни случилось. Они вышли, и дверь за ними закрылась. В коридоре Джуди прислонилась к стене, закрыв глаза. Ник тут же подхватил её, чувствуя, как она дрожит. — Всё хорошо, — прошептал он, хотя оба знали, что это не так. — Она ненавидит нас, — прошептала Джуди, и её голос разбился. — Она думает, что мы враги. — Она не ненавидит, — ответил Ник, хотя в его собственной душе поселился холод. — Она запуталась. Ей больно, и она ищет, на кого эту боль направить. — А если Мэтт… если он действительно станет таким, как его отец? — Джуди открыла глаза, полные слёз. — Если она пострадает из-за нас? Потому что мы не смогли её защитить? Ник не нашёл слов для ответа. В комнате Люси, оставшись одна, уронила голову на колени и разрыдалась. Она не понимала, почему всё пошло не так. Она любила родителей — любила так сильно, что эта любовь разрывала её на части, смешиваясь с обидой и чувством вины. В её телефоне лежало непрочитанное сообщение. Она не решалась его открыть, боясь увидеть новые слова, которые причинят боль. Но она не знала, что Мэтт уже написал ей. И что это сообщение изменит всё. Она также не знала, что в другом конце города, в тёмной квартире на окраине Мегаполиса, Винсент Кредо, услышав от своего сына о том, что Люси Уайлд — дочь его заклятых врагов — влюблена в Мэтта, начал строить планы. Планы, которые разрушат не одну жизнь. Конец третьей главы.