Recording

***

Чонгук раздраженно отбросил телефон на мат в репетиционном зале. Тэхён снова прислал короткое: «Задерживаюсь, нужно свести вокал к завтрашнему просмотру. Буду поздно, не жди». Это продолжалось уже вторую неделю. Пока Чонгук до дрожи в мышцах оттачивал связки на хореографическом, Тэхён буквально прописался в университетской студии звукозаписи. Их «устоявшиеся отношения» в последнее время напоминали переписку в мессенджере, и Чонгука это начинало бесить не на шутку. — Опять твой продюсер застрял в своих наушниках? — Чимин, растягиваясь в безупречном шпагате рядом, сочувственно хмыкнул. — Он скоро там заплесневеет, — огрызнулся Чонгук, вытирая шею полотенцем. — Я его не видел нормально уже вечность. Такое ощущение, что он женат на своем микшерном пульте, а не на мне. Чимин хитро прищурился, поднимаясь с пола. В его глазах заплясали чертики, которые никогда не сулили ничего спокойного. — Знаешь, Чонгук-и, жаловаться — это для слабаков. Тэхён привык, что ты послушный и ждешь его дома с ужином. А ты попробуй сменить тактику. Студия — это ведь очень... уединенное место. Звукоизоляция, тяжелые двери, кожаное кресло. Чонгук замер, переваривая мысль. — Ты предлагаешь мне прийти туда? — Чонгук невольно взглянул на свое отражение в зеркале: обтягивающие танцевальные трико, влажная от пота кожа, сбитое дыхание. — Я предлагаю тебе напомнить ему, что живое тело гораздо интереснее, чем дорожка битов, — Чимин похлопал его по плечу. — Иди в душ, надень что-нибудь максимально вызывающее и просто... сорви ему запись. Поверь, через десять минут он забудет, как нажимать на «Record», но очень хорошо вспомнит, как использовать свои руки на тебе. Чонгук прикусил губу. Идея обожгла изнутри предвкушением. Тэхён любил контроль, любил свою работу, но еще больше он любил, когда Чонгук проявлял инициативу и ставил его перед фактом. — Студия формально закроется через три часа, но у Тэхёна был ночной доступ как у старшего курса, — прошептал Чонгук, уже направляясь к раздевалке. — Значит, у тебя есть официально три часа и не официально вся ночь, чтобы использовать каждый сантиметр этого стола, — бросил Чимин ему вдогонку.

***

Чонгук не стал переодеваться в мешковатое. Он накинул куртку прямо на тренировочную майку с глубоким вырезом, чувствуя, как адреналин ударяет в голову. В коридорах корпуса искусств было уже пусто и темно, только из-под двери 402-й студии пробивался тусклый синий свет. Чонгук не постучал. Он толкнул тяжелую дверь и замер в дверях, наблюдая за Тэхёном. Тот сидел спиной к нему, в огромных наушниках, полностью поглощенный процессом. Чонгук медленно закрыл за собой тяжелую дверь, и щелчок замка в тишине студии прозвучал как выстрел стартового пистолета. Тэхён вздрогнул, резко оборачиваясь в кресле. Наушники съехали ему на шею, а в глазах на мгновение промелькнуло раздражение, которое тут же сменилось замешательством. — Чонгук? Я же просил не ждать... — Тэхён осекся. Чонгук не ответил. Он проигнорировал стул для посетителей и подошел вплотную к массивному микшерному пульту, освещенному неоновой синевой мониторов. Взгляд Тэхёна заскользил по его фигуре: влажные после душа волосы, тяжелая куртка, наброшенная на голое тело, и... ничего больше сверху. — Твои биты звучат слишком громко, Тэ, — голос Чонгука был непривычно низким, с хрипотцой, от которой у Тэхёна по позвоночнику пробежал холодок. — Они мешают мне думать о том, как сильно я хочу, чтобы ты меня трахнул. Тэхён замер, его ладонь всё еще лежала на фейдере, но пальцы судорожно сжались. — Гук-и, не сейчас. У меня дедлайн через... Чонгук не дал ему договорить. Он медленно потянул за молнию куртки, позволяя ей соскользнуть с плеч прямо на пол. Под ней оказалась лишь тонкая майка, которая едва прикрывала ключицы и подчеркивала рельеф груди. Чонгук уперся ладонями в край пульта, нависая над Тэхёном и заставляя того вжаться в спинку кресла. — К черту дедлайн. Ты не прикасался ко мне три дня, — прошептал Чонгук, глядя прямо в расширенные зрачки Тэхёна. — Твоя аппаратура никуда не денется, а вот я... я сейчас очень близок к тому, чтобы устроить здесь скандал. Или шоу. Чонгук запустил руку в свои волосы, оттягивая их назад, и медленно, не отрывая взгляда от лица Тэхёна, провел ладонью вниз — по животу, забираясь пальцами под пояс свободных спортивных штанов. — Ты же знаешь, какая у меня растяжка, хён, — выдохнул он, и в его голосе зазвучала та самая «грязная» нотка. — Хочешь посмотреть, как я раздвину ноги прямо на этом столе? Пока твои драгоценные колонки будут транслировать каждое моё стонание? Тэхён сглотнул. Его взгляд стал темным, тяжелым. Он медленно протянул руку и схватил Чонгука за запястье, останавливая его движение под тканью штанов. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? — голос Тэхёна стал опасно тихим. — Если я сейчас сорвусь, ты отсюда до утра не выйдешь. И мне будет плевать, насколько нежно ты привык это делать. — О, я на это и рассчитываю, — дерзко улыбнулся Чонгук. — Давай, Тэ. Покажи мне, какой ты «продюсер». Командуй мной. Тэхён издал низкий, рычащий звук, который был наполовину стоном, наполовину предупреждением. Он резко дернул Чонгука на себя, заставляя того встать вплотную между его раздвинутых ног. Кожаное кресло жалобно скрипнуло под их общим весом. — Ты пришел сюда за вниманием, мелочь? — Тэхён больно сжал бедра Чонгука, оставляя красные пятна на бледной коже. — Ты пришел сорвать мне работу своими танцевальными замашками? Тэхён откинул голову на подголовник, не выпуская талию младшего из своих рук. Его взгляд, обычно сосредоточенный и спокойный, сейчас горел чем-то первобытным. — Тогда работай сам. Вставай на колени и покажи, как сильно ты скучал, или... — Тэхён сделал паузу, его губы растянулись в хищной усмешке. — Или заставь меня замолчать. Садись мне на лицо, Гук-и. Прямо сейчас. Я хочу чувствовать, как ты дрожишь, пока я буду вылизывать тебя досуха. Чонгук не заставил себя ждать. Адреналин и собственное возбуждение вытеснили остатки скромности. Он одним движением сбросил штаны, оставаясь полностью обнаженным ниже пояса, и, придерживаясь за широкие плечи Тэхёна, перекинул ногу через подлокотники кресла. Он опустился сверху, плотно прижимаясь к лицу Тэхёна. Запах возбуждения и геля для душа заполнил пространство между ними. Тэхён сразу же впился зубами в мягкую плоть бедра, а затем его горячий язык прошелся по самой интимной складке, заставляя Чонгука судорожно выгнуться в спине. — Да... вот так, — прохрипел Чонгук, пальцами вцепляясь в густые волосы Тэхёна, направляя его движения. — Глубже, Тэ... Боже, используй свой язык так же хорошо, как ты используешь свои чертовы кнопки на пульте. Тэхён не остался в долгу. Его голос доносился глухо, прямо в чувствительную плоть Чонгука: — Ты такая грязная шлюха, когда тебе не хватает внимания. Раздвинь их шире, я хочу видеть, как ты пульсируешь для меня. Он задействовал пальцы, проникая внутрь, пока его язык продолжал дразнить вход, переходя к обещанному риммингу. Студия наполнилась звуками чавкающих поцелуев, тяжелого дыхания и нецензурных сорвавшихся просьб Чонгука, который от удовольствия начал буквально вжимать лицо Тэхёна в себя, перекрывая тому кислород. — Ещё... — выдыхал Чонгук, запрокидывая голову и кусая губы, чтобы не закричать на весь коридор. — Тэхён, блять, не останавливайся...Чонгук, тяжело дыша и чувствуя, как внутри всё плавится от ласк Тэхёна, вдруг резко отстранился. Он соскользнул с его лица, оставляя Тэхёна ловить ртом воздух, и властно схватил его за воротник толстовки. — Теперь твоя очередь, хён, — выдохнул Чонгук, его глаза потемнели от желания. — Ты слишком долго сидел в этом кресле. Вниз. На колени. Тэхён, чей контроль окончательно испарился под напором младшего, лишь хрипло усмехнулся. Ему нравилась эта перемена ролей. Он медленно сполз с кресла на пол студии, коврами заглушая звук падения. Чонгук, не теряя ни секунды, устроился в кожаном кресле, широко раздвинув ноги и демонстрируя свою готовность. — Смотри на меня, — скомандовал Чонгук, запуская пальцы в волосы Тэхёна и притягивая его лицо к своему паху. — Ты ведь любишь, когда всё идеально настроено? Так настрой меня. Сделай так, чтобы я забыл, как дышать. Тэхён принялся за дело с профессиональной дотошностью продюсера. Его пальцы и язык работали в унисон, растягивая и подготавливая Чонгука, пока тот осыпал его самой грязной бранью, перемешанной со стонами восторга. Но когда Чонгук уже был готов взорваться, Тэхён резко отстранился. Он поднялся, его взгляд зацепился за микрофон на стойке и мигающую панель управления. — Ты хотел шоу, Гук-и? — Тэхён схватил его за бедра и буквально перекинул на широкий пульт, бесцеремонно сдвигая в сторону бумаги с нотами. — Я запишу всё. Каждое твоё «блять», каждый всхлип. Будешь слушать это в наушниках на каждой тренировке, чтобы помнил, кому принадлежишь. Тэхён протянул руку и нажал на кнопку «Record». Красная лампа в студии вспыхнула, заливая комнату зловещим и возбуждающим светом. — Скажи в микрофон, как сильно ты этого хочешь, — прорычал Тэхён, пристраиваясь сзади и прижимая Чонгука грудью к холодной поверхности пульта. Чонгук вцепился пальцами в край стола, чувствуя, как Тэхён входит в него одним мощным толчком. Крик удовольствия эхом отразился от звукоизоляционных панелей. — Тэхён! Да... о боже, глубже! — закричал Чонгук, не заботясь о том, что микрофон ловит каждый звук. — Вот так, — шептал Тэхён прямо в ухо, двигаясь внутри него в такт какому-то только ему известному ритму. — Кричи громче. Пусть вся аппаратура содрогнётся. Ты же хотел публичности? Представь, что за этим стеклом сейчас стоит весь твой факультет и смотрит, как я тебя имею прямо на рабочем месте. Красная лампа «REC» на панели мигала в такт их безумному ритму. Тэхён не жалел Чонгука: каждый толчок впечатывал младшего животом в микшерный пульт, заставляя чувствительные фейдеры сдвигаться, хаотично меняя настройки звука в системе. Но сейчас на это было плевать. — Ты посмотри на монитор, сука, — прорычал Тэхён, перехватывая Чонгука за горло, не сжимая, но властно фиксируя его голову так, чтобы тот видел скачущие звуковые дорожки. — Видишь эти пики? Это ты так громко стонешь, что аппаратура зашкаливает. Ты здесь самая грязная дорожка, которую я когда-либо сводил. — Тэ… блять… ещё! — Чонгук выгнулся, чувствуя, как внутри всё горит. — Трахни меня так, чтобы я завтра ходить не мог на свои грёбаные репетиции! Тэхён вытащил себя с влажным звуком и рывком развернул Чонгука к себе лицом, заставляя его обхватить свою талию ногами. Они переместились на старый кожаный диван в углу студии. Тэхён опустился на колени между раздвинутых бедер Чонгука. — Хочешь ещё? Сначала прими это, — Тэхён без лишних слов взял Чонгука в рот. Он работал уверенно, используя навыки «продюсера», который знает, как довести до идеала любой процесс. Тэхён брал глубоко, до самого горла, игнорируя рвотный рефлекс, глядя снизу вверх прямо в затуманенные глаза Чонгука. Тот судорожно вцепился в спинку дивана, выкрикивая ругательства, которые микрофон в другом конце комнаты всё еще старательно фиксировал. Когда Чонгук был уже на грани, Тэхён отстранился, слизывая каплю с губ с вызывающей ухмылкой. — Теперь твоя очередь скакать, танцор. Покажи, на что способны твои мышцы. Чонгук, ведомый чистым инстинктом и возбуждением, толкнул Тэхёна на спину. Он оседлал его, насаживаясь на всю длину одним резким движением, от которого из груди обоих вырвался хриплый стон. — Блять, Тэхён… ты такой огромный внутри… — Чонгук начал двигаться, используя всю свою хореографическую подготовку. Он скакал на нём как одержимый, бешено вскидывая бедра и с силой опускаясь обратно. Студия наполнилась звуками шлепков плоти о плоть и нецензурным шепотом. Чонгук наклонился ниже, прижимаясь к губам Тэхёна, делясь с ним общим сбитым дыханием. — Смотри на меня… — выдыхал Чонгук, ускоряясь до предела. — Смотри, как я кончаю для тебя, пока ты записываешь это позорище… Тэхён впился пальцами в его ягодицы, помогая задавать темп, пока они оба не сорвались в оглушительный, несдерживаемый финал, который навсегда остался запечатлен на цифровой дорожке студийного компьютера.

***

После ночи в студии, когда они, измотанные и полностью опустошенные, уснули прямо на том самом диване под мигание красной лампы, возвращение в реальный мир произошло только к вечеру следующего дня. Сонный университет, тихие коридоры и, наконец, их общая квартира, пахнущая уютом, который сейчас казался почти чужим. Пока Чонгук скрылся за дверью ванной, Тэхёна накрыло второй волной. Адреналин от записи и воспоминания о том, как он входил в своего танцора на пульте, не давали покоя. Он чувствовал, что ему мало. Ему хотелось довести эту игру в «продюсера и его шлюшку» до абсолютного финала. Тэхён достал из тумбочки их самый внушительный девайс — массивный резиновый член, блестящий в свете ламп. Обильно залив его и себя смазкой, он устроился на кровати так, чтобы его было видно прямо от двери. Он начал медленно, с тягучим стоном проталкивать в себя жесткий силикон, растягивая мышцы, которые всё еще помнили Чонгука. Когда дверь ванной открылась и в комнату вышел Чонгук, обмотанный полотенцем на бедрах, с капельками воды на груди, он замер. Картина была вызывающей: Тэхён, раздвинув ноги, сам вбивал в себя фаллоимитатор, его лицо было красным, а губы шептали грязные ругательства. — О-о-о... — Чонгук медленно опустил полотенце, и его взгляд стал пугающе темным. — Посмотрите-ка. Наш великий продюсер решил превратиться в маленькую шлюшку? Так сильно хотел на член, что не дождался своего папочку? Решил, что детка может сама себя трахнуть прямо перед моими глазами? Чонгук подошел к кровати хищной походкой. Он не стал церемониться: резко обхватил кулаком основание игрушки и одним мощным рывком вытащил её из Тэхёна. Тот вскрикнул от неожиданности и резкого чувства пустоты. — Раз ты так изголодался по вниманию к этой дырочке, — прошептал Чонгук, — давай я помогу тебе забыть об этом куске резины. Он прижал Тэхёна к матрасу и начал вылизывать его, глубоко проникая языком, доводя Тэхёна до исступления. Это был агрессивный, жадный римминг, от которого Тэхён начал метаться по подушкам, выгибаясь в спине. Чонгук знал каждое его слабое место. Когда Тэхён кончил от одного лишь языка, содрогаясь всем телом и выплескиваясь на живот, Чонгук хотел было перевернуть его, чтобы войти сзади. — Нет... — прохрипел Тэхён, хватая его за руки. Его глаза были влажными от слез удовольствия. — Пожалуйста... лицом к лицу. Я хочу видеть, как ты меня уничтожаешь. Чонгук не заставил себя просить дважды. Он вошел в него одним резким, до упора, толчком. Тэхён вскрикнул, его голос сорвался, превращаясь в неразборчивый хрип. — Смотри на меня, шлюшка, — Чонгук двигался быстро и безжалостно, вбивая Тэхёна в кровать, заставляя его захлебываться собственными стонами. — Ты хотел, чтобы я был твоим папочкой? Тогда терпи. Чонгук трахал его долго, до изнеможения, до тех пор, пока у Тэхёна не пропал голос, и он мог только беззвучно открывать рот в такт мощным толчкам, пока их тела не слились в один сплошной комок из пота, смазки и абсолютного, граничащего с безумием, счастья.

***

​Месть — это блюдо, которое подают охлажденным... или, в случае Тэхёна, максимально громким. Через три дня Чонгук чувствовал себя королем положения. Перед уходом в университет он «случайно» прошелся перед Тэхёном в одних боксерах, медленно поправляя их и шепча на ухо, что сегодня Тэхёну придется справляться самому, потому что у Чонгука «очень важная репетиция». Оставив продюсера со стояком и тяжелым взглядом, Чонгук самодовольно сбежал, уверенный в своей победе. В хореографическом зале пахло канифолью и разогретыми телами. Репетиция закончилась, и Чонгук остался с Чимином, чтобы перевести дух. Телефон Чонгука уже был подключен к мощным студийным колонкам — он собирался прогнать финальную связку. — Слушай, — Чонгук уселся на пол, обмахиваясь футболкой, — Тэ после той ночи в студии сам не свой. А сегодня утром я его так довел, что он чуть дверь не вынес, когда я уходил. Чимин понимающе усмехнулся, попивая воду. — Ты играешь с огнем, Гук-и. Продюсеры — люди мстительные и творческие. — Да ладно, что он сделает? — отмахнулся Чонгук. — Кстати, о той ночи... Он ведь меня реально на пульте разложил. И, Чимин, это было безумие. Он даже заставил меня... В этот момент на экране телефона, лежащего на полу, всплыло уведомление. Тэ: «Свёл трек под твою связку. Включи сейчас.;) [File_Final_Mix_V1.mp3]» — О, а вот и новинка, — оживился Чонгук, потирая руки. — Сейчас оценим его «гениальность». Чимин подошел поближе, с любопытством глядя на динамики. Чонгук нажал на «Play». Первые пять секунд в огромном зеркальном зале стояла оглушительная тишина. Чонгук даже прибавил громкость на максимум, чтобы расслышать вступление. И тут... — Тэхён! Да... о боже, глубже! Тэхён, блять, не останавливайся! Голос Чонгука, усиленный профессиональными сабвуферами, буквально встряхнул стены зала. Это был не просто стон — это была та самая запись из студии, где его мольбы и нецензурная брань звучали кристально чисто, без всякой музыки, в самой интимной и постыдной детализации. — ...ещё... трахни меня так, чтобы я ходить не мог... — продолжал реветь динамик на весь этаж. Чонгук замер, превратившись в соляной столб. Его лицо за секунду приобрело цвет спелого томата. Он судорожно кинулся к телефону, едва не промахнувшись мимо экрана от дрожи в руках, и, наконец, выключил запись. В зале повисла звенящая тишина. А потом Чимин просто сложился пополам. Он упал на маты, заливаясь таким диким смехом, что у него выступили слезы. — О боже! — выл Чимин, хлопая ладонью по полу. — «Новый трек»! «Под твою связку»! Чонгук, это... это шедевр! Чонгук стоял, закрыв лицо руками, чувствуя, как горят уши. В голове эхом всё еще стоял собственный крик «Тэхён, блять!». — Он покойник, — прошипел Чонгук, хотя в глубине души уже понимал: 1:1. — Я его просто придушу. — Ну нет, — выдавил сквозь смех Чимин, поднимаясь на ноги и вытирая глаза. — Признай, Гук-и, продюсер тебя уделал. Тэхён не просто отомстил, он устроил тебе мировую премьеру! Надеюсь, в коридоре в этот момент никто не проходил... хотя, какая уже разница? Чонгук посмотрел на телефон, где высветилось новое сообщение от Тэхёна: «Как тебе бит, детка? Достаточно громко?»