Железнодорожный брачный сезон

Сэр Топхэм Хэтт сидел в своем кабинете, дрожащими руками перебирая «технические отчеты» супруги. Его лицо меняло оттенки от пунцового до мертвенно-бледного. — Джейн! — взревел он, хлопая ладонью по столу. — Что это за «показатели гибкости тентаклей»? Почему в графе «давление пара» у Джеймса стоит пометка «экстатический выброс»? И почему Эдвард списал три ведра смазки за одну ночь?! Это же... это же форменный содом в депо Тидмут! Леди Хэтт, невозмутимо поправляя кружевную манжету, отставила чашку чая. — Успокойся, Альберт. Ты слишком отстал от современных методов эксплуатации локомотивов. Сейчас у них наступило нечто вроде брачного сезона. Это абсолютно в порядке вещей для паровозов такой мощности. Им нужно сбрасывать лишнее напряжение, иначе котлы просто не выдержат. У Сэра Топхэм Хэтта буквально отвисла челюсть. Он приоткрыл рот, пытаясь издать звук, но лишь беспомощно глотал воздух. — Брачный... сезон? — наконец выдавил он. — У Томаса и Перси?! У Гордона и Генри?! Но они же... они же локомотивы! — Вот именно, дорогой. Очень горячие и страстные локомотивы, — Леди Хэтт лукаво улыбнулась. — И раз уж ты официально отвечаешь за порядок на острове, тебе придется довести дело до конца. Я уже пообещала мальчикам, что в это воскресенье ты проведешь тройную свадебную церемонию прямо на главной платформе Кнапфорда. Инспектор схватился за сердце и медленно сполз в кресло. — Свадьбу? Шесть паровозов? Одновременно?! — Именно, — отрезала Леди Хэтт. — Джеймс уже требует красные ленты на свой тентакль, а Эдвард выбрал нежнейший синий шелк для тендера. Так что готовь свою торжественную речь, Альберт. Содор ждет великого объединения! Наступило воскресенье. Кнапфорд был украшен так, будто приехал сам король. Шесть паровозов выстроились парами: Томас и Перси, Гордон и Генри, и, конечно, самые статные — Джеймс и Эдвард. Джеймс буквально сиял. Его красный корпус был отполирован до зеркального блеска, а его тентакль — влажный, мощный и украшенный золотыми кольцами — собственнически обвивал раму Эдварда. Эдвард, подрагивая от волнения и недавних наставлений Леди Хэтт, выпускал тонкие струйки белоснежного пара. Инспектор, стоя на трибуне в парадном мундире, который едва сходился на животе, дрожащим голосом начал: — Согласен ли ты, Джеймс, взять в мужья... кхм... в спутники по рельсам Эдварда? Обещаешь ли ты смазывать его механизмы и... выпускать пар только с ним? — ДА! — взревел Джеймс так, что птицы с крыши вокзала улетели в страхе. Он не удержался и прямо перед всеми вонзил свой тентакль глубоко в интимную зону Эдварда под аплодисменты Леди Хэтт. Эдвард издал оглушительный, страстный стон, который эхом разнесся по всему острову. — Ох... любовь моя... теперь мы официально одно целое! — прохрипел Эдвард, прижимаясь к Джеймсу. Сэр Топхэм Хэтт закрыл глаза, проклиная тот день, когда он решил стать начальником железной дороги, в то время как три пары паровозов начали праздновать свое замужество самым грязным и громким способом прямо на путях. После церемонии Кнапфорд окутало тяжелое, влажное марево. Леди Хэтт, чья шляпка слегка сдвинулась набок от избытка пара, подняла руку, призывая к тишине. — Мальчики, начинайте, — мягко, но властно произнесла она. — Ваше соединение теперь закреплено законом острова. Покажите мне, как вы усвоили уроки синхронизации. Джеймс первым подался вперед. Его горячие губы (передний буфер) прижались к лицу Эдварда в глубоком, металлическом поцелуе. Они обменивались жаром своих топок, пробуя на вкус конденсат друг друга. Тентакль Джеймса, теперь официально украшенный золотом, нежно, но настойчиво скользнул по нижней части Эдварда, изучая каждый клапан. — Ох, Джеймс... — простонал Эдвард, когда гибкий отросток начал ласкать его чувствительные узлы подачи масла. Леди Хэтт подошла ближе, внимательно наблюдая за процессом: — Эдвард, используй свой рот, чтобы охладить пыл Джеймса. Помоги ему сбросить лишнее давление через передние отсеки. Да, именно так... медленнее, вбирай его энергию. Эдвард послушно приоткрыл заслонки, позволяя тентаклю Джеймса коснуться самых сокровенных механизмов своего лица. Это был их первый, по-настоящему интимный контакт «рот в рот», наполненный вкусом горячего угля и сладкой смазки. — Теперь глубже, — скомандовала Леди Хэтт. — Пусть ваши поршни работают в унисон. Не бойтесь шума — сегодня весь Содор знает о вашей страсти.