По образу и подобию

      Грузовик взревел и тронулся с места, подняв в воздух клубы горячей рыжей пыли. Карлу пришлось как следует проморгаться, чтобы его единственный глаз перестал слезиться, а картинка обрела ясность. От неприятной рези песчинок под веком хотелось потереть глаз ладонью, но Карл терпел, вцепившись в засаленный руль. У него было ощущение, словно рядом находится опасное дикое животное, которое можно спровоцировать любым случайным движением — и даже звуком.       На контрасте с его напряжённой позой Ниган, напротив, вольготно устроился рядом, внешне расслабленный и непринуждённый.       Похоже, абсурдность происходящего его нисколько не смущала, словно ему каждый день доводилось пускать за руль подростков, пытавшихся его убить.       Они проехали молча большую часть дороги, прежде чем Ниган наконец нарушил тишину и весело поинтересовался с этой своей широкой рекламной улыбкой:       — О чём задумался, ковбой? Прикидываешь, каковы мои шансы выжить, если направишь тачку в кювет, угадал?       Карл старался не смотреть на него, но чувствовал, как Ниган медленно прожигает в нём взглядом лишнюю дырку. Даже на расстоянии вытянутой руки этот тип умудрялся заполнять собой всё пространство, отчего казалось, будто в просторной кабине грузовика на самом деле очень тесно.       — Не угадал, — пробормотал Карл, напряжённо разглядывая зелёную поросль за окном, откуда в любой момент могли выскочить ходячие. — Ни о чём таком я не думаю.       — Чёрт побери, парень, тебе компанию составил Ниган собственной персоной, а ты строишь из себя недотрогу! — хохотнув, Ниган играючи дотронулся до плеча Карла битой. — Давай, поговори со мной. Не будь унылым дерьмом, как твой папаша.       Карл быстро понял, что Ниган от него не отстанет. Похоже, ему просто стало скучно. Несмотря на вопрос, Ниган явно не чувствовал от тощего сопляка напротив какой-либо угрозы.       Разозлившись, на долю секунды Карл и впрямь задумался о том, чтобы резко вывернуть руль и врезаться в ближайшее дерево, но…       Что, если этому сукину сыну повезёт, и он отделается парой царапин, а вот Карл переломает себе конечности или позвоночник? Став калекой и бесполезной обузой, разве он сможет смотреть отцу и своим друзьям в глаза? Нет, если уж его вылазка в Святилище не увенчалась успехом, к следующей попытке завалить Нигана стоило отнестись куда серьёзнее.       — Ладно, — тяжело вздохнув, сдался Карл, и неожиданно для себя выдал Нигану правду: — Я думаю, что сказать отцу, когда вернусь домой.       — Старине Рику? Думаешь, он не пустит тебя на порог без моего скальпа? — хмыкнул Ниган, лениво заложив руки за голову и чуть прогнувшись назад, будто рисовался перед Карлом.       — Вообще-то он ничего не знал о моей… — Карл запнулся, подбирая слова, и чуть не пропустил поворот в Александрию.       — Смертоубийственной миссии, — подсказал Ниган.       Карл раздражённо поджал губы, уловив насмешку в чужом голосе, но неохотно закончил:       — Отец думает, что я нянчусь с сестрёнкой и жду его возвращения.       — Бог ты мой, Карл, — восхищённо присвистнул Ниган и вдруг подался вперёд. — Ты пиздец какой смелый парень, я ведь уже говорил?       На самом деле Карл не помнил, что говорил ему Ниган, когда они стояли друг против друга на расстоянии выстрела: кровь пульсировала в висках с такой силой, что в голове шумело. Карл тогда весь сосредоточился на тяжести автомата в руках и гладкости тугого спускового крючка под пальцем. Он думал лишь о том, что должен убить Нигана, но легкомысленный трёп его мишени действительно отвлекал и сбивал с толку.       — Ага, вроде того, — уклончиво ответил Карл, но Ниган на этом не остановился.       — Честно, я почти уверился, что вы достаточно ебанутая семейка, чтобы твой папаша и чёрная мамаша благословили тебя, осенили крестным знамением и отправили за моей задницей, — по интонации Нигана было трудно понять, шутит он или всерьёз верит в то, что говорит. — Но ты сам — сам решил поквитаться со мной, хладнокровно придумал целый план, украл оружие, залез в грузовик… Да ты чертовски крут, пацан!       Ниган настолько искренне и воодушевлённо его нахваливал, что Карл совсем запутался: не мог же он всерьёз приходить в такой восторг от убийства своих людей?       С трудом подавив желание спросить это вслух, Карл раздражённо дёрнул плечом, уже видя вдали верхушки домов, и довольно резко ответил:       — Отец никогда бы так не поступил со мной, и вообще никто! Мы семья, а не кучка бандитов.       — То есть, тебя добровольно не выпустят из-под юбки, потому что ты якобы ещё не готов пачкать руки? — насмешливо заметил Ниган, ловко перевернув свои же слова. — Мудро, ведь в расход всегда можно пустить кого-то менее ценного… Всё же Рик не совсем отбитый сукин сын, это радует.       — Заткнись, ты прекрасно знаешь, что я не это имел в виду! — вспылил Карл, настолько возмущённый этой циничной философией, что жгучая злость вытеснила даже страх. — Есть в этом мире хоть что-то, что ты не смешаешь с дерьмом?!       Он чувствовал, как от прилившей к щекам крови его бледное лицо покрывается дурацкими красными пятнами. Карл дико стыдился своей реакции. Лори, его мама… была такой же. Никогда не могла скрыть, если по-настоящему злилась или смущалась.       Его вспышка гнева Нигана не удивила и тем более не напугала — он только откинул голову назад и расхохотался. Это вмиг отрезвило Карла, он нахмурился и замолчал, раздосадованно глядя вперёд.       Какого чёрта я делаю?.. Почему так злюсь?!       Ниган — не тот человек, с которым можно вести себя безрассудно. Карл словно забыл, на что способен этот безжалостный ублюдок. Меньше всего ему хотелось выводить Нигана из себя перед возвращением в Александрию.       — Боже, Карл, на мгновение мне показалось, что моя припадочная мамаша воскресла и отчитывает меня твоим голосом, — Ниган так искренне веселился, будто вся эта поездка была непринуждённым приключением, а они с Карлом — давними приятелями. — Знаешь, многие пытались мне дерзить, и мы с Люсиль укоротили наглецам языки, выебали их прямо в мозг, где зрели все эти дурные мыслишки. Но ты, парень…       Ниган немного приблизился. Карл невольно напрягся, ощущая, как холодеет внутри. Ниган внимательно разглядывал его, и от этого пронизывающего взгляда Карлу стало не по себе. Он нервно покосился в сторону Нигана, но тут же отвёл взгляд обратно на дорогу. Ниган разглядывал его, словно что-то диковинное — и это ощущение пугало. Никто из взрослых никогда не смотрел на него так… Отец любил Карла, опекал, возможно, иногда гордился — но восхищался ли? Нет, это было чем-то новым и слишком странным.       — Но я — что? Это вся мысль? — немного нервно, с вызовом спросил Карл, когда молчание затянулось.       Машина вдруг резко подпрыгнула на ухабе, потому что Карл забыл сбавить скорость. Их здорово тряхнуло, из открывшегося бардачка под ноги вывалился старый сломанный фонарик.       Раздосадованный Карл чуть не прикусил губу до крови. Раздражающее желание не ударить в грязь лицом именно перед Ниганом точило изнутри — хотя куда уж хуже неудачной попытки покушения.       Ниган лишь с притворным осуждением цокнул языком, закинул фонарь обратно и наконец сказал:       — Ты не похож на крысу, которая верещит от страха. Ты злишься, потому что искренне веришь в свою правду, она придаёт тебе сил. Это чертовски круто, мальчик мой. Тупо, конечно же, но очень круто, — Ниган рассмеялся своим глубоким бархатным смехом.       Безумие Нигана, похоже, было заразным, потому что Карл почувствовал себя польщённым — и едва не проклял, ощутив, как уголки губ невольно ползут вверх. Он чуть не разулыбался от похвалы этого психопата!       Обозлённый Карл ещё сильнее вцепился в руль и плотно сжал губы в суровую линию. Ему казалось, что Ниган всё заметил и теперь смеётся над ним, но Карл упрямо делал вид, будто ничего не случилось. Возникшие перед грузовиком ворота Александрии вызвали у него облегчение. Эта сумасшедшая поездка наконец подошла к концу.       — Что-то случилось, — сразу заметил Карл, сквозь стекло встревоженно разглядывая толпу, отчего-то собравшуюся возле их дома.       Наспех припарковавшись у обочины, он резко дёрнул ручку дверцы, толкая её изнутри, и поспешно выбрался из машины. Карла настолько захватила смутная тревога, что он даже не повернул голову в сторону Нигана.       Растерянность, сожаление, страх — Карл жадно читал эмоции на чужих лицах, лихорадочно пытаясь найти им объяснение. Это же никак не связано с его отсутствием? Его не было всего пару часов!       Нет, дело точно было не в нём. То, что Карл принял за сожаление, напоминало скорее… скорбь. Люди тихо разговаривали или молчали, кто-то потрясённо прижимал ладони ко рту, будто не в силах поверить в случившееся.       Когда Карл подошёл к толпе, на нём мгновенно сосредоточились десятки чужих взглядов. Тяжёлых, душащих. Сочувствующих.       Умом Карл сразу понял — кто-то умер. Вопрос лишь в том, кто именно. Габриэль? Аарон? Розитта?       Они собрались возле вашего дома… Возле вашего, а не любого другого…       Мишонн? Джудит?.. Нет, только не Джудит!       Тревога усилилась, волнение обожгло нутро, словно влитый в глотку кипяток. Руки предательски затряслись, и Карл спрятал их в карманы штанов.       — Мишонн! — Карл внезапно отыскал её в толпе, ощутив постыдное облегчение, и быстро подошёл. — Что случилось?! Джудит в порядке?       — В порядке, — она сразу замолчала, тяжело сглотнув, словно каждое слово давалось ей с трудом.       Не успев обрадоваться, Карл заглянул Мишонн в лицо и оторопел. Её глаза покраснели, словно она долго плакала, и это поразило Карла едва ли не больше всего остального. Он вообще не помнил, видел ли Мишонн плачущей.       Ниган уже вышел из грузовика и стоял, вальяжно прислонившись к дверце с Люсиль на плече, но пока не вмешивался. Он наблюдал за происходящим с какой-то снисходительной насмешкой, будто пришёл на скучное представление, но Карлу было не до него.       — Тогда что случилось? — пробормотал Карл, напряжённо вертя головой. — Где папа? Он ещё не вернулся? Вы разве не вместе приехали?       — Он… в доме, — неожиданно надтреснутым голосом ответила Мишонн.       Карл тут же направился к их крыльцу и взлетел по ступенькам.       — Карл, погоди! — кажется, это Тара его окликнула, но Карл уже поспешно распахнул дверь, никого не слушая.       Сердце бешено колотилось где-то в глотке, кровь пульсировала в висках, заглушая мысли.       — Папа! — влетев в дом, он начал озираться, взглядом пытаясь отыскать Рика. — Пап, я вернулся. Слушай, ты будешь злиться, но просто выслушай, ладно…       Карл запнулся.       Посреди показавшейся ему пустой гостиной лежало тело, накрытое белой простыней. В том месте, где находилась голова, по ткани растеклось тёмно-красное пятно, местами ещё влажное от крови. Карл шарил взглядом по телу, всё ещё не осознавая, кому оно принадлежит, пока не заметил торчащую из-под простыни загорелую кисть — очень тёмную на фоне белоснежной ткани. Там, где раньше были наручные часы, белела тонкая полоска кожи.       Образы в голове пытались сложиться в цельную картинку. Толпа, сочувственные взгляды, Мишонн, её глаза, её голос, «он в доме», это запястье…       Карл несколько раз моргнул, медленно отступил на шаг назад, к двери. И ещё один… Только ощутив спиной твёрдую поверхность, Карл судорожно втянул воздух в лёгкие и вцепился в дверной косяк, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       Нет.       Больше всего на свете он хотел проснуться. Там, наяву, выскочив из этого кошмара, он увидит отца с его усталой, но тёплой улыбкой. Рик будет жутко злиться и переживать, даже накричит, но обязательно простит и не накажет Карла. Кажется, Рик этого попросту не умел.       «Ты жив — и это главное», — примирительно сказал бы отец, крепко обняв его.       Карл почувствовал фантомное объятие, стиснувшее его так сильно, что он начал задыхаться, прежде чем понял, что тело свело судорогой от нахлынувшего ужаса.       Нет. Это не может быть он.       — Папа? — прошептал Карл и на подкашивающихся ногах сделал несколько нетвёрдых шагов к телу.       С каждым шагом его колотило всё сильнее. Он остановился рядом с трупом, содрогаясь всем телом.       Секунды шли, а Карл по-прежнему смотрел на голое запястье — и его трясло всё сильнее, но теперь уже от ярости. Он почти ненавидел того, кто это сделал…       Отец с ними никогда не расставался. Кто их украл? Кто посмел это сделать?! Зачем?!       Перед глазами заплясали цветные пятна, голова закружилась. Карл неуклюже осел на пол, встал на колени и медленно наклонился к Рику, обхватил его руку своей. Отцовские пальцы были холодными и жёсткими, незнакомыми.       — Папа, я их верну, — глупо бормотал Карл, пытаясь растереть эту ледяную руку и заставить её вновь стать тёплой. — Твои часы, не волнуйся… Кто-то забрал, но я…       Позади хлопнула входная дверь, раздались тихие шаги, чей-то рваный вдох.       — Карл, — Мишонн подошла сзади и опустилась на колени, невесомо обняв Карла за плечи. — Мальчик мой, мне так жаль…       — Это ты забрала его часы? — собственный голос показался Карлу смешным, слишком тонким и дрожащим.       — Что?.. — на мгновение Мишонн отстранилась и растерянно заглянула ему в лицо. — Часы Рика?.. Да, это была я. Подумала, что ты захочешь оставить их на память.       — На какую ещё, блядь, память?! — взорвался Карл и с размаху ударил кулаком по полу, заставив Мишонн испуганно разомкнуть объятия. — Почему ты говоришь так, словно он уже, он…       Сила, с которой он обрушился на несчастный пол, вмиг покинула его руку, и она повисла плетью — только костяшки кровоточили и ныли от боли. Этот порыв опустошил его. Сцепив зубы, здоровой рукой Карл потянулся к простыне, чтобы откинуть её с лица Рика, но неожиданно Мишонн остановила его, крепко обхватив запястье.       — Может не стоит? — взволнованно спросила она. — Ты ведь запомнишь его таким…       — Не мешай мне, — жёстко отчеканил Карл, должно быть, впервые разговаривая с Мишонн в приказном тоне. — Я должен.       Мишонн всё ещё колебалась, но отпустила его руку. Простынь соскользнула с головы Рика. Левая сторона его лица была почти нетронутой — даже казалось, будто он сейчас сердито заморгает, повернётся и спросит, какого чёрта они все сидят на полу и льют сопли. Но правая…       Её будто кромсали тупым ножом. Лоскуты кожи кто-то пытался приладить на место и даже аккуратно сшил, но лицо всё равно выглядело обезображенным и чужим. Только увидев дыру, где пуля вышла наружу, Карл заметил, что слева на виске отца виднеется пулевое отверстие с рваными краями.       — Кто?.. — сиплым голосом спросил он, не в силах закончить предложение, но Мишонн его поняла.       — Я.       Значит, Мишонн позволила его отцу покинуть этот мир человеком. Застрелила из револьвера, который принадлежал Рику. Какая ирония.       Мишонн хотела сказать что-то ещё, но Карл её перебил.       — Как это произошло? — глухо спросил он, не в силах отвести взгляд от того, что осталось от его отца.       На мгновение Мишонн затаила дыхание. Она отвернулась, но тут же резко повернула голову обратно. Мишонн взглянула Карлу в лицо и медленно, отчётливо произносила каждое слово:       — Он защитил меня. Рик меня защитил… Мы проникли на склад. Кто-то устроил там настоящий погром, между полками было ужасно узко, я не могла использовать меч… Мы хотели добраться до ящиков, но услышали ходячих. Я не думала, что Рик так поступит, даже не звала на помощь — надеялась, что смогу поднырнуть под ходячего и избежать укуса, но Рик нас заметил и откинул его. В темноте мы не увидели, что между полками зажало ещё одного. Он почти разложился, но ещё мог двигаться, и… Это случилось за долю секунды…       Карл наконец услышал в голосе Мишонн то, что вывернуло его наизнанку, просто выскребло до дна металлической ложкой — чувство вины. Оно разъедало Мишонн изнутри. В её взгляде читалась мольба: может, она хотела, чтобы Карл кричал на неё, злился, даже ударил… Но он не мог.       — Ходячий? — потрясённо прошептал Карл. — Хочешь сказать, мой папа умер… от какого-то полудохлого ходячего, которого вы просто не заметили?! Ты издеваешься, что ли?!       Карл вдруг громко рассмеялся, почти сложившись пополам над телом Рика. Из глаза хлынули так долго сдерживаемые слёзы. Он смеялся, чувствуя, как слёзы под напором льются всё быстрее. Он был таким жалким, таким ничтожным… Не справился с самой важной миссией, не смог убить их злейшего врага, потерял почти всю семью — и как?!       — Ходячий! Просто, мать его, ходячий!       За спиной Карла постепенно собиралась толпа. Люди бесцеремонно заходили в дом, шептались, но он не обращал на них внимания и безудержно смеялся, размазывая слёзы по лицу.       Когда-то Карл с тоской думал, что если погибнет, Рику будет невыносимо больно. Отец с трудом переживёт смерть Джудит или Мишонн. Но Карл никогда не мог представить, что умрёт сам Рик.       Нет, только не Рик Граймс.       Он должен был пережить их всех и стать лидером нового мира.       Его отец — почти супергерой. Только вместо дурацкого плаща у него когда-то была потрёпанная ковбойская шляпа. Он упокоил сотни мертвяков. Он уничтожил чокнутого Губернатора. Он разобрался с логовом каннибалов. Он бросил вызов Спасителям. Он был опорой, на которой держался этот сумасшедший мир, чтобы не превратиться в ад.       Разве такой человек мог умереть… вот так?! Будто какой-то нерасторопный неудачник?!       — Ты врёшь, — хрипло произнёс Карл и уверенно уставился на Мишонн. — Там что-то случилось, верно? Кто-то заманил Рика в ловушку? Вас заперли на том складе? Это были Спасители?       — Что? Нет, Карл, всё было не так… — Мишонн посмотрела на него с такой нескрываемой жалостью, что Карла затошнило. — Это случайность, пойми…       — Просто скажи мне, как всё было! Я что, о многом прошу?! — Карл вскочил на ноги, вновь перейдя на крик.       Пальцы бессильно сжимались и разжимались, хватая лишь пустоту. Карл задыхался, воздух вдруг резко стал горячим и сухим, как в пустыне, он царапал лёгкие изнутри. Карл мучительно хотел разорвать на части этот мир, этот уродливый мир, где даже герой мог умереть нелепой жалкой смертью!..       Карл не желал видеть вокруг эти сочувствующие физиономии, не хотел ощущать на себе липкую, бесполезную жалость. Он имел право знать… почему всё так обернулось.       — Есть успокоительное? — раздалось за спиной, и Карл окончательно взорвался.       — Мне не нужно ваше грёбаное успокоительное, мне нужна правда! — он заорал так громко, что испугался собственного голоса. — Почему мой отец лежит здесь?! Почему он погиб, а вы просто стоите и пялитесь на его труп?!       Не глядя, Карл схватил с комода первое, что попалось под руку, и запустил в воздух — кажется, это была керамическая фигурка ангела. Какая-то женщина вскрикнула, когда статуэтка пронеслась мимо её головы и врезалась в стену. Мишонн тут же бросилась к Карлу, будто хотела остановить — но её опередили.       Когда чьи-то сильные руки крепко обхватили Карла за плечи и куда-то потащили, он задёргался, пытаясь вырваться, но хватка была слишком сильной.       — Отпусти меня, ублюдок! — заорал Карл, догадавшись, кто это.       Узнал по скрипу кожаной косухи и запаху одеколона, сигаретного дыма и крови.       — Тише-тише, мальчик, давай-ка ненадолго сменим с тобой обстановку, — как ни в чём не бывало спокойно ответил Ниган, подталкивая его в сторону свободной комнаты. — Чего вылупились, дамочки? Я его не съем.       Последнее он с усмешкой бросил Мишонн и Розитте, которые напряжённо замерли, остановленные вытянутой битой Нигана.       — Зачем ты его уводишь? — процедила Мишонн, и Карл не знал, чего в её голосе больше — гнева или страха. Казалось, она вцепится Нигану в горло, если тот даст ей малейший повод.       — Всего лишь мужской разговор, дамы, не надо так нервничать, — невозмутимо подмигнул Ниган.       Карл даже не успел отреагировать — через мгновение они с Ниганом оказались в соседней комнате, и он захлопнул дверь.       — Отпусти, — почти прорычал Карл, но вышло не угрожающе, а жалобно.       — Обязательно, как только снова возьмёшь себя в руки, — спокойно пообещал Ниган, снисходительно наблюдая, как Карл размазывает по нему свои слёзы и сопли, вцепившись в ворот куртки.       Возможно, ему стоило ударить Нигана. Воспользоваться моментом, вложить всю свою боль в кулак и обрушить его на Нигана. Если сильно повезёт, Карл застанет его врасплох, разобьёт губу или даже сломает нос. Если нет — в ответ Ниган наверняка сломает ему руку, и эта боль поможет Карлу забыться… Он почти решился, когда услышал тихий, неожиданно мягкий голос. Трудно было поверить, что он принадлежал Нигану.       — Знаю, тебе чертовски больно, пацан, но будет ещё больнее, если сейчас наломаешь дров.       Горло судорожно сжималось от нехватки воздуха. Карл жадно задышал, всё ещё держась за Нигана, будто утопающий за скользкий каменный выступ.       Ниган слегка похлопал его по плечу свободной рукой — будто даже не успокаивал, а приласкал бездомную собаку, от страха прибившуюся к первому попавшемуся человеку. Это отрезвило и одновременно лишило Карла остатков воли. Теперь он не мог даже просто сжать пальцы в кулак, не то что ударить.       — Ты ненавидел моего отца, — зачем-то прошептал Карл, громко шмыгая носом, и невольно уткнулся лбом Нигану в грудь. — Наверное, ты рад.       — Вовсе нет, Карл, — ему послышалось, что голос Нигана прозвучал слегка устало, без наигранной бравады. — Не скажу, что буду скучать по этому засранцу, но знаешь, когда мой папаша покинул этот мир, во мне будто потухла какая-то важная лампочка. Может, отцом года он и не был, но всегда находил для такого неблагодарного паршивца, как я, пару мудрых советов и денег на карманные.       Вот как. Даже у такого человека, как Ниган, были тёплые воспоминания о семье.       Не выдержав, Карл зарыдал навзрыд, пряча лицо в кожаной куртке Нигана. Он не плакал так уже очень, очень много лет — даже после смерти мамы.       Этот сукин сын причинил им всем невыносимую боль, унизил Рика, шантажировал всех жителей общины, но сейчас он стоит здесь, спокойный и непоколебимый, как скала. Без удушливой жалости, без чувства вины, без всего, что так отравляло душу — и если Карл мог использовать его, как пачку салфеток, то почему бы и нет?       Уже второй раз за день Ниган видел его слёзы, видел его слабость — и Карл не знал, кого он хочет придушить сильнее: Нигана или всё же самого себя.       — Он не мог уйти так… Вот так… — бессвязно бормотал Карл, опустошая бездонную бочку своего горя. — Ты понятия не имеешь, сколько дерьма мы пережили… Ты ничего не знаешь!       Ниган не спорил, не пытался разубедить или утешить. Он просто слушал, крепко стискивая Карла за плечи, будто разожми он хватку — и тот рухнет на пол. Возможно, так оно и было.       Карл вдруг ухватился за отчаянную мысль: что последнее он сказал отцу? О чём они говорили перед отъездом? О припасах… Да, о припасах, которые нужно раздобыть для Спасителей. Рик звал Карла с собой, но тот отказался, захотел остаться с сестрой. Возможно, в нём играла нелепая обида за то, что отец согласился на сделку с Ниганом — но какой у Рика вообще был выбор?       Может, если бы Карл пошёл с отцом, тот остался бы жив. Может, ходячий вцепился бы в лицо самому Карлу.       «Увидимся через несколько дней» — вот последняя фраза, которую он сказал отцу на прощание.       Но они увиделись гораздо раньше.       — Ненавижу, — просипел Карл севшим от рыданий голосом, — ненавижу… Ненавижу!       Он не знал, к кому именно обращена эта фраза: к Нигану, к себе, к этому миру, к отцу, который не сдержал слова и ушёл первым… Ненависть разъедала его, как соляная кислота. Ещё немного — и от Карла не останется ничего, кроме кровавого сгустка боли и отчаяния.       — Это нормально, ковбой, — спокойно ответил Ниган, чему-то усмехнувшись. — Носи эту ненависть в себе, как шрапнель. Она не даст тебе раскиснуть и подохнуть в первом же рейде.       Он говорил так уверенно и невозмутимо, будто подобное происходило на его глазах каждый день: десятки, сотни сопливых мальчишек теряли своих отцов и плакались ему в жилетку. А он знал, что всё пройдёт — ничья скорбь не длится вечность. В конце-концов, он и сам сделал сиротами кучу людей. Ребёнок Мэгги будет расти без отца.       Карла замутило и снова затрясло от бессильной ярости.       — Знаешь, — вдруг с отчаянной злостью процедил Карл, подняв голову и пытаясь отыскать взгляд Нигана, — я не умру раньше, чем убью тебя. Даже не надейся!       Ниган удивлённо моргнул, а затем неожиданно расхохотался — наверняка его смех разнёсся за пределы комнаты. Кто-то сердито зашагал за стеной, но не рискнул открыть дверь. Никто не знал, что происходит — но если Карл не кричал и не звал на помощь, видимо, выносить дверь с ноги не считали нужным.       — Вот она твоя благодарность за то, что подтираю тебе сопли? — беззлобно усмехнулся Ниган, потерев подбородок. — Сразу понятно, у кого тут папаша коп.       Вновь услышав об отце, Карл криво улыбнулся, а потом отстранился от Нигана. Не пройдя и пары шагов, Карл споткнулся о собственные ноги, упал на колени, и его стошнило прямо на пол.       Кажется, Ниган за его спиной что-то сказал — может, опустил очередную едкую шутку, но Карлу было плевать. Всё, что случилось с ним за этот бесконечно длинный день, будто превратилось в тяжёлую кувалду и обрушилось на его затылок. Мир погрузился во тьму.       Когда он открыл глаз в следующий раз, Нигана рядом уже не было, а Карл лежал в постели. Кто-то заботливо вытер с его лица рвоту, снял испачканную рубашку… Это был не Ниган, конечно, но кто — Карл не помнил.       Какое-то время Карл смотрел в потолок, считая количество трещин на побелке. Внутри было оглушительно пусто.       Они с Дэрилом как-то забрались в дом, который хозяева покинули в спешке: грязная посуда в раковине, остатки засохшего завтрака на столе, опрокинутые стулья, догоревший огарок свечи в коридоре… Жизнь в том доме будто замерла. Была поставлена на паузу. Карлу было там неуютно. Казалось, хозяева вот-вот вернутся и будут ужасно огорчены, увидев, что их мебель разломали для костра, а теперь скармливают огню листы из книжек и школьных тетрадей… Такие дома выглядят одиноко, как брошенные собаки.       Внутри Карла жизнь тоже остановилась. По опустевшим коридорам сознания носились неуловимые призраки мыслей. Спроси его кто-нибудь — и Карл не смог бы сказать, о чём думал в тот момент.       Тихо хлопнула дверь.       — Ты проснулся, — усталый и мягкий голос Мишонн раздался откуда-то сбоку.       Карл даже не стал поворачивать голову, безучастно разглядывая потолок.       — Он уехал? — ровным голосом спросил Карл.       — Да. Велел, чтобы тебя уложили в постель, дали отдохнуть и не трогали, пока сам не попросишь что-нибудь принести. Этот козёл распоряжался так, будто заботился о тебе с детства! — голос Мишонн звучал сердито и удивлённо одновременно. Она осторожно присела на край кровати, её слегка прохладная ладонь откинула со лба Карла чёлку. — Ты приехал с ним… Что произошло?       — Я пока не хочу об этом говорить, — Карл поморщился.       Каждое слово давалось ему с трудом. Но даже будь он полон сил, ему совсем не хотелось обсуждать с Мишонн то, что случилось в Святилище. Может, не захочется никогда.       — Конечно, как скажешь, — тут же согласилась Мишонн.       Она вела себя с ним так осторожно, будто он был хрупкой стеклянной чашкой на краю столешницы. Прямо как папа, когда Карл лишился глаза. Папа…       Глаз защипало от слёз, и Карл резко повернулся к Мишонн спиной.       — Оставь меня одного, пожалуйста, — попросил он глухим голосом.       — Конечно. Отдыхай. Если что-то нужно — я рядом, — Мишонн мягко сжала его плечо и тут же отпустила.       — Погоди! — неожиданно для себя остановил её Карл, когда Мишонн уже стояла в дверях. — Джудит… — произнеся её имя, Карл болезненно сглотнул. — Она уже знает?       — Да, — ответила Мишонн. — Она увидела его тело, так что было глупо лгать.       — И… как она отреагировала?       Сердце сжалось от боли. Его маленькая сестрёнка лишилась матери, а теперь потеряла ещё и отца. Неважно, чья кровь на самом деле текла в её жилах — Рик растил Джудит, как родную, и очень любил.       — На удивление… спокойно. Она умная, но всё ещё маленькая девочка. Она до конца не понимает…       — Да… Верно. Верно. Думаю, это к лучшему, — пробормотал Карл и устало опустился на подушку, давая понять, что разговор окончен.       Значит, Ниган распорядился, чтобы о Карле позаботились, и уехал…       Карл запоздало подумал: почему? Что мешало ему устроить из смерти Рика целый спектакль, поглумиться над бывшим врагом и его скорбящей семьёй? Почему он стоял и выслушивал рыдания Карла вместо того, чтобы дать ему пару крепких затрещин и приказать не ныть?       Карл боялся Нигана именно поэтому — не из-за жестокости, не из-за пугающей власти над людьми… Он не мог залезть ему в голову и понять, о чём тот думает на самом деле.       «Я должен закончить начатое, — вдруг с неожиданной твёрдостью решил Карл. — Должен его уничтожить… И защитить своих близких».       Вот только пока единственное, в чём он преуспел — залил любимую косуху Нигана своими соплями.       От злости и досады хотелось провалиться под землю.       «Ладно. Пусть считает меня размазнёй. Так даже лучше. Он перестанет меня опасаться», — подумал Карл, хотя в глубине души понимал, что смешон.       Сейчас ему было нечего противопоставить Нигану. Тогда им двигала голая злость и жажда мести — но покушение не удалось, и Карл не думал, что ему удастся провернуть нечто подобное ещё раз.       Нужно было действовать тоньше, быть хитрее, опережать своего врага хотя бы на полшага.       Но как, как Карлу справиться с этим всем без отца?!       Карл тихо взвыл, уткнувшись лицом в подушку, чтобы его никто не слышал. Ему нужно было как можно быстрее свыкнуться с мыслью, что этот мир продолжит жить без Рика Граймса. Но сейчас Карл рыдал и скулил, как маленький мальчик, которого родители потеряли в торговом центре.       Такое действительно случилось ещё в том, нормальном мире. Карл катался на игрушечной машинке на втором этаже торгового центра, а когда та остановилась, обнаружил, что папы нет рядом. Рик ушёл, чтобы купить мороженое, но маленький Карл не знал этого и испугался.       Плевать ему было и на мороженое, и на обещание сходить потом в тир и посмотреть, как отец стреляет. Он громко зарыдал, привлекая внимание прохожих. Позже Лори жутко разозлилась на Рика за безалаберность и припоминала ему этот случай ещё неделю.       А вот Рик смеялся, описывая сердитое и заплаканное лицо Карла, и как тот ударил какую-то пожилую даму по руке, потому что она хотела увести его к стойке администрации.       «Где бы ты ни был — папа всегда тебя найдёт. Ты же мой сын», — так весело сказал ему тогда Рик, взяв на руки.       К сожалению, это не работало в обратную сторону, и Карл уже никогда, никогда не найдёт своего отца.