Из-под синевы в темноту

Весь вечер после встречи с заикой, которого привел Грей, Фенти был не в настроении. А если быть точнее, он поддался тупому беспокойству из-за после своего особенно неудачного проступка, за который его точно никто бы не похвалил. И этому поспособствовал никто иной, как Тед Хейзелвуд, имевший неосторожность ляпнуть, что теперь, когда новичок увидел Копыто, он точно растреплет Грею, что с ним произошло накануне. Винс Фенти, не отличавшийся умом и сообразительностью, принял это за окончательный и бесповоротный факт, который или уже случился, или вот-вот произойдет. Сейчас Копыто бесцельно бродил по комнате, пиная ногой разбросанные вещи — кроссовку, старый журнал, пустую пачку из-под чипсов. Тед наблюдал за ним с кровати, лениво жуя пластиковую трубочку и не предпринимая попыток остановить этот бессмысленный круговорот. Он не любил, когда Фенти пребывал в таком настроении, но предпочитал особенно не обращать на это внимание. Уставившись в окно, он ждал, когда Копыто перебесится и устанет. В большей степени его интересовали сгущающиеся на небе тучи — с залива шел огромный грозовой фронт и на улице стремительно темнело. По стеклу ударили первые капли дождя. — Да чтоб его, — бормотал Фенти, пиная тумбочку. — Этому гребанному заике устроили тут целую экстра— как ее, экскурсию, и он наверняка уже все вытрепал своим кривым языком, а мы теперь должны сидеть и ждать, когда в очередной раз нас лишат концертов или выходных походов?! — Не нас, а тебя, — лениво поправил Тед, но тут же пожалел, потому что Фенти повернулся к нему с таким выражением, что лучше бы он промолчал. — Да ладно тебе. — Чего ладно? — взвился Копыто. — Ты видел, как этот заика на меня смотрел? Видел? Он узнал меня, по-любому. А в воскресенье ты забыл, что будет? Тед приподнялся на локте, сменив лениво-беззаботное выражение лица на задумчивое. — А ведь точно, — протянул он. — Если расскажет, тебе не поздоровится. Весь год на смарку, если пропустишь пасхальный пикник. — Вот! — Фенти ткнул в него пальцем. — И ни хрена это не смешно! Я-то думал, сигарет удастся купить или стырить пару кошельков! Надо что-нибудь придумать… — А чего тут думать? — Тед пожал плечами. — Надо, чтобы Грею было не до разборок. Чтобы он забыл про этого заику и про твои художества. Полагаю, новые проблемы его запросто отвлекут, если они будут похуже разбитой рожи новенького. Фенти замер, переваривая услышанное. Его маленькие, глубоко посаженные глаза, заблестели. — Другие проблемы, говоришь? — переспросил он медленно. — И как ты себе это представляешь? Тед вздохнул, понимая, что теперь придется отвечать за свои слова. И придумывать эти самые проблемы придется тоже ему. — Ну, не знаю... — протянул он. — Можно что-нибудь устроить. Например, устроить потоп. — Это уже было. Хочешь, чтоб мне прописали двойной штрафной? Давай я лучше залью замок в его кабинет суперклеем. — А так он точно не догадается, кто это сделал, — закатил глаза Тед. — Тогда надо что-то такое, чтобы он не подумал, что это я, — пришел к логичному выводу Копыто. — Можно сделать так, чтоб устроили общую эвакуацию, — задумчиво потер нос Хейзелвуд, — Или чтобы везде погас свет. Грей тогда будет с электриками разбираться, а не с тобой. Ему будет не до заики и не до тебя. А потом он совсем забудет про вашу дрим-тим команду. Фенти, еще не достигший в своем мыслительном процессе таких масштабов, удивленно воззрился на друга: — А ты сможешь? — Я? — Тед усмехнулся. — Я-то смогу. Вопрос, хочешь ли ты рискнуть. Если нас поймают, Грей устроит всем такое веселье, что никаких пикников не захочется. — Не поймают, — отрезал Фенти. — Ты знаешь, где что замыкать? Тед задумался, припоминая. Неделю назад он случайно забрел на чердак, ища место, где можно спокойно покурить, и заметил там старый распределительный щит, огромный, с кучей торчащих проводов. Местный электрик, которого он встретил на лестнице, потом долго ругался, что ключ от дверцы щитка потерян, а поменять какой-то там провод нужно было еще вчера. Хейзелвуд предложил ему свою помощь, а заодно попрактиковался во взломе базовых замков. Обычно он предпочитал заводить полезные знакомства в своей среде обитания и держать много маленьких секретов при себе. Например, как достать сигареты, не покидая Норт-Бэй, или газировку с чипсами, или помаду для новой подружки. А вот выкладывать что-то вынужденно и раньше времени он не любил. Но, поняв, что выбора особо нет, все-таки раскололся. — Знаю, — кивнул он наконец, — На чердаке есть щиток, я его открыл на прошлой неделе. Если там что-нибудь выдернуть, точно будет весело. Фенти ухмыльнулся, демонстрируя скол на переднем зубе. Теда эта маленькая деталь, а точнее, ее отсутствие, очень раздражала по непонятной причине. — Ну все, — сказал он. — Тогда пошли. Пока Грей катается со своим заикой, мы ему устроим сюрприз. Такой, что он нас точно не забудет. Ну, то есть, точно про нас забудет. Лестница на чердак находилась в дальнем конце коридора, за пожарным выходом, куда почти никто не заглядывал. Фенти предусмотрительно остался стоять на стреме, чтобы если что, отвлечь кого-нибудь. На самом деле, Тед считал, что он справился бы лучше с ролью смотрящего и отвлекающего, но ни в коем случае не доверил бы Винсу ответственность даже за его собственные ботинки, не то что за электрический распределитель всего Центра. Дождь усилился и бойко стучал по крыше, ветер завывал в щелях, поднимая пыль, время от времени рокотал гром. От каждого раската Тед вздрагивал и малодушно хотел повернуть назад, но пока как-то держался. Пахло мышиным пометом и сыростью, доносившейся с улицы. На потолке качались многослойные гирлянды серой паутины. В одну такую он влез макушкой на входе и до сих пор передергивался, потому что не мог отделаться от мысли, что за шиворот ему посыпалась горсть пауков, а не пыли и дохлых мух. Тед никому ни за какие коврижки не признался бы, что боится не только гроз и ураганов, но и особенно шустрых насекомых, поэтому старался держаться от всего этого подальше. В прошлый раз, когда он сюда забрался, здесь хотя бы было тихо никакой грозы не было и в помине, так что наличие паутины и обитателей в ней он сумел перенести. — Черт бы побрал Копыто с его шизо-паранойей, — ворчал он, переступая через длинные деревянные балки и пробираясь к своей цели. — Ну ничего, агент Бедствие сделает все так быстро, что никто ничего не успеет понять. Подбадривая себя вполголоса, он пробирался дальше, озираясь по сторонам и не узнавая чердак с прошлого раза. Тусклый свет из грязного маленького окна, застланного теперь дождевой водой, толком не помогал ничего разглядеть, так что пришлось включить фонарик. Так Тед отыскал искомое — огромный, ржавый ящик, прикрученный к вертикальному столбу, с торчащими из него пучками проводов. — Вот ты где, — кивнул он. — Сейчас я тут поколдую. Трансформатор выглядел так, будто его собирали несколько поколений электриков-дилетантов каждый из которых имел собственное представление о том, как должна выглядеть работающая система. Провода торчали в разные стороны, переплетались, уходили куда-то в темноту, возвращались обратно и снова ныряли в щиток через какие-то не предназначенные для этого отверстия, проделанные, судя по всему, в приступе отчаяния или крайней спешки. Толстые резиновые оплетки, уже успевшие местами потрескаться, лежали на полу змеиными кольцами, укрытые пыльным одеялом. Тед Хейзелвуд, который рассчитывал найти здесь хоть какую-то систему, хоть какой-то намек на порядок, быстро понял, что электрик, в последний раз копавшийся здесь, понимал в своем деле не больше, чем он сам. Никаких маркировок, никаких подписей, никакой логики — прямо как у Винса в башке: только хаос, пыль и откровенная демонстрация отсутствия системности. — Да ладно, не так уж и страшно, — пробормотал Тед, пытаясь себя успокоить, но голос прозвучал не слишком уверенно. И в этот момент раскат грома грянул так внезапно и с такой силой, что Тед присел, прикрыв голову рукой. На чердаке никого не было и быть не могло, но он на всякий случай огляделся, не видел ли кто-то момент этого позора. Сердце бешено стучало, почти поравнявшись в темпе с колотящим по крыше дождем. Вокруг ни одного свидетеля. — Нет, черт возьми, все-таки страшно, — признал Хейзелвуд, но не расслышал сам себя из-за шума разбушевавшейся грозы. Он подобрался ближе, стараясь не наступать на груду проводов в толстых резиновых шкурах, устроившихся на подложке из пыльной ветоши и обрывков старых газет. Потом со скрипом распахнул и так до конца не закрывавшуюся теперь алюминиевую дверцу. И всмотрелся в нутро этой гениальной в своем беспорядке электроконструкции, подсветив ее дрожащей рукой. Поискав взглядом хоть какую-то подсказку, на которой было бы заботливо подписано: «если вы хотите навести хаос — вырубать здесь», Тед вздохнул. Ничего. Никакой большой красной кнопки. — Главное, чтобы током не шарахнуло, — пробормотал он, медля, скорее молясь, чем просто надеясь. — Если я здесь умру, то вернусь и придушу Фенти, чтоб не сильно радовался. Он нашел пучок проводов, который, по его скудным прикидкам, вел к основному рубильнику — во всяком случае, эти провода были толще остальных и вели куда-то вглубь щитка. Тед уже протянул руку, готовясь схватиться за них и просто выдернуть их панели, в надежде, что грубая сила заменит недостаток знаний, и уже почти сделал это, когда над головой раздался такой треск и грохот, словно крышу здания оторвало от стен и взрывом разнесло на мелкие кусочки. Молния ударила где-то совсем рядом, может быть, во флигель крыши, и Тед, зажмурившись от страха, вскрикнул то ли от ужаса, то ли от неожиданности, и вцепился в провода, потеряв всякую осторожность. Часть из них повыдиралась из щитка, часть зацепилась за другие, и в ту же секунду во все стороны брызнули искры ярким, ослепительным фейерверком, на миг осветив чердак так, будто кто-то зажег маленькое солнце. Тед потерял равновесие, ноги заскользили по пришедшим в движение проводам, и он рухнул в провисший резиновый гамак, который и смягчил его падение. Трансформатор взвыл, загудел, и Тед успел подумать, что сейчас его точно поджарит, а потом все резко стихло. Или Теду так показалось от страха, потому что он сначала не понял: умер он или просто оглох. Только когда до его сознания дошел шум дождя, который продолжал барабанить по крыше — крыше, надо отдать ей должное, целой и невредимой, — он с облегчением выдохнул и понял, что жив. Ладони вспотели и дрожали больше прежнего, а ноги вдруг стали какими-то ватными и непослушными. Такого масштаба он точно не ожидал. — Охренеть, вот это я устроил, — выдохнул он, — Теперь смываемся, агент Бедствие. Он подобрал закатившийся под провода фонарик, с трудом встал на непослушных ногах и, спотыкаясь, добрел до двери. Оглянушись, он осмотрел место преступления, чтобы убедиться, что не устроил пожар и не оставил по случайности кроссовку, Тед почти что кубарем скатился по лестнице. Внизу его ждал Копыто, который к этому моменту уже весь извелся в своем бестолковом ожидании. Луч фонарика выхватил из темноты его угловатый силуэт. — Ни хрена себе! — выпалил Фенти, как только увидел Теда, впервые с таким неподдельным детским восторгом, что Хейзелвуд удивился, — Все потухло, прикинь! Я посмотрел — ни одного фонаря, даже все дома вокруг — все легло! Все! — Интересно, как же это так получилось, — подыграл ему Хейзелвуд тем же счастливо-восторженным тоном и тут же сам подскочил к окну в пролете, чтобы убедиться. — Идем, сейчас сюда пригонят кого-нибудь проверить, так что лучше не отсвечивать. Он погасил фонарик, и они оба двинулись по темному коридору, стараясь ступать как можно тише, хотя суматоха, царившая в здании, делала эту осторожность излишней. Внизу уже началась паника — голоса, крики, топот ног, кто-то громко требовал объяснений, кто-то пытался успокоить младших, кто-то из детей просто кричал от страха, потому что гроза за окном до сих пор не думала стихать. Света не было ни на одном этаже, и только кое-где уже зажглись свечи, поставленные в банки и стаканы, да маленькие брелоки-фонарики отбрасывали дрожащие, неуверенные светлые пятна на стены и потолки. — Все идите к себе в комнаты, мы скоро разберемся и включим свет! — Мистер Уоррен, имевший несчастье дежурить именно в те смены, когда что-нибудь случалось, пытался навести хотя бы относительный порядок. Кто-то пытался его перебить и с убежденностью, достойной лучшего применения, пророчил конец света, который начнется именно с этого района и именно сегодня ночью. Обычно любая удачная диверсия приносила Теду приятную щекочущую радость, будоражащую его еще долго, но сегодня он ее совершенно не ощущал, и не мог понять, почему. В коридоре, когда они с Фенти уже почти добрались до своей комнаты, из темноты вдруг вынырнули две знакомые фигуры — Джей и Кей, которые, судя по всему, тоже не сидели на месте в ожидании, пока взрослые разберутся с электричеством. Их было трудно не узнать даже в темноте: Джей, высокий и нескладный, вечно сутулился, будто пытался стать меньше, чем был на самом деле, Кей был ниже него на полголовы и, наоборот, держался с нарочитой развязностью. Он всегда старался выглядеть круче, компенсируя какие-то свои комплексы. — О, Копыто! — воскликнул Кей, когда они столкнулись почти нос к носу. — Ты видел, что творится? Говорят, молния в подстанцию попала или че-то типа того. Вообще все накрыло! Фенти, который не слишком-то переживал из-за всего этого, довольно усмехнулся. — Да ладно, — протянул он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более беззаботно. — Наверняка просто проводка старая. Вечно у них что-то отваливается. — Центр же недавно построили вроде как, — подметил Кей. — Центр новый, а проводку поставили старую, — невозмутимо предположил Тед, пожимая плечами, — Может, сэкономили, догадываясь, что будут потом каждый месяц красить потолки в столовке. Джей, который всегда был более молчаливым и наблюдательным, чем его приятель, ничего не сказал, только посмотрел на Хейзелвуда как-то странно, словно он сказал что-то более глупое, чем Копыто. Но сейчас ему было не до того — адреналин все еще не остыл в крови, а до того, как всех разгонят по комнатам, нужно было успеть сделать кое-что еще. Копыто и Кей переключились на обсуждение того, сколько все это продлится, и успеют ли приготовить завтрак или можно будет подольше поспать. Тед слушал их вполуха, чувствуя, как внутри нарастает какое-то непонятное беспокойство, которое никак не было связано с возможным наказанием за то, что они только что устроили на чердаке. Это беспокойство было о другом, а вернее, о другой. В кармане джинсов лежала смятая записка — та самая, которую он припрятал утром, когда Винсент, как обычно, ворвался в комнату с очередной порцией новостей и чуть не застал его врасплох. Записка была выведена аккуратным, чуть детским почерком: «Привет, Т! Ты мне снился. Там было солнце и море, и еще мы ели хот-доги. Приходи сегодня вечером, у меня кое-что для тебя есть. В.» Под заглавной буквой имени было подрисовано что-то прямоугольное и малопонятное, но Тед счел, что ничего подозрительного не имелось в виду. — Слышь, Тед, — окликнул его Фенти, вырывая из размышлений. — Ты чего завис? Пойдем, у нас в комнате свечи есть, можно нормально посидеть, пока этот бардак не кончится. Тед мотнул головой, прогоняя наваждение, и постарался придать голосу ту самую ленивую, безразличную интонацию, которая отлично удавалась ему в обычные дни. — Да я пойду, проветрюсь немного, — сказал он, делая шаг в сторону лестницы, ведущей на нижние этажи. — Духота у вас там, накурили, как в парилке. Пройдусь туда-сюда, может, электриков увижу, узнаю, когда свет дадут. Фенти пожал плечами — он уже переключился на Джея и Кея, которые обещали поделиться сигаретами, так что уговаривать Теда и делиться с ним он не собирался. — Ну, как хочешь, — бросил он, не глядя на друга. — Если узнаешь чего, дай знать. Тед уже шел по коридору, когда услышал за спиной туповатый смех Фенти, который, видимо, уже придумал очередную байку про то, как все случилось. Он не обернулся — слишком хорошо знал эти истории, которые Копыто рассказывал всем и каждому, приукрашивая, досочиняя, делая себя главным героем событий, в которых на самом деле не участвовал. Обычно Тед подыгрывал ему, поддакивал, добавлял деталей, но сегодня ему было не до того. Лестница вела вниз, в те части здания, где располагались спальни младших и где обитали девочки. Там было гораздо уютней и красочней, стены украшали рисунки героев известных мультфильмов и комиксов, в то время как стены корпуса мальчишек украшала отколотая местами штукатурка и оббитые плинтусы. Тед снова включил фонарик, чтоб не растянуться на лестнице. Где-то на втором этаже кто-то плакал — тонко, по-детски, и чей-то усталый голос пытался успокоить, объяснить, что это просто гроза, просто молния, что скоро все починят и свет вернется. Голос этот звучал терпеливо и устало, и Тед вдруг подумал о том, сколько раз за сегодняшний вечер персоналу приходилось объяснять одно и то же, успокаивать, уговаривать, разливать теплое молоко и искать в темноте любимые игрушки. Может, поэтому его не радовала проделанная пакость? Или потому что он сам изрядно перетрусил из-за грома и молний? Он свернул в коридор, где жили девочки, и замедлил шаг, потому что здесь было совсем темно — окна выходили во внутренний двор, куда не проникал свет уличных фонарей, и только редкие свечки, расставленные в банках у дверей некоторых комнат, отбрасывали дрожащие, ненадежные отблески на стены и пол. Тед подошел к нужной двери и прислушался. Из-за нее не доносилось ни звука, и он осторожно постучал. Условный стук был придуман давно, когда они только начали обмениваться записками, пряча их в старом дупле дерева во дворе Норт-Бэй. С той стороны послышалось движение, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы пропустить его внутрь. — Привет, Ви! — Тед не видел, кто его впустил, но все равно прекрасно это знал. Ванесса — объект его симпатии, — стояла на пороге в длинной фланелевой ночной рубашке, подол которой заканчивался ниже колен. Волосы ее, обычно собранные в высокий хвост, были распущены и струились по плечам мягкими темными волнами. Тед не видел ее лица, но все равно вглядывался в него с улыбкой. — Ты пришел. — Девочка просияла ответной улыбкой. — Я думала, это мисс Полли снова пришла с вечерним обходом. — Еще бы, мисс Полли ведь тоже выучила кодовый стук, — улыбнулся Тед. Он прошел в комнату и осторожно прикрыл за собой дверь. — Надеюсь, она сюда не явится, иначе мне придется прятаться у тебя в тумбочке. — Лучше под кроватью, там больше места, — хихикнула с дальней кровати другая девочка, соседствующая с Ванессой. — Привет, Лив. — Тед махнул ей рукой. — Не заметил тебя в темноте. Ванесса тем временем взяла что-то со своей тумбочки и протянула своему гостю. — Это тебе, держи. Утащила из столовой на завтраке. — Так вот что за интрига была! Обожаю батончики, этот — мой любимый. Тед попытался всмотреться в название или хотя бы цвет обертки, но так и не понял, что за шоколадку ему вручили, а затем полез в карман и выудил из него новенький блеск для губ. — А это для тебя, принцесса.