Палитра хаоса

Год спустя   Лампы над столом мерцали, разрезая пространство допросной комнаты резким белым светом. Бан Чан, по-прежнему лучший детектив Сеула, чьё имя заставляло уличных воров исчезать в подворотнях, медленно расслабил узел галстука. Перед ним, закованный в наручники, сидел Хван Хёнджин – человек, который за год сконцентрировался исключительно на кражах шедевров мировой живописи, превращая их, впрочем, во всё те же изящные перформансы. Сейчас Хёнджин выглядел так, будто сама ночь соткала его из теней, винилового блеска и опасного очарования. Он вальяжно сидел за столом, и в резком освещении допросной комнаты его силуэт казался безупречно острым, почти хищным. На нём была тяжёлая чёрная куртка-косуха из мягкой, потёртой на швах кожи. Множество серебряных молний и заклёпок ловили случайные блики, превращая куртку в подобие рыцарского доспеха нового времени. Под ней виднелась полупрозрачная шёлковая рубашка с глубоким вырезом, расшитая по воротнику едва заметным чёрным бисером – деталь, выдающая в Хёнджине эстета даже в моменты самого дерзкого побега. Чёрные кожаные брюки облегали его ноги, словно вторая кожа, подчёркивая почти каждый изгиб. На бёдрах небрежно висела тонкая серебряная цепочка, мерно позвякивающая в такт движениям тела. Однако настоящим центром этого “перформанса” было лицо Хёнджина. Прямые чёрные пряди волос спадали на глаза, скрывая их выражение. Одна прядь была дерзко заколота назад серебряным зажимом в форме хорька. В глубине глаз Хёнджина – глубоких, чуть подведённых мягким кайалом – танцевали искры азарта, а под левым глазом застыла крошечная, едва заметная родинка, похожая на каплю туши. Насмешливо изогнутые губы так и вовсе будто хранили тайну очередной авантюры. Чан тяжело сглотнул. Хёнджин и раньше безупречно выбирал для себя образы, но теперь, спустя год, этот вор, казалось, не просто носил одежду – он превращал своё тело в манифест свободы, в живое произведение искусства. Произведение искусства, которое Чану хотелось одновременно и вечно заковывать в наручники, и прятать ото всех в самом защищённом хранилище своей души. Финальным штрихом, превращающим образ Хёнджина из уличного принца в расчётливого охотника, стали чёрные кожаные перчатки без пальцев. Они плотно облегали его широкие ладони, подчёркивая рельеф сухожилий и изящество длинных, артистичных пальцев. Кожа перчаток была мягкой, матовой, с перфорацией на костяшках, что придавало облику Хвана налёт байкерской дерзости и опасной готовности к действию. Создавался впечатляющий контраст: гладкая кожа пальцев резко выделялась на фоне грубого чёрного материала. Это выглядело вызывающе – Хёнджин словно оставлял свои отпечатки в истории города намеренно, насмехаясь над самой идеей скрытности. Перчатки являлись инструментом. Они позволяли Хёнджину чувствовать фактуру украденного шёлка, холодный металл сейфов и жар погони, не теряя связи с реальностью. Для Чана же открытые пальцы в этих перчатках были символом уязвимости и силы одновременно – Хёнджин не боялся оставить след, он боялся остаться незамеченным. На протяжении этого года Чан пару раз уже видел эти перчатки. Когда Хёнджин исчезал в темноте переулков, последнее, что замечал Чан – это взмах руки в чёрной коже, прощальный жест артиста, который знает: зритель уже покорён. Возможно, Чан чрезмерно зацикливался на всём этом. Возможно, следовало бы перестать так тщательно изучать Хёнджина, вплоть до самых малейших деталей его образов. Возможно. Но Чан не мог заставить себя перестать. - Итак, Хван. Ты понимаешь, что на этот раз камер было достаточно? - голос Чана был низким, пропитанным усталостью и опасным спокойствием. - Ты, в любом случае, сядешь в тюрьму за все свои прошлые преступления, так почему бы тебе не признаться в новых совершённых кражах? Если признаешься, это немного улучшит твоё положение, поверь. Он привычным жестом бросил на стол папку с фотографиями из галереи. Хёнджин даже не взглянул на улики. Он откинулся на спинку жёсткого стула с такой грацией, словно это был бархатный трон. Его длинные пальцы лениво перебирали звенья цепи наручников, а на губах играла полуулыбка, полная яда и патоки. - Детектив Бан, ты так старательно подбирал ракурсы... - промурлыкал Хёнджин, хитро прищурившись. - Неужели я настолько хорошо получился на видео, что ты решил пригласить меня на свидание в полночь, наконец-то вновь поймав? - Это не свидание, а протокол, - отрезал Чан, подавляя в себе неуместные сейчас чувства. - О, протоколы такие скучные, - Хёнджин отмахнулся. Затем внезапно подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Аромат его парфюма – смесь лаванды и металла – мгновенно заполнил личное пространство детектива. - Почему бы тебе не спросить о чём-то действительно важном, детектив? - заговорщицки продолжил Хёнджин. - Например, почему я выбрал именно ту картину? Или почему у тебя так участился пульс, когда я просто... поправил свои волосы? Чан почувствовал, как по спине пробежал предательский жар. Его тело, привыкшее к дисциплине, отозвалось на шёпот Хёнджина сильным напряжением. Чан видел, как взгляд Хвана скользнул по его шее, задерживаясь на бьющейся жилке. Вор явно наслаждался своей властью над ситуацией, превращая допрос в опасную игру. - Хван, твои провокации не сработают, - Чан усмехнулся, чтобы голос не дрогнул, хотя ладони невольно сжались в кулаки под столом. - Разве? - Хёнджин облизнул нижнюю губу, не сводя с него вызывающего взгляда. - Ты выглядишь так, будто хочешь меня либо ударить, либо... Хёнджин сделал театральную паузу. - Либо сорвать с меня одежду, чтобы проверить, нет ли под ней ещё чего-то украденного, - договорил он и подмигнул. - Попробуешь, детектив Бан? Чан молчал, борясь с желанием окончательно сократить дистанцию и раздавить наглую ухмылку Хвана... как-нибудь. Однако Чан прекрасно понимал: стоит ему приблизиться ещё немного, и он, вероятно, навсегда попадёт в ловушку, которую этот вор расставил специально для него. Как бы то ни было, Хёнджин не стал дожидаться ответа. Видя замешательство Чана, он с дразнящей неторопливостью выпрямился, подставляя горло под холодный свет ламп. Цепь наручников звякнула – звук, который в застывшей тишине допросной прозвучал как интимный призыв. - Твоё молчание слишком громкое, детектив Бан, - в шёпоте Хёнджина прорезались бархатистые нотки. - Ты так боишься коснуться меня, потому что знаешь: закон закончится ровно там, где кончики твоих пальцев встретятся с моей кожей. В следующий момент он придвинулся к Чану ещё чуть ближе. А Чан... Чан ощутил, как затуманивается рассудок, годами оттачиваемый на кодексах и уставах. - Посмотри на меня, - приказал Хёнджин, и Чан против воли подчинился, сталкиваясь с горящим, почти лихорадочным взглядом вора. - В той галерее, перед “Поцелуем” Климта... я видел тебя в отражении защитного стекла. Ты следил за мной три квартала, но не арестовал сразу. Почему? Тебе хотелось досмотреть мой перформанс до конца? Или тебе просто нравилось, как эта шёлковая рубашка облегает мою спину, когда я тянусь к раме? Пульс Чана оглушительно бился в ушах. Его руки, уже лежавшие на столе, едва заметно дёрнулись. Хёнджин обратил внимание на это мимолётное движение и, коварно улыбнувшись, медленно провёл кончиком языка по своим губам. - Ты ведь профессионал, Чан-и... - Хёнджин снова облизнул губы, намеренно задерживая взгляд на губах детектива. - Профессионалы всегда проверяют улики лично. Мои карманы пусты, но... Хван выразительно скользнул взглядом по собственному телу. - Но под тканью моей одежды ещё много мест, где может быть спрятан ответ на твой главный вопрос, - туманно проговорил он. - Ну? Так что же? Хочешь обыскать меня? Помнится, ты, как жёсткий ревнивец, отключил здесь камеры на время допроса. Значит, сейчас тут только ты, я и твоё чертовски сексуальное самообладание, которое вот-вот треснет. Хёнджин приоткрыл рот, выдыхая горячий воздух прямо в губы Чана, и детектив понял: он проиграл. Эта комната больше не являлась местом допроса. Она превратилась в клетку, где хищник и жертва поменялись местами. Чан уже не был уверен, кто из них заперт здесь на самом деле. - Ещё одно слово, - хрипло заговорил Чан, - и я забуду о протоколе. - О, детектив... - Хёнджин победно улыбнулся, а в его глазах вспыхнуло торжество. - Я только этого и жду. Забудь, наконец, о протоколе. Сожги его. Покажи мне, какой ты, когда на тебя не давит твой тяжёлый значок полицейского. Чан резко поднялся из-за стола, обошёл его и встал перед Хёнджином, который тоже поднялся на ноги. - Ты сам этого хотел, - бросил Чан, полыхнув тёмным пламенем в глазах, после чего его ладони властно легли на плечи вора. Обыск начался не как формальная процедура, а как медленная пытка для них обоих. Чан вёл руками вниз по груди Хёнджина, ощущая через тонкий шёлк рубашки, как бешено колотится сердце преступника. Пальцы Чана намеренно задерживались на каждой пуговице, на каждом изгибе стройного тела. - Ох, детектив... - пылко выдохнул Хёнджин, охотно подставляя своё тело под пристальный взгляд Чана. Затем из горла Хвана вырвался ещё один тихий, вибрирующий стон, когда ладони Чана скользнули к его талии. - Хн, ты ищешь улики или... способ сойти с ума вместе со мной? - сбивчиво протянул Хёнджин. - Твоя хватка такая... собственническая. Неужели так сильно боишься, что я спрятал что-то слишком близко к коже? Чан ничего не отвечал, но его челюсть была сжата так сильно, что на скулах заиграли желваки. Он опустился на одно колено, продолжая “обыск” ниже. Его руки неспешно и тщательно скользили по бёдрам Хёнджина. - Ты так старателен, Чан-и... - голос Хёнджина сорвался на интимный шёпот. Он чуть подался вперёд, заставляя Чана почувствовать жар его тела. - Проверь внутренний шов... или хочешь запустить руки под пояс? - с усмешкой предложил Хёнджин. - Там ведь тоже может быть спрятан секрет. Чёрт... твоё дыхание такое горячее... оно обжигает меня даже через ткань. Чан замер. Его пальцы впились в бёдра Хёнджина, сминая дорогую материю брюк. Подняв голову, Чан встретился с торжествующим, затуманенным взглядом вора. Хёнджин смотрел на него сверху вниз с такой откровенной провокацией, что воздух в комнате, казалось, вот-вот вспыхнет. - Детектив Бан, знаешь, что я украл на самом деле? - Хёнджин вдруг коснулся его щеки ладонью. - Не картины. Я украл твоё спокойствие. И судя по тому, как подрагивают твои руки, возвращать я его не собираюсь. Чан быстро поднялся с колен, рывком притягивая Хёнджина к себе за воротник рубашки так сильно, что наручники за спиной преступника звякнули особенно громко. - Ты невыносим, Хван, - рыкнул Чан, глядя на его манящие губы. - Я – твой приговор, - сообщил Хёнджин в ответ. А в следующую секунду Чан, сдавшись, впился в его губы поцелуем, который мгновенно стёр грань между законом и преступлением. Вот только поцелуй их не продлился долго. Заслышав шаги, Чан отстранился от Хёнджин столь же резво, как и притянул его к себе. Почти сразу после этого дверь допросной с грохотом распахнулась, разрушая интимную и заряженную страстью атмосферу. На пороге показался Ли Феликс, напарник Чана, чьи осветлённые волосы казались нимбом под лампами коридора. Он выглядел взбудораженным, сжимая в руках свежую стопку распечаток. Хёнджин вновь сел за стол, принимая прежнюю расслабленную позу, но его взгляд, только что искрившийся соблазном, внезапно похолодел. - Крис, нужно поговорить. Срочно, - Феликс торопливо подошёл к напарнику, игнорируя присутствие задержанного. Он придвинулся к Чану почти вплотную, так, что их плечи соприкоснулись. - Посмотри на это, - тихо говорил Феликс. - Эксперты прислали данные. Мы снова, как и в тот раз, нашли отпечатки и биологические следы... Всё сходится на сто процентов. Чан, чувствуя некое подобие deja vu, взял бумаги, вглядываясь в графики. Голос Феликса, между тем, стал ещё тише, превратившись в едва различимый шёпот: - Крис, тебе не кажется это странным? В этом году мы охотились за ним особенно усиленно. Он – призрак. Ни одного волоска, ни одной смазанной тени на камерах. А тут он попадается на глупой ошибке, и улики так удачно сыплются нам в руки, словно по заказу. Всё – как тогда. Это пахнет подставой или ловушкой. Или... Хван просто... Пока детективы обменивались подозрениями, атмосфера в комнате изменилась. Хёнджин, до этого момента наслаждавшийся ролью искусителя, теперь сидел, опасно прищурившись. Его раздражало то, как Ли Феликс доверительно говорил с Чаном, как их головы склонились друг к другу в общих секретах. Ревность – острая и иррациональная – вспыхнула в Хёнджине, сжигая маску иронии. - Детектив Ли, - голос Хёнджина прозвучал как удар хлыста, прерывая шёпот, - не боитесь испортить слух моему следователю? У него и так слишком много работы, чтобы выслушивать ваши сказки о моей “неуловимости”. Феликс бросил на него холодный взгляд и, кивнув Чану, направился к выходу. Как только тяжёлая дверь захлопнулась, Хёнджин издал короткий, сухой смешок. - Твой напарник чрезмерно... тактильный, да? - Хёнджин снова подался вперёд, но на этот раз в его движениях не было неги – лишь хищная резкость. - Неужели в полиции Сеула принято так близко обсуждать дела? Или он просто метит на то, что принадлежит закону? Чан сел за стол напротив него и, отложив новые улики в сторону, почувствовал, как внутри закипает странная смесь гнева и необъяснимого удовлетворения от явного раздражения Хёнджина. - Тебя не должно волновать, как мы работаем, Хван, - отчеканил Чан, глядя в его горящие эмоциями глаза. - Лучше объясни мне, почему “самый гениальный вор десятилетия” вдруг стал таким неосторожным. Ты сам оставил эти следы, как и в прошлый раз? Так сильно хотел, чтобы я вновь тебя арестовал? Хёнджин улыбнулся, но на этот раз его улыбка была лишена сарказма. Она обещала нечто гораздо более опасное. - Возможно, мне просто надоело смотреть на тебя издалека, детектив Бан, - уклончиво ответил Хёнджин. - Из тени трудно оценить... чувства в твоих глазах. Установившаяся после этих фраз тишина казалась тяжёлой, почти осязаемой. Чан ощущал, как между ним и Хёнджином натягивается невидимая струна, готовая лопнуть в любой момент. Новые улики лежали на столе – слишком идеальные, слишком очевидные. - Значит, чувства в моих глазах, - негромко повторил Чан, игнорируя колкость в сторону напарника. - Хван, ты, по сути, сдался сам. Уверен, это был осознанный шаг. Вопрос только в одном: зачем? Хёнджин поднял скованные руки и кончиками пальцев коснулся своего подбородка, словно раздумывая. Наручники звякнули, и этот звук в тишине комнаты прозвучал как выстрел. - Ты переоцениваешь мою тягу к свободе, Чан-и, - вздохнул Хёнджин, снова намеренно сокращая имя детектива до фамильярного, почти интимного. - Свобода снаружи – это скука. Сплошные прятки и серые будни. А здесь... Он обвёл взглядом голые бетонные стены, прежде чем зафиксировать взгляд на Чане. - Здесь наконец-то происходит что-то настоящее, - со значением продолжил Хёнджин. - Ты злишься, ты в смятении, ты пытаешься подавить в себе желание пристрелить меня или... что-то другое. Это гораздо интереснее любой галереи. Чан резко поднялся из-за стола, стул скрежетнул по полу. Детектив подошёл к Хёнджину сзади, медленно обходя его, как хищник обходит добычу. - Думаешь, это игра? - Чан склонился к его уху, понизив голос до яростного шёпота. - Ты украл полотна стоимостью в десятки миллионов вон. Тебе грозит срок, который сотрёт ухмылку с твоего лица навсегда. Хёнджин не шелохнулся. Напротив, прикрыл глаза, подставляя шею под горячий взгляд Чана. - Срок – это всего лишь цифры, - отозвался Хёнджин. - А вот то, как у тебя сейчас перехватило дыхание, когда ты подошёл ко мне ближе... это бесценно. Хотя, опять же, ты профессионал, Чан-и. Твоё тело должно быть из стали. Но я чувствую, как от тебя исходит жар. Я настолько сильно действую на твоё хвалёное самообладание? Чан мысленно выругался. Его руки непроизвольно легли на спинку стула, прямо над плечами Хёнджина. Чан видел каждую деталь: изящный изгиб шеи, серебряный зажим в форме хорька в аккуратно уложенных волосах, которых хотелось коснуться, и то, как вызывающе преступник подставлялся под его власть. Это была открытая провокация. Танец на краю пропасти. - Хочешь, чтобы я потерял контроль? - в вопросе Чана были отчётливо слышны хриплые нотки. - Хван, ты этого добиваешься своими фокусами? Хёнджин внезапно резко повернул голову, глядя на него снизу вверх. В глазах вора больше не было издёвки – только пугающая, тёмная честность. - Я хочу, чтобы ты перестал притворяться, детектив Бан, - сказал он. - Улики, которые принёс твой напарник... они настоящие. Я действительно оставил их. Но не потому, что стал дилетантом. А потому, что это был единственный способ заставить тебя вновь запереть меня в этой комнате. Один на один. На пару секунд замолчав, Хёнджин добавил: - Теперь, когда ты получил то, что хотел – меня, – что собираешься с этим делать? Пульс Чана снова оглушительно забил в ушах. Разум кричал, что нужно покинуть комнату, захлопнуть дверь и передать дело прокурору. Однако его ладони, словно живя собственной жизнью, осторожно сжали плечи Хёнджина, чувствуя под прочным материалом куртки напряжённые мышцы. И ладони Чана всё ещё сжимали плечи Хёнджина, когда дверь комнаты опять открылась. Детектив резко отстранился, оправляя пиджак и возвращая лицу маску ледяного безразличия, хотя кончики его пальцев предательски подрагивали. В комнату вернулся Феликс. На этот раз в его руках не было бумаг, а взгляд был острым и колючим. - Крис, шеф вызывает тебя в конференц-зал. Срочно. Приехали представители Интерпола по делу о краже в Париже, требуют твоего личного отчёта, - он остановился у стола, намеренно вставая между напарником и задержанным. - Я закончу здесь. Оформлю предварительный протокол по новым уликам. Чан на мгновение застыл, переводя взгляд с невозмутимого лица Феликса на Хёнджина, чьи глаза потемнели от едва сдерживаемой ярости. Уходить сейчас казалось физически болезненным, словно Чан обрывал натянутый нерв. - Хорошо, - хмуро согласился он. - Но будь осторожен. Хван... мастер манипуляций. Когда дверь за ним закрылась, тишина в допросной стала колючей. Феликс сел на место Чана, сложил руки перед собой и в упор посмотрел на вора. - Итак, Хван Хёнджин, - начал младший детектив. - Продолжим с того момента, когда ты решил, что закон – это декорация для твоего шоу. Хёнджин издал низкий, вибрирующий смешок, в котором не было ни капли веселья. Он откинулся на спинку стула, смерив Феликса взглядом, полным неприкрытого презрения. - Как мило, - с наигранной ленцой протянул Хёнджин. - Ангелоподобный помощник пришёл доедать крошки со стола великого мастера. Тебе не идёт эта роль, Ли Феликс. Ты слишком стараешься выглядеть суровым, но от тебя так и веет отчаянием. Феликс сжал ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели. - Мои чувства к работе тебя не касаются, - процедил он сквозь зубы. - Отвечай на вопрос: кто был твоим связным в порту? - О? Мы будем говорить о связях? - Хёнджин всплеснул руками, и цепь наручников агрессивно звякнула. - Ну, тогда давай поговорим о твоей дружеской связи с детективом Баном. Ты ведь думаешь, что если будешь верным другом и псом, приносящим ему папки с уликами, он однажды посмотрит на тебя так, как ты мечтаешь? Феликс оцепенел. Его дыхание сбилось. - Заткнись, - приказал он вору. - Это не имеет отношения к делу. - Имеет, - отрезал Хёнджин; его голос стал жёстким, как сталь. - Потому что у тебя ничего не получится. Ты можешь быть его правой рукой, его идеальным напарником, его тенью. Но ты никогда не получишь то, что я получил от него за эти тридцать минут. Ты видел его глаза, когда он стоял за моей спиной? Ты чувствовал, как воздух искрил от его желания сорваться? - Хван! Ты просто преступник, которого он хочет посадить! - вспылил Феликс, вскакивая с места. - Ты для него – лишь очередное дело! Вот только даже он сам расслышал недопустимую слабость в своём дрожащем от сдерживаемой ревности голосе. - Ложь, - Хёнджин самодовольно улыбнулся. - Его тянет ко мне так, как не потянет к твоей “правильной” и “безопасной” личности. Я – хаос, его запретный плод. А ты... ты просто удобен в качестве друга и напарника. И тебя это убивает, верно? Ты чуешь во мне соперника, потому что знаешь: он уже наполовину проиграл мне эту битву. - Закрой свой рот! - огрызнулся Феликс, нависая над столом. - Хван, ты сгниёшь в камере раньше, чем он ещё раз посмотрит в твою сторону без отвращения. Хёнджин прищурился, наслаждаясь тем, как легко он сорвал маску с “золотого ангела возмездия” полиции. Хёнджин не собирался уступать ему Чана.  

❧❧❧

  Феликс практически вылетел из допросной, едва не снеся дверью кулер с водой. Оказавшись за своим столом, он с силой захлопнул крышку ноутбука и обхватил голову руками. Его трясло. Больше всего в мире он ненавидел терять контроль, а Хван Хёнджин сделал это с лёгкостью опытного хирурга, вскрывшего старую рану. “Он просто играет с тобой, придурок, - мысленно ругал себя Феликс. - Хван – искусный манипулятор. Он хочет разрушить наш с Крисом тандем”. Но слова Хвана о том, как Чан смотрел на него, всё же застряли в мозгу Феликса ядовитой занозой, которую невозможно было вытащить. В этот момент мимо его стола, насвистывая незатейливый мотивчик, прошёл Хан Джисон. Он вертел в руках связку ключей, но, заметив состояние коллеги, притормозил. - Хэй, Ликс, выглядишь так, будто только что пытался допросить стену, и стена победила, - Джисон усмехнулся, перекидывая ключи из одной руки в другую. - Дай-ка угадаю: наш “неуловимый вор” слишком много болтает о высоком? - Он невыносим, - буркнул Феликс. - С ним невозможно говорить на языке фактов. - Ну, факты – это скучно, - Джисон подмигнул ему и направился к двери допросной. - Позволь профессионалу по “неправильным” вопросам показать мастер-класс.  

❧❧❧

  Когда Джисон вошёл внутрь допросной, Хёнджин даже не поднял головы. Он рассматривал свои наручники с таким видом, будто это были дешёвые аксессуары из масс-маркета. - Опять смена караула? - лениво поинтересовался Хёнджин. - Кто ты? Офицер полиции на побегушках или новый повод для скуки? Джисон не стал садиться напротив него. Вместо этого Хан уселся на край стола, прямо перед Хёнджином, и вытащил из кармана форменного пиджака пачку леденцов. - Я? Я – твой самый большой фанат, Хёнджин-и, - Джисон лучезарно улыбнулся и протянул ему леденец. - Серьёзно, то, как ты вынес ту картину из Лувра полгода назад... это было легендарно! Я тогда даже поспорил с коллегами, что тебя больше никогда не арестуют. Жаль, проиграл сегодня сотку. Хёнджин с любопытством поднял на него взгляд. Такой тактики вор не ожидал. - Ты льстишь мне, детектив... Хан, да? - Хёнджин чуть склонил голову набок. - Вот только лесть не поможет тебе узнать, где остальные полотна. - Ой, да брось! - Джисон отмахнулся, закидывая леденец в рот. - Полотна – это забота Чан-хёна. Ему нравится страдать над кодексами. А мне просто интересно: как такой эстет, как ты, согласился работать с теми дилетантами, что засветились на камерах в порту? Ты ведь перфекционист. Твои руки – это золото. Но чтобы провернуть такое за десять минут... Тебе однозначно нужны были, как минимум, двое, чтобы отключить лазеры и подменить сигнал связи одновременно. Хёнджин усмехнулся, расслабляясь под тёплым, почти дружеским давлением Хана. Ирония и лесть этого детектива не вызывали такого сопротивления, как холодность Чана или ревность Феликса. - Ты недооцениваешь мои способности, детектив Хан, - сказал Хёнджин. - Один человек может сделать многое, если он талантлив. - Один человек может многое, - согласился Джисон, наклоняясь ближе и заговорщицки понижая голос. - Но даже ты не можешь быть в двух местах одновременно. Пока ты кокетничал с камерой в главном зале, кто-то должен был страховать тебя с чёрного входа и в серверной. Я просто думаю... обидно, что такой бриллиант, как ты, сидит здесь, а твои “тени” сейчас, наверное, уже делят твою долю в каком-нибудь уютном баре в Инчхоне. Втроём ведь делить сложнее, чем вдвоём, не так ли? Хёнджин нахмурился. В его глазах мелькнуло мимолётное раздражение, тень мысли о предательстве, которую Джисон так искусно подкинул. На мгновение Хёнджин поджал губы, и этого мгновения Хану хватило. - Они не посмеют прикоснуться к моей доле без моего слова, - прохладно бросил Хёнджин. - Они знают, чья это была идея. Джисон расплылся в победной улыбке. - “Они”, - повторил он. - Значит, я был прав. Тебя страхуют двое. Хёнджин понял, что попался, но вместо того, чтобы разозлиться, он рассмеялся – искренне и громко. - А ты хорош, Хан Джисон, - одобрительно произнёс Хёнджин. - Детектив Бан держит тебя рядом для контраста? Чтобы на фоне твоего обаяния он казался ещё более суровым и недоступным? Джисон спрыгнул со стола, направляясь к выходу. - Чан-хён держит меня, потому что я вижу то, что он предпочитает игнорировать. И, кстати... - Хан обернулся у самой двери. - Тебе стоит быть осторожнее. Чан-хён уже изучает список твоих старых контактов. Если твои сообщники – те, о ком я думаю, вы скоро встретитесь в соседних камерах. И он вышел в коридор, где его ждал Чан, вернувшийся со встречи с Интерполом. Джисон стёр улыбку с лица и стал серьёзным. - У Хвана двое сообщников, хён, - доложил он. - Группа из трёх человек. Хёнджин – мозг и исполнитель, но без технической поддержки и грубой силы он бы не справился. И, судя по его реакции, Хван им пока не особо-то доверяет. Чан кивнул. Его взгляд был направлен на дверь, за которой сидел Хёнджин. - Хорошая работа, Джисон. Теперь мы знаем, что искать. - Только будь начеку, - Джисон понизил голос. - Хван провоцирует всех нас, но тебя... тебя он пытается взломать изнутри. Ты же понимаешь, что он делает, правда? Чан ничего не ответил, лишь крепче сжал папку в руках.  

❧❧❧

  Ночь опустилась на Сеул, накрыв полицейский участок тяжёлым саваном тишины. В офисе погасла большая часть ламп, лишь мерцающий свет монитора на столе Чана, да дежурное освещение в коридорах напоминали о жизни. Чан должен был уйти домой ещё три часа назад, но мысли, словно навязчивая мелодия, возвращались к одной-единственной камере в подвальном блоке. Чан убеждал себя, что идёт туда проверить надёжность замков. Убеждал, что нужно закрепить успех Джисона и выжать из преступника имена. Однако когда подошвы ботинок Чана глухо застучали по бетонному полу изолятора, сердце забилось в ритме, который не имел ничего общего с профессионализмом. Чан открыл тяжёлую дверь. Хёнджин не спал. Он полулежал на узкой скамье, закинув руки за голову, и в слабом освещении казался не опасным вором, а сошедшим с полотна падшим ангелом. - Я знал, что ты придёшь, - прошептал Хёнджин, не открывая глаз. На его губах расцвела ленивая, манящая улыбка. - Ночной обход или не выдержал разлуки, детектив Бан? Чан подошёл вплотную к решётке. Его пальцы сжали холодные прутья. - Ты играешь с огнём, Хван, - серьёзно сказал он. - Ты, похоже, думаешь, что контролируешь ситуацию, но ты заперт. Ты – никто здесь. Хёнджин неторопливо поднялся на ноги – грациозно, словно хищный зверь, – и подошёл к решётке. Он встал так близко, что его и Чана разделяли лишь сантиметры стали и наэлектризованный воздух. - Заперто только моё тело, Чан-и, - Хёнджин просунул пальцы сквозь прутья, едва касаясь воротника рубашки детектива. - А вот твоё сознание... оно уже давно в моей клетке. Я вижу, как ты смотришь на мои губы. Чувствую, как ты борешься с желанием вновь поцеловать меня и стать просто человеком, а не представителем закона. - Замолчи, - выдохнул Чан, но его голос надломился. - Почему? Правда колется? - Хёнджин подался вперёд, и его дыхание опалило лицо детектива. - Ты ведь так хочешь получше распробовать, каков на вкус хаос, который я тебе предлагаю... Это стало последней каплей. Рациональность, долг и маски сорвались в бездну. Чан резко сократил расстояние, схватил Хёнджина за плечи и притянул к себе, впиваясь в его губы жёстким, требовательным и почти отчаянным поцелуем. Это не была нежность – это была капитуляция перед страстью, которую они оба разжигали друг в друге весь день. Хёнджин ответил на поцелуй сразу, с каким-то победным торжеством. Его пальцы вплелись в волосы Чана, притягивая ещё ближе, насколько позволяла решётка. В этом поцелуе было всё, что их привлекало: вкус запрета, металл наручников и обжигающий жар. Когда Чан, наконец, отстранился, тяжело дыша и глядя на Хёнджина потемневшими глазами, тот выглядел абсолютно счастливым. Его губы припухли, а в глазах танцевали искры восторга. - Ох, Чан-и... это было даже лучше, чем в первый раз, - признался Хёнджин, прислонившись лбом к холодным прутьям решётки. - Что ж... За такую смелость, детектив, я готов сделать тебе подарок. Ты же так хотел узнать, кто помогал мне “украсть” твоё самообладание? Чан молчал, пытаясь вернуть контроль над собственным телом, которое жаждало продолжения вспышки страсти. - Сон Минги и Со Чанбин, - буднично сообщил Хёнджин. - Они – мой “проводник” и мой “щит”. Теперь, когда ты получил свои имена, скажи... стоил ли этот поцелуй того, чтобы стать соучастником моей игры? Чан выпрямился, медленно поправляя галстук, хотя его взгляд по-прежнему был прикован к Хёнджину. Внезапно тишину ночного участка разорвал глухой, вибрирующий взрыв, от которого содрогнулись стены. Стёкла в коридоре вылетели с жалобным звоном, а здание мгновенно погрузилось в аварийную темноту, разрезаемую лишь красными всполохами тревожных ламп. Чан, ещё не успевший отойти от камеры Хёнджина, инстинктивно пригнулся, потянувшись к кобуре. - А вот и мои рыцари, - пропел Хёнджин, даже не вздрогнув. Он стоял у решётки, и в красном свете его улыбка выглядела по-настоящему демонической. - Увы, ты опоздал с допросом, детектив Бан, - добавил Хёнджин с наигранным сожалением. - Время вышло. В конце коридора послышались тяжёлые шаги и сухой треск электрошокеров. Дежурные офицеры даже не успели поднять тревогу – нападавшие действовали с пугающей слаженностью. Первым из дыма показался Со Чанбин. Он выглядел как воплощение грубой силы: тактический жилет, маска, закрывающая нижнюю часть лица, и холодный, расчётливый взгляд. В руках он держал громоздкий таран, которым только что вынес бронированную дверь блока. Следом за ним, двигаясь с кошачьей лёгкостью, шёл Сон Минги. В его руках был планшет, подключённый к системе безопасности участка, и укороченный автомат. - Хёнджин, ты задержался, - голос Минги прозвучал низко и искажённо через динамик маски. - Мы договорились на двадцать минут, а ты торчишь здесь уже вечность. - У меня возникли... непредвиденные обстоятельства, - Хёнджин бросил мимолётный, горячий взгляд на Чана, который уже наставил пистолет на ворвавшихся. - Брось пушку, детектив, - Чанбин сделал шаг вперёд, закрывая собой Минги, а его голос был подобен камнепаду. - Нам не нужны трупы, нам нужен только наш босс. Чан оказался в ловушке. С одной стороны – запертый Хёнджин, которого он только что целовал, как безумный. С другой – двое профессиональных преступников, готовых превратить полицейский участок в руины. - Вы не выйдете отсюда, - отчеканил Чан, пусть и понимал, что подкрепление прибудет не раньше чем через десять минут из-за блокировки связи, которую наверняка устроил Минги. - О, мы уже выходим, - пальцы Минги пробежались по экрану планшета, и электронный замок камеры Хёнджина щёлкнул, благодаря чему решётка отъехала в сторону. Хёнджин неспешно вышел из камеры, расправляя плечи. Затем приблизился к Чану почти вплотную, игнорируя направленный в грудь ствол пистолета. Хёнджин аккуратно отвёл дуло в сторону двумя пальцами. - Не ищи меня, Чан-и, - прошептал он прямо в губы детектива, которые всё ещё хранили вкус их поцелуя. - Оставь мне шанс... самому тебя найти. Минги, пронаблюдав за этим, закатил глаза и бросил под ноги Чану световую гранату. Вспышка ослепила Чана, а когда зрение вернулось, коридор был пуст. Лишь открытая дверь камеры и запах дыма напоминали о том, что здесь только что был самый ловкий вор Кореи.