Обнаженная

Блэр высвободилась из объятий Мэдисон. Они обе снова задремали. Стараясь изо всех сил не разбудить другую женщину, Блэр нащупала свои трусики и поспешно надела их, прежде чем привести в порядок остальную одежду. Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то пришел их спасать и застал ее полураздетой. То, что эта мысль не пришла ей в голову раньше, когда Мэдисон вытворяла с ней все эти грязные штучки, лишь доказывало безрассудство их действий. Но это не помешало Блэр вернуться к Мэдисон и снова прижаться к ней. Мгновение спустя Мэдисон приоткрыла глаза. Блэр одарила ее ленивой улыбкой. — Доброе утро. — Доброе. — Мэдисон посмотрела на часы, подавляя зевок. — Который час? — Батарея на телефоне Блэр села. — Начало третьего ночи. Слишком поздно Блэр поняла, что напоминание о времени может снова спровоцировать у Мэдисон панику. Но та, казалось, не особо переживала. Блэр искоса взглянула на нее. Возможно, сейчас самое подходящее время открыть карты. Мэдисон нахмурилась. — В чем дело? Сейчас или никогда. — Я должна тебе кое-что рассказать. — Блэр сделала паузу. — Ты была права. — Насчет чего? — Насчет того, почему я хотела взять у тебя интервью. Дело не только в задании. Я ничего не говорила, потому что это звучит немного глупо, но… — Блэр замялась. — Я не просто хотела взять у тебя интервью. Я хотела увидеть тебя. Снова. — Снова? — Мэдисон задумчиво поджала губы. — Значит, мы уже встречались. Это было утверждение, не вопрос. — Ты не кажешься удивленной. — Когда ты представилась мне возле моего кабинета, мне показалось, что я тебя где-то видела, но я не могла вспомнить где. Обычно я не забываю лица. — Это было много лет назад. И мы встретились лишь ненадолго. — Где мы встретились? — спросила Мэдисон. — В университете Мура. Я была на первом курсе. Я только переехала в город. Большую часть жизни я прожила в маленьком городке, в консервативной семье. Взрослея, я чувствовала, что никуда не вписываюсь. Будто мне нигде не было места. Это было тяжело. После школы я несколько лет работала, чтобы позволить себе переехать сюда, в город, и поступить в колледж. Я хотела найти место, где смогу быть собой, где смогу принять те части себя, которые мне приходилось так глубоко прятать. Блэр не стала вдаваться в подробности. В этом не было нужды. Она была уверена, что даже Мэдисон в какой-то момент своей жизни чувствовала нечто подобное, как и любая другая женщина вроде них. — Но когда я приехала сюда, я чувствовала себя абсолютно потерянной, — продолжила Блэр. — Я понятия не имела, что делаю. Думала, что совершила огромную ошибку. Чувствовала себя так, словно мне здесь вообще не место. А потом… я встретила тебя. Блэр посмотрела на Мэдисон, но ее лицо оставалось бесстрастным. — Это было на каком-то мероприятии факультета журналистики. Кажется, «Женщины в журналистике». Ты была одной из выступающих. Ты только-только запустила «Мистресс», но проект уже стремительно набирал обороты. Все время, пока ты говорила, я смотрела на тебя с благоговением. Невероятная, властная, успешная женщина, которая полностью принимала себя во всех аспектах, включая свою сексуальность. Ты была всем тем, кем я хотела стать. Блэр осеклась. Она не хотела звучать как обезумевшая фанатка, но тогда Мэдисон действительно была для нее кумиром. — После мероприятия у нас появилась возможность пообщаться с гостями. Я собрала всю свою волю в кулак, подошла и заговорила с тобой. Это было всего минут десять, но в те минуты существовали только мы вдвоем. И наш разговор заставил меня поверить, что я смогу найти свой путь в этом мире. Что я смогу стать той, кем хочу, жить той жизнью, о которой мечтаю, прямо как ты. И я этого не забыла. Я не забыла тебя. Какое-то время Мэдисон молчала. Затем тихо произнесла: — Я помню. Теперь я тебя помню. Ту рыжеволосую девушку с тихим голосом, которая так смело подошла ко мне. — Я чертовски нервничала. — Я едва ли это заметила. — на лице Мэдисон появилась медленная, легкая улыбка. — Даже тогда что-то в тебе привлекло мое внимание. Помню, как мне хотелось поговорить с тобой подольше. На миг я даже подумала пригласить тебя выпить, чтобы мы могли продолжить разговор, но это было бы абсолютно непрофессионально. — Думаю, я бы упала в обморок, если бы ты тогда пригласила меня выпить, — ответила Блэр. — Я была в тебя немного влюблена. Но с тех пор я это переросла. Это было не совсем правдой. — Я имею в виду, не поэтому я хотела взять у тебя интервью. Я просто хотела увидеть тебя снова, хотя бы для того, чтобы доказать самой себе, как далеко я продвинулась. — Ты действительно проделала огромный путь. Сейчас ты гораздо увереннее в себе, чем в тот вечер. Та девушка, которую я тогда встретила, не стала бы противостоять мне в моем кабинете и требовать интервью. — Это правда. Я и сейчас с трудом верю, что сделала это. Мэдисон протянула руки и снова обняла Блэр. — Это многое объясняет. Все это время у меня было чувство, будто я тебя знаю, но я никак не могла вспомнить, кто ты. Я рада, что согласилась на это интервью. Блэр пришла в голову мысль. Если бы она не остановила Мэдисон у стойки администратора в начале вечера, оказались бы они вдвоем заперты в этом сломанном лифте? Если бы они не застряли здесь, удалось бы Блэр вообще когда-нибудь снова поговорить с Мэдисон? Случилось бы между ними хоть что-нибудь? Блэр не осмелилась озвучить эти мысли. Она не хотела всё испортить. — Есть еще кое-что, о чем я размышляла, — сказала Мэдисон. — Ранее, когда у меня случилась паническая атака. Откуда ты знала, как с этим справиться? Блэр пожала плечами. — Я не знала. Я просто делала то, что казалось правильным. Это было правильно? — Это сработало, так что да. Честно говоря, у меня никогда не было панических атак в чьем-либо присутствии. Их давно не было, но в прошлом я никогда не позволяла никому видеть меня такой. Я держала их в секрете. Я всё держала в секрете. Взгляд Мэдисон стал отстраненным, словно она боролась с какими-то мыслями. С чем именно? Она посмотрела на Блэр. — Если я тебе кое-что расскажу, обещаешь сохранить это в тайне? — Конечно, — ответила Блэр. — Это строго не под запись.

***

Мэдисон вытянула ноги перед собой, скрестив их в лодыжках, и собиралась с мыслями. Рядом с ней Блэр молча ждала продолжения. — Ранее ты спросила меня, что побудило меня создать «Мистресс», — начала Мэдисон. — Я ответила, что хотела дать людям право голоса. В особенности женщинам. Но история о том, как я к этому пришла, гораздо длиннее. Прошло много времени с тех пор, как Мэдисон мысленно возвращалась к событиям, разделившим ее жизнь на «до» и «после». Но недавние обстоятельства вытащили их на поверхность, и внезапно перспектива заговорить об этом вслух уже не казалась такой уж невыносимой. — Когда мне было слегка за двадцать, я взяла паузу, чтобы поездить по Европе, — сказала она. — Я не находила себе места в собственной жизни. Чувствовала, что чего-то не хватает, но не знала, чего именно. Мэдисон почти смеялась каждый раз, вспоминая об этом. Бросить всё и уехать в чужую страну, чтобы «найти себя» — такое клише, но именно такой была Мэдисон в то время. Идеалистичной. Привилегированной. Наивной. — Я путешествовала с рюкзаком по Восточной Европе совсем одна, забираясь в места, далекие от туристических маршрутов, — продолжила она. — Я познакомилась с молодым человеком, местным жителем. Нам было по пути, и он любезно предложил стать моим гидом. В итоге мы путешествовали вместе несколько дней. — А потом, в один из дней, он посадил меня в микроавтобус, который должен был отвезти нас в соседний город. Тогда я не обратила внимания, что единственными пассажирами была группа подозрительных мужчин. В конце концов, автобус остановился где-то в глуши, и один из них достал пистолет. Мне связали руки и затолкали в кузов фургона. Это было похищение. Мэдисон взглянула на Блэр. На ее лице читался легкий шок, но она промолчала. Мэдисон была ей за это благодарна. Она не хотела сочувствия от Блэр. Ей было слишком сложно не воспринимать сочувствие как жалость. — Тогда я этого не знала, — сказала она. — Эти люди не говорили мне, что они делают и куда меня везут. Они просто сказали, что не причинят мне вреда, если я буду вести себя смирно. Оглядываясь назад, я понимаю, что они намеренно держали меня в неведении, чтобы я оставалась послушной. И это сработало. Насколько я могла судить, они собирались меня убить. Я была в ужасе. У нее свело живот, когда воспоминания о том моменте заполнили голову. — Меня привезли в уединенный дом и заперли в помещении под ним, в подвале. По размеру он был как небольшая спальня, но там не было окон, свет вообще не проникал внутрь. Из-за этого казалось, что там намного теснее. Ощущалось, что там намного теснее. На лице Блэр промелькнуло понимание. — Вот почему ты не выносишь замкнутых пространств. Мэдисон кивнула. Еще пару лет назад ее клаустрофобия была невыносимой. Она выстраивала свою жизнь вокруг нее, избегая закрытых помещений и переехав в огромную квартиру со свободной планировкой. Именно поэтому в офисах «Мистресс» было так много стекла. Когда-то глухие стены вокруг вызывали у нее сильнейшую тревогу. Теперь это перестало быть для нее большой проблемой. По крайней мере, не было... до сегодняшнего вечера. Мэдисон сделала глубокий вдох и продолжила: — Похитители молча заперли меня там. Только после освобождения я узнала, зачем они это сделали. Им просто нужен был выкуп. Парень, с которым я путешествовала, был связан с криминалом. Из того, что я ему о себе рассказала, он сделал вывод, что я не просто очередная американская туристка. Он навел обо мне справки, понял, насколько богата моя семья, и увидел в этом возможность. — Они связались с моим отцом, сказали, что я у них, и пообещали отпустить меня, если он пришлет деньги. Отец согласился заплатить. Сумма, которую они требовали, была для него пустяком. Но на то, чтобы собрать ее и перевести похитителям, ушло время. Два дня, если быть точной. Они держали меня два дня, но казалось, что прошла вечность. — Голос Мэдисон дрогнул. — Неизвестность была хуже всего. Если бы они только сказали, зачем похитили меня, всё было бы гораздо терпимее. — Ох, Мэдисон... — Казалось, Блэр больше не могла сдерживаться. — Это, должно быть, было просто ужасно для тебя. — Это был кошмар, — сказала Мэдисон. — И он не закончился спустя те два дня. Когда деньги отца наконец дошли, меня отпустили, и я вернулась домой в безопасности. Но после этого случая я долго пыталась заново обрести смысл в этом мире. Это было тяжелое время. Но постепенно я начала исцеляться. — И когда это наконец произошло, я изменилась в двух главных аспектах. Во-первых, я стала одержима контролем. После пережитого кошмара, после того, как у меня отняли любую власть над происходящим, я поклялась, что больше никогда не буду беспомощной. А во-вторых, я обрела новую цель. Я смотрела в дуло пистолета и выжила. Я начала чувствовать, что выжила не просто так. Что я предназначена для чего-то большего, чем писать для какой-то традиционной, консервативной газеты. Я должна была сделать со своей жизнью что-то значимое. Именно тогда в моем сознании укоренилась идея «Мистресс». Мэдисон повернулась к Блэр, впервые с начала своего рассказа встретившись с ней взглядом. — Я не говорю о том, что пережила, не потому, что мне тяжело. А потому, что не хочу, чтобы моя история сводилась к моменту, когда меня лишили контроля. Я не хочу, чтобы это воспринималось как определяющее событие в моей жизни. То, кем я являюсь сегодня, — это результат моих выборов и действий в настоящем. Вот что меня определяет. Блэр взяла Мэдисон за руку. — Я понимаю. Правда, понимаю. Мэдисон не смогла сдержать ответной улыбки. Ей было приятно открыться Блэр. В ней было что-то такое, что заставляло Мэдисон чувствовать себя легко и спокойно. — Блэр, когда мы выберемся отсюда, — начала она, — я... Внезапно лифт со скрежетом дернулся. Свет мигнул. Рука Блэр крепче сжала руку Мэдисон. Лифт начал падать.