В кабинете 213

Проснулся Антон от звонка. Шастун напрягся, надеясь не увидеть номер Арсения. И, к его счастью, это оказалась мама. — Алло, Антош! — послышался в трубке знакомый голос. — Привет, — сонно ответил Тоша. — Я задержалась до утра, прости, сынок. И вправду. Антон даже не заметил, что матери так долго нет. — Я вернусь сегодня вечером. Работы ужас как много. Не волнуйся, я переночевал у тёти Любы, чтобы не ехать долго домой. Пока-пока, солнце. Шастун не успел ответить, и трубку повесили. Мама никогда не отличалась уделением ему внимания. Раньше было обидно, а сейчас уже всё равно. Может, так даже лучше. Антон посмотрел на время. 11:23. Рановато для выходных, но спать уже совсем не хотелось. Шастун встал и побрёл на кухню. Осмотрев содержимое холодильника, принял решение, что не голоден, и вернулся обратно. Всё ещё было больно. Зато Антон смог понять, что болит левое бедро и рёбра. В месте ударов остались синяки, распознающиеся по бледной коже. Шастун долго разглядывал синяки. Идея для поста родилась мгновенно. Тоша сфоткал синяк на теле так, чтобы видно рёбра. Он был достаточно худой, чтобы затея получилась. Наложив чёрно‑белый эффект и чуть обрезав фотку, он «загадочно» подписал и выложил. Довольный собой, он откинулся на кровать и уставился в потолок. Гнили уже почти не было. Неясно почему. Хотя… Может, просто он понял, как жить? Надо не копить всё, давая этому гнить, а делать так, чтобы всё выходило наружу. На телефон пришло сообщение. На этот раз писал Дима. ПОЗОВ, 11:41: Как дела? Может, прогуляемся? Давно тебя не видел, малявка. ШАСТУН, 11:42: Дела как всегда. И я не малявка. Антон подумал, хочет ли он идти гулять после вчерашнего, да и тело болит. ШАСТУН, 11:42: Может, лучше к тебе или ко мне на чай? Ответ последовал мгновенно. ПОЗОВ, 11:42: Ко мне. В 14:00 жду. Антон кивнул, хотя и знал, что Дима не видит. В 14 Шастун уже был у квартиры Позова. Он постучал, ему быстро открыли. — Здарова, Антох! Тут такое дело… Ну, ты заходи, заходи. Антон поспешно зашёл в квартиру. Почему‑то вместе с запахом квартиры Позова смешался ещё один. Блять, Попов. Антон очень недовольно посмотрел на Диму. Тот неловко улыбнулся. — Я подумал, что нам будет скучно вдвоём, вот и позвал, Тош, — попытался оправдаться Позов. — Скучно чай пить? Слушай, я еле хожу, и я сюда припёрся не чтобы уходить с ужасным настроением. Антон начал разворачиваться. Позов — придурок. Вроде знает, что отношения у них с Поповым не очень, зачем зовёт? — Подожди‑подожди, Антох. Нормальный он мужик! Дай хоть шанс. Антон остановился. — Один шанс, — через силу сказал Антон. Снял кеды и вместе с Димой ушёл на кухню. Там за столом уже сидел Арсений. По‑дурацки улыбался и постукивал по столу пальцами. — Привет, Тонь! Прозвище резало ухо. Шастун сделал глубокий вдох и не ответил. Все уселись за стол. Дима сделал чай и поставил перед ними. — Сахар есть? — спросил Арсений с такой приторной улыбкой, что Антон поморщился. Дима протянул Попову баночку с сахаром. Тот аристократично положил три ложки и перемешал, не ударяя ложку о стенки чашки. — Куда так много? — Антон искренне не понимал такую любовь к сахару. Сплошные калории, да и вкуснее от него не становится. От одной только мысли, что сахар в чае не до конца растворился и осел на дне, тошнота подступала к горлу, но Шастун быстро запил её чаем, обжигая язык. Минут десять они сидели в тишине. — Ну хоть расскажите что‑нибудь, — нарушил молчание Позов. Арсений, держа кружку двумя руками, улыбнулся и начал: — Я начал бегать по утрам. Помогает. Антон цокнул языком. — Ой, какой правильный. Педик. Арс поднял брови, но улыбка не спала. — Это лучше, чем курить, Тонь, — с тем же спокойствием сказал Арсений. Шастун промолчал. Продолжать разговор с Поповым не хотелось. Позов, заметив это напряжение, обернулся к Антону: — А у тебя как? — Как всегда, — Антон сделал глоток чая. Горький и горячий. Антон так и любил. Дима повернулся к Арсению и начал с ним разговор о чём‑то, что Антону было не понять: книги, пьесы, опера. «Ну, Дима же с ним футбол смотрел, как он к этому‑то пришёл? Нормальный мужик же был», — подумал Антоша. Шастун думал о всяком под гул разговора остальных. Разговор утих. — Я пойду схожу в магазин, куплю чего‑нибудь. Может, дошик куплю. Я скоро, — Дима встал из‑за стола, накинул куртку и вышел. Молчание окутало квартиру. Тоша встал и направился на балкон. Достал из кармана сигарету и неторопливо закурил. Вскоре беззвучно рядом появился Попов. На улице уже было совсем темно, а ветер стал холодным настолько, что пробирал до костей, он легко просачивался сквозь тонкую ткань футболки. — Тебе же лучше… Антон? — спросил Арсений без той улыбки. — Почему нормально по имени обратился? Резкая смена тона Арсения чуть удивила Шастуна. — Тебе же не нравится, когда я тебя называю Тоня. Вот и решил перестать. Минут десять они молчали. Антон сделал затяжку. — Называй как хочешь. Я не против, — Антон сам удивился, что это сказал, но уже было поздно. Что на него нашло вообще, придурок? — Правда? — искренне удивился Попов. Тоша промолчал и сделал очередную затяжку. Он почувствовал, что Арс прожигает его взглядом. — Ты замёрз. — Нет, — твёрдо ответил Шастун, выдыхая дым. — Это был не вопрос, Тонь. Антон снова промолчал. Дверь на балкон открылась, вошёл Дима. Он смотрел на них. Они стояли близко, почти плечо к плечу. — Мужики, вы что? — через пару минут спросил Позов. — А что мы? — с улыбкой повернулся Арсений. — Проветриваем мозги. Антон вышел с балкона, выкинув сигарету вниз. В квартире было значительно теплее. Все трое последовали на кухню, где Позов включил чайник и достал из пакета три доширака.