Молчаливая любовь.

Друзья выбежали на улицу, направившись в сторону парка, который находился неподалёку от дома Вани. Они побежали наперегонки по дорожкам, поставив цель, кто быстрее добежит до того дуба. Саша оказался быстрее - прибежал, тут же садясь под кроной высокого дерева и смеясь над любимым. —- Здесь очень хорошо стихи писать, знаешь? - тяжело дыша, улыбался он, когда Пущин добежал до него и присел рядом. —- Представляю. - выдохнул Ваня, облокачиваясь на ствол дуба и смотря в небо. Саша резко встал, протягивая руку: —- Разрешите пригласить вас на вальс? Ваня, тихо рассмеявшись, поднялся, кладя свою ладонь в его руку. Пушкин начал вести их в танце. Тишина. Только их ровное дыхание, взгляд, улыбки. Пущин ещё никогда не танцевал с ним... И сейчас его долгожданная мечта сбылась. Они слились в танце, не обращая внимания ни на что, что могло помешать. Они просто отдались моменту и танцевали вальс, кружась, вздыхая, двигаясь в ритме. Музыки не было - она не нужна. Вскоре танец закончился, Саша медленно отпустил руку партнёра, не сводя взгляда с его глаз и нежно улыбаясь. —- Благодарю за танец, mon amour... - прошептал он, наклонившись к уху, чтобы никто не услышал. Пущин едва заметно покраснел, улыбаясь. Уже сгущались сумерки, что не мешало им продолжить веселье. Они, словно маленькие дети, бегали между деревьями, по тропинкам, падали на траву, смеялись... Прямо как на прогулке в Лицее. Однако вскоре им это наскучило, да и устали уже. —- Предлагаю зайти поесть. —- С удовольствием, - пока никто не видел, Ваня мимолётно чмокнул его щёку, поднимаясь с земли. Саша улыбнулся, тоже вставая. Они тут же направились в любимый бар. Придя, товарищи сели за столик у окна, позвав бармена: —- Monsieur, извольте нам пару бокалов вина да закусить чего-нибудь. - попросил Пушкин. Офицант кивнул, тут же удалившись. Саша с Ваней переглянулись, улыбнувшись. —- Можем потом сразу ко мне пойти, - предложил Пущин, когда мужчина принёс им вино и ушёл. —- Конечно, давай. Первый бокал был выпит тут же, Саша попросил второй. Принесли ещё два. За весёлым разговором возлюбленные выпили по два бокала, немного поели и, посидев так ещё около получаса. За окном уже темнело, на небе сияли звёзды. Опьянеть друзья не успели, что было только в лучшую сторону. Заплатив, они ушли, снова направившись к Ване. —- Когда там, говоришь, Екатерина Васильевна вернётся? - спросил Пушкин, смотря на звёзды и указывая на созвездие Большой медведицы Пущину. —- Завтра в обед должна... Либо ближе к вечеру. Они остановились посреди улицы, рассматривая звёзды. На улице уже никого не было, что позволило им аккуратно держаться за руки. —- Отлично, - улыбнулся Саша. Они уже подошли к дому. Закрыв дверь за собой и сняв пальто, Пушкин подошёл к Ване почти вплотную, улыбаясь. Тот сразу же обвил его шею руками, их губы мгновенно слились в поцелуй. Жаркий, долгий и страстный. Саша обхватил его талию, проводя по ней руками, словно пытаясь удостовериться в том, что это настоящий Ваня. Медленно, почти неохотно отстранившись, Пущин шёпотом спросил: —- Ты... хочешь? —- Да. Хочу. —- Прямо сейчас? —- Да... —- Я тоже... Пушкин, тут же расплываясь в одобрительной улыбке, подхватил любовника за бёдра, потащив в спальню. —- Как тебе хочется? - спросил Саша, аккуратно кладя Ваню на кровать. —- Не знаю... Я вообще никогда не... - начал он, но Саша сразу же перебил. —- Хорошо, будешь набирать опыта, - усмехнулся Пушкин, - значит, ты снизу. Я правильно понял? —- Да... - сердце у Пущина билось бешено, он ещё никогда не был так близок к Саше. Но сейчас это было превосходно. Пушкин сел на край кровати, устроившись между ног любовника. Он начал медленно расстёгивать свою рубашку, не отрывая взгляда от Вани. —- Раздевайся, - сказал он почти приказным тоном, едва улыбаясь. Пущин тут же стал расстёгивать свою рубашку, вскоре полностью оголив всю верхнюю часть тела. Его пальцы едва заметно дрожали, в то время как Пушкин ни капли не переживал - не первый раз у него, всё-таки, опыта уже за края. За рубашкой на пол последовали Ванины брюки и бельё, тут же и Сашины. Первый уже заметно покраснел, явно смущаясь своей наготы, хоть он и хотел. Пушкин достал из прикроватной тумбочки небольшую баночку с персиковым маслом, тут же выливая на пальцы и растирая. С лица его не сходила хитрая, едва заметная ухмылка. —- Ты готов? - спросил он, теперь точно удостоверившись в том, что Ваня согласен. После ответа Саша сразу же вошёл одним пальцем. Медленно, аккуратно. Это уже заставило Пущина тихо застонать, прикусив губу. Для него это было слишком новое, абсолютно непривычное, но очень приятное ощущение. Пушкин начал медленно двигать пальцем, почти сразу же добавив второй, что вызвало ещё один подавленный стон. Он ритмично вводил пальцы, нарочно задевая и доходя до самый нужных точек, до простаты. Спустя ещё пару таких действий он медленно вытащил пальцы, довольно улыбаясь. На что в ответ получил более недовольный стон - Пущин уже успел привыкнуть к ощущениям. Тут же Саша раздвинул его ноги ещё больше, одну почти закидывая на плечо. —- Говори, если станет больно, - произнёс он, тут же входя в него: медленно, но решительно. Ваня тут же протяжно застонал, прикрывая глаза и отворачивая голову чуть в сторону. Пушкин дал немного времени, чтобы привыкнуть, тут же начав задавать медленный ритм. Пущин чувствовал жар по всему телу, из его уст с каждым толчком вылетали стоны. Саша наклонился над ним, смотря в глаза, рассматривая каждую его реакцию, слыша каждый звук. И ему это нравилось. Нравилось гораздо больше, чем со всеми дамами, которых он знал. —- Тебе нравится? - спросил он, постепенно ускоряя темп. —- Да!.. - простонал Ваня, закатывая глаза от удовольствия. Услышав одобряющий ответ, он начал двигаться чуть быстрее. Рука сама потянулась к его подбородку, губы мягко коснулись чужих губ. Это было идеально - так думал Пущин, издавая очередной стон. Он приоткрыл глаза, чтобы увидеть этот бесконечно приятный взгляд. Саша наклонился к уху, шепча «ты прекрасен.» В такой момент эти слова не могли не заставить Ваню слегка покраснеть. Сашины губы снова потянулись к губам Вани, - слишком они были сладостные - целуя страстно, настойчиво, слыша приглушённые стоны сквозь поцелуй. Он медленно отстранился, видя алые, слегка распухшие губы, порозовевшие щёки, волосы, прилипшие к лбу и закатывающиеся глаза. Боже, как это было превосходно видеть... Ещё несколько толчков и Пущин, откидывая голову назад, сжал в руках простынь, кончил. Сопроводил он это достаточно громким вскриком «Саша!» Почти сразу же, спустя несколько толчков, кончил и Саша, прикусывая губу. Из-за этого вновь раздался очередной громкий стон со стороны Вани. —- Это было превосходно, mon cher, - сказал Пушкин, аккуратно ложась рядом. Пущин тяжело дышал, едва заметно улыбаясь. Было всё ещё очень жарко, причём обоим. Саша аккуратно поцеловал его губы, убирая прядь волос за ухо. —- Взаимно...