Сборник странных фф

Глава 9. Шантаж Прошёл месяц. Месяц, в который Фенцио пытался убедить себя, что той ночи не было. Что он не просыпался в чужой постели, не чувствовал чужого запаха на коже, не кончал под струями воды, вспоминая чужие руки. Он ходил на лекции, делал вид, что внимательно слушает, возвращался в свою комнату и сидел, глядя в одну точку, пока за окном не начинало светать. Он избегал Сатану. Это было нетрудно — их пути пересекались только на общих занятиях, и наследник Ада, казалось, тоже не искал встреч. Они сидели в разных концах аудитории, не смотрели друг на друга, не обменивались даже взглядами. Иногда Фенцио ловил себя на мысли, что ему хотелось, чтобы тот посмотрел. Чтобы подтвердил, что всё было на самом деле. Но Сатана смотрел в сторону, и Фенцио оставался один на один со своими мыслями. Он думал о том, что сделал. О том, что нарушил запрет, который был старше его. О том, что теперь, по законам Шепфы, он был нечист. О том, что если кто-то узнает, его изгонят, лишат статуса, отлучат от всего, что он знал. Отец, который умер, не дождавшись, когда сын станет тем, кем должен был стать. Учителя, которые верили в него. Друзья, которые не знали, что он теперь другой. — Ты в порядке? — спросил однажды соученик-ангел, с которым они вместе готовились к экзамену. — Да, — ответил Фенцио, чувствуя, как слова застревают в горле. — Просто устал. Он уставал от лжи, которую носил в себе. От того, что должен был улыбаться, когда хотелось кричать. От того, что внутри горело что-то, чему он не давал выхода. И в этом огне иногда вспыхивали воспоминания. Не полные, обрывками: чужие руки, которые держали его, чужой голос, который шептал «тише», чужое тело, которое было так близко, что он чувствовал каждое движение. Фенцио прогонял эти мысли, но они возвращались, и каждый раз ему становилось стыдно. Стыдно и… одиноко. Он не понимал, почему тоскует по тому, что должно было вызывать отвращение. Почему его тело помнит то, что разум пытается стереть. Почему по ночам он просыпается от того, что чужие пальцы сжимают его кожу, и понимает, что это просто сон. Он думал, что если не видеть Сатану, всё пройдёт. Забудется, сотрётся, станет неважным. Но однажды, в коридоре, он случайно встретился с ним взглядом. Красные глаза смотрели спокойно, без вызова, без насмешки. И Фенцио понял, что не забыл ничего. Он быстро отвернулся и ушёл, чувствуя, как сердце колотится в груди. А ночью снова проснулся от того, что чужие руки сжимают его талию, и понял, что это не сон. Что он хочет, чтобы это повторилось. И это желание было страшнее всего, что он чувствовал раньше. --- Сатана ждал. Он не искал встреч, не напоминал о себе, не пытался заговорить. Он знал, что Фенцио должен прийти сам. Или не прийти. В любом случае, он не собирался бегать за ангелом, который боялся собственных желаний. Но он думал о нём. Чаще, чем хотел признаться. Той ночью, когда пьяный ангел оказался в его постели, Сатана понял, что ошибался. Фенцио был не просто интересным собеседником, который не боялся смотреть в глаза. Он был чем-то большим. Чем-то, что заставляло забыть о власти, о статусе, о том, что между ними стояли миры. Он вспоминал, как ангел стонал под ним. Как его тело выгибалось, как пальцы впивались в простыни, как он шептал имя Сатаны, не в силах сдерживаться. Это было лучшее, что он когда-либо чувствовал. Не потому, что Фенцио был неопытен, не потому, что он был ангелом. А потому, что это был Фенцио. Тот, кто смотрел на него как на равного. Тот, кто не просил пощады, когда было больно. Тот, кто плакал от удовольствия, но не просил остановиться. Сатана пробовал других. До него, после него. Никто не вызывал такого отклика. Никто не заставлял его сдерживаться, чтобы не сделать больно. Никто не был таким… нужным. Но он не собирался признаваться в этом. Не сейчас. Сначала ангел должен был понять, чего хочет сам. --- Всё изменилось в один из дней, когда Фенцио задержался в библиотеке. Он сидел в дальнем углу, заваленный книгами по целительству, и пытался сосредоточиться на заклинаниях, которые нужно было выучить к экзамену. Не получалось. Слова расплывались, мысли путались, а перед глазами всё время возникали красные глаза, которые смотрели на него с непонятным выражением. — Ты выглядишь уставшим, — раздался голос рядом. Фенцио вздрогнул. Сатана стоял у стеллажа, прислонившись плечом к полке, и смотрел на него сверху вниз. В полумраке библиотеки его лицо казалось высеченным из камня — холодным, непроницаемым. — Я не хочу с тобой разговаривать, — сказал Фенцио, возвращаясь к книге. — А я не хочу, чтобы ты сбегал, — ответил Сатана, садясь напротив. — Это уже надоело. — Что надоело? — Смотреть, как ты делаешь вид, что меня не существует. Фенцио поднял голову. В красных глазах не было привычной насмешки. Только усталость и что-то ещё, что он не мог определить. — А что ты хочешь? — спросил он, чувствуя, как внутри закипает злость. — Чтобы я благодарил тебя за ту ночь? — Я хочу, чтобы ты перестал себя мучить, — ответил Сатана. — Это тебя не касается. — Касается, — Сатана подался вперёд, и его голос стал ниже. — Потому что я тоже о тебе думаю. Фенцио замер. Сердце пропустило удар, потом заколотилось быстрее. — Зачем ты это говоришь? — прошептал он. — Потому что это правда, — ответил Сатана. — И потому что я хочу, чтобы ты перестал бежать. Он протянул руку и коснулся пальцев Фенцио, лежавших на книге. Ангел дёрнулся, но не отстранился. Кожа горела в месте прикосновения. — Чего ты хочешь? — спросил Сатана, глядя ему в глаза. — Скажи честно. Фенцио молчал. Внутри всё кричало: «Ничего! Ничего не хочу! Оставь меня!» Но губы не слушались. Потому что это было неправдой. — Я хочу, чтобы ты ушёл, — сказал он, но голос дрогнул. — Врёшь, — констатировал Сатана. Он встал и, обойдя стол, сел рядом, так близко, что Фенцио чувствовал его запах — дым, металл, что-то острое и сладкое. — Я думал о тебе, — сказал Сатана, и его голос был тихим, почти шёпотом. — Каждый день. Я не спал, потому что вспоминал, как ты стонал подо мной. Как твоё тело выгибалось. Как ты шептал моё имя. — Замолчи, — прошептал Фенцио, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Не замолчу, — Сатана наклонился, и его губы коснулись уха Фенцио. — Ты хочешь этого. Я знаю. Твоё тело помнит, даже если ты притворяешься. — Это было ошибкой, — выдохнул Фенцио, но не отстранился. — Ошибкой было бы сделать вид, что ничего не было, — ответил Сатана. — Я хочу тебя. И ты хочешь меня. Зачем отрицать очевидное? Фенцио закрыл глаза, чувствуя, как всё внутри переворачивается. Он хотел этого. Хотел, чтобы эти руки снова обнимали его, чтобы этот голос шептал на ухо, чтобы это тело прижималось к нему. И это желание было сильнее страха, сильнее стыда, сильнее всего, чему его учили. — Даже если я хочу, — сказал он, открывая глаза, — это ничего не меняет. Это неправильно. — Для кого? — Сатана отстранился, и в его глазах горел холодный огонь. — Для Шепфы? Для твоих учителей? Для тех, кто не знает, что ты чувствуешь? — Для меня. — Ты врёшь себе, — Сатана покачал головой. — Ты не считаешь это неправильным. Ты боишься, что подумают другие. — А ты не боишься? — вырвалось у Фенцио. — Ты — наследник Ада. Если узнают, что ты спишь с ангелом… — Мне плевать, — перебил Сатана. — Я никогда не прятался и не собираюсь. Но я не буду тебя принуждать. Он встал, и Фенцио почувствовал, как холод разливается по телу. — Если ты хочешь забыть, — сказал Сатана, — я помогу тебе забыть. Но если ты передумаешь… ты знаешь, где меня найти. Он повернулся, чтобы уйти, и Фенцио понял, что сейчас, в этот момент, решается всё. Если он позволит Сатане уйти, они больше никогда не вернутся к этому разговору. И он останется один, с тем, что горело внутри, не находя выхода. — Сатана, — сказал он, и голос прозвучал тихо, почти неслышно. Сатана обернулся. — Я не могу, — прошептал Фенцио. — Я не могу забыть. Он поднял глаза, и в них стояли слёзы. Не от стыда, не от страха, а от того, что он наконец сказал правду. — Я думал о тебе, — продолжил он. — Каждую ночь. Я просыпался, потому что мне снилось, как ты меня касаешься. Я не могу это остановить. Сатана медленно подошёл и сел рядом. — И что ты хочешь делать? — спросил он. — Я не знаю, — Фенцио опустил голову. — Я знаю только, что не могу больше притворяться. — Тогда не притворяйся, — Сатана взял его за подбородок, заставляя поднять голову. — Скажи, чего ты хочешь. Фенцио смотрел в красные глаза и видел в них не насмешку, не власть, а что-то, что он не решался назвать даже себе. Понимание. — Я хочу тебя, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Я не знаю, как это назвать, но я хочу. Сатана долго смотрел на него, потом медленно, очень медленно, наклонился и поцеловал. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но Фенцио чувствовал, как внутри разливается тепло, как страх отступает, как становится легче дышать. — Хорошо, — сказал Сатана, отрываясь от губ. — Тогда мы будем встречаться. — Встречаться? — Фенцио не понял. — Встречаться, — повторил Сатана. — Тайно, если хочешь. Я не буду никому рассказывать, если ты не готов. Но я хочу быть с тобой. Не только в постели. Фенцио смотрел на него, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам, но теперь это были другие слёзы. — А если узнают? — спросил он. — Узнают — значит, узнают, — пожал плечами Сатана. — Я справлюсь. И ты справишься. — Ты так уверен? — Я уверен в тебе, — ответил Сатана, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на нежность. — Ты сильнее, чем думаешь. Фенцио хотел ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого он придвинулся ближе и положил голову на плечо Сатаны. Тот обнял его, и в этом объятии не было ничего, кроме тихой, спокойной близости. — Я боюсь, — признался Фенцио. — Я знаю, — ответил Сатана. — Но ты не один. Они сидели в тишине библиотеки, и Фенцио чувствовал, как страх постепенно отпускает. Не исчезает, нет, но становится меньше, теряет остроту. Рядом с Сатаной он переставал быть просто ангелом, который нарушил запрет. Он был собой. И этого было достаточно. --- В следующие недели они встречались тайно. В пустых аудиториях, в дальних коридорах, в комнате Сатаны, когда все уже спали. Фенцио привыкал к двойной жизни: днём — примерный ученик, который готовится стать целителем; ночью — тот, кто отдаётся демону, не думая о последствиях. Они не только занимались сексом. Они говорили. О том, что каждый из них хотел от жизни. О том, каково это — быть ангелом, который сомневается в правилах. О том, каково это — быть демоном, который должен править миром, но не знает, хочет ли этого. — Ты можешь не стать правителем, если не хочешь? — спросил однажды Фенцио, лёжа на груди Сатаны после очередного раза. — Нет, — ответил тот. — Это моё предназначение. Я могу откладывать, могу спорить, но в итоге — да. — Это нечестно. — Жизнь нечестна, — усмехнулся Сатана. — Ты же ангел, должен знать. — Ангелы верят, что всё происходит по воле Шепфы, — ответил Фенцио. — Я в это не верю. — А во что ты веришь? Фенцио задумался. — В то, что каждый сам выбирает свой путь, — сказал он. — Даже если этот путь запрещён. Сатана посмотрел на него долгим взглядом. — Ты говоришь о нас? — спросил он. — Обо всём, — ответил Фенцио. — Мы выбрали быть вместе. Это наш выбор. И никто не вправе его осуждать. — Даже Шепфа? — Даже он. Сатана усмехнулся и поцеловал его в лоб. — Ты удивительный, — сказал он. — Я знаю, — ответил Фенцио, чувствуя, как внутри разливается тепло. Он знал, что это не может длиться вечно. Рано или поздно кто-то узнает. Или они устанут скрываться. Но сейчас, в эти минуты тишины и покоя, он позволял себе верить, что у них есть будущее. --- Однажды, после занятия по демонологии, к нему подошёл Мамон. Толстый, потный, с вечно бегающими глазами, он вызывал у Фенцио инстинктивное отвращение. — Я видел тебя вчера, — сказал Мамон, улыбаясь масляной улыбкой. — Где? — спросил Фенцио, чувствуя, как внутри всё сжимается. — В коридоре. Ты выходил из комнаты Сатаны. Фенцио замер. Сердце заколотилось где-то в горле, но он заставил себя сохранять спокойствие. — Я заходил за книгой, — сказал он. — Сатана обещал дать мне один трактат по целительству. — Ночью? — Мамон прищурился. — В три часа ночи? — Я поздно возвращался из библиотеки, — ответил Фенцио, чувствуя, как ложь застревает в горле. Мамон усмехнулся. — Конечно, конечно. Из библиотеки. — Он наклонился ближе. — Знаешь, что было бы с тобой, если бы кто-то узнал правду? — Правду о чём? — голос Фенцио был ровным, хотя внутри всё дрожало. — О том, что ангел спит с демоном. О том, что он нарушил запрет Шепфы. О том, что он… как это называют ангелы? Осквернил себя? Фенцио побледнел, но не отвел взгляд. — Ты ничего не докажешь, — сказал он. — А мне и не нужно доказывать, — Мамон развёл руками. — Достаточно слухов. Ты знаешь, как это работает. Один намёк — и твоя репутация разрушена. Тебя изгонят, лишат статуса. Никто не поверит, что ты невиновен. — Чего ты хочешь? — спросил Фенцио, чувствуя, как холод разливается по телу. — Пока ничего, — улыбнулся Мамон. — Просто хочу, чтобы ты знал: я в курсе. И если когда-нибудь мне понадобится твоя помощь… ты поможешь. Он развернулся и ушёл, оставив Фенцио одного в коридоре. Ангел стоял, чувствуя, как ноги подкашиваются, и пытался дышать. --- В тот вечер он рассказал Сатане. — Я убью его, — сказал Сатана, когда Фенцио закончил. — Нет, — Фенцио схватил его за руку. — Если ты его тронешь, он расскажет всем. — Он не успеет. — Сатана, — Фенцио посмотрел ему в глаза. — Пожалуйста. Не надо. Мы найдём другой способ. — Какой? — Сатана сжал кулаки. — Он будет шантажировать тебя до конца жизни. — Может, он забудет, — слабо сказал Фенцио. — Такие не забывают, — отрезал Сатана. — Он будет использовать тебя. А я этого не допущу. Он встал, и Фенцио почувствовал, как от него исходит сила, которая заставила бы любого отступить. — Я поговорю с ним, — сказал Сатана. — Не угрожай, — попросил Фенцио. — Я просто объясню, что будет, если он откроет рот. На следующий день Мамон избегал Фенцио. Он отводил взгляд, когда они встречались в коридоре, и больше не подходил с намёками. Фенцио не знал, что сказал ему Сатана, но это сработало. — Что ты ему сделал? — спросил он вечером. — Объяснил, что его жизнь — это то, что я могу отнять в любой момент, — ответил Сатана. — И что если хоть один слух дойдёт до меня, я это сделаю. — Ты не можешь просто убивать людей, — сказал Фенцио. — Могу, — возразил Сатана. — И буду, если кто-то посмеет тебя тронуть. Фенцио хотел возмутиться, но слова застряли в горле. Потому что он знал, что Сатана говорит правду. И где-то глубоко, в самом тёмном уголке души, он был благодарен за эту защиту. — Ты опасный, — сказал он, прижимаясь к нему. — Для тебя — нет, — ответил Сатана, обнимая его. Они сидели в темноте, и Фенцио думал о том, что их отношения начались с шантажа, но теперь он чувствовал себя в безопасности. Потому что рядом был тот, кто готов был защитить его любой ценой. И это стоило всех запретов. --- Глава 9 закончена.