Канон тибетской медицины

***

      Будильник с полминуты радостно заливал комнату дивными трелями какой-то то ли китайской, то ли индийской мелодии, пока неохотно вынырнувшая из-под одеяла изящная рука тщетно шарила по его корпусу в поисках нужной кнопки. Затем на поверхности показалась жутко невыспавшаяся физиономия Джастина, и взъерошенные волосы у него на голове ясно свидетельствовали о том, что сегодня его сон был далеко не самым безмятежным, что было сущей правдой: всю ночь Джастина одолевали какие-то навязчивые видения, ни одного из которых он так и не смог припомнить, проснувшись, но точно был уверен, что раньше ничего подобного ему не снилось. Вставать и куда-то идти ужасно не хотелось. Полежав с закрытыми глазами некоторое время, и чуть не уснув снова, Джастин, в конце концов, собрался с силами и резко сел: не хватало только проспать работу! В этом месяце он проявил себя просто образцовым сотрудником, и ему точно светила премия, так что сегодняшнее опоздание могло здорово испортить все дело. Набрав в грудь побольше воздуха, Джастин одним решительным движением откинул в сторону одеяло и слегка вздрогнул – в комнате было слишком прохладно. Или он начал заболевать? «Вот это мне совсем некстати! - кисло подумал фармацевт. - Надо будет принять витамины, а то, и в самом деле, свалюсь с простудой». Отыскав босыми ногами на холодном линолеуме свои домашние шлепанцы, Джастин встал, и с обреченным видом поплелся в ванную, все еще поеживаясь на ходу от свежей утренней прохлады. Когда он спустился вниз на кухню, Кэрри, его старшая сестра, уже вовсю хлопотала у плиты, накрывая на стол завтрак. Увидев его, она с удивлением произнесла: - Привет! А ты чего так рано встал? С кем-то поменялся? И увидев на лице брата недоуменное выражение, пояснила: - Ну, я просто привыкла к тому, что у тебя график два через два, и вроде ты свои два дня уже отработал, поэтому была, уверена, что сегодня утром ты будешь спать. Я и завтрак на троих готовлю... Не успев дослушать ее объяснений, Джастин неожиданно хлопнул себя по лбу и громко прыснул со смеху, еще больше удивив сестру: - Блин! Ты прикинь – перепутал! Видимо, вчера машинально завел будильник, а сегодня спросонья даже не сообразил, что к чему! Кэрри окинула его пристальным взглядом, и, по-видимому, чем-то осталась недовольна, поскольку тут же произнесла: - Ты, и правда, выглядишь каким-то то рассеянным. У тебя точно все в порядке? Опять с Линдой поссорились? – тут же осенило сестру. - То-то я припоминаю, что ты вчера очень поздно вернулся домой, и мне еще тогда показалось, что ты как будто немного не в себе. -У меня все отлично, - поспешил заверить ее Джастин. - Не переживай. Полный порядок во всем, просто чуток стормозил – с кем не бывает! Такая фигня с каждым может случиться, не бери в голову. - Нет, ну это ж надо так лажануться! – еще раз со смехом произнес Джастин, и озабоченное выражение тотчас сошло с его лица, а прежнее чувство обреченности сменилось радостным восторгом, как только до него окончательно дошло, что сегодня ему никуда не надо, и он может вернуться в постель и еще немного поспать. В этот момент в кухню вбежала светловолосая девочка лет пяти-шести и, увидев Джастина, с радостным визгом бросилась ему в объятия: - Джастин, а почему ты не спишь? – в свою очередь поинтересовалась малышка, когда тот, обрадовавшись ей не меньше, чем она ему, моментально подхватил ее на руки. - У дяди сегодня дела, так что не приставай к нему, Сьюзи, - строго произнесла Кэрри и добавила: - Лучше сбегай, позови папу - будем завтракать. Девчушка тут же поспешно убежала исполнять мамино поручение, громко топая ногами по полу. - Тебе что-нибудь приготовить? Позавтракаешь с нами, - тут же заботливо предложила Кэрри брату. - Нет, спасибо. Пойду спать. - Ну, хоть соку стакан выпьешь? Джастин кивнул в знак согласия и уже совсем сонно произнес: -Угу. Морковного. Завизжал блендер, и меньше, чем через минуту, Кэрри, по-матерински заботливо, протянула ему искрящийся на солнце стакан с янтарным напитком, не забыв предварительно положить туда пару ложек сливок. - Держи. Как ты любишь, - произнесла она. - Спасибо, сестренка, - поблагодарил ее Джастин, и принялся неспешно отпивать из стакана глоточек за глоточком, буквально засыпая на ходу. Когда он добрался до своей комнаты, глаза у него уже слипались, и в сон клонило просто невыносимо. В полном изнеможении рухнув в постель, он тотчас же крепко уснул, успев подумать: «Какое счастье, что можно еще немного поспать».

***

      Люк нежился в постели, зажмурившись от яркого утреннего света, уже наполнившего собой просторное помещение, отчего оно казалось еще воздушнее, и пребывал в состоянии какого-то блаженного небытия, пытаясь удержать в памяти обрывки неясных, но безумно приятных ночных видений, чтобы еще хоть на немного продлить эти сладостные ощущения, которые они рождали в его душе. И вдруг он резко вскочил, словно от удара электрическим током, и схватил мобильник: один взгляд на экран моментально подтвердил его ужасную догадку. Черт! Так и есть: он проспал! Люк удивился и испугался одновременно. Такого с ним не было уже давно. Можно сказать, подобная вещь случалась с ним раз или два во времена студенчества, когда проспать семинар считалось откровенным подвигом и поступком, вызывающим зависть и восхищение товарищей. Но с тех пор, как Люк стал взрослым и самостоятельным человеком, он ни разу не позволял себе такого безответственного поступка, и сейчас, сидя в постели, он задумчиво потирал голову, не понимая, как это могло с ним произойти. "Может, просто витаминов не хватает?" – рассеянно подумал Люк. – "Весна, авитаминоз – что-то я об этом слышал. Отсюда и все проблемы. Надо будет узнать у Джастина..." - и тут его снова ударило током, и мысли мгновенно приняли новое направление, быстро и горячо завертевшись у него в голове: "Джастин? Черт! А не он ли и есть причина моего странного помешательства?" Люк тщательно проанализировал предыдущие дни и пришел к выводу, что он, и в самом деле, думает об этом парне больше, чем положено думать даже о близком друге. И не просто думает, а испытывает при этом какое-то странное щемящее чувство, похожее на тоску. И желание, чтобы этот человек был рядом с ним каждую минуту. Желание близости, причем, отнюдь не духовной: весь низ живота сводит ноющей судорогой при одной мысли, что Джастин запросто может лежать рядом с ним в этой постели и его можно обнять и притянуть к себе. Люк застонал, сгреб лежавшее рядом с ним одеяло и крепко стиснул его в своих объятиях, как будто это был Джастин, а затем уткнулся в него лицом. Думать о губах Джастина, таких чувственных и красивых, которые вчера были так близко от его лица, у него уже не было сил – Люк боялся, что тронется рассудком, если снова представит их рядом, полураскрытыми и словно бы напрашивающимися на поцелуй. «Вчера в кафе между нами произошло что-то такое, чего я никак не могу объяснить. Вернее, могу... - мысленно запнулся Люк от неожиданной догадки, которой он, наконец-то, позволил покинуть темные глубины бессознательного и вырваться на свободу: - только это будет как-то... неправильно... Такая любовь – она ведь запретная, позорная. И хоть она не нарушает законы нашей страны, но все равно осуждается обществом. Да что тут говорить: еще пару дней назад я бы сам первым высмеял любого за подобные вещи. А сегодня? Что со мной происходит в данный момент? Что же так сильно во мне изменилось за последние два дня? Не знаю что, только теперь мне плевать на это общество со всеми его долбанными моральными устоями – я хочу, чтобы Джастин лежал рядом со мной, я хочу ласкать его тело, хочу целовать его губы, хочу... - Люк задохнулся от прилившего к груди жара, так и не решившись даже мысленно сформулировать, чего же еще он хочет, и, судорожно глотнув воздух, продолжил: - Это как дурман, как наваждение. Сам от себя не ожидал, только...по всем статьям выходит... что я в него влюбился!" - лицо Люка тут же вспыхнуло от горячего стыда, но это был до того приятный стыд, что от него сладко покалывало все тело, ныли губы, и руки сами, словно они жили своей собственной жизнью, поползли под одеяло, чтобы дать телу желанную разрядку. Люк изогнулся дугой, со стоном излив на простыни всю свою горечь и муку, скопившиеся в нем за эту ночь, наполненную сумасшедшими грезами, обрывки которых все еще носились у него в голове, распаляя воображение, а затем вскочил и резко замотал головой, чтобы снова оказаться в реальности. Взяв в руки мобильный телефон, он попытался настроиться на деловой лад. Времени было уже неприлично много и, естественно, его неприход на работу не остался незамеченным сослуживцами: на экране были высвечено четыре непринятых вызова, все они были от Мартины. «Смотри-ка, - с внезапно нахлынувшей нежностью растроганно подумал Люк, – ведь она за меня волнуется. Удивлена моим нетипичным опозданием, хочет знать, что с тряслось. А я ведь даже не позвонил, не предупредил ее, что все в порядке, что я всего-навсего проспал. Проспал? Интересно, она поверит, что я способен проспать просто так, без видимой причины? Может, и поверит – все зависит от того, насколько я буду с ней убедителен. Эх, Мартина, - тяжело вздохнул Люк. – Ведь она моя девушка, мой идеал. Я был безумно счастлив, когда добился ее внимания, и меня в ней все и всегда устраивало. Так почему я теперь страдаю, сам не зная, отчего? Чего мне теперь надо от этой жизни? Любви другого парня? Глупости все это, ерунда, мираж, черт возьми! У меня есть девушка, и я не должен забивать себе голову подобной галиматьей!" В отчаянии Люк схватил стоявшую на столике рядом с постелью фотографию Мартины, вспомнив, как мысли о ней успокоили его сегодня ночью во время его странного пробуждения, и тут же залился краской, как только этот эпизод всплыл у него в голове. Но на это раз старый трюк не сработал: из золоченой резной фоторамки в форме сердечка на него смотрело лицо высокомерной красивой куклы, обрамленное длинными вьющимися локонами медно-рыжих волос. Почти чужое. Совсем не привлекательное, хотя и по-прежнему красивое, если не идеальное. Люк вдруг с ужасом осознал, что разрыв с ней близок и почти неизбежен. Если только он что-то срочно не предпримет. Что-то такое, что сможет вдохнуть новую жизнь в их отношения. Он попытался тщательно взвесить в голове все аргументы. Итак, она красивая, современная, относительно неглупая, вернее, иногда с ней даже есть о чем поговорить; она прекрасно удовлетворяет Люка в постели: чего ему еще надо? Зачем ему понадобились эти безумные фантазии, так прочно засевшие у него в голове? Какой смысл без конца думать о малознакомом парне, который и чувств его может не разделить? И что он будет делать, если поставит на эту карту все, но не добьется взаимности? Будет в одиночестве изнемогать от своей душевной раны, раздираемый на части муками безответной любви, к тому же еще и запретной, от которой не только обычные люди, но даже философы и поэты с ума сходили: слишком непосильная ноша для таких, как он. Нельзя позволять себе тосковать по несбыточному, с каждым днем сатанея от тоски все больше и больше. Надо остановиться, пока не поздно! Надо попытаться взять себя в руки и все вернуть на свои места. Иначе потом будет поздно. Потом обратной дороги не будет... Неожиданно Люк вспомнил про одного своего однокурсника. Марти? Или Мэтью? Черт, как там его звали? Люк тогда сразу же порвал с ним все отношения, когда узнал о его нетрадиционной ориентации, и с тех самых пор они больше не общались. А вот сейчас Люк поймал себя на мысли, что ему было бы интересно с ним побеседовать, спросить, как сложилась у него жизнь с этим его избранником, миловидным и необычайно улыбчивым парнем, которого Люк видел всего пару раз, да и то мельком, потому что твердость убеждений мешала ему подойти поближе и познакомиться. «Да просто так, посидеть, поговорить о том, о сем, - оправдывался сам перед собой Люк. - Хоть немного выяснить, что они чувствуют, эти люди, решившие вступить в однополые отношения, вопреки законам природы и общества, поставив любовь выше всего этого. Как у них все это происходит, стоит оно того, или нет? Все-таки, интересно же – словно на другую планету слетать. Только где его теперь найдешь, этого Марти, или Мэтью?» Люк снял блокировку с мобильного телефона и решил позвонить Мартине. Потом неожиданно передумал, и решил, что все объяснит на месте, а пока будет добираться, подумает, как ему получше это сформулировать. Он кинул мобильник на кровать и, словно невменяемый, заметался по квартире, пытаясь сообразить, с чего ему следует начать. Наконец, бросился в ванную и, лишь приняв ледяной душ, почувствовал себя значительно лучше и смог хоть как-то сосредоточиться на текущих делах. Решив не тратить времени на завтрак, а перехватить чего-нибудь по дороге, он быстро оделся и вышел из дома. «По-моему, все-таки Марти... Марти Доусон? или Стеффорд? А может, все-таки, Миддлтон?» – пытался вспомнить Люк, поворачивая ключ в замке зажигания. – «Да какая, к дьяволу, разница! И чего я на нем так зациклился?» – он плавно тронулся с места, выехал со стоянки и полностью переключил внимание на дорогу, временно вытеснив из своего сознания всяческих там Марти и им подобных.