Багряный закат

*** Дима стоял в коридоре больницы и смотрел в пол. Руки тряслись от нервов, в голове - бардак. Сердце как будто болело. Он от волнения готов был на потолок залезть. На скамейке сидела Валентина. Она плакала, а сидевший рядом Тимур ее успокаивал. Обнимал, утешал, в макушку целовал. Дима, смотря на них, скривился от какой-то неприязни. — Это мы виноваты... Только мы... — всхлипывала Валентина. Ее тело все тряслось. — Мой Сережа... Да. Это они во всем виноваты. И Дима был ужасно зол на них обоих. Если бы не они, Сережа бы сейчас сидел дома в своей комнате и о чем-нибудь разговаривал с Димой. Он бы не лежал в операционной в больнице. Сейчас Диме на них даже смотреть было противно. Поэтому он просто отвернулся. — Дима, — Тимур встал и подошел к сыну. Хмурясь, он дотронулся рукой до Диминого плеча. — Послушай меня... — Нет. Даже не слушать не хочу. — резко перебил Позов, сжимая кулаки от злости. — Ты серьезно винишь нас? — Папа... — Дима в недоумении повернул голову, смотря на отца. — Сережу ранили... Тебя совсем это не волнует что-ли? — Разумеется, волнует. Я просто не хочу, чтобы мой сын винил во всем меня. — Но ты виноват! — парень повысил голос. — И твоя любовница виновата. Вы оба виноваты в этом. И я даже слушать не хочу твои оправдания. Мне искренне жаль Сережу. — Заткнись уже. — Тимур покраснел от гнева. — Заткнись. Ты говоришь много лишнего. Что-то еще говорит отцу было бесполезно. Поэтому Дима просто отвернулся, а Тимур вернулся к своей Валентине, которая все еще плакала и не могла успокоиться. Хоть кто-то из этих двоих чувствовал вину. Из операционной вышел врач. Мужчина сказал, что операция прошла успешно и скоро Сережу переведут в палату. От этих слов Валентина еще сильнее разрыдалась. А Дима хотел поскорее увидеть его. Но врачи запретили. Пришлось им всем домой ехать. Хотя Валентина долго сопротивлялась, хотела остаться, хотела к сыну пойти. Домой они приехали только вечером. Дима долго не мог уснуть. Переживал за Сережу. Плакал даже. Тимур хоть не слышал, он ушел в комнату к Валентине. «Отвратительно.» - подумал тогда Позов. В слезах он лежал на кровати, не мог успокоиться. Винил сначала Валентину и отца, потом себя. Себя, потому что не остановил Сережу. Не уследил. А должен был. Подумав, Дима встал с кровати и пошел на кухню. Хотелось с кем-то поговорить. И он знает, с кем. — Дима! На кухне его уже ждала Катя. Она подошла и обняла Позова за шею. Дима растерялся, поэтому не обнял в ответ, но и не отстранился. — Мама мне сказала про Сергея Борисовича... Это так ужасно! Что ж творится-то... — Да... Ужасно. — только тихо произнес в ответ Дима. — Как он? Ему лучше? — Я не знаю... Нас выгнали и сказали приходить завтра. — Позов отстранился от Добрачевой и взглянул в ее глаза. — Кать... почему так больно? У меня сердце разрывается. Я... я не знаю, что со мной. Но мне так больно. Я за него очень волнуюсь. Валентину Ивановну и отца виню. Себя виню. Я очень хочу его увидеть и убедиться, что он в порядке. Я чувствую себя просто ужасно... Дима все говорил и говорил. А Катя просто его обнимала и молча слушала. Позов был благодарен ей за это. Он снова заплакал. Все плакал, говоря, как ему больно. Он просто знал - кому-то другому, кроме Кати, он вряд ли бы сейчас мог вот так плакать в плечо. А Катя, она... хорошая. Очень. И она добрая. Понимающая. — Дим... — тихо шепнула Добрачева, когда Дима замолчал. — Вы с ним очень близки? — Да... я думаю да. — А раньше ты так жаловался на него... — ухмыльнулась Катя, заставив Диму слегка улыбнуться. — Да... мы раньше не особо нравились друг другу. Но сейчас он мне действительно дорог. Очень. — С ним все будет хорошо. — Катя погладила Диму по плечу. — Завтра ты к нему приедешь и он будет в порядке! А сейчас давай я нам чай налью? Я с собой принесла шоколадные кексы! — Спасибо, Кать... — Позов тихо вздохнул и сел за стол. *** В школу Дима не пошел. Отец конечно был недоволен, но промолчал. Он вообще не разговаривал с Димой. А тому все равно было. Наоборот он был рад, что не надо смотреть в глаза отца. Слишком он был на него зол. Днем они все поехали в больницу. Врач сказал, что пациент готов принимать посетителей. Но Дима почувствует облегчение только тогда, когда увидит Сережу. Они стояли в коридоре. Валентина нервно расхаживала туда-сюда, а папа хмуро сидел на лавочке. Из палаты вышел врач. Мужчина лет сорока оглядел их троих и спросил: — Кто из вас Дмитрий? От этих слов в груди Позова все сжалось. Он откашлялся и произнес тихим голосом простое «я». — Пациент хочет вас видеть. Проходите, пожалуйста. — кивнул мужчина в медецинском халате. К нему подошла Валентина. Выглядела она ужасно. Бледная, синяки под глазами, волосы растрепанные, одета в обычную голубую футболку с белыми штанами. Обычно она старалась выглядеть красиво и аккуратно. — А я? Я его мама... Могу я тоже войти? Могу, доктор? — в надежде спросила женщина дрожащим голосом. — Простите, но пациент желает видеть только одного человека. И переутомление ему навредит. Если Сергей захочет, я потом впущу и вас. — Но я его мать! Я должна войти первая! — начала возмущаться Валентина. Ее тело затряслось, а опухшие глаза заслезились. К ней подошел Тимур и приобнял ее. — Простите, но я не могу вас впустить прямо сейчас. — ответил с сожалением врач и ушел. Валентина снова разрыдалась. Дима не мог уже слушать, как она плачет. Так что он подошел к двери в палату, но его схватили за руку. — Пожалуйста... Дима... Прошу... — умоляла Валентина. — Дай мне войти. Я так за него переживаю... так переживаю... Я место себе со вчерашнего дня не нахожу. «Я тоже.» — хотел ответить Дима, но промолчал. — Простите, но я тоже хочу его увидеть. — Позов отрицательно покачал головой. — Дима! Валя его мать! — вмешался грубым голосом Тимур. Уже Валя! Как мило. Диме хотелось сказать отцу пару ласковых. За все, что он сделал. За страдания Сережи. — А я его друг. Дима просто вошел в палату, слыша громкие рыдания за спиной. Может, он ведет себя слишком грубо, но он действительно зол на этих двоих.