Voice

С последнего раза, как Аластор был здесь, кабинет практически не изменился внешне. Он все так же больше напоминал кладовку, разве что на месте старого нерабочего хлама теперь находилось то, что еще недавно активно использовалось. И все же, кое-что было иначе. Пространство выглядело чище, а воздух наполнял яркий, немного давящий, аромат цитруса вперемешку с сигаретным дымом. Взгляд Аластора невольно скользнул по стене. На обоях, как и прежде, отчетливо проступали темные очертания кофейного пятна. — Извини за это. — уловив направление его взгляда, усмехнулся Винсент, заставляя Аластора тут же пожалеть о своем любопытстве. — Я думал освежить здесь интерьер, но потом решил, что мне даже нравится этот шарм старины. И это пятно.. — он сделал неопределенное движение рукой в сторону стены и хмыкнул, — выглядит, как абсолютная ярость. Настоящий акт современного искусства, а? Что думаешь? Ну, конечно же, он знал, чьих рук это дело. Не мог не знать. И всё же в его голосе не прозвучало ни насмешки, ни упрёка — только что-то внимательное, цепкое, от чего Аластору вдруг стало не по себе. Слишком уж долго Винсент задержал взгляд, словно и впрямь видел в этом пятне не грязь и не досадную случайность, а нечто куда более любопытное. — Подумайте о том, чтобы повторить это на соседней стене.. Для симметрии. — Осторожно огибая технику, Ал прошел вглубь кабинета, сел за стол напротив Винсента, и без особого интереса добавил — А ещё лучше было бы украсить подобным образом студию. — О, уверен зрители были бы в восторге.. — саркастично усмехнулся Винсент, закатив глаза. — Несомненно, — отозвался Аластор. — Особенно если процесс будет запечатлён в прямом эфире. На мгновение между ними повисло что-то плотное. Улыбка Винсента изменилась, приобретя более выверенный вид. — Ладно. Мы здесь не ради искусства, — прочистив горло, сказал он, настраиваясь на более серьезный лад. — Думаю, ты понимаешь, почему я тебя позвал. Винсент обвел его оценивающим взглядом, стараясь отыскать хоть тень неловкости или сожаления на лице Аластора, но на их месте по-прежнему красовалась безмятежная улыбка. — Если быть откровенным.. — он перекинул ногу на ногу, изображая сосредоточенность — не припоминаю дел такой срочности, ради которых вашему ассистенту пришлось бы караулить меня у входа в уборную по меньшей мере несколько минут. — Эта ситуация с логотипом, ты знаешь, Вельвет в бешенстве и.. — Ах, это! — почти театрально воскликнул Аластор — Да, досадное недоразумение. Нам определенно стоит внимательнее относиться к безопасности на съемочной площадке. — Это был прямой эфир. — И крайне живой, — кивнул Ал, наблюдая, как на лбу его босса всё отчётливее проступают недовольные морщинки — редкость для такого формата. — Именно. — Протянул Винсент, окончательно расплываясь в своей привычной хищнической улыбке. — Люди хотят живую эмоцию, а не стерильные лекции. Только вот.. есть грань между живостью и хаосом. И твоя сегодняшняя выходка чуть её не пересекла. Позволь напомнить, — его пальцы нетерпеливо забарабанили по деревянному столу, а голос наполнился приторной сладостью. — Всё, что от тебя требуется — это хорошо смотреться в кадре и идти по сценарию. Аластор лишь безразлично вскинул бровь, позволяя ему продолжать. — Так используй свой шарм, чтобы вдохнуть в эти лекции жизнь, а не чтобы их саботировать! Звучит почти, как утопия, не правда ли? Стоило отдать Винсенту должное, он отлично знал как и куда нужно давить, чтобы убедить людей делать то, что он хочет. Но, к его сожалению, Аластор не был из тех, кто готов так просто признать поражение. — В сценарии не было падающих декораций. — Не церемонясь, отрезал он. — И перемывания косточек собственному лейблу в прямом эфире — тоже. Винсент расправил плечи и подался вперёд, сгущая тень над столом. Жест этот был не резкий, скорее даже демонстративный. — Просто придерживайся формата. — Вкрадчиво проговорил он, не стесняясь заглядывать Аластору прямо в глаза. Тот медленно повел головой, будто раздумывая, стоит ли вообще отвечать. — Забавно, — наконец, произнёс он. — Помнится, при подписании контракта речь шла о свободе. Не хотите поговорить об этом или может эта тема через чур острая? — Аластор, ты не знаешь, как здесь все работает.. — Бинго. — уже откровенно издеваясь, перебил Ал, чувствуя досадный приступ несправедливости — Я понятия не имею, как работают эти бестолковые шоу в ящике. Мне нет и никогда не было до них дела. Он наклонился ближе, впервые сокращая дистанцию, и, понизив голос, подобно девице рассказывающей жаркую сплетню, продолжил: — Поэтому мне искренне интересно: на кой чёрт тебе понадобилось выдрать меня с радио? И сколько людей лишились работы, ради этой глупой прихоти? Руки Винсента медленно сжались в кулаки, а лицо озарил опасный прищур. — Ровно столько же, сколько других, более полезных людей её получили. — Его голос стал холоднее. — И ты — в числе не просто полезных, ты в числе необходимых. Мне казалось, тебя это устраивает. Можешь звать это прихотью, но дам совет: так устроен бизнес, и чем раньше ты это примешь, тем проще тебе будет жить. — Необходимых? — Аластор едва не рассмеялся ему в лицо — Милый, с такими ограничениями, я не знаю ни одного человека, который был бы здесь необходим. Поставь на моё место любую другую говорящую голову — эффект будет тот же. Как от снотворного. Он лениво качнулся на стуле, будто разговор начинал его утомлять. — И ох, советы… — протянул он с насмешкой. — Правда, Винсент? Тогда вот тебе мой: этот город любит свободу. Так что, как ни старайся, подобными «шоу» тебе не удастся прибрать его к своим вездесущим, контролирующим всё и вся рукам. В комнате повисла оглушительная, ядовитая пауза. Казалось, один лишь только неверный вдох и они вцепятся друг другу в глотки. Чем больше слов было высказано, тем больше других застревали поперек горла, царапая его изнутри и вынуждая продолжать. — К слову.. — холодно добавил Аластор, — Прошу меня извинить, если мой «маленький бунт» снова не дождался своего часа. — Да что ты себе… — процедил было Винсент, но тут же осёкся, с силой сжав челюсть. Его лицо налилось багрянцем, выдавая накопившуюся злость. Он быстро выпустил воздух из лёгких в попытке успокоиться, но Аластор поспешно лишил его такой возможности. — Наверное, эта работа просто не для меня… — пожимая плечами, бросил он, с удовольствием наблюдая за разгорающимся перед ним пламенем — Но кто бы знал. Ногти Винсента ощутимо впились в собственную плоть на ладонях, оставляя на ней болезненные полумесяцы. Он несдержанно поднялся с кресла и, окончательно сорвавшись, выпалил: — Да если бы я мог, я бы уволил тебя прямо сейчас! Мне абсолютно плевать, что ты думаешь об этой работе. Все это не.. — Он неопределенно обвел рукой комнату, подбирая нужные слова — Мы просто не можем позволить себе рисковать на старте. Пока шоу не закрепилось на канале, пока зрители не привыкли, любые… выходки могут его похоронить! А я не могу этого допустить. Ясно?! В груди Ала, неожиданно для самого себя, плеснулся восторг. Конечно, ему с самого начала была очевидна чрезмерная эмоциональность Винсента, но позволить себе довести собственного босса до такого состояния.. На удивление, ощущалось даже слишком приятно. Винсент зачесал ладонью волосы и, бессильно выдохнув, опустился обратно за стол, где продолжил уже куда более спокойно — Так что прекрати это. И не заставляй напоминать, в чьих руках сейчас находится твоя карьера. Посыл был предельно понятен. Если Аластор действительно не хочет вылететь с работы на вторую же неделю, ему стоило бы остановиться прямо здесь и сейчас. Извиниться и принять поражение. Но кое-что в словах Винсента прозвучало почти чуждо. «Если бы мог». Странная оговорка для такой открытой угрозы. Внутри что-то тихо щёлкнуло, вставая на место. Может ведь, и прекрасно этим пользуется. Или.. только делает вид, что может. Окончательно возвращая себе самообладание, Винсент выпрямился в кресле, намереваясь поставить точку в этом вопросе. — В общем, мы с Вельвет должны убедиться, что такого больше не повторится. — Конечно. — Легко звякнул голос Аластора. — К-конечно.? — недоверчиво глянув на него, переспросил Винсент. — Пожалуй, я и впрямь перегнул палку, — на удивление покладисто, кивнул Ал. — И мне стоит.. извиниться. Его голос едва не заскрипел, сопротивляясь собственным словам. Не желая наблюдать, как на лице напротив распускается облегчение, Аластор неторопливо опустил взгляд на стол, рассматривая его содержимое, и почти сразу зацепился за пепельницу. О, он возненавидит себя за это. — Ну.. раз мы все прояснили, — улыбка на его лице стала почти светской — как насчет того, чтобы выпить? Винсент моргнул. — Выпить? — Его рот слегка приоткрылся в неверии. — В смысле.. Он поочерёдно указал ладонью то на себя, то на Аластора, от чего тот едва заметно вздохнул, силясь не закатить глаза. — Бар через пару кварталов. Очень приятное местечко. — невинно пожал плечами он. — У нас обоих был трудный день.. Винсент вскинул бровь, словно напомнить, из-за кого именно этот день выдался таким. — Так что, полагаю, я угощаю, — добавил Аластор. — В качестве извинений.. за эфир. Некоторое время Винсент молчал, раздумывая над ответом. Затем неопределённо кивнул и, расплывшись в нескрываемой победной улыбке, решил: — Да.. да, почему бы и нет. Рад, что мы друг друга поняли. Дай мне пару минут.

***

В этот вечер, как и всегда, бар был полон жизни. С порога их встретил терпкий аромат красного вина, густо смешанный с дымом и сладкими нотами чужих духов. Где-то неподалёку девушка пролила бокал на свою белоснежную блузку, но вместо расстройства, залилась звонким хохотом, принимая случившееся, как часть вечера. Тёплые звуки блюза вплетались в восторженные беседы посетителей, подталкивая к большей откровенности, чем они, возможно, планировали. Контингент здесь был самым разным: пожилые влюблённые пары, шумные компании молодёжи, одиночки у барной стойки, но у всех них было кое-что общее. Никто здесь не спешил показаться собранным и важным. Этот бар служил пристанищем для каждого, кто в погоне за одобрением позабыл звук собственного голоса, но очень жаждал услышать его снова. Тут проблемы не исчезали, но за пеленой музыки, разговоров и выпивки становились достаточно далёкими, чтобы о них можно было не думать хотя бы пару часов. Именно за это Аластор и любил это место — здесь люди сами делали шаг навстречу собственным слабостям. И не было способа развязать язык будущим жертвам приятнее, чем бокал прохладного виски. Аластор уверенно повел их к бару, совсем не оглядываясь на Винсента, который едва не потерял его в рассеянном свете подвесных ламп, отвлекшись на изучение обстановки. Его плечистая фигура неуклюже мелькала мимо танцующих пар, поспешно огибая столики из темного дерева и стараясь не отставать от компаньона. Наконец добравшись до бара, они молча заняли уединенные места с краю. — Ну что, — произнёс Ал, уже привлекая внимание бармена, — сегодня без экспериментов? — Аластор.. снова ты? — Без особого удивления спросил бармен, параллельно окидывая изучающим взглядом Винсента. — И опять с кем-то новеньким… Где ты только таких находишь. Винсент нервно глянул на Аластора, чуть нахмурив брови, но ничего не сказал. Бармен задумчиво постучал по столешнице и, поморщившись, когда пальцы оторвались от неё с липким звуком, тут же одернул руку к тряпке, после чего принялся сосредоточенно натирать пятно. — Кстати об этом, — бросил он, не поднимая головы — Мимзи давно не заглядывала. Ты часом ничего с ней не сделал? — Хаск, как можно! — Почти искренне возмутился Аластор, — девушка занята построением блестящей карьеры в Лос-Анджелесе, а ты обвиняешь меня в каких-то непотребных вещах. Винсент перевёл взгляд на барную стойку, решив, что сейчас самое подходящее время изучить узор на древесине, лишь бы не чувствовать себя лишним. — Бог знает, что от тебя можно ожидать, — хмыкнул бармен, меняя тряпку на стаканы. — Слышал, и у тебя намечается «блестящая карьера» в ящике. — Н-да, прискорбные новости, — сладко прощебетал Аластор, отстраненно ковыряя ногтем край стола и предпочитая не замечать, как напряглись плечи Винсента. — Кто же теперь замолвит словечко за эту дыру..? Стаканы глухо стукнулись о дерево. — Засранец.. — буркнул Хаск и вновь обратил свое внимание к Винсенту — Ты будь поосторожнее с ним, парень. Винсент только и успел, что глупо моргнуть, не сообразив даже, ждут ли от него ответа. — К-а-к насчёт наших напитков? — вмешался Аластор, рассмеявшись своим отточенным, неуместно громким смехом. — Для моего спутника — что-нибудь… основательное. Еще раз окинув обоих взглядом, Хаск устало выдохнул: — То есть просто бурбон, как и тебе..? — Отличная мысль, ты всегда знаешь, как угодить клиенту, — усмехнулся Аластор. — Только не жалей льда. Он еле заметно кивнул головой в сторону Винсента, неловко утиравшего пот со лба. — Ему все никак не дается акклиматизация. — Минуту. Он развернулся, тяжело скрипнув подошвами по липкому полу, и направился к стеллажу за новой бутылкой. — Значит.. Хаск..? — Выцепив момент, наконец подал голос Винсент. — О, всего лишь милое прозвище, — ради приличия понижая голос, ответил Ал. — Старина Брюс — заядлый пьяница. Всю свою жизнь просадил в покер и теперь винит в этом весь мир. — Я всё слышу, вообще-то, — буркнул Хаск, возвращаясь к стойке, и с заметным стуком поставил перед ними бокалы. Лёд тихо звякнул о стекло, слегка расплескивая янтарную жидкость. — Ваш бурбон, господа. — Благодарю, — расплываясь в милой улыбочке, ответил Аластор. — А теперь, не мог бы ты нас оставить и заняться чем-то более полезным, чем подслушивание чужих разговоров. — Да ради бога, — напоследок бросил бармен, прежде чем уйти к другому краю барной стойки. Вновь оставшись наедине, Винсент почувствовал небольшое облегчение. Не то чтобы компания Аластора успела зарекомендовать себя, как хорошая за последние пару часов, но теперь ему хотя бы не приходилось иметь дело с его ничуть не менее странным «приятелем». Однако на смену Хаску пришла другая, куда менее очевидная проблема. Между ними повисло затяжное молчание. Вокруг по-прежнему струились чужие разговоры, звенели бокалы, жила музыка. Аластор медленно потягивал свой напиток, наслаждаясь блюзом, и на мгновение даже прикрыл глаза — так, словно Винсента рядом попросту не существовало. И это… было странно. Винсент просто не понимал, как безмолвное сидение за барной стойкой должно было сгладить то невообразимое количество углов, которое успело появиться между ними за один только сегодняшний разговор. Чувствовать себя не в своей тарелке явно не входило в его планы на вечер, так что с каждой секундой умиротворенная физиономия Аластора начинала раздражать все больше. Они пришли сюда не за этим. Он поёрзал на месте, отложил очки и почти залпом опустошил бокал, мысленно пытаясь стряхнуть с себя напряжение, которое, как ему казалось, всё ещё висело между ними слишком плотным облаком, чтобы его игнорировать. В конце концов, терпение лопнуло. Он посмотрел прямо на Аластора, прочистил горло и начал: — Итак, Аластор.. — он коротко дёрнул ворот рубашки, стараясь вернуть себе контроль — Не расскажешь мне об этой Мимзи? Аластор ответил не сразу. Он медленно выпрямился, словно выйдя из транса, и прищурился, разглядывая Винсента. Без очков он выглядел иначе. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты слишком часто лезешь не в свое дело? — Эй, бармен предостерегает меня о моем же сотруднике! — из его рта вылетел непроизвольный смешок, когда он кивнул в сторону Хаска, возившегося с коктейлем. — Считай, я просто навожу справки. — Не знал, что веду себя на второе собеседование. — Он лениво подпер ладонью голову и почти игриво хмыкнул, — да и разве я так уж сильно похож на человека, которого нужно остерегаться? Очевидно шутливый вопрос внезапно застал Винсента врасплох. Он не понаслышке знал, что значит иметь дело с опасными людьми, и хоть Аластор внешне ничем не выдавал угрозу, было в этой улыбке что-то пугающе цепкое и настораживающее. — В тихом омуте... — Мимзи — оперная певица… — Сделав глоток, наконец пояснил Ал. — И, по совместительству, моя дорогая подруга. Он задумчиво водил пальцем по кромке бокала, будто размышлял, сколько Винсенту вообще стоит знать. — Дай-ка подумать… Она гастролировала с оперным ансамблем по Чикаго и Нью-Йорку, а недавно уехала в Лос-Анджелес — пробует себя в кино. — Вау, эм… Похоже это надолго.. Вообще-то это многое объясняет. Аластор одарил его недоверчивым взглядом, не резким, но достаточно выразительным, чтобы в нем ясно читалось: «И что именно?». — Не хочу показаться грубым, но.. — Винсент выставил перед собой руки в защитном жесте, будто заранее извинялся. — Знаешь, тебя иногда... немного заносит. Я имею ввиду... — он виновато потер шею и только сейчас заметил, как на лице сама собой расползлась широченная, глупая улыбка. — Скучаешь по ней? Вопрос повис в воздухе на долгие несколько секунд. Аластор опустил взгляд в бокал, наблюдая за тем, как льдинки подпрыгивают в янтарной жидкости. Вид Винсента, саморучно закапывающего себя в пучину неловкости, веселил его настолько же, насколько раздражали нелепые попытки залезть в его личную жизнь. Но, к его сожалению, чересчур затягивать с этим тоже было нельзя,. — Хм… — протянул он — Честно сказать, тебе стоит больше стараться, чтобы не казаться грубым. Устало выдохнув, он продолжил: — Но, возможно, в этом есть доля правды. С тех пор, как она уехала, мне даже станцевать не с кем. — Да, сердечные дела — штука непростая, — окончательно осушая бокал, философски подытожил было Винсент, но... — Сердечные что? Аластор тихо рассмеялся. — Так вы… не пара? — осторожно уточнил Винсент, уже жалея, что вообще начал эту тему. Казалось, с Аластором даже самые безопасные темы имели свойство обрачиваться против него. — Пара? — Аластор сделал вид, что всерьез раздумывает, затем усмехнулся шире. — Скажем так… Мимзи куда больше интересуют знаки внимания от зрительного зала, чем от мужчин. — В таком случае, — Винсент оживился, ухватившись за мысль, как за спасательный круг, — думаю, она бы обрадовалась, узнав, что ты получил такое чудесное повышение. Он выпрямился, и в голосе тут же проступил тот самый безупречный, отполированный продюсерский тон. — На шаг ближе к настоящему шоу-бизнесу. Улыбка Аластора дрогнула, заставляя его злобно покоситься на резко повеселевшего Винсента. — Она просто с ума сойдет, когда узнает. — процедил он. Винсент поспешно отвёл взгляд, мастерски игнорируя намек и делая вид, что куда больше интересуется собственным размытым отражением в лакированной столешнице. За попытками съехать с темы он и не заметил, как их бокалы снова оказались наполнены. — Тогда, — он воодушевленно поднял свой, едва не расплескав содержимое — За новые возможности? Аластор повторил его жест, не веря, что он будет тем, кому придется заплатить за этот тост. — О, да, — небрежно бросил он. — за новые, прекрасные возможности, которые нам открывает Винсент Уиттман и его бесподобное телевидение. — Звучит, как название паршивой скиффл группы — хмыкнул Винсент, мигом опрокинув в себя напиток. — Нет, дорогой, тебе до скиффла, как до луны, — невинно ответил Аластор, делая небольшой глоток. — Серьезно? Он резко развернулся к Алу, осматривая его своими широко распахнутыми глазами. Так, словно на месте Аластора вместо человека, вдруг появилась старая диковинная фигурка из фарфора. — Только не говори, что это под него ты так жаждешь поотплясывать со своей оперной певичкой? — с нервной усмешкой сказал он. — Не могу поверить, что тебе действительно нравится это брынчание! — Что ты! Отнюдь.. Винсент на секунду так и застыл, в полоборота к барной стойке, с пустым стаканом в руке и непониманием на лице: — Что? — Видишь ли, милый, — мельком кивнув Хаску на опустевший бокал Винсента, начал пояснять Ал. — Я все еще не то чтобы верю в успех твоей затеи, то есть, не пойми неправильно.. Он деловито перекинул ногу на ногу и мягко указал на Винсента. — Просто это шоу, оно бесперспективное. В основном.. — И-и, мы опять здесь.. — ворчливо перебил Винсент, расправляя плечи, полный готовности защищать свое детище. Как раз то, что Аластору и было нужно. — Ты, знаешь ли, тоже не такой уж и бриллиант, как меня заверяли и.. как я заверял себя.. — В каком это смысле..? — голос Аластора наполнился хищной хрипотцой. В голове промелькнула мысль, что если Уиттман пытается нарваться на убийство, у него это отлично выходит. — Ну знаешь, я слышал парочку твоих выпусков, — продолжил Винсент уже спокойнее. — И если честно.. они не производят впечатление чего-то выдающегося. Он пожал плечами. — Не по меркам индустрии. Аластор прищурился. — Тогда почему бы тебе просто не уволить меня? — Как я уже говорил, Аластор — особенно едко выделяя чужое имя произнес он. — Ты не понимаешь, как работает этот бизнес. Дайка я.. — Он резко оглянулся по сторонам и перехватил руку Хаска, уже тянувшегося заменить пустой бокал. — Стой, — бросил он и, не дожидаясь реакции, забрал оба стакана. Бармен нахмурился, но отошел промолчав. — Вот, — Винсент поставил перед Аластором пустой бокал, в котором на дне лениво перекатывался кусочек льда. — Видишь? — Вижу, бурбон тебе по вкусу.. — скептично вскинул бровь Ал. Винсент мотнул головой и постучал по стеклу ногтем. — Красивый. Крепкий. Это — наше шоу. Затем придвинул второй — с бурбоном. — А это… его содержание. Сценарий. Он покрутил пустой стакан в пальцах, заставляя лёд звякнуть о стенки. — Но без этого, — Винсент медленно перелил бурбон в первый бокал, поймав на себе недовольный взгляд Хаска, — всё это просто не работает. Он поднял глаза на Аластора. — Нам нужен ты. Аластор медленно покрутил свой полупустой бокал и усмехнулся. — Очаровательно. Но, боюсь, я не единственный лёд в этом городе. Плечи Винсента поникли и он испустил громкий жалобный полустон-полувздох. — Не единственный — отклоняясь обратно на свое место, согласился он. — Но Луизиана слушает радио. А при тебе, — сказал он, указывав стаканом на Аластора. — Она слушает его слишком много. Все никак понять не могу, откуда же такие гигантские цифры.. — Признавайся, — он сделал внушительный глоток и хмыкнул, скорее от напряжения, чем от уверенности. — Это все ваши... ну, вуду или что-то в этом роде? Аластор зажмурил глаза, взявшись за переносицу большим и указательным пальцами и несдержанно выдохнул. Возможно, ему даже не придется ничего делать. Ведь сказать подобное в баре полном метисов и чернокожих.. Было... довольно безрассудно. — Винсент... — едва держа себя в руках, Аластор натянул на лицо безупречную улыбку мысленно напоминая: «просто придерживайся плана» — Так все дело во этом? Думаешь узнаваемый голос поможет получить такие же рейтинги и на ТВ? — Думаю, узнаваемый голос нельзя отпускать далеко, — отстраненно ответил Винсент, постукивая пальцем по столу. — Уволь я тебя, ты ведь непременно вернешься на радио, и тогда «VoxTek» будет куда сложнее добиться доминирования в Новом Орлеане, не говоря уже о всей Луизиане. Аластора словно прошибло током. Вот оно — решение. Решение, все это время лежавшее на поверхности. В голове вдруг промелькнули слова Итана «в случае расторжения контракта по вашей инициативе». И из горла сами собой начали вырываться смешки, быстро перерастающие в бесконтрольный хохот, вызывающий недоумение не только у Винсента, но и у парочки других посетителей, сидевших неподалеку. Случайно столкнувшись с одном из таких взглядом, Винсент неловко улыбнулся, состроив невинное лицо в стиле «не обращайте внимания, он перепил». Он быстро наклонился к Алу и с опаской спросил: — Эм.. Аластор..? Все в порядке? Тот еле сдержался чтобы не схватиться за голову. Столько раз перечитать контракт и ни разу не увидеть столь очевидное решение. Просто безумие. — О да, боже, прошу прощения, — сквозь остаточные смешки проговорил он. — Я просто, знаешь, думаю у тебя неплохо все схвачено. — У.. у меня? — Все еще находя ситуацию странной переспросил было Винсент, но вообще-то довольно быстро согласился, немного неловко подхватывая чужой смех. — Да.. да, думаю ты прав. Аластор облегченно выдохнул, вновь подзывая Хаска. Поводок был куда длиннее, чем казался, стало быть за это надо выпить.

***

Остаток вечера прошел куда спокойнее. Разговор постепенно утратил остроту и скатился во что-то более рассеянное и бессистемное. Винсент продолжал неумолимо напиваться, с каждым новым бокалом становясь все разговорчивее, то и дело разрезая умиротворенную атмосферу своим громогласным голосом. Аластор напротив, стал удивительно смирным и покладистым. Он больше слушал, иногда вовсе выпадая из разговора. Мысль о том, что его положение оказалось намного устойчивее, чем он считал, грела на столько, что он с удовольствием спускал Винсету с рук любой заносчивый комментарий. В конце концов, уже в среду, его спокойной продюссерской жизни, вероятно настанет конец. Пускай насладится мимолетным ощущением победы.