Дорога к тебе

      В центре магического Лондона, на самой главной улице находился один старый, но представительно выглядящий ресторан, с высокими ценами и непримиримым отношением к прессе. Его владельцы, следуя заветам предков, уже несколько столетий поддерживали статус этого места.       В узких кругах ресторан «Одинокий Филин» считался самым безопасным для деловых встреч, переговоров и прочих ситуаций, когда волшебник стремился к конфиденциальности. Журналисты и другие служащие новостной сферы допускались в это место лишь по личным делам, при условии, что согласны подписать особый договор, не позволяющий им использовать в своих интересах любую информацию, которую они могли узнать в стенах «Филина» — ради их же жизни. Остальные посетители априори знали, что особые древние чары не позволят им болтать о том, кого они увидели или что услышали во время посещения ресторана.       «Одинокий Филин» был своеобразной нейтральной зоной, в которой были запрещены любые разборки, драки или, не дай Мерлин, вмешательство в дела гостей. Причем последнее правило относилось и к посетителям, и к служащим ресторана. Репутация его была такова, что если кто-то вошел внутрь, значит, этот кто-то знает, что делает и к кому пришел. Кроме того, желающие всегда могли оплатить приватный столик или активацию специальных чар, не позволяющих другим видеть и слышать происходящее — полная анонимность.       Именно в таком месте на воскресный ланч собралась компания старых друзей. Все они были в разной степени известны в магическом мире, но не их успешная профессиональная деятельность, а их прошлое не позволяло этим волшебникам открыто собираться в таком составе. Несмотря на четыре года, прошедших после войны, и честную работу на благо магического мира, пресса все еще любила покопаться в грязном белье и напомнить всем, что они — дети пожирателей, а некоторые, так и вообще были непосредственно в рядах… В общем, во избежание лишних пересудов в желтых газетенках, Теодор Нотт, Блейз и Панси Забини, а также Драко Малфой предпочитали собираться там, где их личные разговоры никто не подслушает, а фотографии не утекут в прессу.       Старые друзья уже час сидели за привычным столиком, общаясь и расслабляясь после изматывающей рабочей недели, к тому же, был повод для встречи. Ненавязчивую музыку ресторана иногда заглушали смех и эмоциональные возгласы.       — Не-ет, фу, зачем ты опять это делаешь? — деланно скривилась Пэнси, глядя на то, как Драко берет кусочек лимона, кладет его в свой чай и придавливает мякоть, чтобы дала сок, а потом добавляет туда же пару ложечек меда. — Кто вообще так пьет? — простонала она, наблюдая за тем, как друг отпивает глоток.       — Я, — усмехнулся Малфой, прекрасно понимая, что она специально — все его близкие знали, что это его любимый вариант чая, несмотря на то, что в традиционном обществе именно так было не принято. — И…       — Только не говори, что так вкуснее! — опередила его бывшая Паркинсон.       — Но это правда, — довольно сказал Драко, делая новый глоток.       — Не обращай на него внимания, любовь моя, — проворковал Блейз, подмигивая блондину напротив. — Ты же знаешь, он у нас немного странный.       — Эй! — шикнул Малфой, пихая его ногой под столом.       — Как я могу? Ты хоть знаешь, что наша Белль после того, как он вчера поиграл с ней, решила, что тоже так хочет?! — возмутилась Пэнси.       — Правда? — удивился Забини.       — Моя малышка! Наша принцесса, наша идеальная маленькая леди заявила эльфу, что он должен раздавить этот чертов лимон в ее чашке! — воскликнула недовольная ведьма, складывая руки под грудью.       Тео не выдержал и тихо рассмеялся, Драко тоже усмехнулся и получил в ответ гневный взгляд подруги.       — Хорош, крестный папочка, ничего не скажешь! — пробурчала она. — Чтобы я этого больше не видела. Заведи себе своих детей и учи их чему хочешь.       — Да я бы с радостью, — вздохнул Драко, и раздражение Пэнси тут же ушло, а выражение лица смягчилось. — Но ты и сама знаешь, что мы тут сегодня отмечаем, — хмыкнул он, отводя глаза в сторону, чтобы никто не увидел его боль и разочарование.       — Прости, — вздохнула миссис Забини. Потом более бодрым голосом сказала:       — Так, отставить хандру! Ты не виноват в том, что эта дура Астория оказалась такой стервой. Подумать только! Сначала мозги тебе пудрила и пищала о том, что не готова, а потом делала все, чтобы не забеременеть! — с новой силой разозлилась девушка, чувствуя обиду за друга. — Настолько завралась, что выдумала какое-то семейное проклятие, лишь бы не рожать! А потом еще и тебя обвиняла, что ты ее типа заставлял! Сука такая!       — Ну тише-тише, любовь моя, — мягко напомнил ей Блейз, не позволяя разбушеваться еще больше.       — Меня больше выбешивает то, что она на получение бумаг о разводе с новым мужиком пришла, — фыркнул Тео, знающий об этом, потому что был адвокатом Малфоя — Астория подала в суд, недовольная тем, что почти ничего не получила, несмотря на то, что нарушила несколько пунктов брачного договора.       — Я же говорю, тварь она, — добавила Пэнси. — Никогда бы не подумала, что…       — Давайте не будем о ней, — попросил Драко. — За весь прошедший год, пока шел развод, мы виделись только в зале суда, и я понял, что уже давно ничего к ней не испытываю. Так что пусть делает, что хочет, мне все равно.       — Вот это правильно! — поддержал его Забини. — Да тебе только свиснуть стоит, как выстроится целая очередь из ведьм, готовых на все, лишь бы стать миссис Малфой и родить наследника.       — Не хочу я абы кого в жены брать, пусть даже ради ребенка, — фыркнул Драко, приподнимая уголок губ. Его друзья так переживали за него, это было приятно.       — Угу, продолжай искать ту самую, — скептично хмыкнул Тео. — С твоим графиком работы, глядишь, годам к тридцати, когда у нас у всех уже будет по трое детей, ты наконец найдешь кого-нибудь.       — Элен, кстати, когда родит? — спросил у него Малфой, не позволяя Блейзу вставить шуточку про опасную работу и трудоголизм.       — Через месяц, — ответил Нотт, и взгляд его карих глаз потеплел при упоминании жены. — Это вторые роды, так что все должно пройти хорошо.       — Эх, и почему нельзя сделать так, чтобы просто раз, и у тебя тоже появился ребенок? — мечтательно вздохнула Пэнси. — Без всяких заморочек и прочего… А я ведь так хотела, чтобы у нас дети одного возраста были, в один год в школу пошли… Дура Астория, — цыкнула ведьма и сердито отпила свой идеальный черный чай.       В этот момент дверь в ресторан открылась, и яркий свет с улицы осветил их столик, расположенный прямо напротив, у стены. Все взгляды обратились на новую посетительницу, и народ стал недоуменно переглядываться, но никто ничего не предпринимал.       Маленькая девочка лет трех в голубом платьице до колен, с очаровательными чертами лица и удивительно светлыми волнистыми волосами поднялась по трем ступеням и задумчиво огляделась. Взгляд ее прошелся по всем, кого она могла видеть, и остановился прямо на Драко. Малышка смешно чуть наклонила голову вправо, нахмурила бровки, а потом кивнула сама себе и уверенно пошла вперед. В полной тишине она дошла до стола, еще раз обвела взглядом Тео, Блейза и Пэнси, а потом забралась на диван, усаживаясь на место рядом с Малфоем. Нотт и чета Забини шокированно пялились, и изумление отразилось на их лицах, когда они увидели очевидное сходство их друга с этим ребенком.       — У тебя в предках были пророчецы, любовь моя? Или мы чего-то не знаем? — пробормотал Забини, нарушая минутный ступор.       Драко кинул на него недоуменный взгляд, показывая, что и сам ничего не понимает, а потом повернулся к девочке и сказал:       — Привет.       — Здравствуйте, — важно поздоровалась малышка.       — А где твои родители? — осторожно спросил Малфой, взглянув на дверь — вслед за ребенком еще никто не зашел.       — Мама сказала зайти сюда и подождать ее, — ответила девочка и вдруг улыбнулась.       — Разве мама не говорила тебе, что нельзя разговаривать с незнакомцами? Дядя Драко может быть очень страшным, — сказала Пэнси, хихикнув над тем, как зыркнул на неё друг.       — Не пугай ее, — шикнул блондин.       — Он совсем не страшный, — возразила малышка. — Я чувствую его магию, она очень теплая. Мама говорит, что такая только у хороших людей. Ой! — она смешно испугалась и прикрыла рот ладошкой.       Взрослые за столом переглянулись. Что она имела в виду, говоря о том, что «чувствует магию»?       — Только не говорите маме, она не разрешает мне рассказывать об этом, — попросила юная волшебница.       — О чем? — подтолкнул ее Драко, сделав вид, что не понял. Он даже чуть наклонился ближе, создавая видимость доверия.       — О том, что я могу чувствовать магию, — прошептала ему малышка.       — Ладно, — протянул он и снова посмотрел на дверь — никто так и не зашел.       — Значит, тебя зовут Драко? — невинно хлопая светло-карими глазами, спросила девочка. — Тебя назвали как созвездие? — она снова чуть наклонила голову вправо, изучая мужчину перед собой.       — Верно, — удивленно ответил ей Малфой. — А ты откуда знаешь?       — Мама говорила мне, что мое имя приснилось ей. Меня тоже назвали в честь созвездия — Лира. И мама показывала мне другие созвездия тоже, — объяснила блондинка и обратила внимание на стол. — А можно чай? — вдруг спросила она.       — Конечно, — пробормотал Драко, немного сбитый с толку этой встречей и всем, что говорила девочка. Сон, да? Это было просто невозможно, и он откинул эту мысль. Впрочем, его друзья тоже ничего не понимали и выглядели странно, глядя то на него, то на ребенка. — Какой тебе налить? С молоком?       Лира попыталась получше увидеть все, что есть на столе, но рост не позволял.       — Не возражаешь, если я посажу тебя к себе на колени? — спросил Малфой, и когда она с радостью разрешила, пересадил ее к себе.       Странное чувство овладело им в этот момент: словно он держит что-то очень важное, близкое, что-то, что заставило всю боль от предательства Астории исчезнуть в один миг.       — Хочу с лимоном, — заявила малышка, и Тео вдруг хмыкнул, с прищуром глядя на них.       — Что? — подозрительно спросил Драко, наливая чай в новую чашку и чуть остужая.       — Пока ничего, — произнес Нотт.       — А теперь надо нажать, чтобы сок попал в чай, — заявила Лира, когда Малфой положил кусочек в чашку.       — Что? — неверяще переспросил он, удивленно посмотрев на девочку у себя на коленях.       — Так вкуснее, — авторитетно произнесла малышка, смешно подняв указательный пальчик вверх. — Еще надо мед туда положить. Я больше сахар люблю, но мама не разрешает, говорит, что он зубы портит.       — Ну, она права, — сказал Драко, делая чай так же, как и себе полчаса назад.       Он в который раз переглянулся с друзьями, ничего не понимая. Что это за девочка? Кто она? Откуда? Почему за ней еще никто не пришел? Она сказала, что ее мать на улице?       — Видите, не только я так чай пью, — хмыкнул Малфой, пытаясь понять, что за странные мысли начали появляться в его голове. Лира не могла быть его дочерью, в конце концов, у неё есть родители, так что все совпадения случайны.       — В этом-то и дело, — заметил Нотт.       — На что ты намекаешь? — сощурился блондин.       — А как зовут твою маму? — вдруг спросила Пэнси у девочки, и Драко резко обратил свое внимание на малышку.       Лира сначала отпила чаю, а потом ответила:       — Маму зовут Гермиона Грейнджер-Штайнер, — она немного усиленно обозначила звук «р», видимо, с ней занимались, чтобы она произносила его правильно.       — Грейнджер?! — воскликнули Тео, Блейз и Пэнси.       — Грейнджер? — почти неслышно переспросил Драко, хмурясь.       Да нет, в таком случае, это определенно не его дочь. Малфой почувствовал странное сожаление при мысли о том, что Лира точно не его. Отбросив эти размышления, он поднял голову и не сразу понял, почему его друзья так смотрят на него. Потом дошло.       — Нет.       Даже прагматичный Нотт приподнял бровь, а потом демонстративно оглядел сначала девочку, потом его.       — Да нет же, — уже немного раздраженно повторил Драко.       — Может, ты просто не помнишь? Ты точно уверен? Она же твоя копия, только красивее, — подозрительно сказала Пэнси.       — Я не спал с Грейнджер! — возмутился Малфой, перед этим на пару секунд закрыв уши малышки руками. — И я бы запомнил, если бы такое случилось!       — Так, может, она тебе память стерла? — хмыкнул Забини. — Помнишь, Поттер как-то говорил про ее родителей…       — Ты забыл, где я работаю? Мою память каждые полгода проверяют на подобные штучки, — заметил Драко. — Никаких пробелов нет и не было.       — А жаль, — вздохнула Пэнси, и он удивленно на неё посмотрел. — Я уж подумала, что у тебя наконец появится свой ребенок, и ты перестанешь учить Белль глупостям. К тому же, вы так похожи…       — Я же говорю… — раздраженно начал Малфой, но его перебили.       — Привет всем, — поздоровался Гарри Поттер, подходя к их столику.       Он поцеловал руку миссис Забини, пожал протянутые ладони Блейза и Тео, а потом и Драко. Все это время Гарри не сводил взгляда с девочки, что сидела на коленях блондина.       — Малфой, ты когда дочкой обзавестись успел? — весело хмыкнул Избранный.       — И ты туда же, — вздохнул Драко, закатывая глаза.       — Ну так, вы похожи, — усмехнулся Поттер. — Кстати, кто это?       — Она просто пришла и села тут, — пробормотал Малфой.       — Это дочка Грейнджер, — сообщил Тео, ухмыляясь. — Точно ничего сказать не хочешь?       — Да иди ты! Сказал же, у нас ничего не было! Лира просто не может быть моей, — снова прикрыв уши ребенка, прошипел Драко.       — Гермиона? — вычленил главное для себя Поттер и быстро огляделся. — Мы должны были встретиться здесь…       — Она на улице скорее всего, — сказал Малфой, заметив беспокойство на лице Гарри.       Поттер не успел сделать и шага, как дверь ресторана распахнулась, и внутрь быстро вбежала молодая женщина. Длинное платье из хорошей ткани благородного синего цвета, прическа и маленькая летняя шляпка — на первый взгляд могло показаться, что ресторан посетила обеспеченная особа благородных кровей. Но множество эмоций на лице, торопливость, легкая растрепанность волос и мятый подол портили всю картину.       Большие карие глаза быстро оказались на Гарри, потом зацепили макушку девочки, скрытой за другом, и на лице Грейнджер отразилось огромное облегчение. Она бросилась вперед, совсем не аристократично подобрав полы платья, так хорошо подчеркивающего ее стройную фигуру, и быстро преодолела расстояние до столика. Буквально пару секунд она обнимала обрадованного Поттера, а потом почти отодвинула его, чтобы увидеть дочь. Застыла, увидев ее на коленях человека, которого не встречала уже четыре года — с тех пор, как покинула Британию сразу после войны.       Грейнджер едва ощутимо напряглась, окинула всех взглядом, и складочка между ее бровей стала глубже. Она мельком глянула на друга, словно не понимала, что он делает рядом с этими людьми, и нервно кивнула всем, здороваясь. Потом посмотрела на дочку, которой Малфой пододвинул свой неначатый десерт и слегка улыбнулся. Что за?..       — Лира, слезь сейчас же, — строго произнесла Гермиона, не понимая, почему ее осторожная малышка так спокойно ведет себя с незнакомцем. И почему именно с ним? — Невежливо просить других людей взять тебя на колени. Прости, Малфой, она сейчас…       — Я не просила, — надулась девочка, перебивая ее.       — Она не просила, я сам предложил, — подтвердил Драко, с интересом разглядывая девушку перед собой.       Грейнджер очень похорошела, хотя она и раньше была миленькой. Но его наметанный глаз также отметил темные круги недосыпа, беспокойство, нервные движения и опасливые взгляды на дверь, некую растрепанность образа. Они убегали от чего-то или кого-то? Малфой перевел взгляд на Поттера, зная, что и он заметил. В курсе ли он, что происходит? Судя по всему, нет.       — Гермиона, сядь, пожалуйста, и расскажи, что у тебя случилось. Почему ты в срочном порядке оказалась здесь и попросила о встрече? Почему не могла использовать международный порт-ключ? Я думал, ты прибудешь именно так, и ждал тебя в Министерстве, а потом мне доложили, что ты не появлялась. Так что я поспешил сюда, и ты здесь. Ты что, добиралась магловским способом? — спрашивал Гарри, сканируя взглядом подругу, с которой не виделся так долго и в последнее время почти не переписывался. Ее последнее письмо с просьбой о помощи, отправленное неделю назад, его несколько испугало.       Грейнджер оглянулась на дверь, сжала палочку сильнее и решительно посмотрела на друга. Но сказать ничего не успела.       — Садись, — твердо произнёс Поттер, занимая единственное свободное место на стуле. Гермионе достался диван, и она, настороженно посмотрев на Драко, присела рядом с ним и своей дочерью. — Рассказывай.       — Здесь? — неуверенно спросила Грейнджер, еще раз посмотрев на странную компанию. Бывшие слизеринцы молчали, но в их глазах был интерес, а не презрение.       — Многое изменилось, Гермиона, — сказал ей Гарри, и черты его лица смягчились. Он потянулся и положил ладонь на ее руку, крепко стискивающую палочку. — Тебя долго не было с нами. Но я рад, что ты здесь. Я помогу всем, чем смогу.       — Спасибо, — пробормотала Грейнджер, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Еще не время. Сейчас ей надо быть сильной. — Лира, пересядь ко мне, пожалуйста, — негромко попросила она.       — Я не хочу, — закапризничала девочка. — Я хочу здесь сидеть.       — Милая, я же говорила тебе, что это невежливо, — напомнила Грейнджер, нежно касаясь плеча дочери, чтобы привлечь внимание.       — Все в порядке. Я люблю детей, — заверил ее Малфой, спокойно и уверенно глядя в настороженные карие глаза.       — Это правда, — усмехнулся Гарри. — На прошлых выходных он учил Джеймса кататься на детской метле, которую сам же и подарил.       — И почему я слышу упрек в твоих словах? — вернул усмешку Драко.       — Потому что это не первый раз, когда ты покупаешь моим детям дорогие игрушки. Ты же разбалуешь их, — фыркнул Поттер.       — Ничего не знаю, — широко ухмыльнулся Малфой. — Ал вообще мой крестник, не могу же я никак не участвовать в его жизни? Я и его научу, когда подрастет.       — Но не метлу же дарить! Не верю, что говорю это, но разве не рано летать? — с легким беспокойством произнёс Гарри. — Джеймсу всего три с половиной! Если бы у тебя были свои дети, ты бы им разрешил?       — О, спасибо, что напомнил, дружище, — с сарказмом хмыкнул Драко. — Это как раз та причина, по которой мы все тут сегодня собрались: отмечаем мой развод.       — О, правда? Наконец-то! Поздравляю! — искренне сказал Поттер.       Гермиона, следившая за одним из самых странных диалогов в ее жизни, совсем запуталась в том, что происходит. Малфой развелся, потому что у него нет детей, а он хотел? Они с Гарри дружат? Крестный Ала? Думать обо всем этом не было никаких сил, и она просто доверилась другу, как делала это всегда. Здесь так здесь.       — Я собираюсь подать на развод, — быстро и негромко сказала она, прерывая шуточные переругивания всей компании. — Здесь, в Британии, так как я все еще гражданка этой страны и здесь у меня больше прав, чем на родине моего мужа.       — Чем я могу помочь? — с готовностью спросил Поттер.       — Он хочет забрать у меня Лиру, — сдерживая слезы, произнесла Грейнджер. — Она наследница, но мне плевать, я не отдам ее ему! Она моя дочь! Если так хочет наследников, пусть делает их с той ведьмой, которую он привел в наш дом, — яростно закончила Гермиона и сняла короткие чары тишины с дочери.       — Ты сбежала? — спросил Малфой, переглянувшись с Ноттом.       — Да. Мы с Лирой были не нужны ему последние года два, он меня даже замечать перестал, а ее, считай, и не видел. Потом вообще любовницу домой привел, сказал, что с нами жить будет. Так унизительно, — Грейнджер тяжело вздохнула и смахнула все же скатившуюся слезинку. — А когда понял, что я уйду и дочь с собой заберу, уперся и отказался отдавать. И я …       — Не плачь, мамочка, — Лира проворно сползла с колен Драко и забралась к матери, обнимая ее.       — Я не плачу, милая, — Гермиона собралась и даже слегка улыбнулась ей.       Малышка погладила ее по волосам и развернулась, чтобы залезть обратно к Драко.       — Посиди со мной, — попыталась остановить ее Грейнджер, но упрямая девочка не оставляла попыток. — Лира, — более настойчиво произнесла волшебница.       — Мам! Я хочу к Драко! — плаксиво крикнула девочка, готовая вот-вот расплакаться. — Хочу! Хочу у него сидеть! — со всей непосредственностью требовала она.       Гермиона растерялась и виновато посмотрела на блондина, подсознательно ожидая его грубости или недовольства таким поведением, как это часто бывало с мужем, но Малфой выглядел спокойным и даже каким-то довольным.       — Все в порядке. Иди сюда? — он протянул руку, чтобы Лира могла опереться и перебраться к нему.       — Тебе не обязательно… — нервно заикнулась было Гермиона, но ее дочь запальчиво крикнула.       — Мне нравится магия Драко, она теплая! Значит, он хороший! Ой!       — Лира, я же просила не говорить так при чужих, — устало напомнила Гермиона. Потом как-то сдалась, вытерла дочери слезы, уже скопившиеся в уголках глаз, и слегка улыбнулась, глядя при этом на Драко:       — Да, ты права. Его магия очень теплая, я тоже это вижу.       Малфой удивленно моргнул и уточнил:       — О чем вы говорите?       — Гермиона? — непонимающе спросил Гарри.       — А ведь малышка уже говорила об этом, — заметил Блейз. — И что же это значит?       — Обещали же не рассказывать маме! — обиделась вдруг Лира, отвернулась и обняла Драко за шею, прячась ото всех.       — Технически, обещал только Драко, — хмыкнул Забини, разглядывая необычную картину: волосы девочки оказались рядом с волосами Малфоя, и их оттенки были слабо различимы, у неё лишь чуть темнее тоном, чем у него. А за свою жизнь Блейз еще ни разу не видел никого с таким светлым цветом, как у Малфоев. Лавгуды, их дальние родственники, не в счет.       — Почти не отличить, но у нее все же темнее, — тихо шепнула Пэнси, подтверждая мысли мужа.       В этот момент дверь в ресторан распахнулась, и внутрь вошел разозленный волшебник. Его светлые волосы и разъяренное выражение лица сразу подсказали, кто это такой. Мужчина быстро отыскал глазами Грейнджер и двинулся к ней, девушка смело вышла навстречу, чтобы не дать ему приблизиться к дочери.       — Вот ты где! — зло прошипел волшебник на немецком языке. — Серьезно думала, что твое заклинание задержит меня надолго? — с издевкой спросил он.       — Тем не менее, тебя не было минут десять, — с холодной усмешкой, дерзко ответила Грейнджер, складывая руки на груди. Она специально перешла на английский, чтобы все могли понимать их, и продолжила:       — Слишком долго, учитывая то, как ты всегда кичишься своими умениями. К тому же, за это время я успела все, что хотела.       — Как же меня бесит эта твоя уверенность в том, что ты всегда права! — уже на безупречном английском процедил мужчина, оглядывая компанию за спиной жены и цепляясь взглядом за дочь, что мирно пила чай на коленях какого-то мага. Что-то в этой картине неприятно цепляло, но Пауль Штайнер собирался разобраться со всем быстро и не стал развивать мысль. — И все же, сбежать от меня тебе не удалось. Знаешь, почему, дорогая жена? — он неприятно улыбнулся и сладко протянул:       — Ты «забыла» об одной маленькой вещи, защищающей несовершеннолетних наследников чистокровных родов.       Грейнджер чертыхнулась и обернулась на Лиру, которая вдруг отставила чашку и вытащила из-за ворота платья небольшую подвеску с гербом рода Штайнер. Она попыталась снять ее, но ничего не получилось.       — Даже не думай, — угрожающе прищурился Пауль, увидев это. — Ты наследница моего рода, я забираю тебя с собой. Твоя мать может делать, что хочет, так уж и быть.       — Я хочу жить с мамой! — обиженно воскликнула Лира, в глазах которой появились слезы, а нижняя губа чуть задрожала. — Я не хочу жить с тобой! Ты — плохой! Я тебя ненавижу! Из-за тебя мамочка столько плакала! — с надрывом выкрикнула девочка, неосознанно переходя на немецкий, который ассоциировался у нее с отцом.       Малфой прижал ее к себе ближе, и она расплакалась, уткнувшись ему в грудь.       — Довольна? — рыкнул Штайнер. — Видишь, до чего довели твои глупые попытки сбежать? Замучила ребенка, таскаясь с ней по этим магловским машинам! Теперь она не в себе!       Грейнджер, на лице которой отражалась вина и боль за слезы дочери, яростно обернулась к мужу.       — О, надо же! — зашипела разъяренная ведьма. — Наконец вспомнил, что должен заботиться о дочери? Забыл, что это ты во всем виноват?!       Гермиона обернулась на Лиру, отметила, что Малфой прикрыл ей ушки ладонями, пока она успокаивалась, и повысила голос.       — Ты же бросил нас сразу, как она родилась! Ни разу с ней не сидел, пока ей не исполнилось два! Бессонные ночи, зубки, первые шаги, первые слова, первую простуду — ты не видел ничего из этого и видеть не хотел, видимо! Заглянуть разочек под вечер, кивнуть и уйти — это не то, как должен вести себя нормальный отец!       — Я уделяю ей достаточно внимания, — отрезал Пауль.       — Последние полгода! И то, кроме воспитательных разговоров и недовольства поведением от тебя ничего не услышать! Почему ты не можешь признать, что тебе было все равно на дочь, пока я не собралась забрать ее? Серьезно думал, что я покорно стерплю в нашем доме твою любовницу? Как я должна была объяснить Лире, что за тетю папа привел домой? Почему эту тетю он обнимает и целует, а родную дочь даже на руки ни разу не взял! — разъяренно рычала Гермиона, с ненавистью глядя на мужчину перед собой.       — Уж как-нибудь бы объяснила, — процедил Штайнер. — Что ты за мать такая, что не справляешься с простейшим делом воспитания наследницы? Я долго терпел эти твои плебейские идеалы жизни, но меня, в конце концов, не так воспитывали. Ты должна быть благодарна, что я вообще позволил тебе так долго жить в моем доме, давно пора было отправить тебя подальше. Специальная гувернантка справится с воспитанием Лиры получше тебя, — холодно закончил он.       — Вот поэтому дочь ты не увидишь, — уверенно и твердо произнесла Грейнджер, как будто бы успокоившись.       — Ну и кто же помешает мне забрать ее прямо сейчас? — усмехнулся Пауль, окидывая всех людей позади жены надменным взглядом.       — Закон, — хмыкнул Гарри.       — Семейный кодекс, раздел четыре, — поддержал его Нотт.       — Запрет на вывоз из страны несовершеннолетних наследников-магов без разрешения обоих родителей, — заговорила Пэнси.       — Я ее отец! — раздраженно прошипел Штайнер.       — В Британии иные законы, — пожал плечами Гарри Поттер. — Говорю вам как глава отдела Безопасности Министерства Магии этой страны, — с легкой издевкой протянул он, слегка улыбнувшись удивленной подруге — наверняка она думала, что он до сих пор в Аврорате. — Если увезете Лиру без разрешения ее матери, вас арестуют, и дело будет громким.       — Это в Австрии я никто, всего лишь твоя жена, — хмыкнула Грейнджер. — А здесь я довольно известна. Когда-то я бежала от этой славы, но сейчас я сделаю все, воспользуюсь своим статусом, но дочь тебе не отдам, — решительно заявила она.       — Так значит, ты сбежала сюда, потому что надеешься, что тут у тебя есть шанс? — хохотнул Пауль. — Вот только ты забыла, из какой я семьи. У рода Штайнер везде есть связи, даже в вашем Министерстве Магии. Я в хороших отношениях со здешним главой Аврората, — снисходительно пояснил он присутствующим. — Уверен, ему не составит труда дать мне какое-нибудь специальное разрешение, чтобы я мог спокойно забрать с собой дочь. А если так не получится, то в следующий раз мы с тобой встретимся в суде, где помощь такого высокопоставленного лица, как главный аврор, позволит мне выиграть дело, — самодовольно закончил он.       Гермиона побледнела и обернулась к Гарри, взглядом спрашивая, может ли такое быть. Но Поттер почему-то смотрел на Малфоя.       Драко переложил уставшую от переживаний и уснувшую девочку поудобнее на своих руках, и то, как осторожно и даже нежно он это сделал, заставило сердце Грейнджер сжаться от боли. Пауль никогда не держал свою дочь так, ни разу за эти три года. Его максимум — это легкое прикосновение к голове, когда он был доволен успехами Лиры в обучении. Тем временем Малфой выпрямился и посмотрел прямо на ее мужа.       — Что-то не помню, чтобы был знаком с вами, — прохладно заметил он.       — Меня зовут Пауль Штайнер, глава благородного австрийского дома Штайнер, — высокомерно представился волшебник, окидывая Драко неприязненным взглядом. — При чем здесь вы, мистер …       — Драко Малфой, глава рода Малфой, — подсказал Драко таким тоном, что Гермиона невольно почувствовала, будто он заманивает ее мужа в какую-то ловушку.       — Так вот, мистер Малфой, при чем здесь вы? И почему вы так свободно касаетесь моей наследницы? — наехал Штайнер, недовольный тем, что видит. Ему казалось, что все эти люди готовы проклясть его, а в их глазах читалось открытое презрение к нему, потомственному аристократу! Это ужасно раздражало.       Малфой усмехнулся и словно назло мягко убрал с лица спящей Лиры несколько светлых локонов.       — Дело в том, — начал он, манерно растягивая слова, — что вот уже несколько лет именно я являюсь главой Аврората. И что-то не припомню, чтобы мы с вами были знакомы. С вашей стороны очень неосмотрительно врать о подобном, — холодные серые глаза столкнулись с голубыми, и Штайнер крепко сжал челюсти и кулаки, получив такой удар по самооценке.       Надо же было так попасть? Злость на жену, из-за которой он оказался в такой ситуации, выросла в несколько раз. Ярость уже застилала глаза, и Пауль выплюнул:       — Вот, значит, как? Значит, сбежала сюда, потому что имеешь тут покровителя? И сколько уже длится эта связь? Может, Лира вовсе не моя? Точно! Да она ведь на него даже больше похожа!       Грейнджер не выдержала и замахнулась, от души дав ему по лицу. Штайнер замолчал, неверяще потирая место пощечины.       — Как ты смеешь?! — зашипела рассерженная Гермиона. — В отличие от тебя, я никогда тебе не изменяла!       — Но если бы изменяла, я был бы не против такой дочери, — специально издеваясь, усмехнулся Малфой. — Можешь считать, что с этого момента Лира — моя.       — Да что вы?!.. Как вы смеете?! Вы все… — задыхаясь от злости и ненависти, прорычал Пауль, потрясая палочкой.       На него смотрели с насмешкой, свысока, а начальник отдела Безопасности страны встал рядом с Грейнджер, намекая, что любое движение в ее сторону, и он вмешается.       — Встретимся в суде, Гермиона, — напоследок сказал Штайнер, разворачиваясь и вылетая из ресторана.       Грейнджер стояла еще полминуты, не двигаясь, будто осознавала, что выиграла себе немного времени, а потом обернулась ко всем. Гарри смотрел на нее с теплотой, Малфой едва заметно улыбался, Пэнси и Блейз выглядели довольными, словно это они только что победили в споре, Нотт кивнул ей в знак поддержки, что-то быстро записывая.       Гермиона обессиленно всем улыбнулась и села, потянулась к дочери, и Драко аккуратно переложил девочку к ней на колени. Лира сонно заморгала, села, обняла маму за шею, но посмотрела при этом на Малфоя.       — Лучше бы ты был моим папой, — сквозь дрему сказала малышка. — Ты мне нравишься.       — Ты мне тоже нравишься, принцесса, — более открыто улыбнулся ей Драко.       Гермиона прикрыла глаза, пряча набежавшие слезы, а потом повернулась к блондину.       — Спасибо за помощь. И вам всем тоже, — она посмотрела на других слизеринцев и друга. — Я даже не знаю, как…       В этот момент что-то между ней и дочерью засветилось, и Грейнджер быстро отодвинулась, схватив в руку маленькую подвеску. Она испуганно смотрела на нее, не понимая, что делать. Неужели Пауль что-то… Но рисунок на золотой пластинке вдруг расплавился и исчез, а вместо него начал проявляться новый.       — Что за?.. — ошеломлено пробормотал Малфой рядом, оборвав себя, чтобы не выругаться при ребенке, пусть и почти спящем.       Гермиона посмотрела в его сторону и увидела, как от его кольца главы рода тянулась золотистая ниточка магии к подвеске Лиры, на которой теперь красовался герб рода Малфой. Сияние исчезало, дочь так и продолжала спать, а в голове Грейнджер со скоростью снитча проносились мысли: развелся — нет детей — хочет детей — получил Лиру — чистокровный из старого рода — она маглорожденная, значит, никто. Гермиона осознала это за доли секунды и с ужасом посмотрела на Драко — он был изумлен, но постепенно на его лице возникала радость.        И нервы Грейнджер не выдержали. Сначала подготовка к побегу, страх, что ее раскроют раньше времени, потом тяжелая дорога со множеством пересадок, самолеты и поезда — она запутывала след. И все это зря, ведь ее муж быстро нашел их по подвеске дочери, которую Лира никогда не снимала — как оказалось, не могла, — и которая была вовсе не оберегом, как ей изначально сказали. И только она отбилась от Пауля, получила немного свободы, как Малфой каким-то образом заполучил права на ее малышку.       — Эй, эй, ты чего? — услышала она обеспокоенный голос, и сфокусировала взгляд. Тут же осознала, что плачет, и не сдержалась, заплакав еще сильнее. — Я не заберу ее у тебя, Лира в любом случае твоя дочь, — пытался успокоить ее Драко и выглядел при этом таким растерянным и честным, что Гермиона поверила.       — Обещаешь? — дрожащим голосом спросила она.       — Обещаю, — серьезно ответил Малфой.       — Как?.. Что произошло? — пытаясь собраться, поинтересовалась Грейнджер, промакивая слезы поданным платком.       Драко придвинулся и осмотрел подвеску девочки, немного хмурясь. Потом поднял взгляд на своих друзей, увидел подозрительный прищур Поттера и чуть отсел, раздраженно, негромко воскликнув:       — Да не спали мы! Серьезно, сколько можно! Хоть ты им скажи, Грейнджер!       Гермиона задумалась, переводя взгляд с него на дочь и обратно, потом, словно не веря в это, произнесла:       — Она действительно больше похожа на тебя, чем на Пауля… Но мы же никогда… Может, мы не помним?       — Я уже предполагал этот вариант, — фыркнул Забини, с любопытством следя за происходящим.       — Я глава Аврората, — вновь пояснил Драко. — Мою память проверяют на воздействие каждые полгода. И темных пятен в ней нет.       — И как тогда? — спросил Гарри.       — Может, было достаточно моего слова? — с сомнением произнёс Малфой. — Я в шутку сказал, что она моя, Лира потом подтвердила, и этого хватило для магии?       — Вряд ли, — хмыкнула Пэнси.       — Кстати, Грейнджер, Лира сказала, что ты назвала ее в честь созвездия, — вдруг вспомнил Драко. — И что ты решила так, потому что тебе приснился сон.       — Ну да, и что? — непонимающе вскинула брови Гермиона, остро следящая за ситуацией.       — Дело в том, что это — одна из традиций рода Блэк, к которому я наполовину принадлежу, как ты знаешь, — произнес Малфой. — Звездное имя всегда приходит волшебнице во сне, где-то на пятом месяце беременности, если она носит ребенка этого рода.       Грейнджер шокировано приоткрыла рот, потом снова чуть нахмурилась и сказала:       — Значит, ты считаешь, что Лира и правда твоя. Но… как? Я действительно ни с кем не изменяла мужу с того момента, как мы стали встречаться. Да и, мы с тобой ведь никогда… Я уехала из страны почти сразу тогда…       — Я тоже, — кивнул Драко и задумался.       Гарри, Блейз, Тео и Пэнси сидели молча, наблюдая за размышлениями Грейнджер и Малфоя. То, что происходило, было очень необычным и любопытным, и они ловили каждое слово. Точнее, Поттер тоже пытался понять, почему магия вдруг признала Лиру дочерью Драко, очевидно, что эти двое никогда не спали. Друзья блондина думали лишь о том, что он получил желаемое — ребенка, Пэнси так и вовсе уже мечтала о дружбе между их девочками.       — Так, ладно, — прервал тишину Забини. — Так ли важно, как это вышло? Ну потрахались вы где-то и забыли, видимо, вспоминать там не о чем было, — ухмыльнулся он, хитро глядя на друга. — Что теперь-то делать будете? Оу, — он поднял руки, шутливо сдаваясь, когда увидел два убивающе-холодных взгляда.       — Да не трахались мы! — вскипел Малфой, и Грейнджер кивнула, соглашаясь с ним. — К твоему сведению, у меня было не так много женщин до брака, так что я помню каждую из них! — он вдруг осекся и о чем-то серьезно задумался.       — Что такое? — подозрительно спросил у него Гарри.       Драко проигнорировал его и повернулся к Гермионе, осторожно уточнив:       — А куда ты уехала тогда?       — Сначала в Австралию, потом во Францию, — ответила Грейнджер и тоже ушла в себя, было видно, как быстро до нее доходит суть его вопроса.       — Бал-маскарад графа Ришелье? — неверяще произнесла она. — Ты был там?       Малфой кивнул.       — Девушка, с которой я провел там часть вечера, единственная, о которой я не могу сказать ничего. Наряды и маски были зачарованы, а имя…       — Я назвала другое… — прошептала ошеломленная Гермиона, прикрывая рот ладошкой.       — Я тоже, — согласился с ней блондин, все еще пытаясь осознать эту правду.       — Мерлиновы яйца, — пробормотал Гарри, наконец присаживаясь на стул.       — И не говори, — хмыкнул Драко.       Он вдруг вспомнил полутемное помещение неподалеку от бального зала, приятный запах, исходящий от девушки в его руках, ее страсть, желание, горящее в глазах, то, как она отдавалась ему, умоляя не сдерживаться, хотя это был ее первый раз… Грейнджер рядом вздрогнула, от нее волнами пошло смущение и неловкость, и Драко понял — она тоже это вспоминала.       — Получается… — прервала образовавшуюся тишину Гермиона, но Забини ее перебил.       — Получается, вы все же потрахались, хоть кое-кто и убеждал нас в обратном, — ехидно усмехнулся он.       — Мы же не знали, — фыркнула Грейнджер, не дав Драко ответить. — Выходит, Лира получилась уже тогда, но я ничего не поняла, потому что в тот вечер встретила Пауля, и у нас закрутился роман. И он женился на мне, когда стало ясно, что я беременна, — она разложила произошедшее по полочкам и вздохнула. — И поскольку он тоже блондин, подозрений не возникло.       — Зато теперь можешь быть спокойна, — заговорил Нотт. — Лиру признал род, и твоему мужу больше ничего не светит. Я могу взять это дело под контроль, если хочешь. Я, кстати, адвокат по разводам, — добавил он.       — Эм, я… — растерялась Гермиона, не понимая, с чего вдруг все эти люди такие милые с ней.       — Да, возьми на контроль и держи меня в курсе, — решил Малфой.       — Где вы остановились? Я бы хотел позже зайти и узнать все подробнее, — деловито уточнил Тео.       — А, ну, мы… — замялась Гермиона. — Там гостиница еще на полдня оплачена… Я продлю, если выйдет…       — Никаких гостиниц, переезжай ко мне, — заговорил Гарри, наконец пришедший в себя от неожиданных открытий этого дня.       — Нет, лучше ко мне, — спокойно возразил Малфой. — У тебя двое сорванцов, каждый день устраивающих хаос, куда еще одну? А у меня в доме уже есть детская, да и появляюсь я там нечасто. Если позволишь, — он посмотрел на ведьму рядом, — я бы хотел, чтобы вы пожили у меня, пока все не разрешится. Там будет безопаснее для Лиры.       — Но… — Гермиона сглотнула, совершенно не понимая, что ей делать.       С одной стороны друг, с которым ей было бы привычнее и проще. С другой, Малфой, оказавшийся отцом Лиры. Если она в дальнейшем собирается снова осесть в Лондоне, вскоре всем станет ясно, чья это дочь — такой цвет волос был только у двух известных волшебных семей, но вряд ли это свяжут с Лавгудами. И тогда…       — Думаю, он прав. Так будет даже лучше, — неожиданно сказал Гарри, и Грейнджер удивленно на него посмотрела.       — Почему?       — За эти четыре года, пока тебя не было, изменилось действительно многое, — чуть грустно улыбнулся Поттер. — Сейчас Драко тот человек, которому я могу доверить вашу с Лирой безопасность. Он мой друг, впрочем, как и остальные здесь сидящие.       — Предлагаю переместиться ко мне домой и там уже продолжить, — сказал Малфой.       Гермиона огляделась, вздохнула и согласилась.       — Завтра и так будет целая буря в прессе. Половина ресторана слышали ссору.       — Ничего не будет, — успокоил ее Поттер. — Я специально назначил встречу здесь, отсюда никакая информация не уходит.       — Такова политика этого места. Давай, я помогу, — предложил Драко, потянувшись к девочке, но замерев.       Грейнджер несколько секунд смотрела на него, будто решая, доверять или нет, а потом позволила ему взять свою дочь на руки. Все еще не веря, что все так обернулось, она встала и, после того, как Малфой осторожно вышел из-за стола, пошла за ним. Уже у каминов Гермиона поняла, что за ними никто больше не последовал, и обернулась.       — Встретимся завтра. Вам стоит отдохнуть, — улыбнулся ей Гарри.

____

      Грейнджер ожидала увидеть старое поместье, возможно, даже Нарциссу или еще кого, но вышли они в совершенно обычной комнате. Дом казался привычным, и Гермиона быстро поняла, что это не волшебное, а, как минимум, наполовину магловское строение.       Малфой пошел вперед, молчаливо зовя за собой, и она, чувствуя неловкость, последовала за ним. На втором этаже он остановился, и Грейнджер догадалась открыть для него дверь. Они вошли в полупустую комнату, которая явно заделывалась как будущая детская. Небольшая кровать там была, и Драко осторожно уложил Лиру в нее, прямо на голый матрас, предварительно шепнув очищающие чары. Он снял мантию и накрыл девочку, а когда они вышли, тихо извинился:       — Я закажу все необходимое уже к вечеру, хорошо?       Гермиона была такой уставшей, измотанной и выбитой из колеи всем, что произошло за последние несколько недель, что просто кивнула. Голова отказывалась работать, мысли текли вяло. Она заторможенно моргнула, даже не замечая, что уже с минуту они молчат, а Малфой изучает ее.       — Ты, наверное, устала и хочешь отдохнуть? Я бы выделил тебе уже готовую хорошую комнату, но, полагаю, ты хочешь быть поближе к дочери, — заключил он. — Тогда поселю тебя здесь, — Драко указал на соседнюю с детской комнату, провел туда гостью и вызвал эльфа, попросив постелить постель. Кроме кровати с матрасом тут не было больше ничего.       — Это смежные помещения, комната предназначалась для няни, поэтому ее размеры несколько скромные, — извиняющимся тоном сказал он. — Чуть позже я разберусь с этим. И еще… — Малфой посмотрел на то, как эльф готовит постель, помедлил, но продолжил. — В доме пока только один комплект одеяла и подушек, и это мои. Постельное, разумеется, чистое, но…       — Спасибо, — тихо прервала его объяснения Гермиона.       — К вечеру я все решу, будь уверена. Если тебе что-то понадобится, зови Эффи или меня, я буду в кабинете на первом этаже. А, и где твои вещи? Нужно послать за ними в гостиницу? — уточнил Драко, стоя уже у выхода.       — Нет, у меня все с собой, — Гермиона достала из кармана и вернула размер той самой бисерной сумке, которую Малфой видел лишь однажды и в самых неприятных обстоятельствах.       Он тяжело посмотрел на этот предмет, очевидно, снова сослуживший своей хозяйке службу, и кивнул.       — Отдохни. За дочь не беспокойся, я наложу на лестницу чары безопасности и попрошу Эффи присмотреть за ней. Как только Лира проснется, кого-то из нас предупредят.       Грейнджер снова пробормотала слова благодарности, едва ли осмысленно глядя на вожделенную кровать. Желание расслабиться и спокойно поспать завладело всем ее существом, а присутствие рядом еще одного взрослого, который был на ее стороне, странным образом успокаивало. Почему-то казалось, что Малфой действительно обо всем позаботится. Дверь щелкнула, закрываясь, и Гермиона машинально разделась, завернулась в мягкое одеяло, вдохнула запах чистого белья и отключилась.       Когда она открыла глаза, алый закат уже разгорался за окном. Оно было открыто, медленно колыхалась тюль, впуская в комнату теплый летний воздух, пахнущий травами и какими-то цветами. Грейнджер села, пытаясь собрать мысли в кучу и понять, где она находится — спросонья было тяжело разобраться, тем более, что последние семь дней они с Лирой каждый раз засыпали в разных местах и городах.       — Лира! — испуганно выдохнула Гермиона, осознав, что дочери рядом нет.       Она лихорадочно закрутилась, осматриваясь и еще больше теряясь. Вспомнилось, что это дом Малфоя, но комната выглядела теперь совсем иначе, нежели когда она уснула. Появился балдахин над кроватью, на полу уже лежал ковер, темнели занавески, большой шкаф, кресло и туалетный столик… Рядом с полкой обнаружилась эльфийка, которая расставляла какие-то безделушки, но теперь остановилась. Как только Гермиона обратила на нее внимание, она заговорила.       — Добрый вечер, мисс Грейнджер. Хозяин просил передать, что присмотрит за маленькой госпожой, пока вы спите, — тонким голосом сообщило существо. — Эффи просит прощения, она пыталась разбудить мисс, когда маленькая госпожа проснулась, но мисс так крепко спала, — виновато заголосила домовушка, прижимая уши к голове.       — Все нормально, — прохрипела Грейнджер и откашлялась. — Где Лира сейчас?       — Внизу. Хозяин играет с ней, — сообщила Эффи. — Он велел мне заняться комнатой и ждать, пока мисс проснется.       — Да… спасибо, — немного растерянно отозвалась Гермиона, быстро одеваясь и приводя себя в порядок.       Было немного волнительно почему-то, но ей нетерпелось увидеть дочь и успокоиться, поэтому Грейнджер отбросила робость и поспешила вниз. По пути она заглянула в детскую и не без удивления увидела, что комната полностью готова. Кроватку заменили, появилась мебель, ковры, игрушки, которые уже были частично разбросаны. Надо же, Малфой действительно разобрался со всем к вечеру…       Гермиона стала тихо спускаться, прислушиваясь, потому что ей показалось, будто Лира опять вредничает — этот переходный возраст сделал из милой девочки плаксу и обижульку.       — Но я хочу! — уперто заявила малышка, когда Грейнджер почти показалась в зале.       — Я знаю, — спокойно ответил Малфой. — Но твоя мама испугается, когда проснется и не найдет тебя, — терпеливо объяснил он. — Я обещаю, что мы обязательно выйдем в сад, но завтра, хорошо? Тем более, уже поздно.       — Но двери открыты! — возразила Лира. — Давай пойдем, она увидит нас и придет!       — Нет значит нет, милая, — немного строго сказала Грейнджер, показываясь всем на глаза.       Она быстро осмотрела дочь, убеждаясь, что все нормально, а потом обратила внимание на Малфоя. Он выглядел довольно расслабленно и совершенно не был раздражен непослушанием ребенка. Наоборот, он чуть улыбался, словно искренне получал удовольствие от возни с малышкой, и ему не важно, что она капризничает. Вокруг на полу валялись куклы, мягкие игрушки и даже книжки, и такой бардак никого не смущал. Гермиона невольно вспомнила, что в доме Пауля подобное допускалось лишь в детской комнате, устраивать беспорядок было запрещено. Лира все равно выносила с собой игрушки, за что муж всегда недовольно ворчал, если видел. Она этого не понимала, да и заставить маленького ребенка жить по правилам очень сложно.       — Мама! — тут же изменилась в лице дочь, подбегая и обнимая. — Я хочу на улицу, пойдем на улицу, ну, пожалуйста!       Грейнджер бросила взгляд на часы и сказала:       — Уже поздно. Пора ужинать и ложиться спать. Мы погуляем завтра, хорошо?       — Но я уже поела и хочу гулять сейчас, я не хочу спать, — возразила Лира, готовясь заплакать.       Гермиона выглядела непреклонно, и девочка знала, что с мамой такая манипуляция не пройдет, поэтому вздохнула и обиженно пробурчала:       — Расскажешь сказку?       — Конечно, милая, — согласилась Грейнджер, стараясь смотреть на дочь.       Ей было неловко от взгляда Малфоя, и то, что они теперь поживут у него неопределенное время, несколько напрягало. Гермиона не знала, как вести себя с ним, чувствовала себя зависимой и немного уязвимой из-за всей этой ситуации. Какой он, этот новый Драко, с которым дружит Гарри? Почему он изменился? Почему помогает ей и почему так рад дочери-полукровке? Стоит ли ему верить?       Пока Грейнджер думала, Лира обняла блондина, подхватила с пола какого-то зайца и деловито пошла наверх. Гермиона спохватилась и, слабо улыбнувшись Малфою, отправилась за дочерью.       — А можно мне… поприсутствовать? — вдруг спросил Драко, и она удивленно обернулась. Он выглядел неуверенно, но смотрел с надеждой. — Ну, то есть, если это удобно, и вы с Лирой не против, — добавил Малфой, поднимаясь с ковра, на котором сидел.       — А ты хочешь? — вырвалось у Гермионы, и она смутилась. — Ты не обязан, правда, даже если ты отец…       Грейнджер была немного в смятении. Пауль никогда не хотел укладывать дочь, даже рядом не сидел. Она привыкла к этому, и такое желание Драко изумило, а еще напомнило, что это правильно. Отец тоже должен делать это, для ребенка это важно. Ее папа очень часто читал ей…       — Как мы выяснили, я действительно отец, — слегка усмехнулся Малфой. — И если ты не против, я бы хотел помочь тебе уложить ее. Всегда по-доброму завидовал друзьям в такие моменты, а теперь и у меня есть возможность… — он замолчал, словно оборвал себя, и вопросительно посмотрел.       — Хорошо, пойдем, — решила Гермиона.       Вряд ли Лира будет против, они вроде бы даже подружились с Драко. Главное, чтобы это не взбудоражило ее, а то может и не уснуть.       Дочь и правда обрадовалась. Она слушала сказку, но то и дело смотрела на Малфоя, который тихо сидел в кресле в качестве зрителя. До этого он уже помог ей почистить зубы и даже по просьбе Лиры собрал ее волосы в кривоватую косу.       — И жили они долго и счастливо, — закончила Гермиона, цитируя одну из любимых сказок дочери по памяти. — Конец. А теперь спать.       — Но я хочу еще одну, — сонно заявила малышка и легла на бок, чтобы удобнее было смотреть на блондина. — Драко, расскажи тоже.       Грейнджер вздохнула, собираясь напомнить дочери, что пора бы засыпать, раз они уже закончила со сказкой. Тем более, вряд ли Малфой вообще читал что-то подобное.       — Хорошо, я знаю одну, — негромко сказал Драко, удивив ее. — Если твоя мама не против.       — Мам, пожалуйста, — начала просить Лира.       — Ладно, но потом сразу спать, — сдалась Гермиона.       Они с Малфоем поменялись местами, и теперь он сидел в ногах дочери. Сказка, которую он рассказывал, была незнакома Грейнджер, так что она тоже с интересом слушала. Где-то через полчаса она поняла, что очарована не только сюжетом, но и мягким тембром голоса Драко. Гермиона никогда не думала, что услышит из его уст нечто подобное. Он прервался в середине сказки, и она с удивлением поняла, что Лира уснула. Обычно дочь не могла спать, не услышав все до конца.       — Похоже, она устала, — пробормотала Грейнджер себе под нос, глядя на то, как Малфой поправляет новое детское одеяло.       — Да. Днем она поспала всего час, а потом мы довольно активно играли, — неожиданно ответил Драко.       — Спасибо, что присмотрел за ней, — всё еще не веря в происходящее, сказала Гермиона.       — Мне было только в радость, — отозвался Малфой и встал.       — Где ты научился заплетать волосы? — спросила она, скользнув взглядом по косичке дочери.       — Я крестный Изабеллы, дочки Пэнси и Блейза, — пояснил Драко, слегка усмехнувшись. — Ей иногда нравится играть в «во взрослых», и тогда я должен выполнять роль стилиста Пэнси, занимаясь ее волосами. Успехи так себе, но Белль устраивает. Ей, кстати, тоже три. Ладно, пойдем, я провожу тебя на кухню. Мы с Лирой поужинали, но ты нет.       Грейнджер, немного ошеломленная услышанным, пошла следом за блондином. Неожиданно пришло осознание, что есть действительно очень хочется, кажется, она даже не обедала сегодня.       Ужин был восхитительным, и странно молчаливый Драко, пьющий чай, не помешал ей насладиться готовкой Эффи. В конце Малфой попросил у эльфийки вино и два бокала и предложил Гермионе выйти на террасу, чтобы поговорить. Она невольно напряглась, ожидая от него каких-то условий или просьб, касающихся Лиры, но Драко молча разлил напиток и сделал глоток, глядя в темноту сада.       — Так, о чем ты хотел поговорить? — первой не выдержала Грейнджер.       — Тебе, наверное, неудобно и неуютно от того, что придется тут жить, — начал он, все еще не глядя на нее. — Да и вся эта ситуация с отцовством и твоим разводом… В общем, я не знаю, как все сложится в будущем, но мне бы хотелось, чтобы вы остались тут, и я мог участвовать в жизни Лиры как полноценный родитель. Конечно, я ни на чем не настаиваю, и если потом ты захочешь переехать, то… Решим. Просто, я подумал, что тебе будет проще, если и я поделюсь тем, что происходит в моей жизни, — словно переступая через себя, предложил Малфой.       Грейнджер моргнула, не веря, что слышит это от него. А как же его гордость или что там не дает таким, как он, ставить себя в уязвимое положение?       — Ты не обязан, — пробормотала она, хватаясь за бокал и отпивая — вино оказалось удивительно вкусным.       — Знаешь, говорят, что если хочешь забыть о своих проблемах, послушай про чужие, — усмехнулся Драко. — Тебе явно неловко от того, что я и мои друзья узнали сегодня, и я знаю, что ты очень гордая, Грейнджер. Если мы хотим как-то взаимодействовать дальше, мне стоит быть честным.       — Странно слышать такое от тебя, — заметила Гермиона. — Ты изменился, Малфой. И эта ваша дружба с Гарри… Что вообще происходит? Еще скажи, что ты и с Роном общаешься, — фыркнула она, чувствуя, что внутри что-то кольнуло.       Гордость? Кажется, от нее мало, что осталось. Но так было нужно ради Лиры. И… неужели ее вопрос задел так сильно? Малфой едва заметно скривился, его лицо утратило некую расслабленность. Он наконец посмотрел на нее, словно раздумывал, что сказать, потом вздохнул и опустил взгляд, хмыкнул.       — Нет, я с ним не общаюсь. Уизли, кстати, стал причиной, по которой мы с Гарри сейчас дружим, а вот с ним Поттер теперь только приятельствует.              — Что? — изумилась и напряглась Гермиона. Не это она ожидала услышать. — Что случилось?       — Была там одна нехорошая история, — неопределенно ответил Малфой и ненадолго замолчал, отпивая вина. — Лучше было бы, чтобы Гарри сам тебе рассказал, но раз уж я обещал быть честным… — он криво улыбнулся и посмотрел на всё еще удивленную ведьму. — Я начну с начала, пожалуй.       Гермиона очень хотела узнать, что случилось между Гарри и Роном, но прерывать блондина она не собиралась. Услышать его историю жизни тоже было немного любопытно, учитывая все то, что она уже успела увидеть.       — В тот день, когда я вышел из зала суда, я понял две вещи: что жизнь окончательно изменилась, и что я совершенно не знаю, что делать, — негромко сказал Драко, снова глядя в темноту. — Я давал показания, смотрел на обыски в Мэноре, хоронил отца, поддерживал мать, переживал за друзей даже не зная, будут ли они вообще со мной общаться после всего… Я просто существовал первые три недели июня, стоял на осколках прежней жизни и не понимал, что делать, куда двигаться. В то время все было очень напряженно в обществе, ты и сама знаешь: эти статьи, письма, взгляды — все давило на меня. И я сбежал во Францию, как только мама немного пришла в себя и занялась полной реконструкцией поместья.       Малфой прервался, наливая себе еще вина и добавляя немного во второй бокал.       — Да, я тоже сбежала от всего этого, — пробормотала Гермиона, решив взять в руки свой напиток, чтобы было, чем занять их. — Правда, сначала я направилась в Австралию, чтобы вернуть родителей. Не удалось… — тихо прошептала она.       — Да, Поттер рассказывал вскользь об этом, — сказал Драко, вновь ловя удивленный взгляд. Ну да, Грейнджер наверняка тяжело поверить, что они с Гарри теперь настолько хорошо общаются. — Ты поэтому не вернулась в Лондон сразу?       — Сейчас я думаю, что была немного не в себе в то время, — поделилась Гермиона, чувствуя, как вино согревает изнутри и придает смелости. — Целый год скитаний по лесам, жизнь в постоянном стрессе, потеря друга, сражение за Хогвартс и все эти смерти, потом разрыв с Роном и наконец потеря последнего якоря: родителей. Не знаю, как не сошла с ума, — она покачала головой и немного грустно улыбнулась, глядя с бокал.       — Наверное, во мне осталась привычка отчаянно цепляться за жизнь, и я продолжила это делать. Жила просто потому, что надо. Уехала во Францию, потому что незадолго до войны мы с родителями хотели побывать там. Пыталась найти смысл жизни. Тот бал был попыткой хоть что-то изменить, начать наконец чувствовать. Странно это говорить, но то спонтанное решение, в результате которого у нас есть Лира, помогло мне. Я тогда подумала, что раз потеряла семью, можно ведь создать собственную, и активно взялась воплощать эту идею в реальность. В итоге познакомилась с Паулем, и в конце бала мы сняли маски. Оба понравились друг другу, у нас закрутился обычный роман, и наших чувств тогда хватило, чтобы он женился на мне, когда узнал о беременности. Не сказать, что его семья была в восторге от внебрачного ребенка, — усмехнулась Грейнджер.       — Но они приняли ваш брак, поскольку ты ждала наследницу их рода, как они тогда думали, — понял Малфой.       — Да, — вздохнула Гермиона. — Мне понадобилось почти два года спокойной и размеренной жизни, чтобы прийти в себя и наконец увидеть реальное положение дел. Влюбленность ушла в течение третьего года жизни с Паулем, и я поняла, что он остыл еще раньше. Я давно перестала его интересовать, но за заботами и прочими проблемами я этого не замечала. Он отдалился почти сразу после рождения дочери, и я списывала это на работу, занятость и другие причины. Но к двум ее годам я прозрела. И если сама я могла принять такую холодность к себе, то за дочь было обидно, — Грейнджер сделала очередной глоток и со вздохом продолжила. Слова сами шли, ведь наконец появился тот, кто ее слушал.       — Лира стала ему интересна только недавно. Но его волновало лишь то, как хорошо я готовлю ее к первому выходу в свет на пятилетие и ее поведение. За все это время она не услышала от него ни одного ласкового слова, он ни разу не брал ее на руки, не обнимал, не целовал. Говорил, что отцу не положено нежничать. Он и меня-то не целовал с тех пор, как она родилась. Но я продолжала жить дальше, пока он не привел домой любовницу, заявив, что теперь она будет жить с нами. Самое смешное, что его семья и слова ему не сказала, хотя всегда строили из себя таких благородных аристократов, живущих по правилам и традициям, — фыркнула с презрением Грейнджер. — Думаю, они в тайне считали, что скоропалительный брак со мной был его ошибкой.       — Ну, мой брак тоже оказался ошибкой, хотя я женился по всем правилам и согласно традициям, с договором и прочими заморочками — сказал Драко, доливая Гермионе вина, которое она нервно пила во время своего рассказа.       — Ты женился из-за брачного договора? Не по любви? Хотя, чего я спрашиваю, — грустно хмыкнула немного расклеившаяся Грейнджер.       — Да, договор был заключен давным-давно, почти сразу после рождения Астории, так уж у нас принято, — сказал Малфой. — Я и не думал об этом никогда, потом все так закрутилось, что я и вовсе забыл о наличии какой-то там невесты. Новость о том, что в сентябре состоится официальная помолвка и свадьба, настигла меня как раз во Франции. И на бал Решелье я шел с мыслью, что у меня снова отнимают свободу и возможность самостоятельно распоряжаться своей жизнью. И знаешь, то спонтанное решение, в результате которого у нас есть Лира, — Драко в точности повторил слова и усмехнулся уголком губ, когда Грейнджер смутилась, — тоже как ни странно, помогло мне. Ты сказала, что хотела хоть что-то почувствовать. Наверное, я тоже. В тот вечер я понял, что, вместо того, чтобы считать этот брак очередной обязанностью, я должен сделать его основой своей новой жизни. Знаешь, сделать что-то хорошее, правильное, и вокруг этого строить свою дальнейшую судьбу. Так у меня появилась цель: полюбить Асторию и создать настоящую семью, разумеется, с ребенком, а лучше с двумя, и дать им все то, чего у меня не было.       Малфой залпом допил свое вино, потряс пустую бутылку и попросил Эффи принести ему стакан виски.       — Для дальнейшей истории мне понадобится что покрепче, — пояснил он с горькой усмешкой и сделал большой глоток. — Что ж, с первой частью плана я справился отлично и вскоре действительно влюбился в свою жену. Или я сам убедил себя в этом. Сейчас я думаю, Астория мне подыгрывала, потому что не могу вспомнить, чтобы она хоть раз искренне радовалась мне. Она не всегда поддерживала мои инициативы по сближению, да и вообще была довольно холодна, как я теперь понимаю, но тогда мне казалось, что у меня получается строить идеальную семью. Зная, что в скором времени у нас появится ребенок, как это всегда бывает у молодоженов, ради его будущего я решил заняться восстановлением репутации и подался в авроры.       — И тебя взяли? — спросила Гермиона, когда Драко замолчал.       — Не сразу, после пары проверок и протекции Поттера. Но тогда я об этом не знал, он мне позже признался, — усмехнулся немного Малфой. — В общем, я начал свой путь с самого низа и был под постоянным личным контролем главы Аврората. Доверия ко мне не было, естественно.       — Наверное, было тяжело, — предположила Гермиона, зная, что Драко тоже очень гордый человек.       — Я знал, на что шел, и у меня была цель, — пожал плечами Малфой. — Самым сложным, надо сказать, была необходимость держать себя в руках. Меня многие провоцировали первое время, и Уизли старался больше всех. Гарри его сдерживал, конечно, но остановить не мог. Тем не менее, за полгода службы я добился некоторого уважения, стал аврором, а потом и старшим аврором. Помню, в тот день Поттеру тоже дали повышение, он стал заместителем нашего начальника, и Уизли, вместо того, чтобы порадоваться за друга, полвечера ныл, что я теперь равен ему по рангу, да еще и Гарри его бросает одного в отделе, — фыркнул Драко.       — В общем, благодаря тому, что работал я фактически под непосредственным руководством главы Аврората, напрямую никто ко мне не лез. Потом дела пошли лучше, меня стали уважать, приняли. Даже Уизли, хоть и ворчал, уже не лез, правда, до тех пор, пока не узнал, что мы с Поттером общаемся.       Малфой отпил еще виски, замечая, что Грейнджер внимательно слушает, желая узнать эту историю. Было интересно, поверит она в то, что он сейчас расскажет, или же нет?       — Мы начали больше разговаривать по работе, потом было пару общих дел, где Гарри руководил группой, в которую я тогда входил. Ближе у концу того года меня сделали его замом, так что мы стали работать в одном кабинете. Отчего-то Уизли это злило, и он несколько отдалился, а Поттер был завален делами настолько, что некогда было разбираться в детских обидах, хотя я видел, что он переживал. Ну, ты его знаешь, — по-доброму усмехнулся Драко.       — Что же случилось? — нетерпеливо спросила Грейнджер.       — В конце года наш глава ушел на пенсию, Поттер, естественно, встал на его место, возглавив Аврорат, — продолжил Малфой. — Меня, соответственно, повысили до заместителя главы, к тому времени никто не был против, а предыдущий глава даже написал мне хорошую характеристику, — не без гордости рассказал он. — Но это, а также то, что работы у Поттера только прибавилось, еще немного отдалило их с Уизли друг от друга. Не сказать, чтобы сильно, но приглядывать за ним у Гарри не получалось уже давно. Где-то через месяц после назначения меня вызывали в отдел Безопасности и дали секретное задание: выяснить, кто из авроров берет взятки. Не спрашивай, почему выбрали именно меня, сам не знаю. Как оказалось, им пришло анонимное донесение, и если эта информация подтвердилась бы, это был бы удар по всему Аврорату и его главе…       Малфой отметил, что Гермиона застыла, а лицо ее выражало неверие пополам с яростью. Видимо, она догадалась, к чему все идет.       — Начал проверку я с Поттера, решив, что должен проверить всех сверху вниз. Попутно выяснил несколько не относящихся к делу противоправных делишек, и узнал, что взятки брал Уизли.       — Ох! Как же так! — с досадой вырвалось у Грейнджер.       — Вероятно, сначала ему добровольно предложили деньги, чтобы он быстрее решил дело, — попробовал смягчить ее разочарование Драко. — Потом еще для чего-то. По мелочи, но довольно часто. А потом он вошел во вкус и стал не только брать, но и называть цену за всякие небольшие услуги. И если раньше это можно было расценить как добровольные подарки тех, чьи дела он расследовал, то потом…       — Вот же идиот! — в шоке качая головой, выругалась Гермиона. — Он что, не понимал, к чему это приведет?!       — К тому времени мы с Поттером хорошо общались, и я знал, что если сдам его друга отделу безопасности, он поймет, но отношения у нас снова будут напряженными. Мне этого не хотелось, и я нашел способ сообщить ему о своем задании, не нарушив правила, — продолжил Драко. — Гарри лично ходил к главе безопасников. Не знаю, что он сделал или что пообещал, но в итоге Уизли просто уволили, хотя ему грозил срок.       — И правильно! Да он радоваться должен, что легко отделался! — все еще не веря, воскликнула Грейнджер.       — Вот, ты это понимаешь. А Уизли устроил ссору, наговорив гадостей в запале, а в конце заявив, что Гарри на него наплевать. Что он оставил его без работы и без денег, а мог бы использовать свое влияние и прикрыть его, — чуть раздраженно хмыкнул Малфой.       — Что? — ошеломленно выдохнула Гермиона. — Он что, совсем!.. — она яростно подскочила, но тут же упала обратно в кресло, задыхаясь от гнева.       — Более того. Он высказал свое недовольство так громко, что обо всем узнали другие сотрудники Министерства. Скандал замять удалось, но вот репутация Поттера сильно пострадала. Сама понимаешь, его недоброжелатели тут же подхватили волну, и в итоге Гарри пришлось уйти с поста главы Аврората. Его место занял я, а его взяли в отдел Безопасности, правда, там ему пришлось начинать карьеру сначала, — закончил Малфой.       — Какой кошмар! Поверить не могу! — сокрушалась Грейнджер. — И Гарри после такого еще общается с ним? А что остальные Уизли?       — Он простил его в итоге, но снова близкими друзьями они не стали, Поттер многое вынес из той заварушки и уже не такой доверчивый человек теперь. Не буду все пересказывать, но его уход из Аврората привел к очередным политическим перетасовкам, его чуть не посадили по ложному обвинению, потом проблемы начались у меня, и мы друг друга вытаскивали в то время. Заодно и подружились, и проверили дружбу на деле. Джинни заняла сторону мужа в этой истории, остальные были неприятно удивлены поступком Уизли, но нормально общаются. Насколько я знаю, он сейчас работает в магазине брата, — рассказал Драко.       — Я в шоке и ужасе одновременно, — пробормотала Гермиона. — А что же твоя семья? Наверное, ты почти все время проводил на работе, а это не очень хорошо…       — Семья… — хмыкнул Малфой. — Поначалу я старался, и вроде бы были успехи по обоим фронтам. А потом прошел год, но Астория так и не забеременела. Чтобы ты понимала, ребенок — обязательная часть брачного контракта между двумя чистокровными семьями. Как правило, он рождается через 9-10 месяцев после свадьбы, но вообще стоит срок в три года, после которого есть разные варианты развития дальнейших событий. Все зависит от того, может ли женщина родить, и желания пары быть вместе. Я ребенка хотел, мне казалось, что это естественное желание. Наверное, я просто хотел кого-то любить, и чтобы любили в ответ. Все те чувства, что я заморозил в себе еще в пятнадцать, искали выход, но не находили. А Астория никогда не выходила за рамки светской жены, если ты понимаешь, о чем я.       Грейнджер кивнула, и между ее бровей обрадовалась складочка, она обдумывала что-то неприятное.       — Я не давил, но поговорил с ней и объяснил свою позицию. Она попросила дать ей еще время, я не стал спрашивать, почему. Я действительно стал больше работать, заглушая успехами на работе неудачи в семье. Еще через год у нас снова состоялся разговор. Астория вдруг заявила, что на ней старое семейное проклятие, из-за которого она может умереть, если родит. Я поверил, испугался, начал разбираться, желая узнать точно, насколько все серьезно. В итоге выяснилось, что никакого проклятия нет, а она все это время врала мне и пила зелье, чтобы не забеременеть.       Драко допил остатки виски и откинулся на спинку кресла, стараясь не замечать внимательного взгляда Грейнджер. Ему надо было рассказать ей, потому что лучше он сделает это, чем потом кто-то скажет ей искаженную версию. К тому же, ради будущего с дочерью, ему надо быть честным сейчас.       — Она сказала мне, что никогда не хотела выходить за меня, и тем более, рожать мне ребенка. Знаешь, я не уверен, что меня поразило больше — это или то, что она могла изначально сказать правду, и тогда никакой свадьбы бы не было. В то время я мечтал о настоящей семье и сделал бы все, чтобы отменить наш договор. Если бы она призналась во всем после того, как мы выполнили условия и поженились, я бы не строил иллюзий относительно брака. Возможно, я бы придумал, как нам разойтись с минимальными издержками. Но она решила обманывать меня, вполне довольная уровнем своей жизни и статусом в светском обществе. А самое страшное знаешь, что? — с болью в голосе, негромко произнес Драко.       — Что? — тихо спросила Гермиона.       — Она подала в суд, когда поняла, что практически ничего не получит из-за нарушения контракта. То есть, все это время Астория жила со мной из-за денег. Но это даже не самое важное. В ходе бракоразводного процесса Нотт выяснил, что она сделала два аборта.       — О, Мерлин! — шепнула Грейнджер.       — Первый был как раз в то время, когда она заявила о проклятии и якобы плохо себя чувствовала, — отрешенно рассказал Малфой. — Оказалось, один из эльфов перепутал баночки, и она пару недель не принимала противозачаточные. В свое оправдание на суде она сказала, что я силой заставил ее забеременеть, и из-за стресса у нее случился выкидыш. От очередного иска меня спасло только признание врача, который и сделал операцию.       — Какой кошмар…       — Второй аборт она сделала незадолго до того, как я все узнал и объявил о разводе, — глухо сказал Малфой. — Только в этот раз это был не мой ребенок, а ее любовника. Оказалось, у нее и любовник был где-то половину всего нашего брака. Она спокойно избавилась от плода, потому что тогда я еще верил ей и обеспечивал ее. Весь последний год, пока шел развод и суды, я работал сутками, лишь бы не думать о том, как это всё произошло. Мне казалось, что вся жизнь снова рушится. Было ли в это моей виной? Вероятно, я тоже был не в себе в начале нашего брака и просто пытался найти что-то, чтобы жить дальше, поэтому и не замечал очевидного. Сейчас я понимаю, что и не любил ее толком. И когда на последний суд сегодня утром она заявилась с тем самым любовником, я ничего не почувствовал. Пусть делает, что хочет, главное, подальше от меня. Единственное, о чем я действительно жалел, так это о том, что детей у нас так и не получилось.       Малфой усмехнулся и более мягким голосом сказал:       — Мы как раз отмечали мой развод, когда Лира зашла в ресторан. Знаешь, я очень рад, что она есть. Спасибо тебе за нее, Грейнджер.       — Да я ничего не сделала, — пробормотала Гермиона, растроганная его историей.       — Уверен, тебе было непросто жить в той семье, — будто зная что-то, сказал Драко. — Но ты смогла защитить вас обоих, ты привезла ее сюда, беспокоясь о ее будущем. Просто знай, что теперь ты не одна. Я постараюсь стать хорошим отцом ей. И если что-то я буду делать не так, скажи мне сразу, хорошо? Не надо молчать и делать вид, что все нормально, — попросил он.       — Хорошо, — прошептала Грейнджер.       Укладываясь спать, она решила, что попробует поверить, потому что Малфой говорил искренне, а аура его магии ни разу не похолодела в течение этого разговора. Он сожалел о том, что было, но он не ненавидел, не жаждал мести бывшей жене. Он действительно больше не держался за прошлое. Драко обрел Лиру и отпустил все плохое, не желая сгибаться под гнетом событий, от него не зависящих. Так может и ей стоит попробовать?