Тройственный запрет

      Она уже собрана. Платье переливается в вечернем свете, исходящем из окна заведения. Волосы, сегодня банально волнами по плечам. Улица встретила прохладой. Она, накинув на плечи свою кожаную куртку, с которой не расставалась, встала, облокотившись на перила. Девушка перевела взгляд на небо... Небольшая часть солнца показалась из-за горизонта. Невероятное зрелище. От румяного солнца исходили великолепные, разноцветные узоры. Розовый, оранжевый, красный, малиновый и многие другие цвета. Пейзаж завораживал.       Сзади послышался тяжелый вздох. Мишель вздрогнула и вынырнула из мыслей.       —Красота...       —Чудо природы.       Он усмехнулся. Его лицо было привычно расслабленным, не было эмоций. Румянец от прохлады на его щеках оживлял.       —Я думаю, что тайна гипнотической силы природы в том, что она переменчива. Нет ни одного похожего дерева, озера, горы. Полный хаос. Всё так разнообразно, но при этом строго закономерно. Сезоны сменяют друг друга, и каждый раз это происходит по-разному. Мы все восхищаемся этим и ждем этих перемен. Люди ужасно снисходительны. Даже если была угрюмая зима, то придет солнечное лето и... — Мишель взглянула на парня. — природе всё простят.       —Соглашусь с тобой.— парень встал рядом. Вытянув руку, он указал пальцем направление. —Просто представь. Где-то там безграничная свобода. И когда-нибудь мы будем там.— он улыбнулся, взглянув на неё.       —Вера должна быть всегда.       Он кивнул. Насколько же странным вышел разговор. Когда тот отошёл от неё, та прикрыла глаза, глубоко вздохнув.

***

      Бар встретил компанию молодых людей громкой музыкой. В воздухе витал запах дешевого алкоголя, выпечки и чужих духов. Было душно. Люди громко разговаривали. Вечер воскресенья кипел жизнью. Все отдыхали, находя в компании друг друга лучшие эмоции.       —Нам нужно за сцену,— Том перевел взгляд на ребят, затем направился в небольшую комнату за шторкой. Все последовали за ним.       За сценой находилась разного рода аппаратура, два кресла, декорации и огромное множество проводов. Эванс разместилась на одном из кресел, прикрыв глаза. Нужно было срочно отогнать тревогу, собраться с мыслями.       Сколько она уже не выступала? Навык игры на гитаре не потерялся лишь благодаря тому, что инструмент был все время в дороге с ней и Мэтт. Мишель занималась игрой на двух инструментов с раннего детства. Любовь к фортепиано ей привила мать, а к гитаре — старшая сестра. Однако, в жизни всё-таки удалось больше развить свой навык лишь с гитарой. Фортепиано в постоянные поездки не возьмёшь. Однако страх перед публикой нарастал с каждой минутой, без желания прощаться.       —Переживаете?— Кэтрин показалась из-за шторы со стаканчиком кофе в руках. Она являлась лидером группы и была бас-гитаристом. Её можно было хоть сейчас снимать для глянцевого журнала: платиновое каре, на концах с пастельным переливом цветов идеально уложено, на ногах — высоченные шпильки, платье на безупречной фигуре сидит как влитое.       —Не особо, уже привычно выступать здесь. Но, думаю, не всем комфортно.— Белль покосилась на Мишель. Та улыбнулась.       —Всё хорошо, не стоит переживать.       Кэтрин обвела глазами комнату. При виде Бенни и его компании, состоящей из Тома и Аарона её губы презрительно скривились. Переведя взгляд на Мишель, она несколько секунд изучала её, а потом заявила:       —Сяду с тобой.       Преодолев разделявшее их расстояние, Кэтрин устроилась на подлокотнике её кресла. Чтобы не соскользнуть с узкого насета, ей пришлось опереться на Мишель и одной рукой обнять её за плечи. Девушка закинула ногу на ногу, и подол её короткого платья ещё больше уполз вверх, обнажив стройные, загорелые бедра.       —Нам выходить через номер.       Бенни листал какие-то бумаги, сосредоточено опустив голову вперед.       —Отлично. Приготовьтесь.       Ощущается древесный запах полированного паркета. Нервы завязываются в узел прямо в глотке, от чего дышать становится невыносимо. Гладкий инструмент лежит в руках на удивление привычно. Волнение испаряется, превращаясь в приятную атмосферу предвкушения, стоит лишь посмотреть в зал. Зрители радуются, стоит гул, от компании мужчин за правым столиком слышится свист поддержки. Мишель сильнее сжимает гриф гитары рукой, второй же проводит по струнам, вызывая звучание, что начинает ласкать слух. Вступительные аккорды. Они разделены световой границей с публикой и не видят никого. На них направлены софиты, они буквально ослепляют. «Нужно уметь правильно смотреть на зрителя и не смотреть на свет, тогда каждый человек в зале будет думать, что ты смотришь именно на него, но на деле ты никого не будешь видеть.» — мысли выстроились в цепочку и всё встало на свои места. Не смотря на страх, Эванс всегда любила смотреть людям в глаза во время выступления, особенно когда выступать приходилось часто. Наблюдать за реакцией и сияющими глазами — это вызывает тысячу мурашек по коже. Сзади слышно фортепиано. Длинные пальцы Бенни перебирают клавиши. Она чувствует его взгляд на своей спине. Эванс словно не контролирует своё тело, сводит лопатки сильнее. Напряжение давит на неё со всех сторон, она жадно глотает воздух, про себя ведя отсчёт.       Раз.       Два.       Три.       Далее нежный голос Белль рассекает пространство зала. Кажется, что это всё длится миллисекунду, Мишель не утопала в расчёте времени, однако, вокруг всё приняло темп рапида. Словно стоп-кадр.       Стоит отпустить пальцы от струн, а последним нотам прерваться, громкие овации оглушают. Видя восторженную публику, Эванс искренне улыбается. Глаза горят огнем восторга и впечатления от выступления.       Стоит им зайти за сцену, Белль налетает на нее, едва не сбив с ног.       —Ты умница! Видишь, все получилось!!— Блондинка прижимает её к себе, стиснув ребра. Вскоре отстраняется.       —Вы все большие молодцы!!       —Мы. Мы большие молодцы, Мишель.— Аарон кладет руку ей на плечо, ухмыльнувшись.

***

      За стенами бара уже темно. Свет редких фонарей падает на мокрую землю. Рядом со входом в заведение стоят байки, несколько машин. Территория полупустая, но не обделена несколькими клумбами, расположенными по бокам от крыльца. С левой стороны бара имеется лестница, она ведет на крышу. Поэтому, только заметив её, те, кто решил немного развеяться на улице, принимают решение забраться туда.       Ветрено. Выпитый алкоголь ослабевает разум. Эванс решает расположиться на широком парапете, рядом с ней сел Бенни, скрестив ноги, смотря куда-то вдаль. Аарон решил остаться стоять.       —Сегодня пришло письмо от продюсерского центра,—Аарон тяжело вздохнул, сделав глоток из своего стаканчика. В нем был виски. После выступления все решили расслабиться. Кто-то остался в самом заведении, кто-то уехал, найдя компанию себе на вечер, ну а кто-то решил немного проветрить мозги.       —Какие новости?— в голосе Бенни не было ожидания, как и надежды. Спустя несколько лет не было ни одного положительного письма оттуда. Тщетные попытки приносили в жизнь ребят расстройства. Со временем это переросло в безразличие, однако, вера в то, что рано или поздно всё получится никогда их не покидала.       —Отказ,— на этот раз Бедфорд залпом осушил все содержимое стаканчика.       —Ожидаемо, однако, я всё не могу понять, что им не нравится. Заявка была составлена по всем правилам, соблюдены все нормы, собраны все, мать их, подписи,— парень перевкл взгляд на шатена. Он словно пытался прожечь в нем дыру.       —Из принципа. Просто очередное свинское отношение и нежелание. От него, кстати, многое зависит,—смяв стаканчик, он сунул его в карман.       Мишель сидела тихо. Ей не хотелось влезать в разговор, обстановка вдруг стала удручающей, но волшебство, витавшее в воздухе не рассеялось. И ей хотелось, чтобы оно продержалось подольше, именно поэтому она резко решила перевести тему.       —Помните? Это те самые, — она перевела взгляд на одну из клумб, указав направление находки пальцем. Взгляды устремились на неё, а затем и на клумбу. Разговор растворился в воздухе, будто секунду назад они и не были озадачены проблемой.       На лице у Бенни расцвела улыбка от накативших воспоминаний. На клумбе росла Американская голубая вербена. Цветов было не очень хороши видно из-за высоты, но разобрать было можно.       Это было жаркое лето. Их группа только-только начала своё существование. Первые ошибки, первая ответственность за свои выступления и сотрудничество с администраторами заведений. Горячее солнце Шарлотта обожигало кожу лица, рук, груди, ног. Солнце подсвечивало облака снизу, делая их волноватыми, розовыми. Они, отражаясь от тихих, шелковых волн, пленили взор, обращая внимания на себя. Заставив забыться.       На тот момент все жили раздельно, сталкиваясь каждый со своей реальностью, стоило только вернуться домой. Сколько же событий повидал этот город... Сколько историй помнит он. Сколько секретов хранит.       То место,о котором можно попытаться рассказать всю жизнь, а жизни не хватит. Всё это так, потому что каждая их встреча дарила нескончаемое количество эмоций. По возвращению домой, перед сном, так хотелось вспомнить этот запах. Запах... счастья? Так оно пахнет? В кругу близких и любимых? И каждый раз вспоминалось. И каждый раз появлялась улыбка на лице. Каждый раз.       Как же хотелось вернуться и прожить заново, не помня эмоций.       Им всем по пятнадцать, не включая Мишель. Каждый любитель помечтать, кто-то больше, а кто-то поменьше.       Забравшись на крышу рандомного дома, смеялись в голос от нелепых историй, курили и не переживали о том, что их внезапно поймают. Оттуда и взялась небольшая традиция забираться на крышу.       «Семья не ограничивается кровными узами,но и начинается не с них.» —пожалуй, олицетворение этой фразы лежало между ними красной нитью.       Они до сих пор одна семья. Пусть с разных точек мира, пусть далеко, но черт возьми, всегда рядом.       Звёзды скалятся с небес, кусая острыми краями черноту покрова.       —Тогда вы подарили мне букет из них. Когда я выступила впервые с вами. Мне было тринадцать. — улыбка не сходила с её лица. Она проглотила ком в горле, чтобы не заплакать. Только не здесь. Ностальгия в секунду принесла фейерверк эмоций внутри, но показать та смогла лишь улыбку. Эванс всегда тяжко давалось выражать свои чувства.       Аарон расположился с другой стороны от неё. И они оба поцеловали её в щеки.       —Эванс, мать твою, какие воспоминания...— паренек хохотнул, аккуратно хлопнул ее по плечу и достал сигареты. Вишневые. Аарон курил только их. Протянул ребятам пачку, каждый вытащил для себя по одной и поджег.       —Здесь так хорошо... А она наблюдает за нами, я уверен, — грустная улыбочка. Сколько же в этих словах было боли и скорби. Каждый из них потерял друга. Каждый из них потерял названную сестру.       —Мэтт бы села на пол, зная её, прижалась бы спиной к стене и закурила. Она так делала всегда на крыше. Боялась высоты, поэтому ей важно было чувствовать опору под ногами. — на этот раз Мишель сделала настолько глубокую затяжку, что закашлялась.       —Дак вот почему она вечно садилась на пол.       —Ты не знал?— девушка наклонила голову в бок, выразительно посмотрев на Бенни. Тот отрицательно покачал головой.       От лестницы донеслись быстрые шаги, словно кто-то бежал по ней с такой скоростью, что казалось, она сейчас развалится. Увидеть человека, нарушившего их покой сразу, было невозможно, ибо лестницу отделяла кирпичная стена. Поэтому все трое застыли в ожидании.       Из-за угла выскользнула фигура Тома.       —Срочно вниз. Новости. — глаза его были размером с мельницу, поэтому ребята без замедления поспешили спуститься.