Тройственный запрет

«У нас, понимаете, большой опыт невозможных выходов из безвыходных ситуаций.»

Уилл Айснер, в частной беседе.

Наше время

      Мэри двигалась как во сне. Все необходимые действия, проверки и пересадки, она проходила на автомате.       Девушка постаралась поспать во время большого перелета, но получилось лишь слабо и беспокойно подредремать. Меж тем, её мысленные метания так ни на минуту и не утихли. Полное осознание неверности собственного решения лишили девушку опоры. Багаж был, но его заботливо забрали её же люди. Первым в списке тура городов, в которых ей придется выступить, стал Ливорно. Приземлившись, она на ватных ногах от долгого сидения пошла на выход из аэропорта. За ней последовала охрана, менеджер и продюссер. В этот раз он летел с ней, его волновало её состояние. Большие солнцезащитные очки позволяли скрыть душевные терзания, отразившиеся на её лице. На улице толпились люди, не смотря на то, что уже стемнело. Охрана аэропорта была оповещена прилетом Мэри, а потому, людское месиво сдерживали со всех сторон. Оттуда слышались лишь крики. Кто-то выкрикивал её имя, кто-то слова восхищения, но не обошлось и без негатива. Ей было все равно. За свою карьеру ей пришлось повидать многое. То, что происходило сейчас стало не больше, чем рутиной. Ей хотелось скрыться и не выходить из комнаты часами. Она шла ни на кого не глядя и ничего не замечая. В голове крутилось: «Это всё ошибка. Так не должно быть. Неверное решение. Что я тут делаю?», — она вышла на свежий воздух, ощущая на горячих от самобичеваний щеках теплый ночной ветерок.       За ней следовал продюссер, на пару с менеджером. На входе у аэропорта их уже дожидалась черная палированая машина. Бентли. Эванс разместилась на заднем кресле, положив сумочку к себе на колени. Из оцепенения её вырвал голос.       —Мэри. — глубокий мужской баритон.       Та повернула голову в его сторону. И хоть она смотрела прямо ему в глаза, Дарену показалось, будто смотрит она сквозь него.       —Меня беспокоит твоё состояние.       Прям в лоб. Ничего не стесняясь.       —Что, я настолько плохо выгляжу?       Её бровь вопросительно изогнулась, однако взгляд глубже не стал.       —Выглядишь ты прекрасно, но твой взгляд и отстранённость начинают меня беспокоить все больше. Мэри, я вижу, что тебе не хорошо. Как твой друг, в первую очередь, хочу позаботиться о твоем ментальном состоянии. Сможешь ли ты вообще осилить этот тур?       —Думать нужно было раньше, Дарен. Я ясно давала понять, что сейчас не готова к туру. Ситуация обострилась, да. Будь моя воля, я бы вообще не вылазила из дома. Не подумай, я благодарна тебе за все сделанное, и в полной мере осознаю ответственность контракта. Но сейчас просто неважно себя ощущаю. Я будто стою в пустой комнате, всё кричу, кричу, а меня никто не слышит…       Губы Мэри криво изогнулись в несчастном подобии улыбки. Дарен обреченно вздохнул.       —Я найду психолога. Пока ты в туре, будешь общаться с ним дистанционно.       —Нет.       —Это не обсуждается.       Та вскинула брови. Затем пренебрежительно окинула его взглядом, открыла рот, чтобы сказать, но тот прервал её вновь.       —Не. Обсуждается.       Отвернувшись к окну и наблюдая пейзажи, та сжимала кулаки, впиваясь ногтями в кожу до боли.

***

      Глаза открылись. Застыл вид на потолок сквозь плену после сна. Тут же потянулась рукой, чтобы их протереть. Села на кровати. Поморщилась от ноющей боли в пояснице. В голове мимолетно пронеслось: «ну как так можно спать.?», но тут же было приглушено голосами с кухни. Она вскочила. Быстро натянула на себя серую кофту. Вышла за дверь. Как на зло та скрипнула и с шумом захлопнулась. Голоса затихли. Мишель зашла в просторный зал гостинной, сложила руки на груди и уставилась на Тома, что-то усердно доказывающему Бенни.       —Что вы разорались? — она нахмурилась, облакотилась плечом об косяк.       Бенни явно был на взводе, проигнорировал её и быстро обошел, скрывшись в комнате. Она вскинула брови. Давно не заставала его в таком состоянии. Как-то не доводилось в последнее время. В груди стало нарастать чувство. Чувство, что окликают страхом. Она никогда не знала ничего более тихого и громкого, чем тревога.       Белль, все время стоявшая в стороне, на этот раз головой кивнула на комнату, мол, иди за ним.       Мишель развернулась на ватных ногах и побрела туда, откуда вернулась пару минут назад. Аккуратно шагая по паркету, переступила порог спальни, тихо закрыла за собой дверь и обернулась. Бенни стоял у окна, упирая руки в подоконник. Конечно он понял, что та зашла за ним. Чувствовал её аккуратный взгляд в его спину из-под дрожащих ресниц.       Эванс аккуратно подошла, сомкнув руки на его талии, теплой щекой прижалась к крепкой спине. Он тяжело вздохнул.       Мишель никогда бы не спросила его, что произошло. Только если бы он сам ей этого не рассказал. Не стала бы говорить «все хорошо», только чтобы успокоить. Каждому предназначен свой мучитель. И его стоял прямо за спиной, прижимаясь всем тельцем, снова даря ему опору в эту минуту бессилия.       —Нужно было оставить меня одного. — вырвалось как-то само собой. Да так резко, что он сам опешил. И совсем не то, что хотел сказать… Пульс участился.       Мишель отстранилась. Обошла его и заглянула в глаза.       —Если бы было нужно, то не дал бы даже зайти в комнату. Бенни, я знаю тебя. Просто дай мне побыть рядом. Хотя бы сейчас.       Её чертовы большие глаза уставились на него так, что Бенни еле заставил себя сглотнуть сгусток слюны. Застыл на месте, как школьник.       Промолчал. С трудом отвел глаза на дубовую кровать.       —Эй…— она аккуратно поддела пальчиком его подбородок, чтобы тот посмотрел на неё.       Он переводит взгляд. Глаза полны непонимания. Эта эмоция уходит, практически моментально, но Эванс успевает заметить, как дрогнули губы Бенни. Успевает заметить замешательство в одном лишь взгляде. Она всегда была внимательна. Особенно на эмоции людей. Особенно на их мимику.       «Мозг реагирует первее, пуская реакцию по телу быстрее прокрутки информации.» — заседают в голове слова из старой книги, которую та прочитала в конце мая в этой же комнате. Загруженность уже не была столь огромной. Да и экзамены позади. Вечерами оставалось свободное время, которое та тратила в своё удовольствие. С друзьями, либо за очередной книгой, размещаясь рядом с Мэтт и Бенни в общей гостиной.       Холодные мурашки бегут по телу, пуская судорогу.       Его карие перемешиваются с её зелёными глазами. Смотрит долго… Не в силах подобрать слов. Иронично, что разум не выдавал проекцию всевозможных мыслей. (как это было обычно)       Нет. Сейчас в голове стоял гул. Пустота.       Его пальцы коснулись ее плеч. Так легко, будто не специально. Мишель выдохнула до упора. Так сильно, словно хотела выдуть легкие через ноздри. Пристально смотря ей в глаза, Бенни медленно переводит руки с ее плеч на лицо, обнимает её личико своими пальцами. Большой ходит по её щечке, вторая рука ныряет в волосы и чуть оттягивает мягкой хваткой голову Мишель назад. Совсем чуть-чуть. Он выше неё, а значит в таком положении Эванс не сможет сдвинуться с места.       Зрачки бегают по её зрачкам и ни минуты не теряя, он крепко впивается в её губы своими губами.       Секунда. Две. Три.       Не понимая, отвечает ли она на поцелуй, Бенни прижал её за талию к себе.       Её губы сладкие, как и её запах. Её природный запах.       Целовался он так, так, что её голова закружилась еще сильнее, а руки начали немного дрожать. Ощущения были невероятными. Казалось, что она ощущала все в несколько раз сильнее. Мишель выдохнула и прижалась к нему теснее. Бенни переместил свои руки с талии ей на бедра. Он улыбался. Она чувствовала как уголки его губ растянулись в улыбке. Почему? Что не так? Замешкавшись и слегка приоткрыла рот, его язык неожиданно оказался внутри. Из губ вырвался стон. Её.       Тело замирает. Мир перестает существовать. Время останавливается. Его губы горькие, с контрастом прохладного мокрого языка после ментола. Её трясет. Это как наваждение.       Сердце в горле. Бьётся во внутренний кадык, перекрывая доступ кислороду. Невозможно вздохнуть полной грудью и не почувствовать запах сигарет, запах его парфюма, запах приближающегося конца их выдержки. Это внутри. Нарастает. Волнами в десять баллов.       Бенни отстраняется. Ей хватает пары секунд, чтобы наполнить легкие воздухом. Она вновь не отвечает, осознавая, что он сам возьмёт то, что хочет.       Она тянется к нему, как за глотком воздуха. Укол успокоительного прямо в сердце. Там, где была дыра. Где боль, которую она не хочет осознавать. Сейчас она стягивается стальными нитями, прижигается, чтобы наверняка. Чтобы насовсем. Чтобы навсегда.       Она видит этот взгляд. Затуманенный. Ей это нравится. Она больна. Давно и надолго.       Его проклятая внешность опять незаметно её околдовывала. Трудно было, находясь рядом помнить, что все это не сон. Всё это — безумная реальность.       Эванс дерзко оттянула зубами губу блондина. Тот самый случай, когда все твердят не соваться в грозу на улицу, а ты выходишь в открытое поле, и раскинув руки, предвкушаешь, когда тебя убийственно поцелует молния.       Ткань его кофты сжималась под её пальцами.       Ей нужно было вот так коснуться. Нежно. Почувствовать, как он, приоткрыв рот, позволяет ей делать всё, что она захочет.       Её ведет в занос от всего, что происходит. Его язык проходится по ряду её зубов, она касается его неба. Сплетают языки, теперь уже углубляя поцелуй. От отчаянных, жадных поцелуев. От жара между ног. От его вставшего члена, упирающегося ей в бедро. От взгляда зверя. Что будет, дай она ему сорваться?       После того, как парень отстраняется, он не углубляет поцелуй, только лишь засасывает в себя её нижнюю губу и, оторвавшись, сглатывает слюну. Скулы обнажаются, а кадык будто бы режет горло.       Их лбы будто бы приклеены друг к другу. Он произносит с тяжёлой хрипотцой в голосе из-за возбуждения:       —Такая ты сладкая, куколка…       Мишель выдыхает. Это в его манере. Она даже не удивляется.       Девушка смотрит на него. Замечает слишком довольное выражение лица. Её вдруг накрывает осознание, что он так все и планировал. Он знал, что она пойдет за ним, оставляя всё и всех в тяжелой атмосфере спора и недосказанности.       Чертёнок.       Эванс делает шаг назад. Смешанные чувства, словно ударили под дых, но в тоже время эйфория накатывала с головой.       —Эй, Мишель. Иди сюда.       Он притягивает руку, чтобы аккуратно взять её за локоть. Но она отходит дальше. Вылетает из комнаты, забыв закрыть дверь.       Бенни, с тяжелым вздохом поправляет волосы, зачесав пятерней назад.