We'll meet again

Неизвестная дата

Неизвестное место

      После визита Сэмюеля прошло немало времени. Пару солдат заходило в неопределённые промежутки времени, приносили воду, и в последний свой визит даже отвязали от стула. Но за ними прибежал другой, было ощущение, что он выше их по званию, и приказал посадить меня на цепи, которые свисали с потолка. Таким образом мои руки находились в более свободном положение, если кандалы затянуть потуже, то я могу повиснуть в воздухе.       Больше никого не было. Я несколько раз теряла сознание от голода. Человек без еды и воды выдерживает 8 или 10 дней. Но с учётом того, что воду в меня заливали регулярно, то я бы протянула и месяца. Конечно, если бы не закинула тренировки много лет назад. До замужества я могла бы быть шикарным солдатом, с идеальной выдержкой и стальными яйцами. Да, меня оберегали как маленькую принцессу, но я сама хотела тренироваться на ровне с братьями. А вот когда переехала в Нью-Йорк — расслабилась. Посчитала, что теперь всё будет хорошо, ничего плохого случится не может. Я потеряла всю физическую подготовку, не считая того, что давал мне балет.       Конечно же я не расскажу ничего, что бы со мной не делали. Но страх потихоньку начинал брать своё. Голод уже истощал физически, но это не то, за что стоило бы переживать. Такая смерть лучшее, что в данной ситуации мне могут предложить. Большие проблемы составляло отсутствие людей. Человек такое существо, которое требует внимание и разговоров. Нам нужна коммуникация. Та я уже готова с Данте поговорить, о чём угодно. Не отвечать на его тупые вопросы, а просто послушать бред, льющийся с его рта. Я напевала себе под нос, но это быстро пресекли ударом в челюсть. Они её не сломали, похоже, боятся, что я не смогу говорить.       Два раза мне уже приносили еду. Это был куриный бульон с вермишелью. Похожий делала мама, когда мы болели. Что-то мне подсказывает, что его сделала или бабушка, или другая женщина, приближённая ко мне. Но в еду, как и в воду, каждый раз что-то добавляли. Я сразу после приема пищи засыпала, и на долго. Мне это помогало экономить энергию.       Самой неприятной частью был туалет. Точнее его отсутствие. Только так я могла отсчитывать сколько времени тут нахожусь. И по моим подсчётам уже около двух недель. Из-за отсутствия твёрдой пищи этот процесс не был таким неприятным, да и остальное происходило пока я была в отключке. Вонь тут стояла страшная, но сейчас уши и нос заложило, быстрее всего из-за сырости и холода я заболела.       Вспоминается наше 12 летие, когда увидела, как Невио пытает мужчину в подвале. Тогда я тоже провела немало времени в подземных лабиринтах, но это не было так страшно, как сейчас. Тогда я просто захотела отстраниться от всех и осмыслить то, что произошло, а сейчас не по своей воле я нахожусь в этой вычурно белой комнатушке.

***

      Опять таки, меряя в опорожнениях, я тут уже месяц. Ну, плюс-минус пять дней. Чувствую себя просто отвратительно, мозги уже ничего не соображают. Тело не реагирует на боль, голод или холод. Передо мной мелькала копна длинных, чёрных волос, это точно помню.       И вот опять передо мною женщина с этими же волосами. Она подносит ложку с тем самым бульоном к моему рту, но даже открыть его нет сил. Я что-то мычу, хнычу очень неразборчиво, сама не понимаю о чём речь. Она проговаривает ласковые слова и пробует ещё раз. Мышцы ослабевают, блюдо оказывается у меня во рту, но никто не учёл тот факт, что челюсть просто онемела и открылась сама, а для того, чтобы захлопнуть рот и проглотить пищу нужны немалые усилия. Так что жидкость проливается на мою кофту, и так уже потрёпанной жизнью, а вонять я начинаю более жутко. Как она находится тут?       В дверном проеме появляется мужчина. Он оттаскивает женщину от меня, забирает тарелку и швыряет мне в лицо. Фарфор с хрустом соприкасается с моим носом, но сил уже нет, я снова отключаюсь.

***

      В венах пробегает адреналин, я резко распахиваю глаза, и физически чувствую, как зрачки сужаются от яркого света. Передо мной Данте Кавалларо.       Память возвращается, я понимаю всё, что происходило до, но вот определить сколько я тут — не получается. От меня отошёл Сэмюель со шприцем. Господи, скажите, что они его дезинфицировали.       Сейчас нахожусь в подвешенном состоянии. Стою на носочках. Боли нет, это также преимущество адреналина. На меня медленно надвигается Данте. Никаких разговоров, никаких эмоций. Это не устрашало, это заводило в тупик. Я знаю, что будет дальше, но уже всё равно. Как и раньше, не рассчитываю на спасение, не надеюсь, что вдруг ворвутся солдаты Каморры или Фамилии и вытащат меня отсюда. Я одна.       Удар. Удар. Удар.       Они бьют не разбирая. Не смотрят куда. Они бьют.       Не больно. Адреналин возвращает чувства, но мне всё равно.       Смотрю в глаза. Данте или Сэмюеля? Я не знаю.       Не больно.       Удар. Удар. Удар.       Чувствую синяк под глазом. С носа кровь - неприятно. Во рту кровь - попила. Простреленное колено - конец карьеры. Отбитая почка - быстрая смерть. Вилка с которой меня кормили под ребром - ещё быстрее.       Я солдат. Я терплю. Ради семьи.

***

      Открывать глаза больно. Почему я всё ещё дышу? Хоть и с трудом, но я это делаю. Почему? Мысли хаотичны, не помню, как получила травмы, лишь обрывками. Мозг имеет свойство отключатся в такие моменты. А иногда и забывать то, что оставляет травмы.       За дверями кто-то разговаривает. Я прислушиваюсь, хотя в ушах звенит кровь. — Мы вообще чудом оказались в Йеллоустонском национальном парке. А эти идиоты считают, что мы на своей территории. — Они всегда были недалёкими. Кстати, что там с поставкой оружия?       Я впитывала информацию как губка. Я запоминала всё, что они говорят. Каждое местоположение, каждую дорогу, каждое название. Но одно становилось понятным - я не выйду отсюда живой. На территории этого парка царит полное беззаконие. Я когда-то изучала такие места по всему миру, и была удивлена, что одно из них прямо у нас под носом. Тут всегда трупы, всегда наркотики, всегда плохо. Мы точно в зоне смерти. Если не Наряд меня убьет, то кто-то другой. Та даже если чудом удастся выбраться, до Нью-Йорка пешком месяц. Быстрее будет к Вегасу, но все сейчас не там.       Не знаю, не знаю, не знаю.       Двери открылись. Опять эти лица. Опять Данте и Сэмюель. Они поставили камеру и ноутбук. С ними ещё пару людей. Все одеты официально, лишь я в оборванной, окровавленной одежде. Как только камеру настроили Данте подошёл ко мне. — Ну что, время передать родственникам привет? — Моим ответом был лишь плевок в лицо, но эмоций Данте, как всегда, не дал.       Сэмюель перекрутил мои запястья, теперь я весела спиной к остальным и не доставала до пола. Данте разорвал мою футболку, хотя от неё и так оставались ничтожные ниточки. — Римо, как ты называешь Фину? Ангел? — Из-за этих слов моя спина напряглась, — Мы тебе покажем Ангела.       По моей спине провели тонким лезвием, придавая очертание крыльям. Они пусть и были крошечными, но вскоре узор на моей спине был ясен. Шрамы, которые останутся навсегда, будут выглядеть так, будто мне вырвали крылья.