We'll meet again

Лас-Вегас

особняк Фальконе

2054 год 16 июля

Pov. Грета

      Тяжёлое одеяло накрывало всё моё тело. Оно такое теплое, прямо как я когда-то любила. Но теперь даёт лишь ощущение скованности, зажатости. Оно лишает меня возможности двигаться вместе с тяжёлой рукой, лежащей на моих ребрах. Я пытаюсь выбраться с удушающего кокона, но рука только глубже утягивает в темноту, а ноги путаются в одеяле. Хриплый стон вырывается с горла, брови нахмуриваются и становится всё тяжелее двигаться, показывать своё несогласие. Я лежу лицом к выходу, что совсем непривычно, ведь в любой спальне моё место у окна. Двери открывает знакомая фигура и тут же подходит, чтобы освободить меня от цепей. Позади слышится стон и ругательства, грубый мужской голос обещает вмазать моему брату в лицо, но для меня важно только одно — я могу дышать.       Рука придерживает шею, будто играет очень важную роль в процессе, а глаза закрываются в тихом удовлетворении. Но всё прерывается, когда две руки касаются моего плеча. Я тут же распахиваю глаза, и несмотря на отдающую боль в пояснице подрываюсь в сидячее положение, в котором мутнеет зрение, и приходится опуститься назад на локти. — Грета... — это голос моего мужа. Такой потерянный, совсем не понимающий, что он сделал не так и чем теперь может помочь. Я медленно поднимаю голову, взгляд сосредотачивается на двух родных лицах. Слава Богу Невио берёт на себя инициативу ведения диалога и перестает делать из меня жертву. — Завтракать будешь? — Утвердительно махаю головой, но внутри осознаю: больше чем чашка чая в меня не влезет.       Дом непривычно тихий, будто все спрятались по своим комнатам и стараются не шуметь. Я помню его громким, с беспрерывным весельем и иногда ссорами, но тишина тут никогда не наступала. Меня отнесли на кухню, где была только мама с Арией, они пили кофе. Судя по всему, я спала почти до обеда, поэтому все заняты. Мама пыталась сдержать эмоции при нашем появлении, как и всегда. Жалость в нашем доме не приветствовалась, да и мне такое не понравилось бы. Ария привстала и предложила чай, сказала, он очень помогал ей во время первой беременности. Ну и кто я такая, чтобы отказываться.       Мы сели, очень тихо, ведь я видела, как Невио, немного сбоку от меня, махает головой в знак несогласия. Мне уже стало всё равно. Даже если бы на завтрак собралась вся семья, и члены Фамильи, которых сейчас слишком много на нашей территории, я бы не подала виду. Ощущение, что вернулась в подростковые годы, когда депрессия накрывала без причин и предупреждений. Но сейчас всё немного иначе. Да, я сталкивалась с пассивным состоянием, примерно помню, что делать, как себя вести. Но в отличие от того времени, сейчас сил не хватает даже взять чашку в руки. Поэтому, уже обученный Невио, взял её, подул, немного помешал ложкой и убедился, что я не обожгусь. Положил мою голову к себе на плечо, в каком-то удобном положении, но я сама так никогда не могла лечь, и дал немного отпить. Маленькими глотками испарилась кружка чая, и ещё меньшими шагами прийдётся идти к восстановлению.

***

      1245... 1246... 1247... 1248...       Теряю концентрацию. Парю в воздухе. Нельзя, против физики.       Физика... сила притяжения между двумя телами прямо пропорциональна произведению их масс и обратно пропорциональна квадрату расстояния между ними. Я притягиваю Землю. А она меня.       Ещё притягиваю проблемы. Да, такое уже было, точно. Это трение моего тела... что-то шершавое, сухое, неприятное. Я стою, на земле, не в воздухе.       Странно. Странно. Странно.       Почему так размыто? Я чувствую... ничего. Если я ничего не чувствую, то я никто? Но я не хочу быть никем. Я ведь была кем-то раньше? Да?       Или меня вовсе никогда не было?       Нет? Нет... Нет.       Я не знаю, не уверена. Всё вокруг чувствуется реальным. Может это просто воображение? Но мы не можем воображать то, чего не видели и не чувствовали.       "Мы" это кто?       Люди. Мы — люди. И я человек. Мы умеем думать и чувствовать. У нас есть тело.       Я лежу. Поднимаю руку, но в воздухе оказывается нога. Как её опустить? Пытаюсь сосредоточиться на этой задаче, представляю, что опускаю ногу, но вместо этого голова вдавливается в что-то мягкое.       На чём лежат люди? Мягкое, удобное, хочется остаться подольше. Кровать. Да.       А рядом тоже человек. Я сомневаюсь, что люди лежат с кем либо в одной кровати. Значит это близкий. Стоит сосредоточиться на другом.       У людей есть части тела, органы. Глаза. Мне нужно их открыть, тогда я увижу происходящее. Но пытаясь это сделать опять промахиваюсь. Ощущение, будто открыла уши. Теперь слышу, но не понимаю, тихие разговоры с правой стороны.       Это дает хотя-бы какую-то ориентацию. Если глаза закрыты, то слышу лучше. Буквально каждый шорох, каждую букву исходящую от людей рядом. Но только буквы, они не превращаются в слова, а очень жаль.       Рывок. Ещё один. Всё тело содрогается. Это неприятно, по лицу течет жидкость, её называют слезами. Моя нога, которая поднялась, находится в агонии. Но это дает возможность распахнуть глаза и взять тело под контроль.       Я вскакиваю, принимаю сидячее положение, а на меня смотрит папа, дядя Нино и брат-близнец.       Нет слов, чтобы описать всё происходящее внутри, нет слов, чтобы ответить им. Хочу обнять, очень. Я никогда не просила о сожалении, и сейчас не стану, но родное тепло, такое согревающее и утешающее, что я опять отключаюсь, стоит папе лечь рядом.

***

      Утро такое же, как и прошлое. Как и все 12 до этого. Меня терзает всё изнутри. Меня терзают собственные мысли. Информация просто выливается наружу, хочу выговориться, но вместо этого выходят лишь слабые стоны и мычание посреди ночи, от чего просыпаются все вокруг.       Научили ещё с детства — ты всегда желанна, всегда нужна, никогда не отвернёмся и не будешь нам обузой. Но в закромах именно такие мысли начинают подкрадываться. Тихо, скромно, сначала стучат и щупают почву. А позже пустят корни, и избавиться от них будет слишком сложно. Я отгоняю, думаю о "хорошем", но каждый взгляд родных сеет сомнения с пущей скоростью чем раньше.       Поэтому сегодня, в 13 день, я выгоняю всех с комнаты и запрещаю заходить. Успеваю проронить пару звуков, похожих на слова, благодаря которым они понимают мои желания. Сижу у окна, смотрю в пустоту, и даже не понимаю пейзажа там. Хотя он знакомый, я давно его выучила.       Кстати, сегодня 13 дней, вы знаете, как я влюблена в это число? Чем-то символическим всегда казалось оно... апостолов 12. Один из нас будет лишним. Прости меня, Боже, прости, Всевышний.       Уже темно, никто так и не приходил. А может и стучались, но я не слышала.       Уже темно, я только одно шепчу:       ЗАБЕРИ МЕНЯ.