We'll meet again

Лас-Вегас

2054 год 28 июля

Pov. Грета

      Я никогда не ехала так быстро. Наверное, спасло от аварии только отсутствие машин на дорогах. Уже перевалило за полночь, большинство либо спят, либо развлекаются. Ближе к дому я только осознала, что взяла мотоцикл и поехала. Блядь, поехала на мотоцикле, а потом бежала по лестнице. Прошлый месяц почти не передвигалась, носили на руках то брат, то муж, а тут проезжаю весь Вегас просто из-за желания свести жизнь с концами. Осознание того, насколько эмоции взяли верх надо мной, ударило под дых, и сразу перехватило сердце. Тут же стало страшно: что, если бы я не успела одуматься?       Ворота, конечно же, закрыты. Решила не возвращаться через подвалы. Точнее не просто решила, а забыла о такой возможности и ехала на одних эмоциях. Мне нужно к Амо, мне срочно нужно к мужу. Я молюсь про себя чтобы он не успел уехать. Хотя, если он это сделал, значит не любит, не готов бороться снова. И я бы поняла, не стала обвинять.       После такого долгого перерыва травка всё же дала по голове. Все эти навязчивые мыли, страх, а ещё огромное желание уснуть прямо за рулем. Нужно ещё немного и я смогу укутаться в теплое одеяло.       Я кинула мотоцикл всё так же на подъездной дорожке и взлетела вверх по лестнице, дверь открылась с неприятным, громким звуком, а в зале послышались голоса.       Было странно видеть свет в доме так поздно, ведь с появлением детей все начали ценить спокойствие и возможность отдохнуть. Но разговоры перекрыли эти мысли. — ... уже ничего не знаю. Когда-то она хочет, чтобы я обнял, а в другой момент уворачивается от любых прикосновений. Может ей и правда будет лучше без меня? — Лицо Амо было насколько опечаленным и потерянным, что я не смогла сказать ни слова из того, что планировала.       Похоже, звуки, которые я издавала при входе, были громче, поэтому на меня обернулись ещё двое мужчин, а муж немного привстал, будто не был уверен, что даже это дозволено. Сколько же боли я причинила этими словами самому дорогому человеку, что он изливает душу даже моему отцу? Хотела бы я забрать те слова обратно, никогда их не произносить. Скажите, что это просто очередной кошмар, пожалуйста, я не хочу видеть слёзы Амо, я не хочу, чтобы ему было больно. — Грета... — один неуверенный шаг ко мне, и я уже несусь на встречу на ватных ногах, стараясь не свалиться на пол.       Он быстрее, проворнее, поэтому я не прохожу и пары метров, как муж утягивает в объятия. Очень осторожно, ласково, будто боится, что я его оттолкну. Но как только прижимаюсь к нему сильнее, обвиваю талию руками, Амо тут же тянет меня на себя, и когда ноги слабеют, опускается на колени.       Это чертовски неудобная поза: он стоит на коленях, но не дает мне сделать того же, утягивает к себе на руки и заставляет висеть. А правда в том, что насколько бы не затекало тело, я не отлипну от него. Теперь буду обнимать до конца своих дней.       Даже после свадьбы мы не долго ценили то, что удалось получить. Любили друг друга самой большой любовью, но сейчас кажется, что обнимались недостаточно, проводили мало времени вместе и почти ничего не узнали. После слов, уроненных им и случайно услышанных мною в этой гостиной, я не отпущу своего мальчика ни на шаг. Хотя сомневаюсь, что он отойдёт.       Думаю, я бы могла залиться сейчас смехом. Таким заразительным и от части неприятным, слишком громким. Но вышел только всхлип, хотя я даже не плакала. Глаза уже сухие, впрочем, как и рот. Хочу воды. — Грета? — Амо осторожно приподнял мою голову за подбородок, и я просто не смогла оторвать от него взгляд. — Что с твоими глазами? — Почти шёпотом проговорил он. — Прости... — сухость не позволяла говорить много, а я так хотела излить ему душу, попросить прощение всеми возможными способами... — Почему у тебя... — он резко наклонился к моей макушке и понюхал короткие волосы.       Меня подстригли ещё в больнице, ведь распутать локоны, которые были в остатках пищи, почти невозможно. Теперь вернулась к каре, и даже не жалею. С ним удобно, но мне не очень нравится внешний вид.       Амо так же быстро отпрянул и присмотрелся к моим глазам более внимательно. — Тебе не плохо? — Что, простите? — Не тошнит, нет тревоги, головокружения, тахикардии? Как ты себя чувствуешь?       Я не сильно понимала, что на это отвечать, ведь когда курила раньше, рядом были братья, которые контролировали ситуацию, но лишних вопросов не задавали. А теперь, после перечисленных симптомов моим мужем, папа почти что подорвался с дивана и ушёл к бару. Пока я отчаянно мотала головой отец принёс бутылку воды, но мне она не нужна. — Пей, — он не терпел препинаний в такие моменты. После истории с дядей Адамо, а позже и Алессио, в семье очень плохо относятся к любым котикам. Поэтому я сделала пару глотков и после ещё одного уточнения от Амо ответила: — Всё хорошо, правда... — опять уткнулась в его грудь, прижимаясь ближе, — прости.       Он подхватил меня на руки и наконец-то отнёс в комнату. Не уверена, это он меня умывал, или я сама, но когда легли вместе в кровать, и наконец-то нормально обнялись, я испытала настоящее облегчение. — Прости, пожалуйста, я не должна была этого говорить, я не права, прости... — слова просто вырывались, пока я жалась к сильному мужскому телу ближе, боясь, что он уйдёт. — Маленькая, пожалуйста, тише, — я чувствую как стучит его сердце в бешеном ритме, — ты ни в чём не виновата. Я правда поступил неправильно, это я должен... — Нет-нет-нет! — Я подскакиваю на кровати и он включает свет. — Это я наговорила глупостей! Я уехала, накурилась и решила, что больше не нужна тебе. Это только моя фантазия. Моя! — Пожалуйста, иди сюда... — он открывает руки для объятий, и я сажусь на торс упираясь руками в грудь, чтобы продолжать смотреть в глаза. — Милая моя, я не хочу говорить, что ты сломлена, ведь это не так. Ты слишком сильная, чтобы ломаться, — он соединяет наши лбы в нежном прикосновении и удерживает за талию, — но сейчас твой мозг не всегда может найти логические ответы и сложить два плюс два. Это нормально, мы выберемся с этого вместе, как и раньше, да? Я опять заслужу возможность быть рядом.       Амо торжественно прикладывает руку к сердцу, туда, где татуировка Фамильи. — Рождённый в крови, поклявшийся на крови. Я вхожу живым, а выхожу мёртвым. Я заслужу тебя. — Но я тоже виновата. Мне не стоило так резко реагировать. Не могу обещать, что уже завтра буду вести себя как всегда, но если ты мне поможешь, то обязательно вернусь к тебе. — Вытягиваю левую руку и... — Temere me, perché sono l'occhio e la spada. Я опять буду с тобой.       Я не смогла отказаться от Каморры и никогда этого не сделаю. Для меня существует только две клятвы: клятва моему отцу и мужу в день свадьбы. Больше ничего в этом мире не есть столь важным, как защитить близких, подданных и территории. Если помощь нужна будет Нью-Йорку, я сделаю это, но от имени Фальконе, и никак по другому.       Амо полностью уважает мой выбор и верит каждой клятве, которую я давала родными словами. Поэтому мы ложимся спать, надеясь на лучшее и на друг друга.

***

      Как и говорила, я не обещала моментального восстановления. Утро было таким же, как и всегда. Меня ели стащили с кровати, а после чая, Алессио забрал в сад, читать лекцию о вреде наркотиков. Позже подошёл дядя Адамо, заткнул кузена сигаретой и рассказывал мне о новых гонках, которые планируют в сезоне. Они не отказались от программы в Канзас-Сити, что было довольно странно, учитывая последние события.       В обед тетя Киара играла на пианино, а я загляделась в окно и опять копалась в мыслях.       Похоже, Данте оказал на меня большее влияние, чем кто-либо предполагал. Физически я почти в норме; не бегаю, не прыгаю, не танцую - но живу нормальную жизнь. Иногда тело дает сбои, но это редко, когда воспоминания накрывают особенно сильно. Чаще воспоминания утягивают назад и дают обзор на ситуацию с другой стороны.       Дядя Нино с детства учил нас анализировать любую ситуацию. Иногда через игру в шахматы, иногда давал нам ситуации в странах, а мы должны были предположить между кем будет война, как будет развиваться и как закончится. Сейчас я ценю этот навык, но тогда было ужасно скучно просчитывать каждую деталь.       Так же понимаю, что если бы вчера не всплыл тот фрагмент, то уже лежала бы под землёй. Я представила, как чувствовали бы себя родные... аж мурашки по коже побежали. Мне не нравилась эта идея.       С размышлений вырвал Невио, начавший о чём-то болтать без устали. Похоже, они наконец-то уложили Баттисту на дневной сон, поэтому было время на отдых.       Я перевела на брата ленивый взгляд, показывая все свои видом, что очень не довольна его вмешательством. — Я говорю, что завтра забираю тебя. Мы поедем на гонку. — Что мы там забыли? — Фальконе пора напомнить остальным, кто тут главный.