Молчание Лилит

Калли носила в основном чёрное, украшала себя золотом, множеством камней, цепочек, плетений с нитками и абсолютно искренне интересовалась настоящим прошлым всех имеющихся цивилизаций, в том числе хронологическим изменением социальных норм людей. К началу лета Нел дважды сводила её в кафе, а девочка купила себе книгу по жестовому языку. Юная ведьма практически сразу призналась, что не понимает слов в движениях, отвечая только на чужие мысли. Аптека бралась на каникулы подработкой, но ещё будущий медик хорошо умела красить волосы. Лучше, чем Нил, а покрывать краской собственные ни у кого не получалось равномерно. Словом, Нел обзавелась ещё одним ребёнком - вольным, счастливым, продающим информацию и специализированные товары. В конце концов, любая аптека предлагала восковых куколок и пахучие пучки трав особым клиентам. Хотя, наверное, рано было говорить хотя бы о привязанности, срок общения менее месяца вроде считался маленьким... Но им нравилось общаться, они обе прилагали усилия. Одни мысли об этом приносили удовольствие. Как сигареты. Вообще, Нел не совсем поняла, каким образом привязалась настолько быстро. Обычно её сводила с новыми знакомыми нужда или работа, общие действия или потребности, а никак не желание поболтать и чужое одиночество. Но Калли была милой, не злоупотребляла убийством людей, отвечала словами на мысли - словом, оказалась прекрасным собеседником и очень милым ребёнком. Разумеется, знала, что ждёт после смерти каждое разумное существо. Неплохо дралась, настолько, что спарринги соответствовали физической нагрузке Нила во время его пробежек и занимали примерно столько же времени. Но летние тренировки команд начинались с десятого июня, значит, игроки приезжали сегодня, за день. Нел сотый раз за день поправила пачку сигарет в кармане джинс и начала терзать рукав некогда голубой, ныне серой водолазки. Нил сидел рядом, но это была машина, так что её тошнило бы даже без еды. Мотор утих, тренер открыл дверь - Нел вылетела наружу, ища опоры, таща на себе вещи. Не глядя взяла бумагу, прошла на стадион за Нилом. О Воронах они поговорили неделю назад, когда ухудшение настроения Кевина особенно сказалось на тренировке, но близнецы и Ники записали это в порядок вещей. Правила поведения в кампусе. Джостены подставили подписи в нескольких местах синхронно, хотя старшая прочитала быстрее секунд на десять. Ваймак молча забрал листы и отдал идентичные каталоги университетских дисциплин, проворчав что-то про копию Миньярдов, психа и воробья шуганого. Нел не стала уточнять, кто из них был кем. Нил бы расстроился, что его назвали птицей. Зато комната отдыха легко вместила их обоих, даже так, что переговоры были удобны. - Испанский возьму, наверное, он же похож на итальянский? Нел помнила Италию слишком отчётливо. Настолько, что потёрла колено и положила руку на грудь, выключаясь. Она слышала писк, нарастающий писк и шорохи. Крыса в клетке с раскалёнными углями. Больно, больно, больно, страшно, огонь жжёт, животное скоро прогрызёт внутренности - а сам подвал ледяной, с плесенью на стенах. И дышать невозможно больно. Несмотря на привычность к боли, она использовала её лишь в качестве якоря реальности, а не фантомного троса прочь. - Прости, прости, я не хотел, извини, прости! Нил шептал её слово раз за разом, поднимал её с пола, уже собрав листы. Нел вжалась в худи, ткань пахла собственным клубничным ароматизатором сигарет с металлическими нотками. Это ей следовало извиняться, что даже обычные слова вызывали подобную реакцию. - Давай помогу распределить по времени, ладно? Извини, Нелли, правда, не хотел. Проклятые католики... Инквизиция сжигала её в разном возрасте. Вдовой, замужней женщиной, девушкой. Но в тот раз её звали как-то по-другому. Прозвище, вроде, было. И количество годов тела записывалось одной цифрой. А огонь лизал ноги, ткань платья, связанные руки. Не спешил помогать дымом, жадно ел сухие дрова и тело. И даже ливень не спас от боли и участи куска горелого мяса с беззвучным слезами, высохшими прежде, чем они успели достигнуть губ. Лилия была клеймом на лбу. Её цветок. Её имя. Её суть. - Может, на психологию или медицину? Тащить тебя на языки было бы глу... О. Конечно. Дефектология и педагогика, преподавание для слабослышащих. Нел ткнула в идеальную версию образования всей ладонью. Независимо от всего остального, это направление подходило ей слишком хорошо, даже с учётом всех требующихся дополнительных дисциплин. - Тренировки по два часа утром и пять вечером ежедневно плюс еженедельные пять часов. Ей это ни о чём не говорило, так что Нил тяжело вздохнул. Бумажки с номерами комнат выпали на пол, и им очень повезло быть подписанными, потому что иначе бы отправились не в те карманы. Тренер написал, наверное. - Смотри, если расписать вот здесь... Каким-то образом он умудрился сделать из пар и времени такую же решётку, какие она писала для желательных тем изучения при составлении индивидуального плана. Только там всё было проще: каждый кабинет работал не меньше пяти часов в день, войти внутрь можно было в любой момент, материал в основном давался письменно, для общего ознакомления через слова висело расписание с двумя часовыми занятиями. Не требовалось что-то подгонять, менять местами и так далее. Можно было отказаться от любой части и заменить её на всё, что захочется. Детям в любом случае нравилось как учиться, так и учить. Сама Нел редко принимала участие. Она вообще ленилась во всём: собирала и координировала тех, кто отвечал за всё сразу в своей зоне. Но время... Брр. "Как долго ждать?" Нил спокойно смотрел на то, как она говорила. На два кулака с торчащими вверх большими пальцами и колыхательные движения правого. На линию, проведённую указательным пальцем правой руки по локтевому суставу внешней стороны левой от кисти к плечу. На теребящие воздух пальцы, обращённые к нему тыльной стороной ладони. Он понимал каждое слово. Нел не смогла бы подобрать выражений, чтобы хотя бы на бумаге расписать, насколько это важно. - Ещё полчаса, члены команды приезжают с двух до пяти часов. Потом пустят в общежитие. И да, курить там можно будет только снаружи. А волосы Нила пахли малиновым шампунем и бальзамом. Немножко терпко, но подходяще, перекрывая стойкий запах краски. Чёрные, темнее, чем у Нел, волосы вились очень аккуратно, ровными волнами с колечками лишь на концах тонких коротких прядей, уже куда более мягкие и послушные. Её хаос даже после расчёски и геля топорщился ломаной линией сразу во все стороны, меняя длину и пряча её в кружочках с петлями, а ощущался соломой, если нанести шампунь меньше двух раз или забыть равномерно распределить бальзам с кончиков на примерно минуту. Сложно, но медитативно. Дыхание постепенно выровнялось. Брат шёл по жизни с искренней улыбкой, в отличие от её натянутой. Был лучше во всём, за что только брался. Вот и сейчас именно младший Джостен занялся созданием копий расписания, систематизацией порванного каталога с листиками. Поэтому старшая попалась на глаза вошедшей Эбигейл первой. - Привет, Нел. Вы что-то рановато. Названная поздоровалась движением руки от щеки вперёд, вертикально, ладонью к лицу. - Тренер не пускает нас в общежитие до приезда Мэтта, - Нил выпрямился, протянул готовое расписание, Нел взяла. - А ещё мы записывались на обучение. Женщина бросила взгляд на часы. - Он вот-вот будет здесь. Раз всё равно свободны, может, проведу медосмотр? По очереди, разумеется, вы же не приклеены друг к другу. Не то чтобы Нел не любила врачей. Эти люди делали благое дело: помогали жизни. Но в этот раз ещё даже ничего не помнила, когда к ним отвели впервые. Это было примерно за полгода до ран, огня и возвращения памяти, то есть года в два или четыре. Кажется. Она плохо разбиралась в мелочах времени. Но точно помнила, как мать хмурилась и тянула за руку. Нил держался за другую большую ладонь и широко ей улыбался. Проверка роста, веса, позвоночника, зрения, рефлексов, разума - всё прошло без проблем. Но тот кабинет, где проверяли слух и речь, был ужасен. Хотя слышала Нел прекрасно. В том числе истерику женщины, которой сказали, что её ребенок никогда... - Вообще, удобнее вместе. Не сможет общаться с здоровыми людьми самостоятельно. И Нил, тогда ещё совершенно не помнящий, как помогал ей раз за разом, громко сказал, что станет человеком для общения и никогда не оставит её наедине с тем, кто не понимает. Сестра всегда нуждалась. В нём, в помощи, в любви. Брала слишком много. Уничтожала брата. - Мм, вообще-то, так неправильно. Когда вы последний раз были у врача? Если и было то, в чём Нел не нуждалась, так это лечение. Поэтому она отключилась от разговора, убирая бумагу в рюкзачок, маленький, большой подходил для перевозки вещей, не для повседневного ношения. Ждала, пока исчезнет из чужих мыслей, пусть их займёт только Нил. - Давно. Это обязательно? Эбигейл прошла в кабинет, щёлкнула светом, оставила дверь открытой. - Учитывая, что допуск на поле выписываю я, да. В общем, желательно сделать это до вечера, а то вас у меня много. Так уж и быть, можете войти вместе, но измерения проведу по очереди. Иначе точно что-нибудь напутаю. Не сработало, но ладно. В конце концов, осмотр входил в медицинские обязанности. Но всё равно, Нел пыталась задушить себя цепочкой, продолжая дышать. Тонкая, как верёвочка, полоса металла впивалась в ткань и едва заметно давила на позвоночник. Нил встал сбоку за спиной, блокируя единственный путь отхода и всё-таки страхуя. Она села на кушетку. И снова поначалу было легко. Щелчок по голове примял волосы, но рост в метр шестьдесят сантиметров получался слишком ровным, хотя лучше бы не в дюймах, которые разум воспринимать отказывался. Затем весы, показавшие... Сорок шесть кило, мозг переводил моментально, а число в фунтах не было значением. Судя по лицу мисс Уинфилд, это было неправильно или плохо, но женщина ничего не сказала. Проверка рефлексов прошла без особых проблем, а потом дело дошло до таблички с буквами. Кажется, по ней оценивали остроту зрения? Да, точно: Нел выдали кружочек на палочке. - Закрываешь левый глаз, правым смотришь и называешь букву, на которую я показываю. Она видела каждую букву каждой строки каждым глазом, но это сейчас не имело особого значения. Ткань худи плотно толкнулась в руку. Нил держал широкую улыбку, перекрывая стандартную вежливость. - Разве у вас нет наших документов? Серые глаза слегка расширились. - Дэвид прислал копии, да... Но в чём дело? Она надела тонкие очки, прежде чем подтянуться к папке. - Прочитайте вслух. Не моё, разумеется. Бумаги Нелли. Ладонь между лопатками грела спину. Он оставался рядом, всё в порядке... И мог бы просто перевести ответы, поскольку буквы не требовали второй руки. Но решил сообщить всё сразу. Смелый. - Нел Джостен. Дата рождения: 31 марта 1987 года. Цвет волос: тёмный коричневый, почти чёрный. Цвет глаз: карий. Ну, всё по станд... Так, этого обычно нет. Номер справки об инвалидности. Ты действительно инвалид? Она. Ненавидела. Это. Слово. И всё, что с ним было связано. Даже больше, чем бессмысленность записи цвета волос и глаз в документ с цветной фотографией. Сам факт травмы. Срок. Причину. То, что фактически сама себя на это обрекла. Влияние на жизнь. На мнение окружающих. Почему-то просто постоянно молчащий человек был неприятен, но довольно прост в общении для большинства людей, а инвалид по речи... Они начинали стыдиться. Не заговаривали, ведь не ждали ответа. Переставали распознавать эмоции по выражению лица. Мимике. Бесконечно тренированной и практически карикатурно развитой. Рука на спине легонько хлопнула и начала просто давить. Нил поддерживал что угодно. Она его не заслуживала. - Третья группа, полное отсутствие речи, бессрочно. Физическая причина - врождённый двусторонний паралич голосовых связок. Поэтому вместе намного удобнее. Эбигейл молчала не меньше минуты. Во всяком случае, самая тонкая стрелка на часах успела сделать больше, чем полный оборот, заметно больше. Ну, её тиканье слишком сильно раздражало, чтобы не следить путь глазами. - Тогда обойдёмся короткой формой, - улыбка на её лице появилась неожиданно, но выглядела так, будто женщина хотела подбодрить кого-то очень грустного. - Существует ведь какой-то способ обозначить букву, верно? Нел обозначила указанную верхней букву подогнутыми пальцами, снизу подпираемыми большим. Нил стоял спиной к табличке и озвучивал каждый жест. Даже указательный палец вверх, большой в сторону - край второй снизу строчки, примерно центр нижней. Буквы. Не такие огромные, как единственная верхняя или пара под ней, но и не такие удобные, как средние. Маленькие. Потом измеряли давление - штуковина на руке надувалась слишком плотно, пережимая всё и сразу. Проверка слуха почти смешила: те же факты из удостоверения зачитывались шёпотом с нарочитыми ошибками. - Сними водолазку, пожалуйста. Нил, отвер... Он только махнул рукой, не причинил вреда, а заставил смотреть на себя. Нел закрутила светлую ткань. Грязно, отвратительно, не трогай... - Зачем? Колени торчали сквозь джинсы остротой костей. Наверное, в кабинете нельзя было курить. Запертая дверь казалась стальной, толстой, покрытой кровью и вырванными ногтями. - Через ткань не видно, есть ли следы от уколов. Ну, справедливости ради, след когда-то был. Разорванный от спешки, глубокий. На левом предплечье. Но дело было не в одной лишь руке. Горло, спина... Они выглядели слишком заметно. И веснушки, как пигментация по всем плечам. Не говоря уже о том, насколько само тело было уродливым. Тощее, впалое, слабое. - Мы не употребляем наркотики. - Молодцы. Только здесь слова ничего не смогут обозначить. Нел скрестила руки на груди. Ту прикрывал спортивный топик, хотя в нём смысла было немного, но торчащие соски выглядели нелепо даже через ткань. В таком положении она фигурой не отличалась от Нила, сверлящего взглядом дверь. - Может, достаточно закатать? Это было бы намного легче. Грудная клетка всё ещё казалась покусанной, но фантомные ощущения менялись. Нил вовремя убрал ладонь. Сейчас любое прикосновение обжигало холодным потом. Талия, грудь, ягодицы... Это было давно и неправда, ей платили за это, но от того ощущение червей под кожей не переставало быть самым большим страхом и проблемой. Нел цепенела от внезапных прикосновений, замирала, практически парализованная, и ждала. Боль в животе плясала углями. Не было. Не было. Уже лет сорок ничего подобного не было. Нет причин бояться. Это произошло слишком давно. Происходило ли вообще? Нет. - Плечевой сустав тоже необходимо осмотреть. Я не буду ничего трогать, обещаю. Светлые волосы. От природы светлые, красиво. Нел перевела руки в положение креста и медленно опустила. Нил протянул руку, замерев над кожей в паре сантиметров. Она сжала ткань плотного рукава, не касаясь кожи. Он всегда всё понимал. - С отсутствием одежды... Не всё в порядке. Потому что это было холодно. Лежать в луже, пытаться стянуть обрывки платья хотя бы между ног, но всё равно оставаться открытой ветру. Ночное небо словно морозило ещё сильнее. Этого не было, неправда. Мать сбежала с двумя детьми и следила за обоими, она не могла оставить девочку, едва ли перешедшую фазу подростковых изменений, в незнакомой компании, а после на асфальте. Не могла увеличить лужу крови быстро убранными людьми. Убивала из мести, не потому, что считала проблемой слишком приметное тело. - Я работаю с командой Лисов. У всех что-то не в порядке. Мне нужно только проверить на следы уколов, больше ничего. Я твой врач, Нел. Никак не буду трогать или заставлять. Сюда никто не войдёт. Это останется между нами, хорошо? Я даже тренеру ничего не сообщу, если состояние не влияет на игру и нет нарушения закона. Нел глубоко вдохнула, словно приходилось нырять, и отпустила чужое худи. Нил чуть повернул корпус, сохраняя поле зрения. Скрещенные руки подцепили подол. На выдохе водолазка сползла с головы, разлохматив волосы ещё сильнее, выпустила обратно кулон. Бросив ткань в чужие руки, она подняла свои, расставив в стороны до прямого угла. Даже отсутствие зеркала не спасло от осознания внешнего вида. Горизонтальная полоса на расстояние ногтевого сустава ниже, чем в точности под подбородком, выделялась ярким красным по краю и выпуклым бугром абсолютно белого в середине, перечёркивала горло на почти равные части. Не отступая и пары пальцев вниз, на коже расцветали веснушки. Усыпали костлявые плечи, делали и без того восковую кожу бледнее в несколько раз. Белый топик перекрывал их на груди, лямками на плечах и тонкой полоской сзади, но там не только большие коричневые пятна, похожие на грязь или следы ударов. С лопаток спускались вертикально вдоль позвоночника, заканчиваясь в нижней части талии, два насыщенно-розовых шрама. Раньше подобного чаще всего не бывало, до распространения христианства точно. Но маленькую Нел зашедшие в гости полицейские назвали ангелом, а отец пожелал найти крылья. Кожу снимал нож, но разогретый на огне и светящийся красным. Адский. Левое предплечье от запястья до середины было бело-розовым, бугристым, неровным, штопаным. В основном розовела середина круга, а края белели - оставлять пепел потушенной сигареты на стене или подоконнике было хуже, чем заставить себя внимательно смотреть вокруг. Ещё были вытянутые ожоги, проверка наполненности зажигалки. Там же терялись порезы, порой кровь была необходима, но её источник следовало скрыть. И ни единого следа иглы. Лицо врача сначала побелело так, что волосы показались тёмными, а потом полностью покраснело. Тем не менее, Эбигейл действительно осмотрела руки, плечи, ничего не касаясь, стараясь не подходить слишком близко. Нел сомневалась, что громадные красные отпечатки ладоней на бёдрах и вокруг видимого белья существовали только в её сознании, но не двигалась. Движения причинили бы боль. - Всё. Хрипло и мягко. Пока Уинфилд заполняла документы, Нел успела одеться обратно и вытащить из рюкзака блокнот. Пять букв привычно легли на бумагу, остальные листы откинулись на пружинках, без точек, запятых, всего. «Простите» Эбигейл заметила не сразу, кажется, только после того, как переложила листы в папку и открыла дело Нила. - Тебе не за что извиняться. Карандаш легко танцевал по бумаге. Мэри любила получать ответы и не любила оставлять следы, но все выброшенные и сожжённые блокноты с тетрадями сформировали устойчивый навык. Скорость письма близилась к скорости речи, пусть рука уставала невозможно быстро. «Вам стало нехорошо от увиденного. Мне следовало предупредить чётче. Спасибо, что не трогали.» - Всё хорошо. Просто немного неожиданно, не более того. Правильно понимаю, что во время осмотра Нила ты останешься здесь? Нел кивнула, отходя в сторону. Не стоило мешать повторению процедуры. Хотя таблицу проверки зрения Нил озвучивал полностью сам. Но ему тоже надо было снять одежду? Это не стоило видеть без подготовки. Пусть Эбигейл и держалась хорошо, спокойно выполняя процедуры, пусть не меняла своего отношения из-за медицинского статуса, пусть это всё не влияло на возможность играть. Но серые глаза косились на левую руку, даже когда обе вытащили кулон из узкой горловины, так косились, что очки бликовали. Только на левую, только туда. - Снимай толстовку. Нил нахмурился уже за себя. Нел подняла брови. Он кивнул. - Только не задавайте вопросов. Я не буду отвечать. Это почти настолько же больная тема. Не дожидаясь ответа, Нил стащил через голову ткань вместе с пистолетом в огромном переднем кармане. На этот раз Эбигейл не сдержала громкого вздоха, так что Нел поднялась на ноги, чтобы вывернуть кофту правильно. Руки были в полном порядке, не считая царапин на костяшках. Плечи укрывались мускулами, и в целом само тело выглядело лучше, но в то же время как после боя. На правом плече, переходя с груди на край лопатки, белел отпечаток раскалённого утюга. В тот день в гости заходили полицейские, а Нел им слишком широко улыбалась. Брат закрыл её лицо своим телом. Это произошло тогда же, когда ей вырезали будто бы имеющиеся крылья. Она не могла перестать думать о том, каким пустяком было бы лишиться глаза и брови. Нил слишком сильно пострадал, кожа сползала клочьями. Кроме того, это был огонь, у него не было привычки к такой боли. У неё была. На груди и животе - несколько следов от ножа. Практически все удары предназначались ей. Как и пуля, оставившая рубец на краю бедра, красный среди коричневых искр, мимо бронежилета. Ей стоило умереть там, но Нел медленно развернула капюшон. Нил выкрутил собственные руки наружу, показывая отсутствие мелких шрамов. И, получив кивок, быстро натянул худи. Забавное слово. - Это всё. Нил, ты ведь говорил, врожд... - Нет. Нел улыбнулась от двери и повернула ключ. Ей хотелось курить так сильно, что пальцы начинали болеть. Выкурить сигарету, успокоить безумные нервы. В комнате отдыха не было камер, но пожарная сигнализация испортила бы всё. Да и часть левой руки ощущалась одетой в слишком тесный щитковый браслет. Нил перелистал каталог дисциплин ещё раз, и ещё, ещё. Нел видела свой порванный, чувствовала безумный стыд. Стыд - ярлычок, убрать в коробку. Стереть румянец по всему лицу, перестать заламывать пальцы. Кто-то вошёл в комнату, и хватило лишь одного взгляда, чтобы холод проник до костей. Это был очень высокий парень, который казался ещё выше из-за торчащих вверх, словно шипы, чёрных волос. Мускулистая громадина, незнакомец двигался легко, полностью владея телом. Весёлые глаза смотрели спокойно, равнодушно скользя мимо Нел. Она не знала, что чувствовала, но ощущение близилось к тревоге, скручивая живот. Её напрягало буквально всё. Громадные руки с светлыми, не закрытыми футболкой следами уколов. Они двигались. Гигантская ладонь пожала руку Нила, трясла, будто невесомую. - Мэтт Бойд, третьекурсник и центральный защитник Лисов. А ты, должно быть, Нил. Глубокий баритон. Он не успел ответить: Ваймак вышел из своего кабинета и швырнул в защитника связкой ключей. Нел едва ли заметила, как успела выставить рюкзак перед лицом, но ноги опускать из кресла не собиралась. Ключи упали у ног Мэтта, который спокойно поднял их за кольцо. Мэтью Донован Бойд был одним из тех, о ком она получила информацию. К сожалению, при всех усилиях Нила, его данные остались тарабарщиной, в отличие от краткого досье. - Господи, тренер, я тоже страшно рад вас видеть. А просто поздороваться нельзя было? Хотя никакое досье и рядом не стояло с реальным общением. Рост почти два метра... Скорченная гримаса находилась слишком высоко, чтобы это было правдой. - К тебе тот же вопрос. Прошлёпал мимо моей двери, будто так и надо. Нел хотела оказаться где-нибудь далеко, как можно дальше от этой громадины. Двух громадин. Она осторожно спустила слишком большой рюкзак на пол, но сама так и осталась в позе клубка. Нил, даже стоя прямо перед ней, терялся на фоне тренера, а тот казался низким рядом с Мэтью. Это слишком напрягало, причём нельзя было обозначить чувства каким-то словом. - Я думал, вы заняты. Человек. Живой человек. Никаких цветов, ни единого следа чёрного или белого. Ни единого бутона. Просто вежливый. Но страх оседал не страхом, инеем выстилал слишком полный желудок, червями копошился по плечам, углями колол ноги. Не получалось просто назвать страхом и отключиться, остаться в здравом уме, убирая переживания куда-то внутрь тела. Отстраниться и сохранить рассудок. Только мёрзнуть. - Я всегда занят, но до сих пор это не мешало вам, засранцам, вламываться ко мне без приглашения. Правда как родитель, эта мысль почему-то успокаивала. Возможно, потому что у всех родителей были дети. Маленькие милые доверчивые существа, впитывающие любую информацию и навык. - Где Монстры? Звучало как-то странно. Нел не знала, кого Мэтью имел в виду, не могла понять. Непонимание раздражало. Раздражение - ярлык. Известна причина и механизм, убери чувство. Нил тоже так делал, он её и учил. Слишком хороший. Нечестно просто. - Наверное, разносят по камешку Лисью башню, пока мы тут болтаем. Ты уже познакомился с Нилом? Ворчливо-заботливо. Ваймак всё-таки относился к терпимым представителям человеческих существ. Ага, как будто она не была человеком. Но ведь не живым... Драконы свидетели, думать об этом было слишком сложно. До очередной головной боли. - Как раз пытался это сделать. Удивительно, что ты не застрелился, находясь под одной крышей с тренером. Как тебе удалось выжить? Нил щёлкнул лямкой сумки. Вообще, её жёсткий каркас неплохо работал в качестве оружия, но она никогда не пробовала. Может быть, стоило опустить кроссовки с кресла, тем более, они уже кололи пятку и портили носки. Может быть. - Перемывал ему косточки с Нел. Не то чтобы кому-то из них нравилось, когда он называл её официальной формой имени. Но люди запоминали как имя то, что первым услышали. Даже если её существование резко заметили. Не подслушать уже. - Вдвоём теснились в одной комнате? Боже, тренер, вы просто зверь. Звери Нел нравились не только в качестве мяса. Нил редко понимал, зачем с ними так возиться. Но коровы смотрели глубокими глазами, тёрлись громадными носами об руку, медленно жевали траву. Лошади, ещё не пущенные на вкусную колбасу, фыркали ноздрями. Кошки качали маленькими головами. Звери не были плохими. - Они уже в курсе, - голос прозвучал от двери медкабинета. Эбигейл оперлась на косяк и скрестила руки на груди. Очки уже сняла, впрочем, дальнозоркие их и так надевали редко. - С приездом, Мэтт. Добрался нормально? Норма не являлась чем-то единым, слишком растяжимое понятие. Нил отодвинул весь большой рюкзак ногой, наверное, помогло отсутствие еды. Пары закупок вполне хватило на четыре недели, но главное было не позволять пище портиться. - Нормально, правда, столько кофе выдул, что неделю теперь не усну. Ого багаж, это на второй заход в общагу? Нел спустила ноги и подняла тело в вертикаль, хотя плечи тут же подались вперёд, игнорируя все усилия. Пришлось нацепить рюкзак, оттянувший пояс верхних конечностей в верное положение. Маленький всё равно спрятался в его верхней части. - Это всё. До твоего приезда тренер не пускал. Идём? Мэтью пробежался глазами по полу, явно ожидая обнаружить баулы или целый табор. Потом вскинул брови, вопросительно повернул голову на тренера, снова на них. Искреннее удивление выглядело тусклым, маленьким, не таким, какое требовалось сделать понятным с первого взгляда. Мимика здорового человека. - Это прикол такой? Видели бы вы, сколько барахла я впихнул в машину и сколько ещё пришлось оставить! А вы, значит, собираетесь целый год обходиться одним рюкзаком? Он изнутри больше, чем снаружи, или как? Этого и на одного впритык! Значительную часть места занимали документы, в том числе десятка четыре вскрытых конвертов. Но вежливая речь требовала бумаги, так что Нел просто закатила глаза. Нил издал звук смеха. - На неделе свозишь их по магазинам. В свободное время. Ходят в одном и том же, смотреть уже тошно. Дай мне знать, когда соберётесь, я дам корпоративную карту. Нил явно собирался возмутиться, но Нел взяла его за руку. Всё было в порядке. Никто не уточнял, каким способом придётся всё возвращать. - Ни капельки по подобному не скучал. Потопали, Труляля и Траляля. Вы ведь в курсе, что комнаты разные будут? Она сморщила нос, пряча лицо в опущенном капюшоне частично своей кофты, скрыла раздражение от чисто американского обозначения идентичности. Не хотелось отходить, оставаться одной, а уж тем более жить с кем-то другим. Джостен зависела от своих привязанностей сильнее, чем Бойд от наркотиков. Потому и шла быстро, не отставая. Хотя, разумеется, не осталась спокойной, увидев громадный синий фургон. Открытый: чтобы везти тела или заложников, потребуется брезент. Хотя никто бы не влез через груду мебели, держащуюся исключительно за счёт верёвок. Задние сиденья двойной кабины были заставлены почти полностью, но Нил шагнул к переднему пассажирскому сиденью. Так что Нел подвинула чемодан, переставила коробку, увернулась от рюкзака размером с половину её фиолетового монстра, установила того на бок поверх ещё двух чемоданов и вполне себе поместилась. - Можно было сказать, я бы нормально место разгрёб. Едва ли это было видно, но она всё же помотала головой. Не нужно заставлять себя. Мотор завёлся с жутким утробным рычанием, прокатившимся по телу. Тошнить начало сразу, но она не могла оставить суп дотухать, а макароны с мясом и сыром в Нила уже не лезли. Радио ударило по ушам, и Нел зажала рот рукой. Пусть звук прекратился практически сразу, виски и лоб успели превратиться в отбивную изнутри кости, проткнутую иглами. Хлопок двери вогнал их глубже, а дыхание на четыре такта в каждую сторону помогало слабо. Но если бы её вырвало здесь, на картон коробок, ткань рюкзаков, кожу чемоданов и чужие вещи в принципе, Ли могла бы по всем параметрам считаться морщинистым мешком старых костей. - Просто чтоб вы знали: мы не совсем конченые уроды. Дэн очень переживала, каким будет первое впечатление. Боялась, что нас примут за дебилов. Она была уверена, что к тому времени, как соберётся вся команда, ты уже слиняешь, и даже собиралась вернуться с каникул пораньше, чтобы помочь новичкам освоиться, но тренер сказал ей не дергаться. Типа рано или поздно всё равно придется иметь с ними дело. Нел, а ты вообще как тут оказалась, такая тихая? Пальцы барабанили по щеке в отсчёт. Раз, два, три, четыре, всё, вдох закончен. Пять, шесть, семь, восемь, выдох тоже, можно вдыхать. Нил, пожалуйста, ответь сам, как всегда. - Мы двойняшки. А они интересные. Машину качнуло. Нел зажала нос и откинула голову назад, ударившись об какой-то угол. За пару секунд тошнота ушла в боль, а потом пришлось опустить череп обратно. Кулон душил, пережимал горло длинной цепочкой, то саднило от холода, бессмысленная такая особенность. - Интересные? Так мило о них еще никто не отзывался. Я серьёзно: если будут тебя доставать, просто скажи мне. Я надеру Кевину задницу. Грубо, кажется. Она не могла думать, не сейчас, не когда жидкость поступала в гортань изнутри. Голос неплохой, хотя все голоса красивы. - Спасибо, я и сам справлюсь. Нил, самый лучший голос в мире. Конечно, он мог справиться со всем. Наверное, вести себя как кто-то молодой помогало. Ей не хватало на такое мозгов и внимания. Как же паршиво, ещё и запах бензина. - Я так и думал. Хотя Эндрю чётко дал понять, что всех тут имел в виду. В общем, если передумаешь, ты знаешь, где меня искать. Предложение действует до конца учёбы в универе. Ладонь сунулась назад - проверка состояния, новая традиция, пока линия на шее была лишь родимым пятном, её не тошнило от машин. Но всё было в порядке, она бы перестала держаться примерно через час, только к достижению агонии в лобной доле мышцы прекратили бы работу. Так что пришлось мягко оттолкнуть. Хорошо, что он не обижался. - Спасибо, но лучше бы ты предложил защиту Нелли. Она не нуждалась в подобном. От чего защищать? От людей защищали дети. Друзья, правильно было называть их кругом общения, но её малыши. Как кареглазая дочь Гекаты, успевшая запомнить половину букв и десяток базовых слов в жестовом формате. Они учились быстрее людей, были лучше во всём. Не раздражали. - Насколько понимаю, это твоя прерогатива. Вон там будем жить. Как только фургон остановился, Нел выкатилась наружу, бросив рюкзак. Её вывернуло в мусорку, прямо в пакет, с отвратительным звуком. Вкус остался во рту, бессмысленно противный след пищи. Вытерев губы рукавом, Джостен наконец подняла глаза на четырёхэтажное здание, занявшее вершину холма. - Может, таблетку? Она бы не перенесла подобного, но мотать головой тоже не могла. Горловина словно стала уже, дыхание застревало. Слишком высокий, слишком страшно, нет. - Нелли? Глаза постепенно прояснились, хотя из них точно текли слёзы. Небольшая желтизна мира показывала наличие линз. Нил держал весь рюкзак? Ага. - Вот так, всё хорошо. Иди в свою комнату, ладно? Я потом зайду за вещами. Больше никаких поездок, ничего такого. Попей водички, всё будет в порядке. Уже поднимаясь по лестнице, Нел слышала, как Нил старается её оправдать. Что-то про психическое и проблемы с транспортом вообще... Одному ему было бы намного легче. Но смерть сейчас принесла бы печаль. Комната 323 находилась в самом конце коридора на третьем этаже. Постучавшись, Нел зашла, пригибаясь, чтобы не зацепить потолок рюкзаком или косяк большой твёрдой сумкой. Шаг вправо - кухня, небольшая, тесная, едва ли рассчитанная на хотя бы четверых человек. Шаг вперёд - гостиная, два больших тёмных письменных стола у стены, два стула на колёсиках под ними, стол посередине комнаты и небольшой диванчик. Дверные проёмы выходили в коридорчик, но обе двери открывались внутрь помещений. В конце коридорчика находились ещё две двери, вернее, одна сбоку, а другая заканчивала. Все одинаково коричневые, кроме самой дальней: та была белой с тонкой полоской матового стекла. Внутри горел свет и, судя по звукам, лилась вода, так что Нел надавила на ручку соседней двери. Там наконец нашлась спальня. Кому бы не принадлежали вещи на нижнем ярусе кровати, верхний был аккуратно застелен, а лесенка сбоку считалась ещё и комодом с ящиками. Пустой шкаф легко поймал сумку и рюкзак, а она выдохнула, растянувшись наверху. Ровный матрас, мягкое одеяло. Никакого постельного белья... Стоило купить. Потом. По факту, она редко спала на кровати. Последний год провела на сиденьях недостаточно запертых машин и раздевалки, но и до того чаще замирала на полу. Порой забывала уйти и дремала прямо в кресле или стуле, пачкая лицо в чернилах, портила записи. Ещё часто спала на ходу, не садясь, у стенки - спина потом болела ужасно, но время не тратилось. Набитые соломой мешки, тюки ткани, полотнища и шкуры обычно занимались полностью, а спать на груде тел было... Довольно тепло. Теплее, чем на одной только пустой шкуре поверх каменной глади. Но если не углубляться в совсем древность, а задуматься о последних годах, то мать обычно ложилась спиной к Нилу. Будила его толчком рукояти пистолета. Нел ночью предпочитала готовить, читать или писать, засыпала обычно утром в ногах или где-то рядом. На кровати не хватало места троим, а приоритеты всегда расставлялись здраво. Нет, конечно же, она спала рядом с Мэри, прижимаясь спиной к спине. Когда та болела. В целом, эта мать была хорошей. От неё не приходилось прятаться в шкафу, выскакивать на улицу с первым петушиным криком и мчаться по мостовой за молоком, балансируя на обратном пути корзинкой яиц. Ту женщину звали Сара, и её красивое лицо с бесконечными веснушками подчёркивало красное золото волос. Мэри родилась шатенкой. - О, здорово. Ещё год в одиночестве я бы не перенесла. Может, снизойдёшь до относительного порядка? Нел с трудом отлепила лицо от пришитой к шерсти ткани. Голова уже прошла, да и желудок успокоился - не было оправданий, чтобы оставаться безучастной. Лестница в три больших шага пустила на пол с болью от твёрдого задника, а четвёртая ступенька прилегала к стене, так что не была ящиком. Аарон терялась в огромном чёрном худи - сплошная кофта с капюшоном и карманом кенгуру, Нел очень нравилась эта новинка технического прогресса - но натягивала безразмерные джинсы. На восхитительные бёдра с рельефной мускулатурой. Широкие, крепкие, шикарные. Блять. - Значит, живая. Надо повторить конспекты по анатомии перед началом пар, так что мой стол дальше от окна. Ящики в лестнице можешь забрать, кроме нижнего, он слишком удобный, никому не отдам. Светлые волосы от воды слегка завились, не закрывая даже уши. На кончике носа и щеках едва заметно темнели искры веснушек. Нел кивнула и заставила себя оторвать взгляд. Красиво, невозможно прекрасно, будто художнику заплатили особняком. Неважно, девушка или парень, этот человек оставался идеалом красоты. Хотя, наверное, с каждым становится лишь красивее. Сейчас плечи точно не были такими широкими, а таз аккуратно узким, но то, как он выглядел в прошлом, меркло рядом с тем, какой она была сейчас. Девушкой словно ещё в несколько раз красивее. Не то чтобы Нел действительно волновало подобное, совсем нет. Она смогла закрепить фату на светлых волосах, пусть тогда они и были значительно длиннее. Она умела терпеть. - Язык проглотила, что ли? Не надо, приём Геймлиха часто ломает рёбра, ничего не милые обнимашки. В кино нагло врут. Шоколадные глаза смотрели на неё с искрой непонимания, и Нел, сглотнув вязкую слюну, которую проще было бы сплюнуть, полезла в рюкзак, чтобы вытащить рюкзачок. Уже из него достала блокнот, один из многих - большой, очень большой, не квадратный, а полноценный, на пружинках, как и все. На бежевой обложки чернел несколькими линиями кошачий силуэт. Она ещё ни разу его не открывала, поэтому вытащила ручку. Нельзя было оставлять мосты целыми. «Извини, но это оптимальный способ общения. Буду рада взять стол у окна. Что насчёт холодильника, тебе какие полки удобны?» - М, не видно ни черта. Нел просто вручила блокнот, чтобы перестать пялиться, и пошла к выключателю. Щелчок сообщил, что обои в комнате персиковые, но в одном месте с тёмными пятнами, похожими на жутких призраков или кровь с чернилами. Хотя рисунки не значили ничего, когда Аарон светилась. Она буквально стояла под люстрой и волосы казались огненными либо нимбом грёбаного ангела. Светились каждым завитком. Сплошной свет над золотом хмурых бровей, самые настоящие солнечные лучики из век, такие густые и пушистые. Сука. Слишком совершенно, чтобы спокойно дышать, чтобы не хотеть прикоснуться, чтобы не ждать счастливой улыбки и лёгкого прикосновения закушенных губ. Нел хотела ударить себя как можно сильнее, потому что иначе тело повисло бы объятиями, отказываясь отпускать. Но нет, нельзя, ищи в жизни другой смысл. Например, подготовь территорию и ответь на письма, Лали расстроится, если не оценить её историю про подрыв мишени, девочке было пять, когда ты её отправила в собственную систему, значит, сейчас семь, следи за тем, что сама создала, иначе плохо станет каждому, кто пишет или показывает на этом языке, идиотка. Она могла. - В принципе, любые? Но могу в голод смести всё оставленное, так что не рассчитывай на сохранность чего-то вкусного. Красивый почерк. Нел осторожно приняла блокнот, силясь не подпрыгнуть, когда тонкие пальцы коснулись её слишком плоских подушечек. Аарон спокойно отвернулась, продолжая что-то там разбирать на кровати, кажется, перекладывала стопки, а дыхание не собиралось возвращаться. В вакууме звенящей тишины вещь легла на верхнюю ступень лестницы. Впрочем, стук в дверь - три коротких, пауза, один сильный, пауза, два коротких удара - заставил вдохнуть. Нил. Только он так стучал. Сейчас ещё... Да, повторные шесть ударов по два, в ритм сердца, и седьмой без пары в затухание. Нел открыла дверь, но не пустила его внутрь - метнула в живот сумку, натягивая обратно груду рюкзака, даже не подумала поправить торчащий изнутри маленький, расстёгнутый и готовый потерять всё, что составляло блокнотный запас. - Нам нужно в магазин за постельным, в комнате в принципе всё уложил, не считая самих ве... Нелли, ты заболела? Нил протянул руку так осторожно, будто шрам раскалённым маслом всё ещё оставался на её лице. По ощущению холода сквозь жёсткость пальцев, так оно и было. Или, может быть, она просто ещё сильнее сходила с ума. Пульсация в рёбрах намекала на второе, сердце так не мого стучать. Даже не нервы, не бабочки в животе - бабочкой была она сама, даже нож с перекидной двойной ручкой не заслуживал подобного названия - а только мысль отдавалась эхом. Красивый почерк. Правда или вежливость? Но вот голос правда красивый. - Я всё понимаю, но сядь и помоги с вещами, иначе получишь майку как топик без горла. Резкое изменение тона на деловой встряхнуло ватную голову. Оказывается, Нил уже притащил её в свою комнату, буквально соседнюю по той же стене коридора, рассчитанную на троих. И, Нел могла поклясться, занял верхнюю кровать. Всё-таки они были близнецами, пусть и не до конца настоящими. Она оторвала от губы слишком колючий кусок сухой кожи и вжикнула молнией сумки. Свитер, штаны, бельё протёрлось, нужно новое, как и обувь, в принципе. Бинты грязные, надо будет ещё заглянуть в аптеку. Свалив внутрь вообще всё, что было в большом рюкзаке, она накрыла папку на дне полностью, но не обнаружила пистолета. Глаза Нил отводить не стал. - С ним спокойнее. Не надо так смотреть, там обычные патроны, без всякого. Нормальное оружие тоже нужно, верно? Хотя бы тебе. Нел глубоко вдохнула. Махнула на своё плечо разделёнными указательным и средним пальцами, качнув вверх и вниз. Раскрыла левую ладонь лодочкой, ударила внешней стороной собранной правой кисти, подняла ввысь и показала вперёд. Потом снова опустила левую руку, поджав большой палец правой, и выставила четыре пальца ладонью к себе. И, наконец, словно сточила парой ударов указательный палец левой правым указательным. Она говорила медленнее, чем обычно, потому тщательно отслеживала каждое движение. Обычно руки мелькали, касаясь разума лишь готовыми словами. Так, как говорили здоровые. "Мы купим четыре ножа." - Тогда в магазин рюкзак несёшь ты, а обратно я. С ним разговаривать всё равно сложнее, а практики не было... Сколько, месяца три? Ты много молчала. Нелли, я туда пойду вообще без ничего, ладно? Она не стала отвечать. Краска для волос ещё оставалась, но шампунь и бальзам исчезли - пустые бутылки, вероятнее всего, остались где-то в мусорном мешке с протухшим куском мяса. Ладно бы кислое молоко, оно неплохо шло на блины. Так, одного пакетика краски вообще-то хватит разве что Нилу. Ещё раз проверив, что в карманах только бумажник, она застегнула молнию. Заполненный маленький квадратный блокнот упал с глухим стуком. - Да, я его спас. Примерно пару лет назад. Давай просто пойдём, пока час не закончился? Потом сюда вернётся Мэтт. Он слишком общительный. Нел подняла то, что должно было сгореть, и сунула в рюкзачок, стоящий на верхней кровати. Нил уже практически готовился бежать, так что всё было хорошо. Он мог навлечь на себя невозможно много гнева за этот слишком отчётливый след, но ей безумно нравилось сохранять следы того, что было. От общежития пришлось топать километра три, но жаловаться Нел не собиралась. Нил пытался бежать, а как только заметил её шаги улиточки, начал идти спиной вперёд и петь. Просто петь, убеждение в угрозе слов, уютно. А супермаркет всё ещё был слишком большим для тепла. Особенно с кондиционером и холодильниками. Поэтому прилетевший в лицо свитер едва ли стал неожиданностью. Пока брат грёб в тележку всё, что криво лежало, старшая Джостен тормозила её ход ногой и читала этикетки. Обратно на полки пришлось вернуть порошок какао, они не пили эту гадость, слишком дешёвый порошковый кофе заменила баночка средней ценовой категории, а к пакетикам краски полетело четыре разных средства для мытья волос. - А бальзам нам зачем? Нил лежал на ручке, придерживая объятиями бежевый свитер с оранжевыми листьями, поскольку надевать это мягкое нечто на грязную футболку с длинными горлом и рукавами было бы жестоко. "Без него твои волосы похожи на сено, а мои на солому." Нел взвесила банку маски для волос с кератином. - Они же чистые! А от этих штук краска быстрее уходит. Две банки отправились прямо к бутылкам. "Зато волосы не выпадут клочьями." Конечно, он был прав. В таком количестве вещей не было необходимости, как и в миндальном геле для душа, который Нил взял сам. Нел с некоторым удивлением отметила, что пальцы перестали хрустеть и посылать судороги. Всё-таки клюшка утомляла руки грубее разговоров. Неправильно. Постельное бельё они хватали почти наобум - неяркое, терпимый материал, нужные размеры, остальное без разницы. Узоры в итоге оказались цветочными, древесными и геометрическими. Могло быть хуже. Тетради, ещё тетради, пенал, линейка, половина охапки канцелярии и Нил свернул к обуви. - Примерь эти, выглядят неплохо. Нел стащила с ног чёрное убожество и проверила пятки. Сиреневые носки были в полном порядке, а вот кожа, по ощущениям, вздулась мозолью. Красно-коричневые кроссовки с чёрными шнурками выглядели действительно дорого, бессмысленной тратой, но сообщить об этом брату не было возможности - он уже перебирал тапки. Стелька безупречно обхватила стопу, а подкладка словно обнимала остальное, пока подошва мягко и тихо пружинила. - Я же говорил, тебе пойдёт. Сланцы слишком давить будут, так что держи зелёные тапки. Поищем туфельки? Она захлопнула указательный и средний пальцы о большой в едином горизонтальном движении. "Нет." Ходить с ним по магазинам было даже сложнее, чем одной по рынку. Там глаза и руки тянулись только к вкусностям, но разум замечал цены и рассчитывал, кому именно угощения понравятся. Здесь же... Тележку Нел катила сама, пока Нил тащил ещё два небольших несгораемых сейфа, напрочь не нужных. На кассу он водрузил эти металлические штуковины первыми, пока из тележки доставался годовой запас нарядов, пищи, молочной карамели, йо-йо. Небольшое, глаза Джостен зацепились за него, пока руки выкладывали явно женские штаны, которые она не выбирала. Игрушка легко спряталась в кармане и не вызвала писка контрольных столбов, так что она оставила рюкзак и кошелёк с вещами на Нила, выходя курить. Мятные сигареты даже визуально ощущались неправильно, так что Нел сунула пачку обратно, не распечатывая. Вишнёвая лежала в другом кармане, почти полная и с зажигалкой. Огонёк лизнул кончик, но не зажёг. А после и вовсе угас. Серебристая коробочка с фитильком была подарком Нила, купленным ещё в Сиэтле, где она, тогда ещё с другим именем, и забила тревогу. Он её периодически заряжал, когда газ заканчивался, так что Нел вытащила из штанины нож. Белый, как сама бумага единственной оставленной в пальцах сигареты. Нет, ей не настолько хотелось курить именно сейчас, после рвоты, так что ножны перекочевали с голени на правое предплечье, а трубочка бумаги ушла в карман. Мысли разрывались от осознания того, насколько Нел влипла. Леска напряжённо обожгла пальцы левой натяжением. Это тоже хорошо отвлекало. - Всё, идём. Я знал, что тебе понравится. Как думаешь, клубничные карамельки похожи на дым? Нил улыбался чисто по-детски, смотрел на неё с неприкрытым восторгом. "Зависит от того, насколько близко твоё жилище от комнаты Эндрю." Она могла признавать свои слабости. Но дополнительные фарфоровые ножи исключительно для кухни немного раздражали. С другой стороны, был чай - сок убитой травы, далеко не всегда вкусно. А ей не приходилось нести абсолютно ничего. - Думаю, дальше, чем твоё. Что насчёт той смуглой девушки? Чёрный цветок, верно? Не так уж много букв. "Георгин." Колечко йо-йо не отрывалось от пальцев.