Молчание Лилит

Пальцы действительно мёрзли, а ноготь на мизинце оборвался. Неудивительно, что Нилу не нравилось. Но он не кричал, не ругался - только говорил с ней и улыбался. Нел не делала столько хорошего ни в какой из жизней или даже всех них разом, но он был рядом. Перчатки ей нравились. Правда, было много сложностей с подбором нормальных: они влияли на разговор напрямую. Только белые были правильной помадой. Но любые хорошо прятали царапины, обломанные ногти, порезы, задравшийся рукав, пятна чернил. - Как она вообще собирается играть с таким маникюром? Вот, что ему не нравилось на её руках. Царапины, о которых Нел успела забыть. На правой руке, рабочей, они мелькали перед глазами всё время, но из области внимания ускользнули. Она помнила момент их нанесения и существование, как факт, но боль была слабой, кровь не темнела, и осознание отсутствовало. Раны всегда забывались. Не несущие угрозы жизни - ещё и быстро. - Мы просто потратили время впустую! Слушали информацию, которую знали, ждали людей, которые живут рядом. Это же даже не тренировка, Нелли, зачем? Нил умолк лишь в тот момент, когда она коснулась его пробора. Красиво получилось. А на собственной голове наверняка болтался нелепый шарик кудрей, отделённый резинкой от вытянутых до гладкости корней. И уши немного мёрзли. Неудачно. - Да, красиво, но пользы всё равно мало. Он всё ещё злился и немного боялся. Нел знала своего брата наизусть, лучше даже, чем себя. Нил защищал её от людей, а она спасала его от всех остальных. Но в этой команде были не только люди. Ладно бы были не только живые люди: у живых лилии были чёрными, а до того и вовсе красными, не белели, как старые кости. Но нет, это был тот, кто считал себя человеком, не являясь им. Фальшивый человек, с которым они оба не хотели иметь ничего общего. Тот, кто догнал их спустя минуту нахождения на улице, когда разговор утих в мягких объятиях. - Увы, из-за этой новости Эндрю не сможет отвезти вас в общежитие, - произнесла ведьма вежливо, что только больше пугало из-за этого голоса. - Сейчас он нужен Кевину, и это важнее всего. Если вы не против немного подождать, мы с радостью вас подбросим. В машине у Мэтта полно места. Рене не улыбалась им. Нел неожиданно захотелось опустить уголки губ, но эта часть мимики не поддавалась особому контролю. Улыбка на её лице держалась всегда, когда не было бесконечной защиты, практически ярости. Пародия на вежливый тон. Имитация нормы. - Нет, спасибо. Можешь доложить ему, что мы отказались. И решили прогуляться пешком. Нил не умел общаться с теми, кого боялся. Ведьмы не сильно отличались от людей - Нел умела ловить ощущение мурашек в черепе, потому что они слушали чужие мысли так же часто, как и вампиры, неосознанно, даже инстинктивно. Это ощущение сопровождало большинство диалогов с Калли, но та старательно отключала наблюдение разума, следя за руками, хотя отвечала голосом. Учила язык, намеренно и усердно. - Не надо. Пожалуйста, поехали с нами. Маленькая ведьма-лекарь была милой, пусть и носила траур из-за человеческого обещания, даже ещё милее из-за этого. А вот Уокер бесила настолько, что Нел не одёргивала Нила, когда он развернулся и пошёл пешком. Только поспешила шагать рядом. Проблема крылась не в том, кем Рене была, а в том, как себя преподносила. Тихая христианка, скромно следующая заповедям и мирно наставляющая всех на путь истинный... Тьфу. Эта святая невинность могла шёпотом над восковой фигуркой с красной ниточкой убить человека, украшением свести с ума или глотком напитка стереть всю память. Ей достаточно было сложить ладони лодочкой, чтобы там заплясал огонь, посмотреть в глаза, чтобы навязать своё мнение, бросить на горячие камни волосинку, чтобы позвать мертвеца к живым. Ведьмы не сильно отличались от людей внешне, питались тем же, но выносили стёкла усилием воли, в сочетании с движением руки направляя осколки точно в противника. За века инквизиции многие затерялись, как и их потомство, смешались с людьми и забыли корни. Не почитали Гекату, как Праматерь, не приносили жертв. Не знали себя. Но те, кто слушал чужие мысли на постоянной основе, носили чёрные георгины хотя бы в качестве броши и отмахивались от темы веры. Рене же лгала им в лицо, осознавая и контролируя свои силы. - Отнеси бумаги в общежитие сама, ладно? Зажигалка, перчатки... Я быстро. Получив кивок и взгляд подтверждения, Нил рванул бежать. Нел шла спокойно, продолжая думать. Всё-таки, ложь бывала слишком различной. Когда они с братом говорили, что им девятнадцать, это была устаревшая истина. Им было девятнадцать, им было сорок, им было больше тысячи, им было семь и два, им были месяцы, века и года. Когда носитель чёрной розы называл возраст, в котором получил цветок, в качестве своего, это была правда - ведь их разум и душа навсегда оставались юными. Но когда хоть один носитель чёрного цветка - не лилии, но то было иное, ритуал - называл себя человеком, это было ложью. Обычно они просто молчали. Вели себя, как люди, подражали им. Но ели и верили иначе. Следовали другим моральным нормам. Реагировали не так. Словом, отличались настолько, что называться человеком не было правдой ни в коей мере. Даже для тех, кто раньше таковым являлся. Вот так лгать было нельзя. Нил не понимал нелюдей, не знал, боялся и почти ненавидел, но для сестры знакомился с каждым её подопечным, отмечая возможные пути использования и потребности. Нел ненавидела ложь так же, как большинство людей, потому что их ложь не бывала хотя бы кривым отражением правды, пусть для брата спокойно улыбалась лжецам и глазами. Уокер явно была потерянной, одной из многих необученных, с человеческими понятиями и взглядами, но интуитивно использовала способности слишком хорошо. Вот и получалось, что в итоге основного вратаря Лисов оба Джостена ненавидели и боялись, но в лицо сообщать не хотели. Рене можно было посочувствовать... Где-то глубоко внутри, будучи другим разумным существом с иным жизненным опытом. А так сама разберётся с новыми проблемами. Даже не стыдно. Зуд в левом предплечье не стал такой уж неожиданностью. Нел плюнула на ссадины, растёрла слюну остужать и без того покрытую мурашками вне неровностей шрамов кожу, обратно натянула рукав с его швом. Чесались царапины сильно, но должны были перестать буквально через минуту. Мелкое раздражение. Было бы намного проще, если бы небольшой дискомфорт поддерживался постоянно, но разум соглашался на подобное исключительно в случае отсутствия повреждения тела. А вот раны, даже самые глубокие и болезненные, быстро получали игнор. Только в момент нанесения и ещё немного, в зависимости от силы боли, держали фокус. Может быть, такое решение было паршивым, но за время пути Нел выкурила половину пачки. Во всяком случае, в общежитие вошла трезво мыслящей, хоть и пахла не розами, всё равно никто не встретился. Тем более, стирка ждала её внимания, пусть и не так сильно, как бумага - арабской вязи. Машинка шумела, а последнее письмо - на хинди - было закончено, запечатано, подписано и убрано в шкатулку, когда Нил постучал в дверь. Так, как делали только они. Три коротких стука, пауза, один сильный, пауза, два коротких удара. Тишина занимала секунд десять. По новой: шесть ударов по два, в ритм сердца, и седьмой без пары в затухание. Он выглядел уставшим, пах потом и явно много бегал, но протянул полную зажигалку и новую пачку сигарет. Вишнёвый ароматизатор... Она просто обожала этот вкус. - Нелли, дашь кисти? Протянула руки она моментально, а вот расслабить получилось не сразу. Белый хлопок обнял пальцы тонким крепким слоем, пряча дурацкий бумажный порез на подушечке. Нил смотрел устало и испуганно, так что дверь была закрыта от посторонних. Постельное Ли всё равно уже застелила. - Я бы хотел быть как Кевин. Заговорил он далеко не сразу, сначала просто лежал, вдыхая этот дурацкий, наверняка тяжёлый запах курева, и наслаждался массажем сквозь причёску, а потом резко сел. "Чтобы тебе сломали руку?" Затянутые в невесомую броню, пальцы перестали напоминать сброшенную паучью шкурку и потому танцевали с позабытой ловкостью. Буквально порхали. Лёгкая речь. - Если это действительно Рико, то такого не случилось бы, будь мы рядом. Будь ты рядом. Вы ведь уже тогда с ним подружились, и он ребёнок. Можно было бы играть в экси свободно, лучше тренироваться, меньше переезжать. Жить под одним и тем же именем, не притворяться лучше, чем есть. Перестать трястись за свою жизнь, получить официального покровителя. Не менять лица и цвета, не подделывать справки, не лгать. Легче, правда? Нил не отрывал взгляда от её рук. Они говорили так часто, очень часто и начали эти беседы давно. Он вслух, она жестами. Как могли. "Нет." Нел улыбалась уже по-настоящему. "Вороны изолированы от внешнего мира полностью. Моя переписка была бы уничтожена. Кроме того, инвалиды портят репутацию команды. Ни единого нового ребёнка. К тому же, чёрное. Мы не так молоды. Ты любишь экси всей душой, но моя жизнь не завязана на игре. Все в той команде живут спортом." Он потупился. - Прости, вечно забываю про твою работу. Действительно, даже переезды мешали меньше. Но с точки зрения навыков было бы лучше, верно? Но от рук взгляда не отводил. "Исключительно с точки зрения навыков игры. Но тогда бы был повышен риск смерти. Её желания. Там только люди. И там никогда бы не было близнецов Миньярд." Сработал явно последний аргумент, иначе бы Нил вспомнил, что он большой и сильный, обязательно бы смог защитить её и обеспечить всем необходимым и даже больше. А так Нел превратила свой хвост в пучок при помощи второй резинки и медленно расплетала творение собственного стресса. Будь её воля, ещё бы и мурлыкала под нос, но роль песенки выполняли хаотичные жалобы на разных, в основном мёртвых, языках. Ей никогда не было легко учить новый, а вот он осваивал за считанные дни. Зато пальцы не теряли чувствительности от слоя ткани, больше напоминавшего иней - укрыл и укрыл, немного понизил способность воспринимать сигналы, но в целом всё без изменений. Нел любила подчёркивать пальцы, тем более что в остальном белого практически не носила. Нил высказал всё, что хотел, получил поддержку и улыбку. Всё работало. - Тебе действительно идёт свитер. Кудряшки, наверное, получились как твои? Ну, относительно. Чуть позже уйду, Сет со мной в одной комнате живёт, на отдельной кровати, представляешь? Вопросы не требовали ответов. Только того, чтобы Нел улыбалась шире вежливого варианта и сидела рядом, пока Нил отходил. Кажется, завидовал именно чужому обучению, потому что навыки всегда ценились высоко. Особенно те, что сохранялись в любых условиях. От улыбки, кажется, всё-таки треснула нижняя губа - во всяком случае, язык поймал вкус крови и выступ сухой кожи. Жёсткий. Но она уже устала от шума и медленно складывала мокрые вещи. Вовремя стирка закончилась. Найти сушилку, источник тепла... - Ладно, всё в порядке. Я тоже уберусь, а то места не останется. Всего хорошего, Нелли! Нил выбежал в коридор, явно не ожидая ответа. А Нел мешком осела на холодный кафельный пол. Хотелось валяться, игнорируя ощущение липкого инея на коже, но слабость была подавлена быстро. Распрямив гудящие ноги, она продолжила повторять движения. Вытащить, расправить, сложить, положить... Это безумно утомляло. Тем более, вещи свои, никто не будет опозорен - но смять комком и потом раскидать на просушку она не могла. Мятые вещи портили внешний вид, и пусть самой Джостен было плевать, на репутацию её семьи это бросило бы тень. Вытащить, расправить, сложить, положить. Закончено. Теперь требовалось найти место, куда можно развернуть эти стопки, не потеснив ими людей. Вообще, нарядов оказалось неприлично много, особенно с учётом того, что на теле держались топик, футболка, свитер, перчатки, трусы, штаны, носки... Много. Ей не нужно было столько. Шесть футболок, шорты, джинсы, мягкие штаны, по несколько водолазок, кофт, свитеров, тонкий шарф, плотный шарф, плотный шарф на пуговицах, просто закольцованный вязаный шарф, тёплые белые перчатки, которые уже не получится носить из-за слишком больших дырок, обратно побелевшие перчатки без пальцев, которые следовало бы выкинуть, но для боя или горячего хороши, слишком видное место кисти, шапка, другая, с десяток пар носков... Действительно много. Слишком много вещей. Нел даже не брала их себе сама, не выбирала. Обычно подбирала продукты, нитки, иголки, пополняла аптечку. А Нил встречал улыбкой и новой вещью, подходящей намного больше, чем она могла представить. Даже рукава без рубашки, по сути своей огромные тканевые браслеты, похожие на повязки Эндрю, он притащил для её домашнего комфорта в футболках. Так и не признался, где откопал. Ну, она и использовала редко. Раз или два. Но зачем-то хранила. Аарон сидела в гостиной, судя по свету и шелесту бумажных листов. Что-то повторяла, перечитывая стопку бумаг, даже не учебник. Нел могла лишь порадоваться, что закончила с письмами раньше и не будет мешать. Вещи следовало развесить хотя бы по кровати. Точно, мысль удалось поймать сразу, спать она сейчас не собиралась. Разложенная из стопок и почти полностью развёрнутая влажная ткань укрыла всё. Цыкнув языком - прикольный звук, довольно громкий, можно было использовать вместо щелчка пальцев или тем более хлопка, чтобы привлечь внимание, когда руки заняты - Джостен решила озаботиться едой. А заодно уборкой. Учёбы нет, тренировки нет, задания нет? Вот и плохо. Дать задание себе самой, найти занятие. Лежать и ничего не делать получалось только в том случае, если тело и мозг уже вымотались. В иных же случаях, даже размышляя о дальнейших действиях и возможных планах, она успевала подмечать детали краем глаза и внимания. Бардак - убрать. Грязно - вымыть. Чего-то не хватает - купить и принести или сделать самостоятельно, в зависимости от лёгкого для мозга варианта. Не обязательно мыслить, чтобы существовать. Так, мясо на суп Нел резала под общие размышления и проверки соответствий. В Айдахо начали наглеть наркоторговцы, но Джайя выросла давно и запрет торговать с детьми подтвердила силой, заодно укрепила моральные принципы Лали. Мясо закончилось, отправилось становиться бульоном, голые руки достали картошку. Белые перчатки лежали на столе рядом, но в любой момент оказались бы на руках, могли бы даже использоваться при готовке, ведь не скользили и не пачкались. Фокус-подарок, как исчезновение из чужого поля внимания... Мысль что-то скребла. Точно, Калли. Девочка и без того была воспитана верно, но официальную работу предложить было делом чести. Заодно выяснить, в каком состоянии предыдущий смотритель той территории. Перешеек между Монтаной и Вашингтоном доставлял многовато проблем. Возможно, стоит переселить пару беженцев из не задокументированных или тех, кому нечего делать на своей территории, раз те, кто просто живёт и работает, не справляются. По примерному плану дальше у девочек были дикие племена - весь год с расчётом на моментальное возвращение по первому зову, ещё месяцев восемь после на исследование основных зон безопасной Европы. Очищенные картофелины начали становиться кусочками. Им бы в Индию или Эмираты, но слишком уж удобен образ жизни путешественников. Большинство своих дочерей она бы не рискнула дёргать или даже отзывать без действительно веской причины вроде серии смертей. А вот сыновья были не против сняться и метнуться, даже если дружили с соседями. Что ещё требует немедленного вмешательства? Картофель перегрузить в тарелку, достать лук и морковь. Пересмотреть карты, пространство всегда было понятно только лично, а с расстояния больше напоминало сложную задачку, вроде определения даты. К слову о числах, отчёты пришли, увеличить бюджет на... Сковородка нагрелась быстро. Нел скинула овощи с доски и уменьшила огонь под кастрюлей. Продукты запасала не она, но зажарка отправилась в бульон вместе с картошкой. Будет вкусно. Заставить бы себя съесть суп, пока он не протухнет... Но то потом. А пока она помешала и убиралась на столе. Закинула в кипящую жидкость найденные мелкие макароны в виде звёздочек, датируемые позапрошлым годом. В голове звучала мелодия, даже слова, так что движения начали ловить ритм. Нел слышала эту песню где-то на улице или в забегаловке, но сейчас звук проигрывал мозг. Иногда все мысли о тебе... - Можешь сделать мне чай? Вода подойдёт из-под крана, пакетики в нижней половине правого шкафчика. Кружку любую. По фенотипу... Аарон не отрывалась от своих расчётов, чиркала карандашом прямо на весу. Нел кивнула, увеличивая улыбку. Задачник лёг на чистый стол, тетради рядом со стопкой листов - как раз протёрла, отлично. Вода в чайнике плескалась, причём больше половины. Передвинув готовый суп, она поставила посуду на ту же плиту. Чего-то не хватало... Точно, соли. Обнюхав солонку, куда более плоскую, чем сахарница, Джостен взяла щепоть. Сняла крышку, посолила, перемешала половником. Теперь его снова надо было мыть. Капля сорвалась на пол. Оставив жирный прибор в кастрюле, Нел стёрла пятно шваброй, заодно отнесла ту в санузел, слила воду из ведра. Вернувшись, обнаружила башенку из бумаг уже на столе. Аарон ела суп прямо из половника, что вызвало ощущение хмурости в бровях. Нел вымыла посуду. Именно поэтому натянула перчатки обратно на руки, скрестив те на груди. Это было недовольство. - Извини, просто слишком вкусно. Корнеплоды же всё равно м... Свист чайника ударил по ушам. Нел щёлкнула газовым переключателем и кивнула. Пар словно влетел в щёки, обогнув улыбку, ударил в голову. Она не зря готовила. Приятно. Жаль, всего одно существо, но не слишком, это больше нуля. Кому-то полезно, кого-то порадовал результат её действий. Именно этим и отзывались дети - радостью, фонтаном счастья от мелочей. Сама Нел едва ли превышала стандарт улыбки, пусть и широкой, не переходила грань абсолютно беззвучного смеха. Серьёзно, даже кашель был громче. Ну, не быть шумной всё-таки полезно. Меньше раздражения, а значит, опасности. Аарон ела суп уже из тарелки, ложкой, кипяток окрашивался в коричневый. А в голове Нел звучала музыка, бессмысленный напев протяжно гортанных звуков, всполохи костра и ещё чёрная лилия, медленно теряющая цвет. Вроде ничего позитивного, всё мрачное, а какой-то уют всё равно окутал. Даже стало тепло, хотя ткань перчаток словно старалась скинуть с себя нить. Варево листьев было готово. Травяной сок, кровь растений, которая даже не сворачивалась в кипятке. Непонятная фигня, как иногда высказывался Нил. Ему чай тоже не слишком нравился, но уступал после тренировок разве что чистой воде. Полезной прекрасной жидкости, прозрачной и восхитительно безвкусной. Нел ненавидела воду. Эта прозрачная пародия на воздух заполняла лёгкие хуже снега, рвала нос и глотку тошнотой. А стучать по фарфору было бы громче ногтем. - Да, спасибо. Ложку или кубик сахара закинь только. Можно две, но пока ещё спать стоит, так что не больше трёх... Нел без вопросов засыпала чайную ложку сахара и размешала, поставив кружку вместо опустевшей тарелки. Звук шкрябанья от своих движений всегда получался тише, чем от кого-то другого, но всё равно кольнул в виски. Усталость, головная боль, желание спать, лёгкий туман и небольшая тошнота. В целом, отмыть ванную комнату она вполне могла. И ещё, возможно... Нет, потом. Пока полежать, не мешать. Вымыть посуду... Стоп, перчатки. Они не мешали складывать сухую одежду стопками. Одну на другую, не разбирая размеров и жёсткости. Убрать. Всё на верхнюю часть тела положить в второй снизу ящик. Что на ноги - в нижний. Белье, шапки, прочие всё равно что аксессуары - в верхний ящик, под третьей ступенькой. Относительный порядок. Что-то забыла? Что? Нел не могла вспомнить, слишком устала, тело требовало отдыха, мозг не собирался прекращать. Свободная постель манила и влекла. Скинув всё с ног на ступеньку без ящика, девушка легла прямо в свитере, укрывшись одеялом с головой. Как только волосы, пересобранные в две косички, коснулись подушки, она уснула, не успев снять перчатки и уж тем более линзы. Кажется, вечером заглядывал брат, чтобы сообщить, что он ужинает с большей частью команды. А может, голос Нила сам по себе был слишком приятен, чтобы не сниться. Нел всё равно не хотела есть, тем более настолько, чтобы просыпаться, когда организм за что-то отыгрывался.