Молчание Лилит

Этот ресторанчик, больше похожий на те, которые были первыми и позорили всех домохозяек, назывался «У красотки». Возможно, Нел только казалось, но это могло быть реальным намёком на бордель. Но подобные места не предполагали чёрного во всём, верно? В смысле, в небольшой очереди стояли люди в джинсах и свитерах, даже кто-то в розовом платье, рубашки, всё такое. Нил не спешил ничего объяснять. Он держал ладонь за краем её кофты, там, где обычно прятался нож. Не сейчас. Пришлось стукнуть ногой по асфальту, пока Николас искал парковочное место, сообщить об этом тихим шелестом. Едва заметным - чёрная ткань расходилась действительно далеко, а плотность прилегания ножен гарантировала выживание. Приоткрытые вроде как кабинки из трёх стен и крыши не слишком успешно закрывали обзор. То есть стол, конечно, просматривался не полностью, но людей можно было различить вплоть до выражений лиц. А нет, не так уж глупо - там были шторки до пола, просто не все использовали ткань. Сетчатую. Наверное, поэтому выбор завсегдатаев пал на дальнюю часть зала. Нел не видела смысла критиковать Эндрю, поедающего крекеры со стойки, и уж точно не имела претензий к официанту, оставившему меню. Николас закрыл его, не дав заглянуть внутрь. Наверное, спешил. Неудивительно, учитывая, как долго ставил машину. - Мы приехали поесть вашего особого мороженого. Официантка, принимавшая заказ, полыхнула слишком большими ноздрями. Чёрная наперстянка? Животную форму узнать на представлялось возможным, но Нел поставила бы на кого-то из кошачьих: узковатый зрачок подметил их с Нилом кулоны, но не расширился, и без того слишком овальный для такого освещения. - Я вас поняла, сейчас всё будет. Изо рта оборотня - перевëртыша, не волк, не драконий выкормыш, светлые сероватые волосы - пахнуло валерьянкой. Гадость. Для кошек эта успокоительная невкусность была почти что алкоголем. Дрянная настойка корня растения работала не всегда, но только на людей. Для таких же это было лёгкой версией наркотиков, ещё не кошачья мята, но так близко. Да, определённо юная кошка. Точно кто-то из относительно крупных, слишком плавные движения для непривычного веса. Опасно, но не страшно. Если бы не помутнëнный разум, ушедшая работница была бы безопаснее любого человека. Знала силу, рассчитывала - Нел прикусила язык от резкого стука по столу. Кевин убрал ладонь, открывая пузырёк тёмного стекла с таблетками. - Прими лекарство. Нил рассказывал ей об этом. После колонии Эндрю защитил кузена от идиотов и получил судебное предписание на сдерживание агрессии. Вот это. То, от чего у него расширялся зрачок и вылезала улыбка. То, от чего сейчас лицо скривилось. Причины ничего не меняли. Он был неадекватен, а значит, являлся худшим видом опасности. Тем, кто мог бы свернуть шею даже за отсутствие косого взгляда, за вежливость. Те, кого могла разозлить покорность, всегда вызывали ощущение замëрзшего желудка. - Пошёл ты. Ощущение внезапного давления в бедре - Нил толкнул её слишком сильно. Поднял бровь, скосил взгляд. Спрашивал о причинах состояния Миньярда. Ухмылка злости расколола лицо Нел трещиной, гримасой уродства. Она тихонько подняла кисть, показав три пальца, но тут же загнула средний и безымянный, оставив ладонью к себе разжатый указательный. Практически шепнула "ломка". - Убери нахер, пока я тебе самому не затолкал их в глотку. Да уж. Нел перевела невесёлый взгляд с прячущего стекляшку Дэя на вновь подошедшую официантку. Вазочки с мороженым - холодно от одного лишь взгляда, ощущение инея на коже, испарина - окружили стопку салфеток. Уверенная походка заставила задуматься о нестандартной длине хвоста при учёте отсутствия травм - вероятно, рысь, цвет шерсти подходящий. Эндрю разметал салфетки, вытягивая прозрачные пакетики с желтоватым порошком. Аарон демонстративно отвернулась. - Попробуй мороженое, а? Николас пытался расшевелить её, но в шарик ложечкой ткнул Нил. Нел не могла оторвать взгляд от вратаря, засыпающего себе в рот содержимое трёх целлофановых упаковок. Остальные парень сунул в карман - а в голове уже вежливо скалящейся Джостен стояла его прошлая версия, раздающая по-женски тяжёлые подзатыльники. Нелепая привычка вспоминать и сравнивать травила шибче курева. Низкие широкие верхушки спиленных конусов на столе состояли из стекла. Песок, известь, жар, металлическая трубка, дуй сильнее. Прозрачная гладкая поверхность - Нел заломила собственный палец, чтобы не коснуться - превращалась в тьму осколков при падении на каменный пол. Не самый практичный вариант формы, но хотя бы без усиления звяканья ложечек. Аарон тоже не ела мороженое. Единственная в компании: даже Кевин слизывал с металла кусочки чего-то фруктового. Джостены всё-таки не входили никуда и никак, ведь Нил на чёрные бутоны морщил нос. Принесëнный счёт закрыла Аарон, прикрепив к чеку двадцатидолларовые купюры по числу пакетиков. И по числу людей, кстати. Нел первой вылезла из-за стола, чтобы потянуть за руку брата. Нил качнул головой и фыркнул ей в плечо, давая прекрасный обзор. Зрачки Эндрю снова были шире нормы, а от его губ - парень прошёл непозволительно близко - пахло не только множеством мороженого и табаком, но также и слишком быстрым торможением на заправке. Наркотики. Кокаин с содой. Недолго, не слишком сильно, но сам факт. Погладив ногтями кожу под чёрными волосами, Джостен задумалась. Николас отдал счёт обратно, официантка сунула купюры в карман. Поймав её взгляд, хищница абсолютно трезво подмигнула янтарными глазами с щелями зрачков и провела мизинцем по уголку губ. Знакомо, так знакомо - а это движение по горлу чётко обозначило её собственный шрам, якобы поправленные волосы - намёк на Нила. Нел непростительно громко выдохнула, вспомнив имя. Шайла была одной из ответственных за район, в основном крутилась по обороту наркотиков и контролю возраста. Собственно, обожала, когда её состояние неверно оценивали. Молодая рысь лет тридцати девяти, одна из дочерей. Что ж, также котёнок видела свою названную мать пьяной. Независимо от того, чем их напоят - а в том, что это будет, теперь сомневаться практически не приходилось, её не приглашали на вечеринки, вообще никуда не приглашали, если не выбрали целью - вернуться можно без дополнительных травм. Пока Николас выводил машину, Нел передала брату имя. Нил ожидаемо понял не выказанные каким-либо образом подозрения и согласился запомнить дорогу. Очень кстати, потому что Кевин протопал мимо них к переднему сиденью слишком интенсивно. Её замутило спустя секунду - воздух в машине достиг того отвратительного запаха, а холод только мешал. Давление за языком, так плотно - не смей, всё равно рвать нечем, там нет комка, только прилившая желчь и кислота. Но как она умудрилась не узнать дочь сразу? Это же Шайла, девочка без когтей, которая обожает оригами! Как минимум пальцы без ногтевых пластин уже должны были выглядеть знакомо. Странно, нелепо и обидно. Разум мог забросить в свою глубину без повода, вспоминая каждый шаг каждого муравья в кругу смерти, но не пожелал узнать важное и знакомое! Душа, чтоб её, замкнутая сама на себя. Уроборос, как любил отмечать белую лилию Олли. Пожирание собственного хвоста с отравлением, чтобы существовать дальше. Нежные движения пальцев - не подвластно воле и разуму - ведь её старший тоже не мог говорить с акцентом. Что-то он в последнее время в голову лез. Нел завернула язык сам на себя, чтобы не отвлекаться. О чём она хотела думать, пока машина петляла по дворам? Не смотреть наружу, пусть Нил страдает. Имя ещё такое глупое... Фу, нельзя. Не вспоминать. Точно, дети. Олли в силу работы имел восхитительное чувство юмора, а также ввиду отвратительного состояния слуха всегда знал жестовый язык. Лучший собеседник. И вообще, диверсант никогда не бывал лишним. Почему Нел вспоминала его всё чаще? Не хватало общения. Нил погрузился в тренировки, да и брат - не сын, поддерживать не мог безусловно. Олл-ин, как его звали в прошлый раз, соглашался откладывать месть. Не вспыхивал сразу. Обсуждал планы. И их беседы текли на пальцах всегда, даже если у собеседника были заняты руки и свободен язык! Что уж говорить о пении. Дети, дети, дети. Малыши. Её ручные монстры. Джайя, которая сейчас заботилась о Лали. Шайла. Рисса. Рэм, меняющий имена с паспортами, тоже Уроборос, только не бабочка, он ведь умрёт раз и навсегда однажды. Калли - она же согласна, правда? Матис. Велорн. Серые глаза Коры. Изумруды в окружении ночной тьмы волос - Зоря. Повторения, безупречный порядок - Чесси, документы зафиксированы. Человеческая девочка, кстати, она была рада получить работу переводчицы без всяких обязательств, но поставляла инфомацию по расписанию. Без цифр, чисел, пустой циферблат, геометрия и лёгкость со словами, графические рисунки. Что-то общее с Рико. А тот похож на Джаспера... Она выпрямила себя механически. Некоторые вещи не следовало вспоминать. Лучше уж мысли о тех, кто ещё должен быть жив, хотя, возможно, вместе с её голосом передалось и умение сочувствовать, без личного наблюдения, тогда всё они уже мертвы, без возврата, может, даже те, кто не родится вновь... Или не думать о тех, кто далеко. Отключить. Нел улыбалась чуть рассеянней обычного. Нил, заметив очередной заскок сестры, сдавил ей пальцы. Боль всегда возвращала в реальность. Боль... Физическая. Не страх. Не вспоминай, ты ужасная мать, наставница - блять. Она выдернула себя в настоящее чистой волей, застарелой дрессурой. Очередь в чёрном или глюки? Чёрная лилия... Чёрный действительно был везде. Очередь в двухэтажное здание с вывеской «Райские сумерки» была длинной и странной. Всё чёрное, кожаное, с металлом цепей и жёсткостью корсетов. Кожа животных не только для обуви - поверх собственной кожи, грубо, жёстко, твёрдо. Хорошо бы подошло для боя. Особенно ночью. Особенно если зрение в темноте входило в строение тела. Как у охранников, любой из которых сломал бы позвоночник нарушителю без всяких колебаний - просто потому, что мог и не считал это опасным. Когда Аарон пошла мимо стоящих друг за другом людей и детей ночи, Нел отчётливо почувствовала свой тик. Внешний уголок брови, левый висок. Сокращение мышц. Очередная трещинка её руин. Нил не смотрел, занятый изучением планировки. Эндрю прошёл мимо охранников, отсалютовав им двумя пальцами. Джостен потëрла кожу, тщась раздавить дефект. Не сбежать, значит. Аарон как раз приветствовала вышибал сложной комбинацией ударов кулаками и пальцами. Те слишком аккуратно контролировали каждую мышцу. Чёрные стебли, увешанные бутонами со всех сторон. Оборотни. Наперстянка, лживая сестра аконита. Они казались знакомыми до скрипа зубов - вон там на ухе точно рубец, а у этого след от ожога медузой занимает половину груди - но поддаваться галлюцинациям было бы смертельно. Ностальгия пыталась быть яркой, как оранжевая карточка из заднего кармана Велорна - это же он, правда, в воду больше не сунется, альбатрос - но мальчик работал на Рэма, а значит, не должен был отвлекаться от дела. Если это действительно был он. Карточка для автомобиля Николаса, от Матиса всегда пахло медвежатиной, но нет. В конце концов, для того старшие и брали значительную часть руководства на себя. Забрать группу, собранную приблизительно в одно время, подобрать им места и не позволять слишком частых встреч. Пожалуйста. Кевин пихнул её в плечо, протягивая карточку водителю, который зацепил за зеркало заднего вида. Нел натянула на лицо выражение спокойствия, сглаживая взгляд, чуть опустила уголки губ и переплела руки с Нилом. Разговоры бы ничем не помогли.

Хотя от ребят на входе действительно пахло горелыми перьями.

Чужая предполагаемая хромота не должна была её беспокоить. Нел следовало поджать пальцы до костяшек, сжать зубы под улыбкой и пройти мимо. Но разум дëрнулся, цепляясь за неправильно поставленную ногу, потребовал отправить ребёнка к медикам, ведьмам, желательно, дать еды и отправить на тренировки под наблюдением. Не допускать к полевой работе, сражениям. Спрятать дома, укутать в одеяло, прижать к груди и просто петь колыбельную. Нил, выворачивая ей большой палец, помог успокоиться. Дозировка боли. Частый приём. И она действительно спокойно прошла мимо, внутрь. Не прокусывая губу. Вторые двери скрывали за собой хаос звуков. Буквально какофония, которую она ощущала кончиками уже расслабленных пальцев. Край перчатки надавил на мягкую кожу между основаниями фаланг - кулак разжался, ладони отчаянно нуждались в защите и сохранении пользы. Нел беззвучно вдохнула, облизывая пересохшие губы, и улыбнулась ещё шире, обнажая желтоватые зубы. Она знала эту планировку. Знала наизусть, на уровне планов, чертежей архитектора, каждый тайный ход, количество сантиметров, миллиметровые запланированные отклонения и встроенные механизмы. Возвышение по краю, в глубине столики и танцпол - под которыми вырезаны ловушки, фиксация, обездвиживание, лишение особых сил. Лестница стандартного шага, ну, почти. Чёрная роза с белым контуром на стене, точно над проходом - Нил кивнул, явно заметив знакомый блеклый круг. Да, просто круг. Не перепад высот, чтобы кровь убитых оставалась внутри, а контур, передающий информацию о каждом, кто его пересёк. Личность, конечно. Ну, иногда внешний вид. В общем, сигнализация давала зацепку, которая позволяла всё отследить. И разработана была исключительно ведьмами с вампирами, так как силы слишком похожи были, но вот настроена на оборотней и людей. Им сообщала. Потому что круг - это бабочка. Синяя бабочка с чёрной каймой. Белая лилия. Змея, что пожирает свой хвост. Два круга, слитые воедино... - Нелли? Нил знал эти планы хуже. Просто потому что не вымерял оптимальное расстояние. И она, пряча ощущение холода за улыбкой, застучала пальцами по чужому запястью. Лестницы представляли угрозу. Все. Эта конкретная, ведущая вниз - восемь ступеней. Семь из них по шестнадцать сантиметров, а верхняя ровно вдвое меньше. Как раз для оценки уровня фарша. И единственным, кто смотрел под ноги, был Кевин. Нил следовал её указаниям, поймал резкое пережатие собственного пульса. Нел могла бы воспроизвести чертëж с завязанными глазами, и даже правильно указать числа. Не даты, даты в её сознании лежали очень глубоко и скрытно. Факт оставался фактом: ни Аарон, ни Эндрю не споткнулись. И они не смотрели под ноги. Вообще. Дэй, даже видя это явное несовпадение, чуть задержался на верхней части лестницы - ровно настолько, что умер бы в момент боя. Но Миньярды двигались безошибочно. Интересно, это будет напиток, блюдо, газ или укол? Потому что бывшие работники могли обеспечить любой способ. Обходя танцующих, лавируя между столиками и стараясь удержать улыбку в границах приличий, Джостен думала. Настроение снова стало холодным и отвратительным, даже хуже, чем до. Одно дело - позволить себе быть жертвой незнамо где. Другое - изобразить опьянение в знакомом месте, откуда было бы легко выбраться вместе с братом. И третье - находиться под прицелом глаз тех, кто это место изучил достаточно. Ей придётся действительно принимать всё, что подсунут. И не показывать, насколько легко запрыгнуть на сам край, с него на двухметровые колонки диджея, а оттуда вспорхнуть на галерку второго этажа. Оттуда можно перейти в зону переговоров, которую покинуть может любой. Но Нел не следовало это демонстрировать. Никак. Нил, не скрывающий недовольства действительно слишком громкой музыкой, был умнее. Но ей не требовалось слышать, хватало смотреть и чуять. Например, она отчëтливо видела свободный столик, к которому люди подобрались. Ещё грязный, но с множеством стульев вокруг. Пять, не шесть. Грохот отдавался даже в животе ощущением, словно пришлось есть личинки сырыми, а слух и вовсе отказал. Виски пульсировали болью в такт басам, мозг отказался различать слова. Но разве вербальная речь была необходима? От бокалов избавился Эндрю. С такой ловкостью и скоростью, что мысленный срок его ухода с работы здесь сократился до года. Люди сохраняли навыки дольше, но быстро теряли мелкие детали. Аарон придвинула стул, причём смотрела точно на неё. Нел даже подумала, насколько посветлел наряд, но цветной свет был слишком неверным, чтобы даже в прозрачности бокала убеждаться. Белизна мебели - неприкрытая угроза. Стоило всем сесть, снова ожидая Николаса, как Нил дëрнулся. Болезненно и слишком сильно, чтобы не шагнуть следом. Эндрю тащил его за ворот до барной стойки. Не спрашивая, не предупреждая, не комментируя даже прицеп в её лице. Нел всерьёз задумалась бы о том, заметно ли её существование, но в данный момент была сосредоточена исключительно на движениях окружающих. На мелочах, которые могли бы выиграть ей время. Но среди трёх барменов не было ни одного человека, а обученные ведьмаки не жили в обществе. Причинять вред кому-то под её ответственностью? Джостен предпочла сосредоточиться на своей особенности. Старшая, первая жрица, первая дочь смерти... Хорошо, что та молчала, трупов здесь нет. Плохо, что Миньярд нашёл нужного бармена. Того, кто вызвал безумный зуд в шраме на её горле. - О, Эндрю, уже вернулся? И кто твоя новая жертва? Чёрная роза приковала её взгляд, но Нел не была идиоткой в общении с такими. Не быть собой. Не помнить себя. Мыслить не как она. Поэтому руки держали рукав и ткань на спине Нила, а мозг повторял мантру о собственной маленькости и незначительности. Не смотреть в лицо. Не думать, кто и когда обратил. Не думать, что любому обращëнному вампиру навсегда меньше девятнадцати - но дети обычно не располагались на подобных должностях, до пятнадцати. Они были нужнее в иных местах. Не смотрите, не трогайте, пожалуйста, меня здесь нет, извините, простите, умоляю. Без перерыва, мозг, тебя могут подслушать. Не пали, тик, чувствительность и без того невозможна. - Никто. Нам как обычно. Спокойствие Миньярда - тяжесть ледяного комка внизу живота, снова страшно. Стоило бы посмотреть на него, но глаза не отрывались от бутона. Чёрная роза - обращëн, душа будет уничтожена после смерти. Чёрная роза - нет девятнадцати, разум никогда не повзрослеет, да и тело, ребёнок. Чёрная роза - бесплодие, отсутствие возможности контролировать себя, меньше связей, менее законное положение. Цветок был татуировкой, между шеей и плечом. Можно просто вырвать этот кусок мяса, избавиться. Кто-то был способен на такую меру. Кто-то, кого она знала. Нет. Стоп. Прекрати. Маленькая, слабая, страшно - Уроборос, верно? - спрятаться. Мысли на прослушке, не останавливайся. - А ты что будешь? Голос знакомый, такой знакомый... Немного запаха кислых сигарет, ментол - не мята, не чай. Обоняние действительно острое, не как её, поэтому запах в основном не на губах. Неужели... Маленькая, страшно, скрыться. Поздно, мысли Нел перескочили на эпохи. Пришлось вспомнить мужа, которого полюбить так и не удалось, никогда не удастся, одного из тех, кого она могла бы назвать классическими представителями людей. Удалось, мысли крутились по иной спирали. Не опоздать бы, пусть всё будет вовремя, аккуратно, правильно, не злить. Хотя образ в голове отказался от чёрных глаз и волос, стал затемнëнной версией того, кто испортил ей спину. Странно, но хорошо. Не настоящий человек, не будут искать. Виски, не сходить с ума, такие движения мышц заметны. - Я не пью. Нил - солнце, такой хороший, такой безопасный... Алкоголь нельзя. Нельзя напиваться. Это нарушит координацию, будет бардак. А бардак и вовсе ужасен. Он разозлится, точно. Что, если ужин остынет? Он оставлен томиться на медленном огне, но надо успеть прийти вовремя и выложить на тарелки. Молоко ведь достаточно нагрелось и не скисло? Должна получиться хорошая пенка. Нел не лгала, она просто вспоминала. То, что случилось больше сотни лет назад, и медленный огонь был по сути углями, но всё остальное было чистой правдой. Тем, что существовало. Она не лгала. Точно. - Значит, газировку. Мурашки убежали из головы, отпустил виски зуд, мышцы слева успокоились. Вероятно, вампир отвернулся. Но ей следовало быть такой же, волноваться о том, что уже прошло. - Роланд. Эндрю напоминал о нём. О ещё более чёрных, чем они должны быть, глазах. О синяках и вкусе крови на царапинах. Ощущение дëрганого зуда вернулось. - Две газировки. Лёд сковал локти Нел, как металлическая верёвка. Она отчаянно вдохнула открытым ртом - сипло до звука. Нил напрягся, но его ножи находились не близко. Она могла справиться. Ему не требовалось это переносить. Поэтому, медленно выдохнув, она отцепилась от брата. План действий никогда не менялся. Шаги не могли быть громкими, тем более, музыка добивала до стойки. Поддавшись порыву любопытства, Нел оценила размер тихой области, подтвердив влияние ведьм. Ведьмаки всегда считались исключением из правил, потому что полноценно влиться в энергию мира было подобно заботе о ребёнке, беременности, связи живого с живым. Тем не менее, при должном образовании парни работали прекрасно. Образование давалось по системе вампиров, исключая уточнения по рациону и корректировке физической силы. В конце концов, Майя и Элвайза были сëстрами. А Геката... Богов не обсуждают. Осанка оставалась ужасом воспитанных леди - Нел горбилась, пряча грудь, цветок, руки, лицо. Становилась меньше, ниже, непригляднее. Не исчезала от слишком тёмного взгляда Эндрю, подхватившего поднос с ловкостью того, от чьего увольнения не прошло и полугода. Или всё-таки память была сомнительно подарена, пусть и не бесконечная, но чёткая. Обоим Миньярдам, вероятно. Иначе бы Аарон не нашла её взглядом столь быстро, отделив от идущего на полшага впереди Нила и как-то напрягшись. Улыбка Николаса тоже отдавала чем-то неправильным. Виной? Кажется, да. Забирая свою порцию спиртного, парень едва заметно скосил взгляд на её пальцы. Джостен и сама из вежливости рассмотрела уже посеревшие по краям перчатки для ладони - руки всегда были особенными - и обхватила ими собственный стакан, понюхав. Тут же подняла левую руку к горлу и стукнула по месту шрама указательным пальцем - Нил, взявший напиток себе, чуть поджал губы. Понял. - Газировка не отравлена, правда! Смелое утверждение. Карие глаза смотрели слишком прямо, а небрежность чёрных кудрей напомнила о безразличии. Но она не прощала, ведь прощение требовало гордости оскорбиться. - Нелли предпочитает молочные напитки. И ненавидит ощущение, что в стакане растворили перманентный маркер. По этой причине даже свой напиток она не собиралась отдавать Нилу. Только вежливую улыбку и пожатие плечами. Ничего страшного. - Учтём на следующий раз. Будем! Она чокнулась с Николасом сама, выпила залпом и демонстративно покачнулась. Ангельская пыль действовала не сразу, а вот обмен стаканами прошёл успешно. Коснувшись губами напитка брата, Нел едва удержала лицо - коричневая жидкость воняла рыбой. Всего лишь перевозбуждение, напомнила она себе, пока Кевин глотал виски. Ударит не так сильно, как то, что подлили ей. Менее заметно. Или выпить ложный какао должен был Нил? Коричневый раствор порошка, почти пюре. Галлюциногенную гадость, оставшуюся на самом дне теперь уже его стакана. Прижатого ко рту в допивании, когда она тянула медленными глотками содержимое своего, игнорируя амбре. Слишком стойкое. И распущенные волосы впитывали запахи. Неприятно, очень... Но она пила. Не морщила нос, не залила дрянь собственной кровью ради выжигания, не опрокинула стакан. Подстраиваясь под общий ритм, Нел поставила практически пустую ëмкость на поднос и поправила лямку. Взгляд Аарон жëг странностью. Ощущением собственной ошибки, преданного доверия. Чем-то вроде наркотиков в напитке того, кто не собирался пить алкоголь. И потому она раскрыла глаза чуть шире, позволяя пыльному фарфору блестеть. Единственным, чьи интересы могли быть нарушены, оставался Нил. А он сам соглашался на её раны и беды, чтобы сохранить боеспособность. Так что Нел было нечего стыдиться. И круги её глаз в сочетании с мягкой улыбкой полностью выражали позицию спокойствия. Нил сходил к стойке, но вернулся недовольный. Причина становилась ясна, стоило только изучить содержимое подноса: алкоголь, алкоголь, алкоголь, газировка. Кока-кола, причём не обязательно без кокаина. Всего одна стопка, напиток, пахнущий слишком сладко. Экстази, доза втрое больше предыдущих. Воды не было. Ему банально нечего оказалось выпить! Это портило ситуацию, жажда снижала боевую готовность. Но не критично, Нел знала, где расположены туалеты, и вода из крана не могла быть непригодной для питья. Любой кран в планировке был расписан под промытие ран, так что система очистки поддерживалась безупречной. Сделав два глотка приторной жидкости, Нел застыла. Мысль, внезапно пришедшая ей в голову, откровенно посрамляла все стремления превратить уютную крепость в лабиринт. Она лично отмечала видовую принадлежность по бутонам, здесь определённо была территория Ночи. Но... Что, если это имитация людей? Кто-то запомнил увиденное и воспроизвëл. Пусть это казалось паранойей, но разум отказался отпускать такую замечательную причину бояться. Можно было попросить брата уточнить. Заговорить с любым из нелюдей - они учили жестовый язык наравне с шрифтом Брайля, даже если не были её детьми. Даже если относились к людям как к скоту, тупому и слабому. Именно из-за предполагаемой тупости, никто не надеялся обучить рабов мёртвым наречиям. Однако Нел была женщиной. Вот так просто всё рушится, да. Она не была мужчиной, так что не могла сходить в санитарные комнаты сама, скрывая оружие. И не могла его достать вне кухни или иного приличествующего занятия. Не могла показать, что шкатулка безумно давила на спину острым уголком. Должна была быть мягче, нежнее. - Хвостик, хочешь вкусняшку? Будет хорошо. Пакетик порошка перед носом не так ярко выделился, как певучий голос Эндрю. Приторный, подозрительный. Такой, что она даже не пыталась сдержать поднятие брови. Левой, нервные подëргивания края которой воле не подчинялись. - Прекрати. Что это вообще такое? Рычание в голосе Нила - проблема. Кстати, а его глаза всегда были такими яркими? С облачками... Ещё глоток Нел сделала на чистом упорстве. Комбинация накрывала без шансов. Возможно, они нейтрализовали друг друга на краткое время. Или смесь разнообразили, чтобы избежать смертельной дозы. Много. Но она могла, ещё могла держаться. Желание не имело важности. О, слова начали странниться в мыслях. Скоро накроет. Первый признак приближающегося опьянения. - «Крекерная пыль», слыхал? На вкус как соль с сахаром, и приход от нее нехилый. Точно не хочешь? Зависимости не будет, это не тяжëлая дурь. Николас подкинул собственный пакетик, прежде чем открыть. Учитывая, что Кевину не хватило, Нел бы не рискнула отбирать у постоянно употребляющих. Все они спокойно высыпали порошок себе в рот, не дëргаясь от пристального взгляда Нила. Подождав, тот поднял разорванный целлофан кончиками двух пальцев. - Нелли, определи вид. Пахло горелыми шинами через бензин. Собственно, она не сомневалась в способе обработки. Мягко, перекрываемо запахом очистки ржавчины. На кончик ножа, погасить лимоном или уксусом. Но важно было другое, важно было слово. Левую руку ладонью вверх, на самой ладони как бы разделить ребром правой три дорожки по снисходящей, не касаясь. "Крэк". Страшное слово. - Да действительно не безобидно. С примесью соды? Идиотский риск всем пищеварительным трактом и частью нервной системы. Хуже алкоголя. Закончив мысль, Нил накрыл ладонью её стопку и выпил до дна сам. Тут же поморщился от сладости, но удержал выражение. - Удивительно, что ломаная лапа не принимает. От боли кокс вполне себе действует. В том числе моральной. Кстати, три ложки сахара в эту штуку... Она же не кофе, перебор. То есть пакетика четыре, верно? Нел почувствовала, как начали подëргивания уголки губ. Вниз - обратно - вниз - улыбка - вниз - как было... Второй признак начинающегося опьянения был значительно опаснее, ближе к моменту потери. Ритм нервного тика, как висок - бровь затрепетала краем, сообщая о наблюдении. Слишком пристальном. Не подслушивание мыслей, конечно, ну так и массировать не хотелось, да и правый висок не болел, словно от неверного укуса. Инстинкты. Громадные зрачки Эндрю следили за её руками и носом - на секунду метнулись за брошенным на стол пакетиком и снова к лицу, где уточнить позволяло лишь расстояние. - Это не сахар, верно? Нил охотился. Она видела эту плавность в его движениях, речи, медленном расширении контраста. Такой простой игре - чрезмерной. Только что продемонстрировал доверие, но спалил навыки распознавания, а потом сыграл в тревожность и фальшь, будто бы подозревая. На столе не было пакетиков сахара. Теперь она была целью. Но к месту пригвоздили его тело, которое хрипло сопротивлялось. - Туалет, Нелли! И стойка. Какофония накрыла уши, стоило только подняться. Прямая спина изгибалась в подобии соблазна, правильности движений для танца. А мозг, панически цепляясь за реальность в перевозбуждении, искал мотивы, оправдывал. Зачем? Она никогда не была идиоткой. Наивной, намеренно игнорирующей, безумной - была. Но практически всегда могла найти ответы на свои вопросы, даже те, которые задавать не собиралась. А сочувствие и стыдливость тонули в мареве, превозносящем яркость мира, увеличивающем шум. Так что Нел задавала вопросы себе, оставляя Нила в бою. Она часто так делала. Как и все женщины, готовила дом, куда воин мог бы вернуться. Но это место не было домом, пусть жидкость из крана оставалась безупречной. Это была ловушка. Мотивы, у всех всегда были мотивы. Причём у детей ночи - причины, у людей - оправдания, объяснения, способы аннулировать свои проступки. Не важно. Что есть человек? Обычный - красная лилия, приятный - чёрная... Ну да, приятными они становились не надолго. И белая - те, кто уже людьми не был. Дети погибели. Воспитанники смерти, питомцы этой игривой льдины, чудовища, богини и прочая, прочая. Так вот, она - Ли, в данный момент исключительно так - сменила все три категории. И могла представить, что скажет ей кто-либо. О чём подумает. Как поступит. Например, когда на предплечье этого тела - её ли? - остался второй шрам, она была практически готова. Видела взгляд Мэри, полное отсутствие материнской любви и бесконечную ярость от того, что спирт нужен для промытия ран и приходится использовать пусть и чистый, но шприц. С наркотиками, она потом вспомнила запах, после того, как из машины выкинула. Цель? Знание о том, как именно влияет на поведение пьянство, желание использовать. Ли вывернула желудок в раковину, смывая жидкость и чувствуя отчаянную боль внутри. Подëргивания губ уже соответствовали пульсу, так что до потери осознания происходящего оставались считаные секунды. Чего они хотели? Не секса точно, иначе бы использовали тело. Да и некому было её хотеть. Эндрю важен Нил, у Николаса есть Эрик, Кевин смотрит с пренебрежением, пачкаться такой не будет, иначе бы зажал у стенки намного раньше, Аарон - девушка. Мотив изнасилования, как при появлении первого шрама на левой руке, отсутствовал. Как спокойно она об этом думала, осталось секунд пять. Убить? Она не могла бы оказать сопротивление. Лишить воли? Едва ли. Напугать? Отражение в зеркале смотрело наливающимся синяком. Надо было идти к стойке бармена, верно? Губы перестали подниматься, уничтожив улыбку. По заданному маршруту она отправилась сразу же, оставив воду смывать содержимое желудка. В конце концов, подчиняться проще всего.